Театр трагедий. Три пьесы
- -
- 100%
- +
отчаяние мешает осознать.
Атрокс
(сам себе)
Снова голос, исходит из глубин,
Я слушаю, я недвижим.
Хозяин лавки
(в сторону)
О люди, как нерешительны порою вы.
То демоны в бок толкают,
то ангелы движенье в бездну преграждают,
Выбор совершить не в силах до той поры,
Покуда страхом смерти шагнете
в противоположные стороны,
замедляют, то шаг свой ускоряют.
Служить двум господам нельзя,
от того и выбор труден.
Атрокс
Показывай скорей уготованное мне,
наш диалог стал довольно нуден.
Хозяин лавки
Вот и развязка, близок час тот роковой.
Сию минуту. Словно супруга верная приду я на прибой,
Огни заката воспылают заревом небесным.
Моряк, увы, не оказался честным,
не одев обручального кольца
Морскими тварями в песок зыбучий,
под илом ветхим и древесным.
Уж не ждет, а жена доселе,
не ведает трагичных слов конца.
Атрокс
Лишь посмотрю, что предложит прародитель всего зла.
Существо с пылкостью скрылось за ширмой, поиск чудесной вещицы потребовал некоторое время, Атрокс поддавшись любопытству, не спешил, покорно ждал и с упоением внимал голосу внутри души своей, остерегающий, поучающий и вразумляющий глас шептал ему.
Три действующих лица, один как будто недосягаем, неизвестен, смотришь, видишь, но не различаешь. Личина лукавого скрыта. Второй ужасен ликом, божественной болезнью испещрена каждая впадина его лица, выпуклости и разрезы повреждены необратимо. Третий и вовсе не имеет лица, бестелесный дух, сложней, чем из-под чернил и пера выходит. Во вражду они вовлечены до конца того не осознавая, противоречат друг другу, компромисс между ними не может быть. Сатира происходит, если понимаешь ее как стилизацию напоминающую афоризм, немного парадокса и капельку Парнаса, в итоге, выходит, посредством смешения одурманивающий напиток зеленого оттенка. Не сон, но и не явь, нечто серединное. За гранью реальности, но и достаточно земное, что означает обыденно.
Чтобы расставить все фигуры на доске судьбы, для начала стоит обосновать причину прихода главного персонажа в это противоестественное место. Акцент направлен не на показ внешнего, а центром построения замысла является внутреннее переживание, страдание Атрокса, выводы и мотивы, чувства и отрицания, лишь это имеет весомый смысл, убрав который, мы лишимся всего. Декорации и грим легко воспроизвести неоднократно вновь, душевные образования куда насыщенней. В полной мере покажут, сколько в нас углов, неровностей, сколько необходимо сил для преодоления той или иной преграды. Более глубокое осмысление причины целесообразно расскажет прошлое, такое же зыбкое, поглощающее и просачивающееся в нашу жизнь, словно песок в тех песочных часах, разбив которые, не остановишь время, а только потеряешь счет, что позволит стать более свободным. У нас же в наличии, пока что лишь настоящее, сегодняшнее, значит, нам подвластны следствия, вслух событий не раскрывающие, скорее поясняющие, ставящие перед фактом. И именно такими наблюдениями мы сейчас и займемся.
Атрокс приросший к отведенному ему месту, не осмеливался двинуться, безмолвно созерцал окружение, пока хозяин лавки подыскивал то утешение, способное помочь ему, либо погубить, в зависимости от применения. Этого утверждения юноша пока что не знал, но ощущал на не материальном уровне. Как описано ранее, вид его чересчур страшен, для времени, общества и мира в целом, закрывая почти полностью свою внешность, он как бы отвергает свое присутствие, воздействие. Исключительность в нем присутствует, но выражена она нестандартными средствами, поэтому чаще всего обречена на негативный окрас, метку и отношение порицания или отсутствие всякого внимания. Ограждение от контактов, отречение от данностей, желание исправить непоправимое, как идеология, из-за длительного терпения, подвигло на последние выплески надежды на перемену, которая невозможна в принципе. Если мы будем рассуждать так и впредь, то, вращаясь по спирали, из точки вширь и обратно, поступим бессмысленно. Поэтому есть иной метод познания, через зрение сердца. Метод заключается в роли зрителя, становящегося единым целым с тем предметом сопереживания, вызывающего неподдельный интерес. Впрочем, так опасней, однако куда точней. Анализировать или чувствовать, выбирать вам, моя же задача подробно, насколько позволяет воображение или отражение реальности, описать, поведать об одной истории, она начата, а значит, далее следует продолжение.
