Эра возрождения. Часть 1
- -
- 100%
- +
Иллюстратор София Максимовна Валдаева
Дизайнер обложки Ярослав Александрович Кремнев
Корректор Ольга Николаевна Кремнева
Корректор Александр Валентинович Кремнев
© Глеб Александрович Кремнев, 2019
© София Максимовна Валдаева, иллюстрации, 2019
© Ярослав Александрович Кремнев, дизайн обложки, 2019
ISBN 978-5-4490-5256-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролог
Последний колдун
– Я стар, моё время подошло к концу. Со мной за руку во свет отправятся последние крупицы магии. Её почти нет, она, как дымка раннего утра, исчезнет при первых лучах солнца. Я вижу то, что скрыто от глаз. Слышу звуки, крадущегося к нам, рока. Пелена времени стала прозрачна. Меня никто не услышит. Всё так просто, что никто не поймёт. Я запутался сам. Но уже всё неважно. Закрываю дверь. Отправляюсь в даль. Я не буду ждать приглашения в путь. Сам я шагну в пропасть времени.
Стоп!
В городе Тарнаил в огромных залах дома Адольтонов, доживал свои годы когда-то великий колдун. Имя его не помнит никто. Он, сидя на троне в тот день, шептал что-то себе под нос. Рядом слуга, не вдаваясь в подробности, выполнял доверенную ему работу, а именно, следить за стариком и выполнять разные его поручения. Старый маг поманил его рукой.
– Сынок, принеси мне воды и захвати мою старую палку.
Парень быстро выполнил просьбу старика, вручив ему всё вышесказанное. Маг выпил всю воду залпом и отдал слуге пустой кубок.
– А теперь отойди в сторонку, я хочу встать.
Прежде чем слуга успел что-либо возразить, старик ударил посохом о пол. В зале громыхнуло, будто ударила молния, некоторые стёкла вылетели, а по полу пошли трещины. Слуга в ужасе покинул зал. Старый волшебник собрал все свои силы в кулак, понимая, что это его последний рывок. Последствия уже не важны для него. Он уже, можно сказать, умер. Он встал уверенно, не как старик, а как колдун, который вышел на бой. Голос, прозвучавший в том зале, был наполнен силой, звучал громко и ясно, отражаясь от стен зала эхом, и, как бы, стоял в воздухе.
«Тот, кто другим помогает и лечит, роком событий будет отмечен.Случай несчастный положит начало, мир сойдёт с пути своего,Когда застынет пламя судьи, получит хаос от мира ключи,Вырвется сила из недр дремучих, и в каждую щёлку проникнет она».По мере произнесения, на каменном полу выжигались его слова, образуя изящные символы с удивительными узорами, которые останутся здесь на века и будут напоминать, что когда-то жили на свете могучие колдуны. Секунду ничего не происходило. Потом посох выпал из размякшей руки колдуна, с глухим звуком упав на пол. Его глаза остекленели, и мёртвое тело старика рухнуло на трон. Всё стихло. Только пол немного потрескивал, и кое-где поднимался лёгкий дымок.
Так умер последний колдун королевства Армаил.
Тысячи лет спустя
– Мне надоело это всё, – идя прогулочным шагом по мостовой, говорил с виду обычный, ничем не примечательный, молодой человек. Одет он не в богатые одежды, как принято у местных жителей этого района, а в обычную свободную рубаху и кожаные штаны. Чего не сказать о его спутнице… Она была прекрасна! Золотое платье, перехваченное чёрным пояском, на голове шикарная дамская шляпка с широкими краями. В руках она держала цветок, подаренный ей молодым человеком. – Мне скучно!
– Арадон, ты забыл, как мы развлекались? помнишь…, – тонким голосом говорила она ему, – когда ты развязывал драки, как наводил смуты, путая все карты… А, вспомни великую битву Освобождения…. Мы с тобой были там, как малые дети, окружённые игрушками. Ты тогда был такой…, – она не договорила.
Парень вздохнул.
– Помню, конечно, но когда это было? Сейчас такое уже невозможно. Посмотри на них. Они уже не те, что раньше. Где тот огонь? Потух. Может они мне приелись?
– Ну, не всё же так плохо… Ты давно не занимался своими делами, может они всколыхнули бы тебя?
– Не хочу! Я, вообще, ничего не хочу последнее время.
– Тебе ещё нужно выбрать, желательно быстрее…. А то, как-то, нехорошо получится. Ты же их знаешь.
