По стопам богов. Между двух миров

Предисловие

Люди часто задумываются о том, каким мог стать мир, если некоторые события прошлого сложились бы иначе. Лишь немногие приходят к выводу, что даже самое незначительное событие прошлого влечёт за собой огромные изменения во всей человеческой истории. И чем дальше будем мы уходить от этого события, тем больше изменений увидим.

Три тысячи лет назад там, где расцветали сады и зеленели поля, небесную синь пронзали огромные пирамиды, и чёрная земля встречалась с красными песками пустыни, правил последний фараон из рода Рамессидов – Рамсес XI1. Его правление отмечено смутами, заговорами, грабежами царских усыпальниц, упадком государства. Казалось, что вместо фараона в стране тысячи каналов и храмов царила анархия.

И вот однажды при дворе фараона появился решительный вельможа и полководец по имени Херихор. Став правой рукой законного правителя, он изгнал его врагов из столицы Верхнего Египта2 и за это получил титутл Первого жреца Амона3. Однако на этом Херихор не остановился. Увидев слабость правящей династии, он взял власть в столице в свои руки, объявил начало новой эры Ухем Месут4 и принял царский титул. Узурпировав трон, он попытался восстановить древние традиции предков и объединить жреческую и светскую власть в своём лице.

Последующие правители, носившие титул Первого жреца Амона, распространили свою власть на весь Верхний Египет, но долго удержать её не смогли. Север захватили ливийские вожди5, с юга пришли цари Куша6, и страна в долине Нила на протяжении всех последующих веков подвергалась внутренним смутам, нашествиям, династическим распрям и разрушениям, пока не утратила свою уникальную культуру и не растворилась среди цивилизаций поздних эпох.

В мире, где живут герои, с которыми мы познакомимся, не только правление Херихора, но и многие другие важные события приняли неожиданный оборот. В стране, которою мы называем Египтом, а древние египтяне – Та Мери (или Та Кемет) светская и жреческая власть объединились, следуя древним традициям и пережила века, став примером для всех остальных государств, возникавших по соседству. С этого момента не только судьба людей долины Великой реки, но и других народов совершенно изменилась. Осознав необходимость сохранения традиций, магии и почитания древних богов, человечество последовало совершенно по иному пути…

Глава 1. Собрание Земель

Рассвет озарил могучий сикомор, сверкающий каплями росы в лучах солнца. Тень от его ветвей медленно ползла вниз по зелёным террасам, среди которых журчали ручейки, подпевая утренним трелям птиц. Вдалеке раздался чей-то крик. Это маленький павиан поприветствовал возрождающееся солнце. Усатый рыжий кот лениво зевнул и потянулся, прогнув спину. В стойле громко замычала корова. Гусыня, переминаясь с одного бока на другой, позвала гусят за собой и, быстро перебирая лапами, повела их к пруду, подозрительно косясь на остроухого пса, который, казалось, не обращал внимания на утреннюю суету.

Над черепичной крышей заструилась тоненькая белая дымка, кухня наполнилась ароматом свежеиспеченного хлеба и громкими разговорами служанок:

– Слышала, что вчера в городе случилось? Средь бела дня меджайская7 колесница прямо на рынок въехала! Такой разгром устроила, сбила несколько прилавков, а потом выскочила на мост и с него прямо в канал и упала. Говорят, преступника преследовали опасного…

– И куда же тот преступник делся? Испарился? Или он им от вина почудился? Говорят, что от погрома пострадали только прилавки сандальщика Чебу. Ну, того у которого в прошлом месяце мастерская чуть не сгорела. Не иначе опять разборки рыночные, говорю тебе!

– Ох, да тебе только заговоры тайные и видятся везде!

– Во имя Маат8, ты чего это на меня наговариваешь!

– Наговариваю? А кто на прошлой неделе заблудшую свинью в палисаде господина за шпиона принял?

– А как она туда попала? Неужто с бурей занесло? Странная то свинья была, говорю тебе. Я слышала за Великой Зеленью9 специально свиней натаскивают, чтобы за господами следить и пакости им разные делать, потому как от природы эта животина нечистая и коварная.

– О, Исида10! Так и скажи, что хотела перед господином выслужиться!