Чувствуя неопознанность происходящего, беспринципность доказательств собственного неблагополучия мыслей, что, будучи душевнобольными, вторили единые выражения ради значения любых событий, действий и помыслов, безукоризненно изображая иронию с задатками отстраненности, так наилучшим образом характеризуется основа всех чувств, корень их, безусловно, стремление к преображению. В чем именно заключается обреченность, ответит специалист в области внутренней устроенности, то есть знание, ведь ведая, становишься сведущим, знание уродливости, направит по двум разным путям, впрочем, как бы они не сопровождались линейностью, ничего не меняют, итог опустошение или смирение. Не поддавшись на уговоры ни того ни другого призрачного окончания любых переживаний, вскоре он смягчат сотрясания души, а неопределенность в свою очередь движет его и в то же время замедляет. Знание есть сила, также и слабость, немудрено, оступиться куда больней, когда видишь ту пропасть, и что в ней ожидает, но понимаешь, с чем предстоит и нужно бороться, думаешь, каким способом удастся бездну обойти. В основном чувства Атрокса однозначны, период слишком мал, для бурного всплеска эмоций, давным-давно разучившись выражать их, он подобен человеческой мысли, молниеносной, познавательной, разрушительной и забывчивой. Скрыты немыслимые по масштабам ветви преобразований, новообразований, подобны венам, соединены, в равной степени ответвляются, кои питают, наполняют жизнью сердце, реагируя на каждое мановение окружающего мира. Исходящее от сердца всегда подразумевает искренность, истинность, неповторимость аллюзий или иллюзий во благо, целостность морали, как врожденное ощущение правильности, усугубляет перечисленное чрезмерное искушение и забвение последствий. Именно оно привело его в лавку “Чудесных кошмаров”, вспыхнув однажды идеей, трудно отвертеться от маниакальности.
Антиквариат некогда добросовестно собранный со всех концов света, мирно покоился под тяжестью, пеленой пыли, их создатели, должно быть, чувствуют победу над временем, видя медленно угасание своих творений. Немыслимое количество труда и сил, с умыслом потрачены в узоры собственных замыслов, отныне воплощены, обречены, прокляты на нетление, не имеют возможности уйти вслед за скульптором, не могут соединиться вместе творец и творение, от того вещи давят унынием и определенностью. Некоторые улыбаются зрителям, согревают, но как только остаются в одиночестве, то не скрыть им печали. Безжизненно лежали атрибуты роскоши, артефакты древности, осколки прошлого, должны привлечь, но отдаляют, восхитить, но укрощают. Холодно взирают статуи, вазы жаждут цветов, украшения мечтают о женской ручке и шейке. Бесполезны одним словом, нет им применения. Комната, заполненная доверху тенями минувших дней, мало освещена, но светла. Вы видели когда-нибудь серо-голубые струйки света исходящие из окон, поделенных на части, столпы разделяют небосвод и растворяются, будто в ином мире. Фантасмагория, или другим словом, запредельное витало повсюду. Воздух привычный, даже банальный, кажется сосредоточением природной магии или эфирных масел, по свойствам ладана проникает в тело, приготавливая к принятию даров. Также Атрокс готовился, самим окружением и обстановкой вовлекался в сложнейшее испытание. Однако не всем даруется столько времени перед выбором, судьбоносным и столь значимым. Несколько минут, ровно столько вы читали предыдущее описание. В большинстве же случаев даются доли секунды. Происходящее в это время, отрезок времени сравни атому, охарактеризовать весьма затруднительно. И может быть, поэтому растянуты некоторые сцены в драматических произведениях. Нам же необходимо уловить, заметить тонкие паутинки чувств, главное не запутаться в них, держась на расстоянии рассматривать, как солнце переливается светом на незримых нитях.