Они вышли на площадь. Там была уйма народу, живущего повседневной жизнью, проходящего мимо по своим делам и незамечающего парочку.
– Думаешь, им это нужно? Никто не захочет такой участи…. Мне их жаль, – он сделал жест рукой, указывая на людей.
– А ты, спроси, – настаивала девушка.
Он глянул на неё озадаченно, представляя то, что она предложила. В это мгновение на него налетел, нёсшийся мимо, парень, не заметив их и чуть не сбив с ног. Девушка засмеялась.
– Простите меня, это случайность! Сегодня я сам не свой, – прохожий пытался извиниться.
– Успокойтесь! Вы нам не помешали, скорее даже, наоборот…, – поправляясь, ответил Арадон.
– В таком случае, не буду тратить ваше время. Я немного спешу.
– Стойте, позвольте задать вам вопрос? – Бросая взгляд на девушку, попросил Арадон.
– Если это не отнимет много времени, – прохожий немного в растерянности пожал плечами.
– Мою спутницу зовут Скандра, а меня Арадон, вас…?
– Марк, – неуверенно ответил незнакомец.
– У нас небольшой, так сказать, эксперимент…. Можно узнать какую должность в будущем, вы бы хотели занять, если бы вас ничего не ограничивало?
Марк задумчиво поднял глаза вверх. Сложно сказать, что точно он тогда подумал, возможно, вспоминал, как его заваливали на недавних экзаменах, возможно, как склоняли к коррупционным сделкам, от которых он всё-таки отказался, решив испытать свои силы. А может, перебирал в уме должности. Но то, что он ответил, удивило и заставило округлиться глаза у его собеседников. Скорее всего, он и сам от себя такого не ожидал.
– Я бы был тем, кто навёл бы порядок здесь. Согнал бы жирных и прогнивших негодяев с их насиженных мест. Дал бы воздух обычным людям, которым не посчастливилось оказаться в нужном месте в нужный час. А сейчас, позвольте, мне пора идти, я тороплюсь, – он улыбался, видя их реакцию. Вогнал в смятение, ничего неподозревающих, людей. Он довольно часто так делал, его это забавляло, – до свиданья.
Арадон смотрел вслед удаляющемуся Марку, а потом глянул на Скандру.
– Это твои проделки?
– Что ты, я самая невинная ромашка в этом королевстве, – она приложила ладони к своим розовым щекам.
Арадон задумался, будто перед ним стояла шахматная доска, и его ожидал сложный ход.
– Мы можем стоять тут столько, сколько ты захочешь, но от этого едва ли будет толк, – она положила ему руку на плечо, – да, и этот парень показался мне довольно милым.
Ухмылка наползла на лицо Арадона.
– Ладно, можно попробовать, – сказал он сам себе, – пускай, будет он.
Скандра заглянула ему в лицо.
– Я знаю эту ухмылку, ты что-то придумал. Ух, надеюсь, будет так же весело, как и в прошлый раз, когда я наблюдала у тебя это выражение лица.
– Пойдём, – протяжно сказал он, – всему своё время.
Пробуждение
Есть места, куда пробраться сложно, есть те, куда добраться нельзя, но, все же, возможно. А есть такие дали, где нет места даже для эмоций. Там обитают духи: те, что выполнив свой непосильный долг, обретают, хотя и не на веки, долгожданный сладостный покой, но есть и те, что прибывая там, пытаются забыться, унять то чувство, что хуже рыбной кости в горле.
Он там дремал и не желал возврата, покуда цель его была не выполнима, так он считал, пока ему не нашептали, как сделать то, к чему он так стремится. Тогда решился он вернуться. Ощутив края, что были так ему знакомы. Нахлынули эмоции, копившиеся много лет. Он, возрождаясь, не произносил ни слова. Но его мысли разносились далеко, по тонким нитям тихого эфира, и твари, что имели честь услышать, содрогались, испытывая глубочайший жгучий страх. Он слишком долго пребывал средь не телесных тварей, потому и мысли звучали как стихи:
Вы тут – назойливые мошки!Я слышу вас. Я здесь уже давно.За тыщу лет во тьме моё сознание,Как в колыбели чует тишину.И шепчет тихо оно мне,«Настало время перемен»и гнев огнём горит внутри.Он тяжестью лежит на мне,и жажду я сильней всего,сорваться огненной стрелой.Я с неба, принеся огонь,обрушусь яростной волной.Падут твердыни и дома.Сгорят деревни и поля.Молясь, вы вспомните богов,но боги больше не придут,они про вас совсем забыли.Века прошли, их не вернуть.Зовут меня играть они.Гамбит мне надо воплотить,а это, быть пока в тени,и ждать начало для конца,приход гостей в мои края.Я помогу вам осознать,что ваша плоть лишь скорлупа,и хаос наведёт порядок,испорченный когда-то правотой.Я сделаю, как было раньше,когда мир молод был, благоухал.Его цветами были мы, тогда,Гармонию хранили, берегли.И вас не знал я, запаха не чуя.Я глупый был, ошибку допустил,и в этот час, расправлю крылья,и ветер призову.Друг мой, помощник и слуга,неси меня, нас ждут великие дела.Несчастный случай
Я безумно люблю дождь. Он несёт жизнь всему, в виде драгоценной воды. Она впитывается в землю, течёт по мостовой, замирает в лужах и висит в воздухе, делая его приятным для дыхания.
