Сказания

Сапожник и гоблин

Как начиналось это в сказках…

Жил да был в избе сапожник.

Не видел смысла жизни в картах,

К тому был мастером работник.

Показывал товар своим лицом,

Он по себе всегда и на виду хорош.

Шил сапоги, неся всю прибыль в дом,

Опровержением служила только ложь.

Бродя средь лавок по базару,

Сапожника товар увидел гоблин.

Такому он дивился дару,

«Хорош товар.… К обновке годен!

Какая лучшая из этих пар?

Ответишь честно, так и быть – возьму!

Носить, чтоб в холод, можно было в жар,

В цене тебе не откажу…»

«Такая обувь необычайна и редка,

И покупатели мои довольны, рады.

Не ошибёшься даже и слегка,

Возьмёшь ты если обе пары…»

Затылок почесал зелёный гоблин,

Примерив, взял товар, не скупясь.

Покупкой был весьма доволен,

В одну шёл пару он обуясь.

С порога встретила жена,

Набросилась на гоблина, браня:

«На что тебе вторая пара?

Он дураком лишь выставил тебя…»

К сапожнику вернулся вскоре гоблин.

«Что не хватило сапога?»

«Да, нет. Я был наверно просто болен,

Что взял вторую пару для себя…»

Смекнул сапожник, в чём тут дело:

«Наверняка и в доме есть супруга.

Так подари, чего ждала и что хотела,

Страшна, не будет вам обоим стужа…»

«А верно ведь! И как-то сразу не дошло…»

Насвистывал мотив весёлый гоблин.

Пришлись жене сапожки впору хорошо,

И меч раздора оказался сломлен.

 –

Бывает мало нам: «Давай побольше!»

Не каждый сразу схватит суть.

И радость наша длиться дольше,

Когда глядишь на это вглубь.

Казнь

Собрался подданный народ,

Толкание, речь и суета.

Закончен чей-то славный срок,

И чью-то шею ждёт петля.

Но смолкли разговоры, тишина,

Вот глашатай доносит вести.

О королеве (что сидит одна),

О казни нашей прелести.

Я взглядом обвожу придворных лиц,

Им жаль виновника затеи.

Но пред королевой пали в ниц,

Кто не хотел – тому велели…

Желание казнимого – закон!

Доел икру, хлебнул вина.

Держался парень молодцом,

Молилась за него толпа.

Но властный жест королевы,

Вернул основу бытия.

Слова пронзают словно стрелы,

Рука дрожит у палача.

На помост становлюсь я,

Последний вдох глотнул больной.

За что казнила ты меня?

За ночь лишь проведённую с тобой…

Картина

Держа в руках свободу красок,

И кисточки на холст кладущей тень.

Пытался рисовать я без помарок,

Художника искусство стоит цен.

Не приходилось мне быть таковым,

Талант не скрыл заложенный в себе.

Но вот однажды днём простым,

Остался с ним наедине.

Представил мысленно я взор,

Набрасывала штрих картины кисть.

Вода мечты стекала с гор,

О, как прекрасна эта жизнь!

Перекрестились две дороги, два пути,

Не открывал глаза, пытаясь уловить.

Где были линии любви и красоты,

Тянул к себе одну из этих нить.

Покончив с творчеством за несколько часов,

С волнением, присущим в первый раз.

Я к сердцу отодвинул своему засов,

От взгляда мне знакомых глаз.

Мне невдомёк понять, как рисовал картину,

Художество, бывает, удивляет нас.

В котором  видел я богиню,

И смотрит на меня она сейчас…

Мой гость

Найдя прекрасным отражение,

Собой не мог налюбоваться.

Таким я не был от рождения,

Как быстро можем мы меняться.

Случилось что-нибудь со мной?

Да, нет. Пожалуй, всё в порядке.

Иль может, стал на голову больной?

Нет, не нашёл же я её на грядке.

Так, что же, наконец, произошло?

Ответ известен только мне.

Довольно мало времени прошло,

Но что? Когда? И где?

Открою тайну, так и быть – скажу,

Чуть, чуть попозже, а пока…

С зеркалья глаз не отвожу,

Пристально кто-то смотрит.…Ба!

Граф-Дракула своей персоной,

Решил визитом навестить меня.

«Какого чёрта? И какой дорогой?»

Сжимает кисть его рука.

«Мне что, нельзя зайти уж в гости?

Да…Неважный замок у тебя…»

Забыв про вежливость приличия,

От удивления отойти помог.

За стол мой сел его величие,

Открыв для разговора рот.

«Ну, что стоишь? Присаживайся.

Ведь я же у тебя в гостях.

Зачем позвал? Ну, признавайся…

Поговорим с тобою о делах…»

Сказать наверно слишком мало,

Что мизансценой сбился с толку.

Садиться в лужу было рано,

Не перегрызёт же мне он глотку.

«Вообще-то…Кхм.…Это.…Как его…»

Придумывал причину на ходу.

«Наверно это будет нелегко,

Я девушку одну люблю…»

«Каков болван! Делов – копейка!»

Он в гневе казался мне смешней.

«Ты лучше выпить принеси.… Налей-ка!

