Гражданин хороший и черт с рогами

Глава 1.

Никита очнулся, вдохнув запах тёмной жижи, которая смердела хуже тухлой рыбёшки. Он тут же открыл глаза и замотал головой, пытаясь прийти в себя.

«Где я? – подумал Никита, стоя по щиколотку в вонючем месиве – Почему так воняет?! Кто все эти люди?!!» – он осмотрелся по сторонам, скривившись от мерзкого запаха.

«Чудесный» аромат мутной тёмной жижи заставил бы очнуться даже мертвеца! Впрочем, теперь жуткая вонь отошла на второй план. Сейчас Никиту куда больше интересовали другие люди, сидевшие в той же яме. Тут были мужчины, женщины, подростки, старые, молодые, одним словом – на любой вкус и цвет! Одни уныло смотрели под ноги, другие причитали, закрыв лицо руками, третьи же сосредоточенно глядели наверх, соображая, как отсюда выбраться. А подумать было над чем! Из земляных стен торчали ржавые гвозди и колючая проволока, кроме того, да и взобраться крутизне под силу разве что богу альпинизма, для которого взойти на Эверест не сложнее, чем хулигану сигануть через турникет в метро.

Увы, в яме томились только простые смертные, никаких богов альпинизма тут не было и в помине. Никита уже хотел было спросить у мужика лет сорока, сидевшего рядом, где мы, собственно, находимся и как отсюда выбраться? Только он встал, морщась от запаха вонючей жижи, как сверху упала веревочная лестница! Взглянув на чудо садистской мысли, свитое из жил и костей, Никита содрогнулся.

«Никита, сын Ивана! Вылезай, что б тебя…» – громкий ехидный голос доносился сверху и принадлежал тому, кто спустил жуткую веревочную лестницу.

Сына Ивана не пришлось упрашивать дважды – он схватился за одну из костяных ступенек и полез наверх, осторожно переставляя ноги. Некто ехидно смеялся, дергая лестницу то вправо, то влево, будто хотел сбросить Никиту обратно, но тот намертво вцепился в белые косточки, отшлифованные руками других людей, которым повезло выбраться из вонючей ямы. Забираясь наверх, он, наконец, заметил кроваво-красное небо, затянутое дымкой, сквозь которую пробивался свет – это была некая пародия на голубые небеса и яркое солнце, которое дарит тепло всем желающим.

«Хватить пялиться, чудило! Давай, лезь!» – воскликнул обладатель ехидного голоса и перестал дёргать лестницу.

Выбираясь наверх, Никита едва не свалился обратно, вскрикнув от испуга – веревочную лестницу держало жутковатое существо, которое он явно не ожидал тут увидеть! Ростом это создание было чуть ниже метра. На голове торчали маленькие рожки, за спиной тихонько покачивались два крыла, горящие зелёные глаза смотрели на перепуганного Никиту, изучая. Из того места, на котором обычно сидят, у существа торчал хвост, заканчивающийся острым наконечником. Тёмно-оранжевая кожа зловещего создания выглядела так, словно её обожгли в пламени.

«Чёрт, да это же…» – подумал Никита.

– Чёрт! – весело продолжил за него зеленоглазый. – К твоим услугам, Никитка! Или, Ник, для друзей, правильно? Уж не знаю, успеем ли мы подружиться... видишь ли, у меня много дел. Некогда мне тобой заниматься. Сейчас пройдём стандартную процедуру, и потом я отдам тебя в добрые руки… или не очень добрые, ха-ха-ха!

– Да что происходит?! – испуганно воскликнул Ник. – Господи, я что сплю…

В то же мгновение чёрт зарядил своему новому «приятелю» затрещину, от которой в глазах последнего мгновенно погас свет. Ник провалился в небытие, но, спустя несколько секунд, вернулся обратно, будто боксёр, побывавший в нокдауне. Сидя на земле, он слушал недовольное ворчание:

– Что б я больше не слышал упоминания его, понял?! Мне это, знаешь ли, неприятно! А иначе… – чёрт показал кулак, недвусмысленно намекая на то, какими будут последствия.

