Романовы. Конец модерна

Романовы — русский боярский род, который с 1613 года стал правящей династией русских царей, а с 1721 года — императоров всероссийских. Их правление, длившееся более трёх веков, стало важной эпохой в истории России.

Происхождение рода

Первым достоверным предком Романовых считается боярин Андрей Иванович Кобыла, служивший московскому князю Симеону Гордому в середине XIV века.

У него было пять сыновей, и от младшего, Фёдора Кошки, пошли Романовы.

Впоследствии род носил разные прозвания: Кошкины, Захарьины, Юрьевы. Фамилия «Романовы» закрепилась за потомками Никиты Романовича Захарьина-Юрьева — он стал первым из рода, кто официально принял эту фамилию в честь своего деда, Романа Юрьевича Захарьина.

Существует родовое предание, что предки Романовых выехали на Русь из Пруссии в начале XIV века, однако по другим источникам они были выходцами из Новгорода.

Благодаря браку Ивана Грозного с Анастасией Романовной Захарьиной род стал близким к царскому двору. После пресечения московской ветви Рюриковичей Романовы начали претендовать на престол.

Избрание на царство

В 1613 году Земский собор избрал на царство 16-летнего Михаила Фёдоровича Романова — внучатого племянника Анастасии Романовны.

Это событие положило конец Смутному времени. Венчание на царство состоялось 21 июля 1613 года в Успенском соборе Московского Кремля.

Ипатьевский монастырь в Костроме, где Михаил с матерью укрывались после польской интервенции, называют «колыбелью дома Романовых».

Правление

Цари:

Михаил Фёдорович (1613–1645).

Алексей Михайлович (1645–1676), прозванный «Тишайшим». При нём произошли Соляной бунт, война с Польшей, церковный раскол и восстание Степана Разина.

Фёдор Алексеевич (1676–1682).

Иван V и Пётр I (совместное правление, затем единоличное правление Петра I).

Императоры:

Пётр I Великий (1682–1725) — превратил Россию в мощную европейскую державу. В 1721 году Сенат пожаловал ему титул императора в честь победы в Северной войне.

Екатерина I (1725–1727).

Пётр II (1727–1730).

Анна Иоанновна (1730–1740).

Елизавета Петровна (1741–1762).

Пётр III (1762).

Екатерина II Великая (1762–1796).

Павел I (1796–1801).

Александр I (1801–1825).

Николай I (1825–1855).

Александр II (1855–1881).

Александр III (1881–1894).

Николай II (1894–1917) — последний российский император.

Русский всадник в парадигме власти: последние Романовы

Со второй половины XIX столетия то и дело высказывались замечания, согласно которым кавалерия как самостоятельная ударная сила исчерпала свои возможности.

С началом нового века, в условиях стремительно растущей машинизации армии, ее роль, казалось, является не более чем вспомогательной.

Для того, чтобы кавалерия могла удовлетворять условиям современного боя, от нее, в который уже раз, ожидают усовершенствования.

Кавалерия, тоскующая по ушедшему «невозвратимо-счастливому» (по Гесиоду) «золотому веку», втягивается в очередной виток технологической гонки.

В экстремальных условиях перелома веков, культур (мира и войны, Belle Époque и Fin de Siecle) и поиска национальной идеи наибольшую востребованность получают образы героев русской национальной истории, наделенных и универсальными, и национально-культурными особенностями; свое воплощение они получают в традиционном цикле «смерть-возрождение-бессмертие».

Так, молодому императору Александру III приводили в пример Александра Невского: как олицетворение национальной воинской славы, он защищал границы земли Русской, а после смерти стал ее небесным заступником.

Обращение к национальным истокам происходит на фоне отказа от возвеличивания петровской европеизированной культуры; основообразующим периодом для современной России стало считаться русское царство Московского периода. Идеологическое наследие Московской Руси было призвано придать Российской империи самобытную национальную окраску, а ее императору - подтверждение национальной состоятельности.

Новый миф - о возвращении национальных традиций, о культурной преемственности между Московской Русью и Российской империей, о восстановлении империи после перенесенного кризиса (в т. ч. после кризиса цареубийства 1881 г.) - возвеличивал Российскую империю и ее императора; так Александр III был объявлен родоначальником нового периода русской истории.