Вот и сегодня идёт дождь. Я шел и не боялся промокнуть. Наоборот, я шел не торопясь, смотрел, как он делает свою работу. Мы с ним чем-то схожи, в такой день мне не хотелось работать. Вообще. Идя по каменной плитке тротуара и думая о дожде, я не спешил на работу. Несмотря на стену дождя, до меня доносились запахи парфюма, свежеиспечённого пирога, грибов, каких-то сладостей. Улица кипела жизнью. Вот чуть поодаль, шлёпая по лужам в огромных сапогах, топает девочка. Верно она очень замёрзла. Малышка прижимала к груди некий свёрток. По роду своей профессии мне приходилось с ней сталкиваться, её привозили ко мне в беспамятстве, ногой она провалилась в какую-то ловушку здешних охотников, сразу выбраться не смогла. Местные жители вовремя подоспели – ещё немного, и бедняжку бы скушали волки. Пройдя мимо меня, Малли поздоровалась, в кульке я увидел котёнка. Несмотря на дождь, жители бегали от дома к дому, прикрывая голову. Накануне праздника освобождения все прибывали в хорошем расположении духа, суета поглотила весь город. В окнах можно было увидеть мужчин, начищающих ружья до блеска. Местные мужчины любят давать залпы в воздух во время празднования, дабы отпугнуть злые силы. Празднику уже несчётное число лет, легенды ходят из уст в уста, обрастая всё новыми красками. Ну скажите, кому захочется в такой день на работу?
А вот и он – дом Белого Листа, моя работа. Подойдя к зданию, я вздохнул, поднялся по ступенькам и открыл входную дверь. Вы думаете, что сейчас должно что-то произойти? Нет, всё окажется намного прозаичнее. Я протопал мимо дежурной медсестры, поприветствовал её лёгким кивком головы и сразу спросил:
– Ну что? Всё тихо?
– Да, как всегда, мистер Гольер.
– Как там больной с отравлением?
– Пришел в себя. Он всё ещё удивлён, «как такое могло произойти?» – последнюю фразу она сказала на манер пострадавшего, изобразив глупую мину на лице.
Бедняга, решивший поставить вино в домашних условиях, спутал ингредиенты и вместо сахара, всыпал в месиво адсорбирующий порошок. Когда его вино стало густеть, он не придумал ничего лучше, чем попробовать самодельную гадость.
За время своей работы я насмотрелся таких индивидуумов… Женщина, у которой монетка упала в сток, умудрилась вывихнуть себе два пальца, когда пыталась достать её. Мальчик, полезший на крышу, скатившийся оттуда по черепице на попе, ободравший её же, упал на карету. Бабушка-божий одуванчик, замахнувшаяся клюкой на пьянчужку, дабы проучить его, застыла со своим посттравматическим полиартритом. Её так и привезли ко мне, как памятник бабушке-поучительнице, клюку она не выпускала до последнего. Ай, всего не перечислишь. За этими мыслями я и не заметил, как вернулся к себе в кабинет. Надо было приготовить пару отчётов и немного прибраться. Я глянул на часы: до начала рабочего дня ещё целый час.
«Зачем я так рано пришел? Неужели вся моя жизнь так вот и пройдёт, в этом вот самом кабинете?» -неожиданно подумалось мне. – «Мне это уже так надоело, да и нутром чую: не моё это!»