– Понял, понял, всё понял, – слабо проговорил Ник. – Только давай без этого!

– Вот и хорошо, – чёрт примирительно улыбнулся, сверкнув двумя рядами аккуратных острых зубов. – Моё имя… занимает примерно семнадцать томов объемом в пятьсот страниц, поэтому можешь звать меня по-дружески – Аполлон. Всё равно полное имя ты не запомнишь, ибо люди не шибко умнее рыбок. Вставай, пошли за мной!

Ник с трудом поднялся на ноги и увидел далеко впереди чернеющие крыши домов, среди которых возвышались башни и разного рода постройки. Он мысленно предположил, что это место населяют такие же существа, как Аполлон – черти… самые настоящие, провались они пропадом!

Обладатель роскошного имени, занимавшего аж семнадцать томов, невысоко летел над землёй, махая крыльями. Через пару десятков шагов он обернулся, и посмотрел на перепуганного Ника, умолявшего всех известных ему богов вытащить его из ночного кошмара – разумеется, он просил об этом про себя, опасаясь разозлить рогатого. Аполлон ухмыльнулся, глядя на его потуги:

– Что, дружок, домой хочется, да? – спросил он, заговорщически подмигнул и прищурился, – А вот и обойдёшься! Ты действительно в аду. Это не сон. Не надейся даже! И ещё, между нами есть энергетическая связь, поэтому я знаю обо всём происходящем в твоей голове. Сам понимаешь, ты теперь моя собственность, и твоё сознание – тоже моё с потрохами!

– Да как же так! – воскликнул Ник, всплеснув руками, – Неужели я и вправду умер?! И разве я – настолько плохой человек, что попал в ад? Да я же... я же думал, что это всё – сказка…

– Угу, – кивнул Аполлон, остановив поток эмоций. – Значит так, стенания оставь при себе. Ты же был атеистом, да? – зеленоглазый чёрт рассмеялся, сверкнув острыми зубами. – Никогда не устану смотреть на ваши рожи! Да, дружок, то, что казалось тебе еврейским фольклором, на самом деле абсолютно реальная история… вот обидно-то, да? Ну ладно, я сейчас открою портал, давай следом!

Аполлон неразборчиво пробормотал бесовское заклинание, делая магический пасс обеими руками, и в шаге от него появился мерцающий портал, излучающий слабый свет. Рогатый волшебник пролетел на ту сторону, позвав за собой Ника, который всё ещё лелеял на пробуждение.

Они оказались в уютном кинозале, вмещающим с десяток человек, судя по количеству мягких кресел. В помещении царил полумрак. Аполлон приказал Нику занять место рядом. Едва они уселись поудобнее, свет погас. В руках у беса появилось бумажное ведёрко, наполненное попкорном.

– Тихо, сейчас начнётся! – зашептал Аполлон, кивая на экран, по которому побежали титры. – Фильм, конечно, скучный, убогий, актёры – бездари, главный герой – эгоист и придурок, сюжета кот наплакал…

– А что за фильм? – спросил Ник, потянувшись за попкорном.

– Так про твою жизнь! – рассмеялся Аполлон. – А ну не тронь, я тебе не разрешал! Во, наглец! – он дал Нику такую затрещину, от которой тот перевернулся через спинку кресла и рухнул на пол.

Ник с трудом поднялся и сел обратно, положив одну руку на подлокотник, а второй потирал «горевшую» физиономию. Когда в ушах несчастного стих колокольный звон, на большом экране появилось название: «Никита Иванович Станицкий» – Аполлон тут же начал толкать его локтем в бок, запихивая в рот пригоршню попкорна, мол, гляди, началось уже!

И вот появились первые кадры фильма, актёр, исполнивший главную роль, застыл, открыв рот! Он видел историю о собственных похождениях на жизненном пути. Началась она в роддоме № «3», когда Ник появился на свет...