“Как сумрачно вокруг, тревожит душу чувственный недуг”, атмосфера возвышенного и низменного перемешаны, не распознать где яркое, где бледное, пока человек не вмешается, в который раз доказав свое первородство. Как написано первые станут последними, а последние первыми. Ищущий обогащения богатый купец разорится, обладающий талантами высвободит и умножит или закопает, имеющий дар будет дарить или продавать. Вывод один – много званых, но мало избранных. Из священного писания со всей полнотой раскрывается эссенция выбора. Знание этого есть первый шаг, вторыми должны стать дела, которые будут во благо, или во зло. Труден путь людской, легче всего слава, ведь создаваема не нами, одобряет или презирает тех, кто делал то, что должен был, следуя за предназначением своим. Для всего есть место, но есть ли место для всего? Каково Атрокса, в начале ответить трудно, так попробуем в конце.
Прокрутим время вперед. После недолгого отлучения, хозяин лавки вернулся, держа в деснице матерчатый сверток. Пламя в чаше, почуяв его приближение, вспыхнуло ярче, в непроницаемых глазах существа заиграла интрига, лицемерие и насмешка, с повадками наглеца и с темпераментом искусителя. Он наполовину скрылся, как тогда за стойкой, где по обыкновению происходит обмен, каковы ноги его не различить, лишь багровый фрак, черная рубашка с вульгарной бабочкой на шее подобной петле. Юноша невольно дрогнул, закрались мириады сомнений по поводу происхождения хозяина лавки, уж слишком странен, но пока не лжив, принеся обещанное, тот стремится деликатно предложить. Они словно на дуэли взирают друг на друга, осмеливаются прочесть мысли. Но не читаемы они. Безмолвно он разворачивает ткань, драпировка падает на пол, медленно, вальяжно. И что же было сокрыто, что это. В руке оказалась фарфоровая белая маска, из разрезов для зрения видны черные подтеки, дорожки проделанные слезами, или то была пролитая краска, неизвестно. Атрокс ожидал увидеть нечто вовсе иное. Однако неведомая сила потянула сущность его к тому предмету маскарада, вот что он так долго искал, оно на расстоянии нескольких метров, или меньше, не замечая того приблизился так близко, насколько возможно. Разглядывает диковинную вещицу. В чем необычность? Что прельстило его? То же самое что и прародителей, простое, знакомое, обычное, и запретное, последнее обстоятельство и придает исключительность. Мы больше желаем то, что по той или иной причине, скорее всего нам не приобрести, можно остыть, возжелать до потери ума. Разрешается стоять рядом даже прикасаться, но не вкушать. Пока что только видимый предмет, значение которого пока в тайне, недолго ей придется нести гордо бремя свое, как бы ни был тяжек путь, всегда следует продолжение. Здесь начинается вторая сцена, с того как владелец чуда, скривив уста в улыбке, произнес данность сию.
Сцена вторая
Лавка Чудесные кошмары.
Хозяин лавки
Величайшее произведение искусства,
посмотрите, маска, как искусна.
Печальные на веки чувства мастером изображены,
отражены
Трагедии тех мгновений мукою мытарства,
аж грустно
Вспоминать Элладу минувших дней,
философа умы поглощены
Разумением небесного доселе царства,
не вникнуть в сущность бытия
В коем вы и я, нераздельны, чрез моря,
отыщем по следам зла, ведь путь вы проделали не зря.
Атрокс
Представлял себе не так я
Спасение от уз уродства.
Хозяин лавки
Как? Зачем? И почему? Вопросы даны лишь для того притворства,
чтоб бездельно на месте на одном стоять,
Атрокс
И познать.
Хозяин лавки
Происхождение интересует, поведаю,
раз вас так волнует.
Но разочарует, не сомневайтесь,
никто не знает, чья она,
Ни фурии старухи с одним глазом,
ни Кассандра, пророчествуя душой алмазом,
Драгоценен, неповторим, один из ста.
И тот не даст ответы, владычествуя в снегах света,
отворотит вас отказом,
Лишь слухи повторяют прошлого младые духи.