Я тихонько подошел к столу, сел, закрыл глаза, расслабился, и желание что-то делать совсем отпало. Черт с ними, этими отчетами, пусть сами заполняют бумажки эти бестолковые! Даже мысли о них вызывают у меня рвотный рефлекс. Пусть делают мне выговор, я предпочту послушать ругань в мой адрес и пропустить всё мимо ушей, чем это, и я брезгливо отодвинул бумаги от себя. Хотя была одна возможность избежать и того и другого – если бы кто-то ворвался сюда со срочным делом – но это маловероятно в столь ранний час, в дождь, да и праздник на носу, хотя, я все же в надежде глянул на дверь. Тихо, даже шагов не слышно – значит на чудо рассчитывать не стоит.
– Тогда, – сам себе сказал я, – только в целях профилактики.
Я выудил из глубин тумбочки бутылёк с настойкой на дубовой коре, подаренный благодарным пациентом, оглядел.
– М-да! – бутылочка запечатана пробкой, а у меня нет ни штопора, ни ножа.
Я стал оглядывать кабинет в поисках того, чем можно было поддеть или, на худой конец, протолкнуть пробку во внутрь. На выручку пришли ножницы. В нос ударил резкий запах, от которого я сморщился, но рассчитывал, что от этого мне станет легче перенести сегодняшний день. Я выдохнул и прислушался. Шаги! Уверенные, быстрые – так больные не ходят. Секунда, и я различал как минимум трех человек, чьи шаги приближались. В дверь быстро постучались и тут же открыли, не дожидаясь ответа. Бутылочка была предусмотрительно убрана восвояси, я ещё успел взять в руки перо и придвинуть к себе документы.
– Марк Гольер? – вопросительно сказал военный человек, одетый по форме, довольно хорошо сделанной, видимо, именно на этого человека. – Меня зовут Теонард, я служу графу Доргри, мы к вам по важному поручению от него. Его сын Дари сильно болен, а наши лекари ничего сделать не могут.
– Вы хотите, чтобы я всё бросил и поехал с вами? Я вас правильно понял? – Не то чтобы я не верил в чудеса, но, видимо, боги меня услышали. Но нельзя вот так сразу ехать: подумают ещё, что я тут совсем без работы.
– Всё правильно поняли, – ответил Теонард.
– Мне нужно закончить с документами, да и рабочий день скоро начнётся: мне нужно быть здесь.
– Мы позаботимся об этом, в доме Белого Листа найдётся кому этим заняться, а что касается вашего отсутствия: Граф Доргри написал письмо вашему настоятелю Фестальфу, он не будет против.
– Ну если сам Фестальф не будет против, тогда в дорогу.
Фестальф непосредственно главенствовал надо мной, и, если кто бы и сделал мне выговор, то это был бы он. Выходил из кабинета я с плохо скрываемой радостью: день начинается более чем удачно, чего не скажешь о его конце. Во дворе нас ждала карета, мы с Теонардом залезли внутрь, а его сопровождающие поехали снаружи. Внутри было довольно-таки уютно: горели масляные лампы, стояли мягкие сиденья. Занавески синего цвета с гербом графства Доргри представляли собой изображение химеры: лев с крыльями и хвостом змеи. Я тихонько потрогал ткань – шёлк, – на моё жалованье такое себе не позволишь. Потом я снова посмотрел на химеру, вспоминая мифы – что-то такое я помнил про неё интересное, но забыл. Ехали мы довольно долго, за это время я успел расспросить Теонарда, что делал, что ел, где был Дарис весь вчерашний день. Оказалось, что у него довольно плотный график, и ездил он по всему нашему городу Тарнаилу; и где только не был: заезжал во множество лавок, посещал трактиры, порой просто катался по улицам, гулял по садам, проводя там не больше часа, и снова в дорогу. Ещё Теонард сказал, что это у него не часто, иногда он проводит весь день дома в поместье, а иногда вот так вот ездит почём зря. Я не сильно вдавался в жизнь этих богатеев, так что ничему не удивлялся и был серьёзен. Потом я расспросил о симптомах. Оказалось, он лежит и не встаёт, иногда его бьёт озноб, не ест, не пьёт. Вот тут я немного не вразумил, я мало что слышал о таком, а сам не сталкивался. Ладно, я скривил недоумённое лицо, на месте будет виднее. Пока рано что-то говорить. Поместье было по-настоящему большим, находилось за городом, во дворе пахло лесом, огромный фонтан перед входом не функционировал: обычно такие запускают, только когда ждут важных гостей – я, видимо, не важный гость. Мы быстро зашли в дом. Меня проводили по коридорам через несколько роскошных залов в покои Дариса. Дарис был юн, мальчишка лет семнадцати, он лежал на большой кровати с занавесками, был укрыт тёплым одеялом, несмотря на духоту в помещении; на маленьком столике стоял несъеденный завтрак, недурно так приготовленный: омлет, драник и красивый на вид кусочек творожного торта, ну и остывшая чашка кофе с сырной лепёшкой. Я подошёл к кровати, скинул одеяло, поднял руку Дариса, – он даже на меня не взглянул, – вытащил из кармана часы и засёк время.