Кадры и сцены летели с невероятной быстротой, однако бешеная скорость нисколько не мешала зрителям. Слова, мысли, эмоции – они слышали, понимали и ощущали всё происходящее так, будто сами находились в гуще событий, по-крайней мере, Ник прочувствовал «кино» на собственной шкуре.

И вот фильм почти закончился! На экране появилась финальная сцена, в которой Ник, сидевший за столом в своём рабочем кабинете, достал из пачки очередную сигарету. Он слегка отъехал назад, не поднимая со стула пятую точку и встал, чтобы пройтись до окна и покурить.

Казалось бы, что может пойти не так?! До окна всего лишь нужно пройти несколько шагов... тем не менее, и на старуху бывает порнуха, если верить известной пословице! Ник упал, поскользнувшись на ровном месте – проклятый линолеум, служивший верой и правдой много лет, только прикидывался добропорядочным напольным покрытием, а по факту оказался гнусной сукой, сунувшей нашему герою нож в спину! Падая, он ударился головой о стену, получив хорошую такую травму. Черепно-мозговую. Не совместимую с жизнью. Да. Вот-так вот смотришь на этот чёртов линолеум, думаешь, красиво, стильно, современно, угу. А это на самом деле изобретение дьявола, способное убивать самым немыслимым образом...

Фильм закончился, по экрану «побежали» титры. Ник сидел в кресле, находясь в состоянии лёгкого шока. Аполлон вернул его к реальности:

– Я тебе говорил, что фильм фуфло? Тьфу, зря пошли только, честное слово! – пробормотал бес, состроив недовольную физиономию. – Главный герой – бестолочь, бездарь, олух. Актёры второго плана так себе, режиссура – не айс, оператор как будто ничего кроме порнухи не снимал...

– Как же так... – пробормотал Ник, не обращая внимания на излияния рогатого кинокритика – ... выходит я умер? Чёрт возьми... я жив тут, но я умер... там?

Аполлон расхохотался. Выкинув пластиковое ведро с остатками попкорна, которое исчезло, едва коснулось пола, он похлопал «мертвеца» по плечу:

– Не унывай! Не ты первый, не ты последний. Давай-ка я тебе расскажу, как обстоят дела. Значится, ты умер. Будучи атеистом, эгоистом, эксгибиционистом...

– Не был я эксгибиционистом! – возмутился Ник.

– Помнишь было тебе три годика? Мамка всё говорила, мол, одень трусики, одень трусики, такой большой парень, ходит, писюном сверкает, а ты чего? Она за тобой с трусами бежит, а ты от неё, пятки сверкают, рожа сияет от счастья...

– Да ты чушь-то совсем уж не неси! Я ж дитё был неразумное, а не психом, который в парке шляется, нацепив пальтишко посвободнее! – продолжал возмущаться Ник.

– Ладно, ладно, – Аполлон тихонько хихикал, – ладно! Вру. Но не со зла, веселья ради. А теперь правда – по совокупности твоей греховности и праведности, тебя приговорили к пребыванию в аду на всю оставшуюся вечность. На первом круге. Решение Небесной канцелярии окончательное и обжалованию не подлежит. Оно вступит в силу через сорок дней с момента твоей смерти.

– И чего теперь со мной будет? – спросил Ник, обеспокоенно глядя на Аполлона.

– А ничего, – ответил тот, махнув рукой. – Лично мне тобой заниматься некогда. У меня и без тебя дел полно, знаешь ли! Сдам тебя кому-нибудь из своих друзей, пущай новый хозяин тобой развлекается. Он будет тебя мучить всю оставшуюся вечность, ха-ха! Но, могу тебя утешить, во всей этой бочке дерьма есть маленькая ложечка мёда – я разрешаю тебе самому выбрать, с кем коротать вечность. Видишь, как старина Аполлон добр к тебе?

– Слушай, может ты меня отпустишь, а? – жалобно попросил Ник, заёрзав в кресле. – Ну на кой я тебе... верни меня обратно... к жизни!