Будто Каин, изгнанный убийца,
не может тронуть коего никто,
Увидев в озере свое лицо, искаженное злодейством,
под маской от грехов сокрылся, в прахе
Следы потоков покаянных,
по-прежнему стекают по щекам того.
Не верьте, уж слишком ветхо и спесиво,
куда как позже, во времена средневековых тайн
Ремесленник, наградивший королеву,
обрек на видение красы зеркальной,
Срослось и стали одним целым, самолюбие,
гордыня, тучи льстивых стай.
Подумайте, ведь кто угодно,
в плену скорбей поддавшись слабости невольной,
Избрал маску, дабы от мира этого сокрыться.
Совесть
Остерегись!
Атрокс
Позволь мне помолиться.
Хозяин лавки
Не тратьте понапрасну время.
Атрокс
Господи Всевышний, к Тебе взываю, обратись,
Святым взором на тяжкое отныне, после, бремя…
Хозяин лавки
(в сторону)
Сколько вышних слов, и столько же душ ловцов.
Кто апостолы, а кто враги, попробуй, уразумей и рассуди.
Совесть
Отвернись, отврати глаза свои от плода дурной судьбы.
Блаженны миротворцы и ты покой в себе найди.
Услышишь ангела мольбы,
и не преткнешься о камень ногою своею.
Атрокс
Я не смею.
Хозяин лавки
Выбор за вами, собою оставаться в презрении людском,
иль подойдя забрать.
Одеть.
Стать другим, даром красоты покорно овладев.
Атрокс
Тот дар, что женщины с рождения имеют.
Хозяин лавки
О да, без исключений все;
перед отражением своим так и млеют.
Мужчин влекут к страстям, махнув лишь ручкой,
невинною овечкой прикинуться,
облизывая губки, заиграли флейты, дудки.
Несколько минут, и ты повинен в грехе необратимом,
поминая свечкой
Потерю чистоты, парадоксизму красоты,
но для кого-то забавы и шутки.
Увы, витают всюду предрассудки, что ж, вам решать.
Атрокс
Выбирать?
Но есть ли выбор у жнеца.
Хозяин лавки
Смотря когда, вначале сеет семена,
ухаживает, затем он жнет.
Сорняки с пшеницею навеки разлучает,
однако жили вместе два зерна, мудреца
И слепца по одной земле ходили,
но вскоре врозь им суждено пойти, несет
В свет кого, кого в огонь и тьму,
где скрежещет зуб, прельстившись парой женских губ.
Не разомкнут уста свои ради слов прощенья,
поздно, слишком поздно.
Атрокс
Не все, не таковы они,
прелестны, скромны, чудесны,
не все, живут так праздно.
Добры и сострадательны,
милы и привлекательны,
глаз не оторвать, отрадно.
Смирение и чистоту блюдут,
для супруга сохраняют плоть.
А мы создания порока,
видим то, что есть у нас на сердце.
Хозяин лавки
Если глаз не оторвать,
другой ты ослепи, раз прельщает.
Ушли от темы смело, раньше было поскорей,
выздоравливало больное тельце,
Блаженство денег, власть и женщины любовь,
секунда и ты продан,
Вернуться почти что невозможно,
если не оставить все и последовать за Ним,
Награда в конце одна,
работал ты одиннадцать часов или всего один.
Атрокс
Так что же у тебя в руке лукавый?
Хозяин лавки
Не избранный, но званый.
Потому сомневаешься в речах,
те ангелы, что на плечах.
Давным-давно уж рассказали,
что это есть всего лишь семя.
Вырастить такое бремя, решать тебе,
напитается в делах.
Смоковница, так пусть засохнет,
а древо жизни пускай других питает щедро.
Атрокс
Земля иссохла, не плодоносит,
не вырастит на ней уже более ничто.
Зачем, оно, раз не принесет достатка,
тщетно и пусто.
Хозяин лавки
Возможность велика, безгранична,
внемли же, пускай так мысли непривычны,
Одев, все поймете, красоту желанную вмиг обретете.
Атрокс
Будто насквозь прозрел абстракции души,
замыслы мои, мои мечты,
Переплетены.