– Он сегодня всё время так? – спросил я у Теонарда, он стоял позади меня.
– Да, всю ночь и даже к завтраку не притронулся. Когда принесла завтрак тоже не вставал? – Последние слова были адресованы не мне: в дверях стояла служанка, которая, видимо, и принесла завтрак.
– Нет, Сэр, – тихонько сказала она.
– И больше не вставал, и внимание ни на кого не обращал, ну вы и сами видите, какой он, – закончил Теонард.
Дарис лежал прямо в одежде, на груди был тот же герб Химеры. Опять я копаюсь в подсознании, пытаясь вынуть оттуда подробную информацию об этих существах, вместо того, чтобы работать. Я собрался, проверил глаза, температуру, попросил служанку принести тару с холодной водой и чистую тряпку. Открыл свою сумку со стандартным набором оказания первой помощи, ну и с другим моим барахлом, которую предусмотрительно взял перед отъездом, и нашёл там уксус. Вообще-то я начинал догадывается что тут к чему. Обычно, исцеление больных мне давалось довольно легко: всё делал так, как меня научили. Все знания работали, как и должны, и эффект давали такой, какой нужно. Хотя были случаи, когда я пользовался эффектом плацебо, проще говоря самовнушением, и, на удивление, мне всё удавалось лучшим образом. Если я, давая отвар шиповника, говорил, что это лекарство от жара – жар как рукой снимало, давая страдающему скушать пастилу, которую сам очень люблю, уверял что снимет боль – боль уходила за несколько минут. Но этот случай был не из таких. После того как я приложил мокрую тряпку с уксусной водой и уже хотел дать служанке указания, что ей придётся делать, у Дариса широко открылись глаза, и он выгнулся, видимо, испытывая очень неприятные ощущения или сильную боль. Я решил, что боль, достал из сумки настойку опиума и велел Теонарду придержать Дариса, пока я буду давать ему обезболивающие. Сам положил руку на его грудь, прямо на свирепо выглядывающую химеру, и вспомнил, что у неё самый смертоносный яд: «Хотел бы я его изучить. Ну вот опять я не о том думаю.» После принятия настойки прошло полминуты, Дарис успокоился. Быстро же она действует, не успел я об этом подумать, как заметил его взгляд полный страха. Он что-то пытался сказать, но не смог, издавая какой-то тихий хрип.
– Что с ним?! – Теонард, уже не сдерживая тревогу, почти что крикнул мне.
– Сильное наркотическое опьянение, но с ним точно что-то ещё. – Для себя я поставил диагноз: Дарис перебрал с дурман травой, хотя где он её достал, ума не приложу. С таким я ещё не сталкивался на практике, но слышал, что день, самое долгое два дня в кровати, и от болезни не останется и следа. Все симптомы указывали на это, но такого эффекта я не ожидал.
– Что?! Это исключено, я почти всегда был при нём, да и он не посмел бы, отец убил бы за такое.
– Да что такое?! – Я не знал, что делать. Я наблюдал, как Дариса била сильная дрожь, глаза начали закатываться, почти сразу пошла пена изо рта. Я быстро вставил сложенную в двое ручку моей сумки ему в челюсть, чтобы рот был открыт, начал убирать пену, дабы не дать захлебнуться. Спустя минуту борьбы, Дарис перестал сопротивляться и обмяк, я проверил пульс – умер.
Прошло два дня, я сидел в специальной камере для тех, кто ожидает суда. Меня обвиняли в убийстве и ещё в хранении каких-то сильнодействующих ядов. Бред какой-то, какие яды? Я в жизни ни разу в руках яда то не держал, неговоря уж о сильнодействующих. Скорее всего слухи, всё-таки смерть сына графа Доргри походила на отравление, но это же не так. Почему меня тут так долго держат? Опытный врач смог бы определить истинную причину смерти в два счёта и снять с меня все обвинения, тем более те, что касаются ядов. Может быть это его отец постарался, он всё-таки влиятельный человек, мог потребовать доскональной проверки. Но смысла держать меня тут, я не вижу – в конце концов я же не убегу.