– Не, не, не, исключено, – Аполлон, замотал головой. – Никаких обратно, Никитка! Что нажил в своей земной жизни, то и получи, за житуху-то свою, хе-хе-хе! Ты лучше смирись, так проще будет.

– Да что ж я такого сделал-то, что б меня прямо и в ад?! – воскликнул Ник, всплеснув руками.

– Ничего, особенно, – Аполлон пожал плечами. – Я же говорю, атеист, эгоист, лентяй, чуть-чуть нарцисс, соглядатай, жадноват и абсолютно равнодушен ко всем и вся, если это не твои родственники или хотя бы друзья. Твоё равнодушие мешало делать тебе добрые дела, которые могли бы перевесить чашу в твою пользу. Ну и плюс ты в боженьку не верил, правильно? Во, молодец какой! Поэтому светлые тебя особо не защищают. То есть, вот эта тема, которую задвигал самый известный на свете Павел: «Вера же вместо дел да вменится мне...» – она в твоём случае не работает, понял? – спросил Аполлон, глядя на окончательно приунывшего Ника, который стал мрачнее главного героя похоронной процессии. – Теперь я твой хозяин, но это временно, как ты понимаешь. Между нами установлена связь – нечто вроде энергетического поводка, чтобы ты не сбежал. Ну и твои мысли у меня как на ладони. Короче, ты – мой! Во всех смыслах. Пошли уже, хватит разводить болтологию! Сколько ты там пожил, тридцать два годика всего? Эхма, обидненько! Да так глупо... на премию Дарвина тебя номинировать что ли, ха-ха-ха!

Аполлон рассмеялся от души и хлопнул Ника по плечу, от чего тот вздрогнул. Он все ещё мечтал проснуться, надеясь, что происходящее с ним – обычный ночной кошмар. Между тем рогатый снова наколдовал светящийся портал, затянутый полупрозрачным туманом. Изображая саму вежливость, бес пригласил Ника вперёд, и полетел следом, быстро махая маленькими крылышками.

Они вышли на оживлённую улицу адского города, название которого известно лишь чертям, да грешникам, живущим в этом ужасном месте. Ник оказался, что называется, в гуще событий: бесы спешили туда-сюда, таская за собой пленённые души – одни летали, как Аполлон, другие, бескрылые шустро бежали, кое-кто так вообще ехал на шее у «подопечного», свесив ноги. Место, в котором они оказались, напоминало рынок. Ник увидел торговцев, стоявших за прилавками, заваленным разными товарами, которые востребованы в аду. Конечно, ассортимент был на любителя! Сковородки, щипцы, вилы, огромные зубчатые ножи, сера, ржавые цепи... средневековые инквизиторы определённо прикупили бы тут много пыточного инвентаря! Ещё на рынке торговали алкоголем и едой – поджаренным мясом, из которого капала кровь, стеклянными бутылочками со светящейся жидкостью...

– Это магические субстанции, а не огоньки, болван ты глупый! – весело проговорил Аполлон.

– А ты откуда знаешь? – изумился Ник, посмотрев на хозяина.

– Я же говорю – твои мысли у меня как на ладони! А мясо мы едим исключительно удовольствия ради. Бесам еда не нужна, – пояснил Аполлон, пренебрежительно махнув рукой на прилавок с кровавой снедью...

Он ещё что-то говорил о людях, о том, какие они никчёмные существа, и какого вообще чёрта некто там наверху заставил их главного поклониться ошибке природы, являющей собой лишь жалкое подобие Всевышнего. Только Ник пропускал слова рогатого мимо ушей – его внимание полностью захватил чудесный запах, доносившийся из железных вёдер, стоявших у прилавка, на котором светились бутылочки, наполненные магическими субстанциями. Ник увидел, как стоявший напротив бес забрал одну, спрятав её в никуда, вместо кармана, а потом достал из неоткуда увесистый кувшин. Продавец между тем снял крышку с железного ведра, и покупатель отлил туда немного чёрной вязкой жидкости, источавшей почти чарующий аромат. Затем бес убрал кувшин обратно в никуда, а торговец, закрыл ведро крышкой – чарующий запах тотчас исчез, словно его и не было.