Служанка заметно покраснела и молча достала противень с ароматными конусами из теста. Вторая только усмехнулась и перелила в кувшин из металлической бадьи ароматное пенящееся пиво. Ловким движением она распахнула дверцу печки и достала запеченные перепелиные крылышки.

– Язык твой впереди тебя идёт, – сказала она, – неси лучше завтрак господину, негоже его сегодня задерживать.

Господин тем временем продрал глаза и медленно встал с деревянного ложа, украшенного искусной резьбой. Ножки ложа в форме львиных лап, казалось, даже немного прогнулись под его весом, когда он потянулся и широко зевнул. Он обул мягкие кожаные сандалии, которые еще с вечера были приготовлены для него, подошел к керамической ванночке и посмотрел на себя в зеркало.

Писец Медути был еще молод по меркам своих коллег, но на нем уже отразились издержки его профессии: полноватый живот, немного обвисшая грудь, морщинистый лоб и уставшие заплывшие веки. Перед ванночкой он нашел ароматные мази, которые помогли скрыть последствия крепкого сна и освежить лицо. Его движения были неспешными и взвешенными. Водяные часы, висящие над умывальником, показали, что на утренний туалет у него ушло около получаса, гораздо меньше, чем обычно. Статус Медути позволял ему иметь личного гримёра, косметолога, даже парикмахера, но он был не столь расточительным, как его коллеги. Иногда они считали его странным, но писец не любил, когда к нему прикасались чужие руки, особенно после сна.

Гораздо больше времени у Медути уходило на подбор гардероба и парика. В особенные дни он и выглядеть хотел особенно, поэтому к выбору одежды подходил тщательно. Она должна не только показать его в выгодном свете, но и отражать его настроение, внутренние качества и намерения. Писец знал, что сегодня во дворце его увидят не только знакомые, но и иноземцы. Именно поэтому он достал один из самых торжественных нарядов. Это была туника из льна и крокодильей кожи с широкими плечами, которая подчёркивала величие писца. Она была выдержана в оттенках синего, зелёного и жёлтого цветов. Плиссированные рукава очень широкие, юбка спускалась до самой земли. Неотъемлемым атрибутом был расшитый золотыми нитями пояс. Воротник украшала вышивка в виде двух глаз божественного защитника11. Парик Медути выбрал короткий и строгий. На его гладко выбритую голову хорошо ложились любые стрижки, начиная от нубийских кос12, заканчивая пышными шевелюрами северян. Финальным штрихом были чёрные тени, которые сделали из полноватого томного писца строгого и внушающего уважение чиновника.

Когда Медути спустился с третьего этажа, где находилась его спальня, и вошёл в трапезную, служанки уже приготовили стол, а хранитель дома поджёг благовония и подкатил к нему столик с папирусами и письменными принадлежностями. Хранитель дома выглядел намного старше Медути, его голова тоже была лысой, но в отличие от писца, его лысина – это признак пожилого возраста. Круглые линзы очков отразили блики, когда он наклонился, приветствуя своего хозяина.

– Как вам спалось, господин? Не хотите ли посмотреть свежую почту? – вырвалось из пухловатых губ хранителя дома.

– Благодарю тебя, Убанефер, от кого письма? – уселся в кресло и приступил к трапезе Медути.

Хранитель дома начал раскладывать свитки перед писцом:

– Первое письмо от начальника дома серебра13, он пишет по поводу вашего отчёта из каменоломен Унута14. Госпожа Харет интересуется, как продвигается дело по наследству её мужа. Кроме того, она прислала вам подарки, я оставил их в комнате для гостей. Если будет желание, я распоряжусь, чтобы слуги принесли их.

– Нет, спасибо, сейчас у меня нет времени. – Разделываясь с перепелиными крыльями, ответил Медути. – Я отвечу на эти письма вечером. Ещё что-то?

– Новости с севера. Инспекторы её величества арестовали несколько кораблей с грузом меди и кедра, которые пытались нелегально переправить через Великую Зелень контрабандисты. Фестиваль в Пер Бастет15 собрал в этом году необычайное количество людей, но обошлось без происшествий. Ну и, конечно, все только и говорят о Собрании Земель, которое состоится сегодня. Ходят слухи, что на него прибудут даже послы Обсидианового Змея, но правда ли это? Никто не знает.