Теперь дела пойдут заметно веселей.

Так, так…» – поморщил лоб.

Его мешать я размышлениям не хотел.

Глаза зажмурил словно кот,

Сам бог помочь с небес велел.

«Вот что, паренёк.…Живи и помни!

Придёт момент…. Налей ещё…

Не вздумай пропустить намёк мой тонкий,

Добавлю ко всему словцо…»

Пригнувшись, фразу обронил,

Могли услышать вряд ли стены.

Но Графа-Дракулы уж след простыл,

И вот погоды дожидаюсь смены.

 –

Сидя на месте гостя за столом,

Нахлынул смысл фразы той догадка.

Коснулась рта улыбка уголком,

Но вслух лишь обронил: «Однако!»

Без ферзя

Я иллюстрировал свой тезис,

Играя в шахматы с собой.

За чёрными скрывалась нечисть,

Из белых состоял друзей конвой.

На скуку был объявлен мораторий,

Как только сделал первый ход.

Вошла игра в число моих историй,

Цена успеха – мышления залог!

Отчаянно мы за победу бились,

Ворвавшись в лагерь вражеских фигур.

Они такому натиску дивились,

Стоял сраженья страшный гул.

Сходили воины с доски,

Развязка близилась к концу.

Отрезаны, назад нам не было пути,

На поле битвы неживом стою.

Четырнадцать друзей, все как один сражались,

Победа казалась, нам близка.

Я был король, и нас боялись,

Но сдали бой мы без ферзя.

Недоразумение

Как часто любим, получать мы письма,

В особенности, от тех – кого мы ждём.

От тех, кто по ночам нам снится,

И с нетерпением мы конверты рвём.

 –

Не получал наш парень письмеца,

В недоумении: «От кого?»

Сиянием радостным черты его лица,

Наполнили то сердце и всего

Спустя лишь несколько минут,

Счастливей стал он всех на свете.

И мысли лихорадочно бегут,

Он там, где двое, где лишний – третий.

Захватывало дух, читая строки,

Не верилось, чудилось, будто спал.

Но видно благосклонны к нему боги,

Уж больно долго парень ждал.

Достаточно мы проливаем в мире слёз,

Когда внутри бываешь пуст.

Любовь, за что, ты так нас в сердце бьешь,

Скользнула тень по стенам чувств.

Ошибка обернулась ранением глубоким,

То письмецо адресовалось не ему.

Обидно было, казался мир жестоким,

Не вытирал с лица он горькую слезу.

Да. Слова её и почерк тот же,

Наполнили до глубины души.

Письмо обратно аккуратно сложит,

Отдаст тому, кому оно спешит.

Сей человек, кому писали,

Наш парень знать его не знал.

Ему об этом подсказали,

Тот автор имя не назвал.

Кольцо

Сияло солнце беспощадно,

Лучами, нагревая даже тень.

Воды остатки допивал я жадно,

Довольно жаркий выдался сегодня день.

Пройдя немало, я не был стар годами,

Был молод и красив, но не сейчас.

Когда по выложенной дороге кирпичами,

Сопровождал меня унылый третий день пейзаж.

Но вот вдруг показались вдалеке,

Высокие, знакомые две башни замка.

Я руку крепко сжал в мече,

Почувствовав, как пешка становилась дамкой.

Ворота открывал со страшным скрипом,

Ударил в ноздри запах древа, камня, стали.

И пыли толстый слой на месте видном,

Под тяжестью времён все эти вещи устояли.

В короткий срок покончил я с осмотром комнат,

Спустился к вечеру в просторный тронный зал.

Устроился удобней я на троне,

Как будто раньше здесь бывал.

Огонь, что разведённый в очаге,

Теплом своим наполнил зал.

Усталость ощутилася во мне,

На троне с чувством мира засыпал.

“Не много ли выпил старина?”

Удар пришёлся по плечу.

“Иль не подлить тебе ещё вина?

Тебе здоровья от себя я шлю”.

“Немудрено, что задремал от хмеля Граф,

Ведь нынче счастье у тебя.

Красавице твоей мы должное отдав,

Желаем счастья и любви сполна”.

“О чём толкуют эти люди? Кто они?”

Вертелись мысли в голове.

“И как сюда они попасть смогли?

Наверно снится это только мне”.

Сидел на месте, за столом,

По шесть на каждой из сторон.

Но не хватало слева одного,

“Здесь кто-то должен быть ещё…”

Он появился, точней – она!

И в душу мне закрался трепет.

От глаз её чарующих меня,

Сдержал себя, ведь время терпит.

Пустеет зал, расходится народ…

Со мной осталась только та,

Чьё бремя правды и острот,

В душе осталась навсегда.

Мы были вместе, только двое,

Ночь залезала к нам в окно.

В одной из здешних комнат замка,

Ты подарила мне кольцо.

Но перед силой сна бывает трудно устоять,

Налитые любовью веки тяжелели.

Никто не смог бы нас понять,

Что в жизни мы иметь хотели.

 –

Волна воды окинула меня,

Стоял передо мною всадник.