– Нравится? – спросил Аполлон, глядя на Ника, посмотревшего вслед улетающему покупателю.

– Да, признаться, очень даже, – ответил тот, слабо улыбнувшись хозяину, – что за чудесная жижа так пахнет? Аромат просто улёт!

– Это главная и единственная валюта ада, – проговорил Аполлон, – это говно Сатаны!

– Чего?! – воскликнул Ник, опешив, и подумал, что ослышался.

– В нём частица могущества нашего повелителя, – продолжал Аполлон. – Втираешь его себе в лоб, и твоя сила растёт. Архидемоны, дьяволы, и приближенные владыки – так вообще насквозь пропитались! Ну, ещё можно за душу сторговать что-нибудь, если душонка интересная, вроде Ахава Нечестивого, Калигулы, Гитлера там, или хоть Чекатилы какого... ладно, пошли, а то заболтал ты меня!

Аполлон летел, тихонько расталкивая чертей поменьше и проскальзывая мимо тех, которые были побольше. Ник плелся за ним будучи лишенным правом выбора. Он думал о том, чтобы отстать и затеряться в толпе, сбежать и, может быть, все-таки проснуться в привычном мире, но, увы, неведомая сила удерживала его, заставляя топать за хозяином.

«Видимо, это та самая связь» – подумал несчастный вздыхая.

Аполлон, летевший впереди, в тот же самый момент обернулся и закивал, подарив ему ехидную улыбку. Ник почувствовал себя собачкой, которую выгуливают на коротком поводке... впрочем, не таком уж и коротком, метров десять-пятнадцать, пожалуй.

Они покинули рынок, выйдя на широкую улицу, по которой проезжали экипажи, запряжённые грешниками. На козлах сиих транспортных средств восседали извозчики, носившие чёрную униформу – возницы с удовольствием хлестали «лошадок» по хребтине плетками, утыканными толстыми ржавыми гвоздями, сдиравшими куски мяса. Ник с удивлением отметил, что страшные раны быстро заживают, исчезая без следа:

– Как же это?.. – произнёс он вслух.

– Целительные свойства ада, – пояснил Аполлон, подлетев к нему. – Люцифер об этом позаботился. Знаешь, грешники подвергаются таким мучениями, что мама не горюй! Если б не эти свойства, большинство бы сдохли после первой же экзекуции. А мучить вас надо целую вечность... вот и пришлось пойти навстречу вашей братии. В аду нельзя умереть, Никитка, и ты об этом ещё пожалеешь, ха-ха-ха!

Ник содрогнулся, слушая хохочущего беса, который полетел дальше, не приказывая идти за ним – неведомая сила и так потянула следом его «пёсика», напоминавшего описавшегося пуделя. Так! Не надо только осуждать парня и смеяться над ним, понятно? Во-первых, он хоть и похож, да всё ж не описался. Во-вторых, посмотрел бы я на тебя, дорогой «судья», окажись ты в аду! Кто бы тогда выглядел достойнее – суровый судья, возлежащий на диване, или обгадившаяся болонка?..

Адские улочки, мощеные камнем, напоминали средневековую Европу, погрязшую в помоях. Ник старательно обходил лужи нечистот и крови, кучки гнилого мяса и ещё чёрт знает чего, что бы это ни было. Вдруг он заметил маленькое желеобразное создание, вылезшее из подвального окна, покосившейся лачуги – неведомый ему доселе обитатель ада смотрел на мир круглыми желтыми глазами, сиявшими словно алмазы на солнце. Конечно, оно не ускользнуло от внимания Аполлона:

– О, какодемон! – воскликнул бес, замахнувшись рукой, в которой пульсировал магический заряд, и бросил его прямо в маленькую кучку.

– Это ещё кто? – спросил Ник, глядя на желтоглазое существо, которое через мгновение превратилось в лужицу.