– Правда, Убанефер, – сделав глоток пива, улыбнулся Медути. – Это твоё личное любопытство или об этом действительно говорят?

Хранитель дома ничуть не потерял самообладания и в той же невозмутимой манере произнёс:

– Трудно было не заметить, что в последние дни возле столичной резиденции достаточно оживлённо. Один из экипажей носил на себе знаки, не встречающиеся по эту сторону Великой Зелени. Люди же одеты в странные пёстрые одеяния, их лица обезображены камнем и металлами. Я лишь предположил, что это могут быть мешѝка.

– Ты очень наблюдательный, Убанефер, за это я тебя и ценю. Поэтому, как ты понимаешь, сегодня мне незамедлительно необходимо попасть во дворец собраний. Так что оставь меня наедине, а сам подготовь колесницу и распорядись, чтобы Кеми и Аха были готовы в течение часа.

– Слушаюсь, господин.

Убанефер удалился, а Медути неспешно закончил трапезу, вглядываясь в папирусы, которые находились перед ним. Солнце уже начало припекать. Даже в беседке, в которой сидел писец, становилось душновато. Ветер принёс с собой горячий воздух Восточной пустыни16. В такой жаркий день многие предпочли бы отдых в прохладной ванне, путешествию за пределы города. Медути не мог позволить сегодня себе такую роскошь. Его долг перед государством требовал присутствия на предстоящем Собрании Земель. После трапезы он сложил все свои письменные принадлежности в специальную сумочку, свежие свитки свернул в тубус и отправился к конюшням.

***

Дворец наполнился ароматами благовоний. Жрецы в белоснежных одеждах раскуривали небольшие трубки в форме человеческой руки и очищали молитвами место собрания, окропляли водой позолоченный трон, стоящий в колонном зале и читали защитные заклинания, призванные обезопасить его владельца. Фонарщики с помощью длинных шестов с крюками на конце развешивали масляные лампы на колоннах толщиной в два обхвата. Могучие стволы колонн тянулись к потолку и заканчивались капителями в форме пальмовых листов. Расположившись в три ряда, раскрашенные в зелёный и белый цвета, они создавали живой образ могучего леса. На потолке, украшенном звёздами, находилось несколько застеклённых отверстий, через которые в зал попадал солнечный свет. Напротив трона слуги расположили множество циновок, и перед каждой стояли корзины со свежими фруктами, кувшин с финиковым пивом, чаша с водой и льняные полотенца.

За центральными колоннами стояли скамьи с низкими кирпичными столиками. Они тоже освещались небольшими лампадками. Здесь должны были расположиться писцы, в чьи обязанности входила запись всего происходящего на собрании. Эту задачу выполнял и Медути. Его экипаж прибыл к дворцу уже больше часа назад. Всё это время он потратил на процедуры регистрации и ритуального очищения. Даже люди высокого ранга не могли просто так попасть в резиденцию Иабет, где правитель Та Мери проводил официальные аудиенции. Меджаи досконально проверяли каждого гостя этого закрытого дворца за высокой стеной. Сам дворец находился за пределами ослепительной столицы и охранялся тремя сотнями отборных воинов, преданных лично правителю.

Ещё одной важной процедурой была регистрация. Список участников аудиенции утверждался лично великим чати – вторым лицом в государстве, и в преддверии зала собраний проводилась проверка всех учтённых лиц. Фактически собрание начиналось уже здесь, среди прекрасных фонтанов, уставленных яствами столов и сотканных из льна полотен, запечатлевших великие события истории Та Мери.

Слуги не оставляли серебряные кубки пустыми, однако вино здесь сильно разбавляли водой, потому как никто не хотел, чтобы гости дошли до состояния, когда любое собрание превращается в пьяные посиделки на римской вилле. Интерьер этой палаты создавался с целью удивить чужеземцев. Стены и колонны созданы самыми знаменитыми скульпторами. Предметы искусства и интерьера из фаянса, хрусталя, электрума, диорита, слоновой кости и бирюзы захватывали своими красками и блеском. Не удивительно, что эллины17 на своём языке называли эту палату Мусейон18, потому что по количеству диковинок и предметов искусства это место превосходило любое другое.