Благодаря нему, пришёл в себя,

Водой и хлебом поделился странник.

Поблагодарил его, галопом пыльным ускакал,

Продолжил путь по белым кирпичам.

По сути – несколько часов прошло,

Но светится на пальце то кольцо…

Моя роль

Царил седой дым табака,

И колокольчиков раздался звон.

Когда толкнув дверь от плеча,

Зашёл я в нищенский притон.

Десятки глаз стремились оценить меня,

Сверли взглядом, друг с другом обсуждая.

Для чужака здесь жизнь не стоила гроша,

Во мне его и постояльцы признавали.

Пришлось сегодня стать героем дня,

Но как-то странно для такой картины.

В забытом богом месте зря,

Раздались звуки пианино.

Все разом повернули головы,

Я не явился исключением.

Мой взгляд был брошен и прикован,

Та музыка сопровождалась пением.

Прекрасный стан, изящество, манеры,

Весёлый нрав и красота.

Любви, придерживаясь веры,

Весь мир, как будто создан для тебя.

Нет надобности, о чувствах говорить,

О них писать мы можем бесконечно.

Но кто бы мог подумать сотворить,

Ведь счастье, как и всё – не вечно.

Могучая вмешалась сила,

Влюблённым свойственна она.

Свой нежный взор не отстранила,

И вот в моей руке твоя рука.

Гул криков недовольства нарастал,

Желали продолжение концерта.

Улёгся бунт, едва покинул зал,

Стою на улице, вдали от света.

Уродливы по сути, от природы,

«Слегка» пьяненные спиртным.

Их не касалось время и заботы,

Для них мне приходилось быть чужим.

Со временем народ притона разошёлся,

Вот вышла ты, и не спеша,

Я тихо следом за тобою плёлся,

Нагнал. Взяв за руку меня,

Ты обернулась осторожно.

Незваных путников коснулся свет от фонаря,

Преследовали нас? Вполне возможно.

Защитника роль становилась близка.

«Похоже, сейчас здесь будет жарковато,

Тебя прошу побыть в тени.

Троим и то тут тесновато,

А ты любимая беги…»

На редкость круто развернувшись,

Немало удивив и самого себя.

Они, от неожиданности очнувшись,

Стояли словно два столба.

Успех манёвра обеспечен,

Удар с размаху в грудь бродяги.

Кровь хлынула в лицо, теперь повешен,

У ног моих – один. В отряде,

Второй с ножом, в лице – убийца,

Как дёшево, бывает, стоит жизнь.

Желая поскорей со мной проститься,

Задел холодной сталью кисть.

Упав от слабости коленом,

И телом липким от крови.

Шептал слова, шатаясь креном,

Беги любимая, беги…

Случай с дровосеком (поэтический перевод)

Однажды тёмной, летней ночью,

Домой герой наш путь держал.

Его одежда изодралась в клочья,

Себе под нос он напевал.

Был беден этот человек,

Наполнен сердцем добротой.

Любил свою работу дровосек,

Он в жизни этой не простой.

С весёлым настроением и с охапкой дров,

В безлюдной местности глухой.

Пересекал опасный ров,

Заполненный прозрачной с гор водой.

И тишину нарушил тихий плач у рва,

Без чувства страха он направился туда.

Увидел девушку. Как оказалась здесь она?

Красивая, изящная, к тому же очень молода.

«Не надо плакать» – сказал он приближаясь,

«Быть может хоть чем-то смогу я вам помочь.

И как одна ты здесь остаться не боялась,

Ведь час тому назад уже пробила полночь».

Она сидела, пряча от него лицо,

Ему хотелось лучше рассмотреть его.

И положил он руку нежно на плечо,

Пытаясь заглянуть в глаза её.

Тут опустила девушка своей одежды рукава,

И дровосек лишился будто языка.

Увидел он, что не было ни глаз, ни носа и ни рта,

Отсутствовало всё! Ну, просто не было лица.

Он вскрикнул и бросился бежать,

Не в силах обернуться, посмотреть назад.

Остановиться он боялся, продвигался наугад,

Окунаясь в ночную пустоту и мрак.

Вдали мелькнул горящий огонёк,

Чудным спасением он казался.

И вроде был не так уж и далёк,

Не долго и не скоро дровосек добрался.

Сияние света излучал огонь костра,

И сидя у него, ел незнакомец, не спеша.

Тут в свет вышел дровосек,

Неся при этом вздор и бред.

«Куда спешишь или бежишь ты от кого?

Так убегают от разбойников.

А на лице твоём написано лишь то,

Что живых увидел ты покойников.

И не похоже было ли на это»-

Спросил сидевший – дровосека.

Своей рукой провёл он по лицу,

Знакомый вид открылся беглецу.

Не стало тут лица у человека,

И свет померк в глазах у дровосека.

Лесной трактир

Енот бредёт в лесных дорожках,

Выходит часом на опушку.

Избушку видит он на курьих ножках,

«Щас-с-с! Пропущу здесь кружку…

Ты повернись ко мне изба,

Чтоб дверью ты была видна…»

Чихать изба в ответ хотела,

Ну, вот! Писать рассказ уж надоело…