– Да так, – отмахнулся бес, – пока они маленькие, считай, никто. Хотя большие особи могут причинить неприятности, особенно стаей. Некоторые умники, знаешь ли, балуются с магией и нашей главной валютой, творят всякую ерунду! А ерунда эта потом ещё и сбегает... безобразие, какая безответственность!

Аполлон недовольно покачал головой, глядя на покосившийся дом нерадивого «колдуна», проворчав: «Да чё с тебя взять... сразу видно маргинала, кто ещё в такой халупе жить будет...»

Бес снова летел по известному ему маршруту, а Ник обреченно топал за ним. Метров через пятьдесят Аполлон свернул во двор, посреди которого разлилась целая лужа лавы. Похоже она нисколько не мешала владельцам трёх домов, покрытых сажей, хоть и разлилась почти до порогов. Окна бесовских жилищ были заколочены или настолько запачканы пылью, что увидеть через них происходящее внутри не смог бы даже самый глазастый «соглядатай».

Ник осторожно обошёл лужу, и едва не наступил в неё стараниями Аполлона, который толкнул его, хихикая. Сделав вид, будто всё произошло «случайно», рогатый рассыпался в извинениях, кривляясь ничуть не хуже циркового клоуна. Потом он постучал в массивную дубовую дверь, на которой была вырезана пентаграмма в виде пятиконечной звезды.

Ему открыл хозяин дома – точная копия Аполлона, отличавшаяся от него лишь цветом глаз – они были белые и без зрачков, словно бельма. Белоглазый говорил с приятелем на непонятном языке, который показался Нику китайской грамотой. Кивнув, хозяин дома посмотрел на грешную душу:

– Пойдём, – сказал он Нику, – у меня найдётся одно местечко...

– Да, да, ага, – закивал Аполлон, – давай, топай! – он хлопнул Ника по плечу, от чего тот вздрогнул и вошел в дом, озираясь по сторонам.

Хозяин пригласил гостей в комнату, напоминавшую подвал, в котором средневековые инквизиторы пытали красавиц, обвинённых в сговоре с дьяволом подругами пострашнее и кавалерами, получившими отворот поворот вместо приглашения на сеновал. Посреди зловещего помещения стоял огромный диван, чертовски мягкий и удобный, как раз напротив широкоэкранного телевизора, показывавшего настроечную таблицу.

Один из углов комнаты занимала парочка «железных дев» – одна была занята несчастным грешником, вопившим на другом языке.

«Кажется, месье француз» – подумал Ник, глядя на пыточный станок.

– У меня тут сидит достойнейший человек, – проговорил белоглазый бес, усмехаясь, – его имя – Дик Пикус. Лет семьсот назад он был одним из самых популярных художников в Париже. Прославился сей достопочтенный муж картинами, на которых были изображены... специфические сюжеты! Дик рассылал их дамам. Некоторых его работы впечатляли настолько, что они приезжали к нему разделить ложе. Среди них было немало связанных узами брака. Дик прекрасно знал об этом, но плевать хотел на чужие семьи, которые разбивались, как стеклянные бокалы, выброшенные из окна на мостовую.

– И что ж, его за какие-то картины в ад? – Ник пожал плечами, недоуменно посмотрев на белоглазого, – Не слишком ли? Что бы там этот Дик Пикус не нарисовал...

– Замолкни! – оборвал его хозяин дома, выставив руку вперёд. – Не за них. За десятки разбитых семей, обесчещенных барышень, за детей, которые так и не родились из-за адюльтеров, за жен, убитых ревнивыми мужьями... вообще, это не твоё дело, умник! Видишь, железную деву? – белоглазый показал на свободную.

Он подошёл ближе и открыл саркофаг, который изнутри был усеян острыми шипами, протыкающими тело несчастного, оказавшегося внутри. Ник прекрасно знал, как работает одно из самых известных пыточных орудий.

– Полезай, – приказал белоглазый, кивнув в открытую железную деву.

– Не, не, не, я не хочу, я не готов, так... так нельзя! – забормотал Ник. – Аполлон, у тебя же есть ещё друзья, правда?! Давай остальных навестим?!