Коронация 1883 г. служит примером того, как реальные образы русской истории уступают место эпическому образу. В центр национального мифа здесь помещен всадник в русской шапке и сапогах, верхом на белом коне. Конь в имперском церемониале выступает как традиционный для русской культуры спутник героя в его апофеозе и как символ возрождения: «процессия совершалась по церемониалу... Государь, конечно, был верхом», - отмечал в дневнике П. А. Валуев, государственный деятель, близкий двору.

Особый смысл в церемониале отдавался «вседанию государя на конь», что подчеркивалось и в «больших», т. е. важнейших государственных церемониях, и во всех прочих его разновидностях (траурных, брачно-семейных, воинских, дипломатических и т. д.).

«Когда государь император изволит сесть на коня. тогда шествие начнется», - гласил придворный церемониал бракосочетания (въезда королевны Александры Георгиевны, невесты великого князя Павла Александровича, 1889).

«Государь император и государи великие князья изволят выйти из Дворца и в воротах оного сесть на коней; после чего его величество изволит принять начальство над. войсками», - сообщал другой церемониал (торжественного открытия памятника императору Николаю I, 1859).

Очевидно, действо открывало наиболее значимую часть церемониала.

Как и в старомосковской традиции, среди качеств государя особо отмечались величавость верховой посадки и умение подчинить коня своей воле, эти навыки ассоциативно сравнивались с умением властвовать.

Эта традиция, складывавшаяся в правящем доме столетиями, при переломе культур приводила - не могла не привести - к курьезам.

Показательна история одного смотра, рассказанная его очевидцем, главнокомандующим войсками Петроградского военного округа генералом П. А. Половцовым. «... в Петрограде после революции несколько раз заходил разговор об устройстве парада, но каждый раз вопрос откладывался. Решили мы произвести смотр. Прибыв на плац в Павловск, я сел на лошадь для своего объезда, и в это время старший из придворных конюшенных меня спросил, какую лошадь дать Военному министру [А. Ф. Керенскому]?

Говорю, что самую спокойную. Конюшенный спрашивает: "Можно эту?", показывая на какого-то белого зверя. Соглашаюсь и только потом вспоминаю, что это та лошадь, на которой Государь всегда ездил, когда был в гусарской форме. Нужно заметить, что накануне по поводу верховой езды был с Керенским разговор. Он очень сильно упирался, уверяя, что. ему доктора запретили ездить верхом.

Я ему доказал, что обходить конный строй пешком немыслимо (даже революция не может изменить смысла русской пословицы, по которой конный пешему не товарищ), и что его мысль - объехать фронт на автомобиле рискованна...

Итак, подъехал автомобиль Керенского. Он взгромоздился на седло, и, взяв в руки мундштучный повод с одной стороны и трензельный с другой, поехал по фронту, в то время, как один конюх следовал пешком у головы лошади, по временам давая ей направление, а другой бежал сзади, вероятно, с целью подобрать Керенского, если он свалится. Рожи казаков запасной Сводно-Гвардейской сотни не оставили во мне никаких сомнений относительно впечатления, произведенного объездом».

История, приключившаяся с незадачливым представителем новой власти, в тот же вечер стала предметом живых обсуждений и кривотолков: среди прочего, обсуждалось «благородное животное, стойко вынесшее оскорбление».

Пример, тем более показательный, что единение всадника и его лошади исторически отмечалось как имеющее особую ценность. Конь, «с которым связан службой, с которым обручился на всю жизнь, избрав его своим оружием», издавна был первым и главным символом русского всадника (наряду с другими атрибутами - шпорами, кавалерийскими сапогами и саблей/шашкой).

Эта связь особенно наглядно выражалась в погребальной практике: во время печального парада любимую лошадь покойного вели рядом с похоронной колесницей; тут же несли шпоры, символизировавшие его воинскую славу. «Вот за гробом первым идет в черной попоне, ведомый двумя [сослуживцами] - его конь. которого избрал он, чтобы делить и радости, и горести, и славу, и печаль своей кавалерийской службы. Он идет впереди всех, впереди сестры, впереди невесты, родственников, впереди громадной, блестящей толпы провожающих офицеров - товарищей. Он - символ кавалерийской службы», - отмечалось в некрологе, посвященному одному из офицеров-конников.

Стоит учесть и самостоятельное символическое значение белого коня: среди всего массива идей о связи всадника и лошади, всадник верхом на белом коне выделялся особо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.