Слуги дворца громко объявляли гостей в порядке очереди. Первыми в зал собраний вызывались административные служащие – писцы, советники, жрецы бога Амона, судьи, затем приглашались высокопоставленные лица Та Мери, среди которых могли оказаться правители отдельных септов страны, военачальники, известные зодчие, жрецы из других городов, архитекторы и члены знатных семей. Уже за ними шли послы и жрецы иноземных богов. Случалось и так, что среди чужеземцев были особенно высокопоставленные лица. До собрания они располагались в покоях дворца и заходили через другой вход.

Так как Медути был среди первых приглашённых, ему редко доводилось познакомиться с кем-нибудь в Мусейоне. Долг требовал отдавать всего себя службе и лишать себя маленьких радостей, которыми наслаждались здесь знатные люди. Когда он расположился за одним из кирпичных столиков, в зал собраний вошли арфистки. Среди колонн зазвучала прекрасная мелодия. Акустика зала создавала волшебное эхо, которое разливалось по самым потаенным закоулкам этой громады.

Зал наполнялся людьми. Они перешёптывались друг с другом, подозрительно косясь на могучих воинов-меджаи, охранявших порядок. На их торсах блестели железные кирасы, на поводках они держали свирепых леопардов. Медути развернул свиток папируса, достал чернила и подобрал подходящую тростниковую палочку. На обратной стороне папируса он нанёс пробные знаки – неотъемлемую часть каждого официального отчёта:

«Год две тысячи пятьсот шестой эры Ухем Месут, четвёртый год правления Её Величества Владычицы Юга и Севера, Первой жрицы Амона, Хентит Сатамон, четвёртый месяц сезона Шему19, день двадцать первый. Собрание Земель Юга и Севера, Запада и Востока до их пределов».

Музыка заиграла активнее, в ход вступили систры и барабаны, все устремили свой взгляд к проходу, украшенному изображением крылатого солнечного диска. Процессия жрецов Амона вступила в зал. За ними шёл статный человек в сопровождении двух опахалоносцев. Его смуглая кожа отливала золотом, яркие глаза горели пламенем в чёрных как зола глазницах. На его голове красовалась лазурная корона, на руках блестели браслеты с золотой яростно скалящейся коброй. Длинный передник, украшенный пурпуром и золотыми лентами, развевался позади него, как подол плаща, а широкое ожерелье с эмблемой божественного ока, скрывало всю грудь. Жрецы Амона сели на циновке подле трона и склонили головы перед присутствующими. Человек в синей короне стал по правую сторону от трона и, когда музыка затихла, возвестил:

– Добро пожаловать на Собрание Земель, братья! Я, чати Первой жрицы Амона, снова рад видеть всех вас здесь. Пусть будет всё хорошо в ваших домах в ваших семьях, пусть всё будет хорошо у ваших жён и детей, пусть процветают ваши страны и множатся ваши храмы.

– О, велик Амон, отец наш! – трижды хором пропели жрецы.

– Да будут благосклонны к вам боги! – пожелал чати.

– О, милостивый Амон, защитник наш! – снова запели жрецы.

– Поприветствуйте Её Величество Владычицу Юга и Севера, Первую жрицу Амона, Хентит Сатамон!

И вот в зал вошла она, сверкающая, словно луна на ночном небе, источающая ароматы далёкой Страны Бога20, одетая в белоснежное платье. Чёрные локоны, завивались, словно морские волны, обрушившиеся на плечи цвета песков Восточной пустыни. Диадему владычицы украшали два золотых пера истины богини Маат и три кобры у самого лба.

– Да будет она жива, здорова и невредима! – прозвучали не только голоса жрецов, но и гостей.

Рядом с величественной владычицей шёл мальчишка с единственным длинным локоном на гладко выбритой голове. На нём не было ни драгоценностей, ни яркого макияжа. Он сильно выделялся на фоне всех присутствующих, но держался ничуть не хуже остальных. С гордо поднятой головой, он следовал за владычицей и занял место по левую сторону от трона.

«Какая надобность тащить мальчишку в таком возрасте на Собрание Земель?» – подумал про себя Медути. – «Она хочет показать его всем присутствующим или всех присутствующих ему?»