– Тихо, тихо, не причитай, – Аполлон глумливо ухмыльнулся, – найдётся у меня ещё парочка друзей, которые могут пассажира взять. Я тебе предложил один из лучших вариантов, а ты сразу «ко-ко-ко-ко-ко» – закудахтал аки матушка-наседка! – он захохотал, изображая руками курицу, хлопающую крыльями.

Пожав плечами, белоглазый закрыл железную деву и предложил гостям убираться восвояси. Аполлону он пожал на прощание руку, Нику же подарил ухмылку, как бы говоря: «Не зарекайся, может прибежишь ещё, да с радостью»!

Итак, они снова отправились в путь. Аполлон тихонько ворчал, потому что рассчитывал избавиться от Ника, но тот внёс коррективы в планы «хозяина» своим отказом коротать вечность в железной деве.

– Радуйся, что я так добр, – бурчал Аполлон. – Иначе бы оставил тебя в железной деве рядом с этим херописцем...

– Ты хотел сказать, живописцем? – поправил его Ник.

– Нет, херописцем. Ты разве не понял, что рисовал этот малый? – Аполлон захихикал. – Да гениталии же мужские! Рисовал настолько шедеврально, что некоторые дамочки истекали соком берёзовым, едва видели сии шедевры! Сигаретки нет, да, Никитка? Гляжу, ты отупел совсем, приходится тебе очевидные вещи объяснять... так, пошли-ка на трамвай!

Аполлон объяснил, что Вилус – очередной его приятель, и «лететь до него – сдохнешь и помрешь, а идти, так вообще рехнешься!», поэтому в такой ситуации общественный транспорт был незаменимым помощником. Бес летел, петляя по узким улочкам, Ник тащился за ним, мечтая проснуться и покурить. И неизвестно, чего ему хотелось больше!

Минут через десять они вышли к остановке, мимо которой пролегали ржавые рельсы. Рядом стояли трое чертей, причём один из них тоже обладал грешной душонкой – дамочкой лет тридцати пяти, стройной, красивой и очень уж печальной. Возможно, её расстраивало пребывание в аду, а, возможно, и цепь со строгим ошейником, надетым на тонкую шею. В отличие от Аполлона, тот «хозяин» не церемонился со своей собственностью. Ник хотел было заговорить с ней и уже открыл рот, как вдруг услышал громкий лязг, скрежет, гул и свист навроде того, какой издает поезд:

– Чего это? – испуганного спросил он, посмотрев на Аполлона.

– Не дрейфь, трамвайчик едет, – объяснил тот, усмехнувшись. – С девкой не болтай, я тебе запрещаю, понял?

– Понял, – согласно кивнул Ник, понимая, что спорить в его положении глупо и бессмысленно.

– И вообще со всеми, кроме меня. Если кто из бесов у тебя что спросит, скажешь, хозяин запретил рот открывать, понял?

– Понял, понял, – недовольно пробурчал Никита, чувствуя себя поистине бесправной собственностью.

Звук трамвая становился все ближе, пробирая до мозга костей проклятым скрежетом. Ник увидел состав, несущийся по рельсам, вышибая искры, словно поезд Сатаны. Шумело это чудо техники так, что барабанные перепонки молили о пощаде! Адская версия двухвагонного трамвая отличалась от обычной, которой Ник время от времени пользовался, будучи живым: одни стекла треснули, другие выбиты, сиденья утыканы гвоздями лезвиями, в салоне повсюду кровь, грязь и копоть – одним словом, кошмар! Водителя в кабине не было, вероятно этой телегой дьявола управлял злой дух, или, может, ещё чёрт знает кто, в самом прямом смысле. Аполлон втолкнул Ника в вагон и влетел следом, не задерживаясь на подножке. В салоне были и другие пассажиры – черти всех мастей, да грешные души, некоторые из которых ёрзали на сидениях, пытаясь усесться так, чтобы не проткнуть себе зад.