Ведь сдержаны эмоции мои,
не ведают озорство игривых рук,
Взгляд, бегающий вслед за дичью,
в одном, дословно прав, не следя за веянием толпы
Не слиться в массе кутерьмы,
в центре всего лишь дух.
Но неужели мыслей чтец, передо мной, роль которого мала.
Хозяин лавки
Легко прочесть, проще учесть,
тех, кто на поводу у зла,
Даже добрые дела порой,
преображаются в страсти,
Вот вы подали нищему монету,
прошли немного и возгордились,
час дьявольский настал,
Ведь как хорош,
и тут грех встречается отчасти,
Потерял больше, чем отдал,
чем приобрел, когда взалкал.
Но если нет помыслов дурных,
то зло не ведает о том,
Что доброе сотворили вы пред Отцом?
Вы же мой кумир, словно эллинский сатир
Трубите и поете о злодействе как совестливый трактир.
Атрокс
Словно я слышу мудреца,
слова святого Евангелия писца.
Но этот взор, иного рода и племени чужого.
Откуда знаний тьма,
во тьме у падшего гонца,
Что сеет ложь, перевирает слова письма
ради кутежа простого.
Хозяин лавки
Не усомнись, истину познали впредь до вас,
в нашем естестве она, не сгорающая дотла,
Жжет духов злобных и жестоких, непокорных,
знаем писание от а до я.
Знание величие большое,
а вот дела не таковы,
без них меньшая тля, имеет больше смысла,
чем человек с книгой, когда спит, ленясь зря.
Атрокс
Дела?
Вам падшим произнести лишь слово –
Прости мя Господи, прости.
И вновь во свете воссиять,
крыла расправив, поклоняясь…
Всему виной скупая гордость,
не приобрели, а потеряли нимбы чести,
Красоту и святость,
к людям с ненавистью однажды возгорясь.
Хозяин лавки
Barbam video, sed philosophum non video.
(Бороду я вижу, а философа не вижу)
Что означает, умны слова, но старо как мир, обыденно.
Атрокс
Меня он заставляет выбирать,
в то время как сам не в состоянии
и слова прощения сказать.
Раз так, то какова цена?
Может, слишком велика она.
Совесть
Остерегись!
Ловушка явственно видна.
Роковой поступок необратим,
и не забудет применить, захлопнуть
Пасть льва, не из жажды,
и из-за увлеченности и озорства.
Смотри, но не возжелай,
слушай, но не внимай.
Обоняй, но не упивайся,
вкушай, но не насыщайся,
Осязай и остерегайся.
Хозяин лавки
Тридцать серебряников плата с тех времен одна.
Атрокс
Предательство, никогда!
Хозяин лавки
Тогда бери она твоя, по праву,
просто так, противопоставишь нраву.
Гении и чудаки вам не приказать,
хитры, смелы, слабы и сильны.
Прославлены, иль одиноки,
повсюду вы чужаки и бунтари,
подобные Агнцу,
Призваны вы возвещать, менять или разорять,
подвиги скомканы или точны,
Одни красоты Бога хвалят, другие учат,
третьи идолов себе в угоду ставят.
Помяни слова мои, в центре града будет стоять купель,
что пирамида,
В ней кукла, что была когда-то кукловодом,
то лжепророк и люди о том давно уж знают,
Тысячи лет прошли с основания Египта, фараонов,
но не изменилось ничего,
не страшатся мифического Аида,
Что сейчас. Что тогда,
похоронить в земле надобно того глупца,
возлежащего на площади, что красна.
Вот протягиваю вам, маску сей,
терпение иссякло,
берите или уходите.
Атрокс
Отчаяние во мне зачла свою меньшую дочь,
Она печалью названа
терзает сердце мне, что не решить, никак,
не вымолвить отказ…отдайте или уберите.
Слаб, как же слаб, я страстей своих невольный раб.
О, что же это, будто свет…
Хозяин лавки
Нет…
Атрокс
Озаряет помещенье, я в оцепененье,
и чувствую, искореняются сомненья,
Они словно яд, кои жгли,
совершая черный свой обряд.
Из неоткуда, с небес должно быть,
из другого измеренья.