– Приветствую всех от чистого сердца! – произнесла Первая жрица. Её громкий голос гремел громом среди ясного неба. Зал собраний был построен таким образом, чтобы говорящего на троне было слышно в любом уголке. – Мне очень приятно, что так много людей из разных земель собралось здесь перед разливом Великой реки: люди Страны Бога, вожди Сабы21, страны Темеху и Техену22, заморские гости из далёкой Эллады, Персии и Рима, турдетаны23, гуанчи24 и даже мешика25! Я рада, что вы продолжаете чтить традиции своих предков, и что Та Мери по-прежнему остается для вас средоточием мира и порядка. Предсказатели обещают хороший и урожайный год, поэтому все обязательства наши перед вами будут выполнены, и надеюсь, что и ваши перед нами тоже. Но я знаю, что в нашем обществе есть ещё много проблем, которые нужно решить, поэтому мы и собрались здесь. Каждому из вас даровано право произнести слово на этом собрании. Все ваши слова будут записаны нашими писцами и будут услышаны перед великим, сокрытым среди всего сущего, Амоном. Сама Маат будет судьёй и владычицей на этом собрании, предвечный Нун26 советником…

Речь Первой Жрицы была долгой и наполненной именами тех богов, перед чьим ликом должны держать ответ ораторы. Порой Медути даже удивлялся, как у чужеземцев оставалось терпения для всего этого церемониала. Кроме того, многие из них чтили совсем других богов. Но все они зависели от Та Мери. Их сыновья и дочери приезжали сюда постигать мудрость и науки, они вывозили из страны драгоценные металлы и хлеб, не говоря уже о том, что страна в долине Великой реки полностью контролировала торговлю благовониями и специями. Та Мери выступала в роли посредника между различными обществами людей, а в случае необходимости её адмиралы приводили непобедимый флот из тысячи кораблей, от которого содрогались самые могучие твердыни. Даже Святой Александр преклонился перед великим Амоном, когда его войска шли победоносной поступью по миру. На краю света, за стенами Теночтитлана27, на острове посреди озера, чтили и уважали Та Мери, её богов и владык. Весь цивилизованный мир был един благодаря богатству и мудрости этой страны.

Медути сосредоточенно записывал всё, что происходило дальше. Первым слово взял посол Марк Витрувий из Рима – гениальный дипломат, полководец, учёный муж, да ещё и изобретатель. В изобретательности ему не было равных за Великой Зеленью. В качестве дара Первой жрице Амона он преподнёс невиданную доселе вещь – механический измеритель времени. Этот странный прибор, состоящий из шестерёнок и маятника, удивительно точно измерял время и требовал гораздо меньше внимания, чем клепсидра – водяные часы. Марк Витрувий просил о помощи в налаживании массового производства этого механизма и быстро нашёл сподвижников среди присутствующих. Многие согласились, что это изобретение станет очень популярным – все кроме послов мешика из Теночтитлана.

Мешика совсем недавно стали принимать участие в Собрании Земель и отличались своей консервативностью. Они заявили, что подобные изобретения будут серьёзным ударом по традициям предков. Мешика, всего пару десятков лет назад поселившиеся на побережье Мавретании28, на ленных римских землях, высказывались достаточно резко:

– Это не теократично! – воскликнул их посол в пёстром одеянии из перьев птицы кецаль и шкуры ягуара. – Тем самым вы не только умаляете значимость Великого Солнца, которое приносит себя в жертву ради нашего существования, но и делаете обычных людей владыками времени! Если все люди станут пользоваться вашим измерителем времени, значит, они смогут им управлять. В нашей стране только кекецалькоа29 имеют право управлять временем!

Марк Витрувий готов был ответить, однако не знал, что это пренебрежение не столько к его изобретению, сколько к политике римлян, запрещающей для мешика Мавретании приносить жертвы богу Уицилопочтли30.

– Разве это не удар по теократии? – говорил посол мешика, – сначала вы запрещаете нашему народу принести жертву богу, а теперь оскорбляете его этими шестерёнками! Вам пора бы задуматься об этом, посол!

– Как и вам! – вмешалась Первая жрица. – Мы сожалеем об этом, посол, но ни в ленных землях Рима, ни в землях Та Мери мы не приносим в жертву людей. Я распоряжаюсь, чтобы вы передали Обсидиановому Змею, мы очень ценим дружбу и традиции его народа, поэтому предлагаем компромисс. Мы помним о ваших просьбах и составили предложение в письменном виде. На вас будет лежать ответственность в его передаче владыке Теночтитлана. Что касается измерителя времени, то мы не допустим, чтобы он попал в неугодные руки.