Я померал тут со скуки. Стражник за дверью никак не хотел со мной общаться. Да и пристанище моё представляло из себя четыре кровати, четыре тумбы, маленький столик и зарешеченное окно. Это помещение мне напоминало некоторые палаты, в доме белого листа, в основном использовавшиеся для тех, кто совсем слетел с катушек и не поддавался восстановлению. Меня только изредка выводили из этой «палаты» и то, только после моих убедительных просьб о том, что мне очень нужно по нужде. Но даже в эти моменты стражник, что был ко мне приставлен, не отходил от меня ни на шаг. Окна выходили на внутренний двор тюрьмы. Да я в тюрьме! Но только в качестве подозреваемого. Я очень надеюсь, что это не продлится дольше недели.
Я стоял у окна, когда на меня накатили эти мысли. За два дня я хорошо запомнил местоположение, если можно так сказать или выразиться, мебели в этой комнатушке, потому, сделав два шага назад, мог смело садиться на кровать, что я и хотел сделать, но после первого шага я услышал хруст, который заставил меня отпрыгнуть обратно к окну.
– Мать!!! – крикнул я.
Я не заметил и наступил на голову огромной двухвостке, и то, что я так быстро отпрыгнул, спасло мою ногу от её огромных ножниц на конце её тушки. Без преувеличений, она была толщиной с моё запястье, и длинной почти в три дюйма.
– Охрана! – крикнул я, рассматривая ещё тихонечко дёргающуюся тварь.
Охранник отпер дверь со словами: – Что опять? ты больно… – не успел договорить он.
– Да чтоб мне на копье висеть! Это кто? – спросил он у меня.
– А я откуда знаю? Это ваша тюрьма.
– Мёртвая?
– Кажется да, я ей на голову случайно наступил – меня аж передёрнуло.
Охранник достал маленький кинжал, из ножен прикреплённых на поясе, и потыкал насекомое.
– Ну что, так и будим стоять, или пойдёшь, доложишь своему начальству, что меня тут чуть ваши тараканы не съели, да и когда уже меня отсюда выпустят? Спроси!
– Ладно, подожди пока, я скоро вернусь. – Он был так удивлён, что забыл закрыть дверь, когда ко мне входил. Хорошо, не забыл закрыть, когда выходил.
– Надеюсь, тут у вас не много таких? – с опаской спросил я его в след.
– Первый раз вообще такое вижу, – уже закрывая дверь, ответил охранник.
Стоя у окна, я так и сверлил глазами дверь. Повезло мне, а если бы она меня цапнула – мог лишится ноги. Поди ещё и ядовитая. Я медленно перевёл взгляд с двери на двухвостку.
– Да чтоб тебя!!! – вырвалось у меня, – Где?
Честно, я всё аккуратно обыскал, готовый в любую секунду отпрыгнуть назад. Там, где я её раздавил, лежало немного дорожной пыли и всё. Раздался скрежет открываемого замка. Я повернул голову, в комнату быстро зашёл главный надзиратель и так же быстро оглядел комнату глазами. Не найдя ничего подозрительного, его взгляд задержался на мне.
– Значит нам тут не нравится, да? – в его голосе была нескрываемая издёвка, – Таракашки нас пугают?
Вот встрял. Но лучше уж он, чем она и живая.
– Ну ничего, мы быстро исправим эту проблему, – продолжил надзиратель.
За его спиной в комнату зашёл стражник, тот, что караулил меня эти два дня.
– А тебе что, простое задание доверить нельзя?
Видимо, не одному мне сегодня достанется.
– С такой ерундой не можешь справиться? – у надзирателя начали краснеть глаза, – а сейчас отведи нашего гостя в седьмую камеру, а потом живо ко мне.
– Так точно, капитан.
Охранник встал, как при команде смирно.
Нет, ну не всё так плохо. Я хотя-бы в целости и сохранности, моё новое пристанище выглядело куда хуже, чем предыдущие. Солома на полу, окон нет, и ржавые прутья, отделяющие меня от коридора. Видимо, это место для особо провинившихся заключённых. Но меня никто не охранял. И в самом деле, зачем? Куда я отсюда денусь? Дверь в конце коридора открылась, ко мне шёл человек и нёс, как я догадался, мой ужин. Ну наконец-то, а то я сутра ничего не ел. Кормили тут скудно, в этом я на всю жизнь убедился. Не дойдя пару шагов до моей камеры, человек споткнулся, и вся его ноша с глухим звуком шлёпнулась на каменный пол.