Свечи церковные горят.
Спокойно,
благодатью я объят.
Совесть
Внемли глас великий,
он покажет, образумит
Заблудшего ягненка своего,
спасение коего славней,
чем покорного пастбища всего.
Никто не оставался без помощи в трудный час,
всегда провидение укажет
Путь верный, истинно покажет жизнь твою,
после и до того.
Как выбор, сделав скверный,
обрек себя ты на муки страшные изо дня
В день, предвосхищая славу,
о красоте на весь мир трубя.
Театральную маску единожды одев,
на крест людьми воздев,
Пожалеешь в последнюю секунду,
как каждый убийца самого себя.
Но былого не воротить,
другие чистые одежды в час надев,
Душу не очистят,
в пламени пороков безропотного горя.
Не выбирай, вглубь воззрись и увидишь то,
что будет
И откровение прейдет во сне,
молчи и видь как будто изнутри
Судьбу свою, что на том пути,
словно чистую воду камнями мутят,
Так и жизнь человеческая содрогается
под тяжестью раздора, смотри
Со стороны как рушатся мечты,
Иллюзией вмиг стали,
они пусты.
Происходит внезапное вмешательство божественного провидения, настолько явно и не скрыто, что Атрокс по началу пугается, однако вскоре мысленно соглашается, и вовлеченный в необъяснимое, открывает веки и видит ту же лавку, ничего не изменилось, кроме внутреннего дисбаланса. По-прежнему хозяин лавки протягивает маску. Атрокс будто выходил из себя на несколько часов или дней, вернулся именно в ту секунду, когда необходимо сделать выбор. Зрит на жизнь со стороны, и будто сам живет.
Бессловесно, отрекшись от всех чувств, он протягивает руку в перчатке и забирает маску, свет меркнет, существо улыбается, в скором времени удаляется. Бесцветными глазами смотрит он в провалы черные подобные бездне, но не видит избавленья. Трудно унять, свершенный грех, так чувствуем в себе, то малая часть последствий внешних, на душе же кровоточат раны, добродетели залечивают их, перебинтовывают, но стоит только, снова вступить на стезю зла, так она снова станет медленно умирать от полученных ранений. Часто не осознаем этого, не представляем, если бы я видел, как изуродована душа моя, то сразу же перестал заботиться и так самодостаточном теле, а попытался бы излечить тяжелобольную душу свою, для человека невозможно, для Бога возможно все. Не задумываемся о том, что один поступок, раз и навсегда может излечить жизнь, внести свои корректировки, самое простое деяние и будто мир перевернулся. Знакомо каждому столкновение добра и зла в нас, и мы должны принять чью-то сторону. В замешательстве. Пока не сделан выбор, возможно все, не правда ли; не всегда, перед смертью выбор не столь велик, покаяние, либо пустота, куда будет устремлена ваша душа, к мирскому или духовному, решать вам, мне же, пока рука может писать, а душа мыслить, поведаю далее. Взятие маски, еще не падение, а лишь шаг к нему, поэтому не будем судить строго, лучше, конечно, и вовсе воздержимся от осуждения, не будем ставить себя на его место, у каждого оно свое.
В комнате воцаряется тишина, безжизненно, и в ней слышан лишь прерывистый голос Атрокса.
Сцена третья (Монолог)
Лавка Чудесные кошмары.
Атрокс
Темнота вокруг, и внутрь меня прокралась,
кто ты, враг иль друг?
Не рассталась с судьбой страшного изгоя,
но дайте, дайте озаренье!
Дабы я прозрел,
но зачем я взял тебя о печальный дух.
Просили об излечении Христа, взывали,
на что он отвечал с вопросом поясненья.
Ведь чего только люди не пожелают,
нужно с точностью сказать – Помоги мне Боже в том.
В чем?
О чем, просить мне,
чтоб сей предмет злодейский растворился?
Так долго шел я, искал, неужто зря?
Не оставить на потом,
Ведь нужно жить сегодняшним ныне и присно днем,
но за будущее лениво уцепился.
Покорился страстному сердцу своему,
пред совестью я теперь в долгу,
Живу, иль только вижу, не пойму,