Медути заметил, как Первая жрица закатила глаза. Хорошо, что жест этот был непонятен иноземцам. Люди Теночтитлана в последние годы были костью в горле всех цивилизованных обществ. Они считали себя самыми преданными защитниками традиционных ценностей и заставляли считаться с ними невероятным упорством и, конечно же, золотом и обсидианом. Когда земли за Океаном были неизвестны, главным поставщиком золота выступала Та Мери, а обсидиана – острова Великой Зелени. Но с годами ресурсы старых рудников истощались. Горы в землях мешика стали новым ориентиром для потребителей этих ресурсов, и правители Теночтитлана пользовались своим новым положением. Медути знал, что за предложение подготовили для Обсидианового Змея, но сможет ли оно решить проблему влияния мешика по эту сторону океана? В этом он не был уверен.

Ответ жрицы удовлетворил и Марка Витрувия и посла Теночтитлана, по крайней мере, они не выказали никаких внешних признаков недовольства. По лицам остальных членов собрания Медути понял, что вопрос жертвоприношений вызывает тревогу, особенно среди кочевников, которые могут стать первыми кандидатами на роль кровавого дара богам мешика.

Выступление дипломатов из Пеллы31 и Афин32 немного сняло напряжение. Они говорили в основном о торговых сделках и основании новых культовых центров на окраинах Диких Земель33. Эти люди всегда стремились расширить горизонты знаний о мире, открыть новые неизведанные места. Они были первопроходцами и первооткрывателями, великими философами и мыслителями, поэтому речи их были всегда увлекательными и отвлекали от самых насущных проблем.

Единственными, у кого вызывали недовольство эллины, были персы. Соперничество между этими народами началось ещё в далёкие времена империи Святого Александра. Больше полувека назад, в последней войне между Аттической федерацией и Персией, последние потеряли прибрежные земли Анатолии34 и вместе с ними возможность торговать в Восточном Средиземноморье. Торговая организация афинских мореплавателей35 контролировала всю торговлю в регионе, но получила распоряжение от Первой жрицы Амона дать персам в аренду корабли и привилегии при перевозке их товаров по морским путям, что должно было со временем компенсировать утрату. На каждом Собрании Земель персидские послы требовали новых послаблений, и привилегии для своих торговцев или продолжали добиваться выполнения старых. Этот вопрос стал традиционным и ожидаемым для всех представителей собрания. Они никогда не удивлялись ему.

Не ожидали присутствующие, что после выступления персов, в зал войдут люди высокого роста в овечьих накидках, с пышными шевелюрами и раскрашенными красными узорами лицами. Они вели за собой огромных псов с мускулистыми лапами и короткими хвостами. Леопарды рядом с меджаи, почуяв угрозу, зарычали и стали метаться из стороны в сторону. Псы даже не обратили на них внимания, их холодные и уверенные глаза смотрели только вперёд, они беспрекословно слушались своих хозяев. Этих собак привезли в дар вожди гуанчей с далёких островов на западе. Один из вождей поблагодарил Первую жрицу за отправку кораблей со строительным лесом и медью для нужд их народа. Кроме того, он выказал желание построить новый храм Амона на островах, а взамен пообещал увеличить поставки пурпура в Та Мери, Рим и Мавретанию.

Собрание продолжалось ещё несколько часов. Дары накапливались в зале собраний синхронно с требованиями и пожеланиями. Медути старался записывать всё досконально, ведь именно по записям писцов должны были выноситься окончательные решения. Не всегда они соответствовали словам жрицы, но всегда были справедливыми и взвешенными.

Когда ладья великого бога Ра36 начала свой путь к западному горизонту, чати заявил о завершении собрания. Гости расходились, но впереди ещё было много работы. Все писцы передавали свои записи в руки чати. Следующая ночь отводилась на принятие судьбоносных решений, которые оглашались на рассвете. Первая жрица и её советники обращались к оракулу бога Амона в его храме, после чего выносили вердикт по всем просьбам, прозвучавшим на Собрании Земель. Когда Медути передавал свои свитки чати, владычица обратилась к нему: