Битва Света и Тьмы. Кузнец Богов

Песнь о Техени и Мореходах

В песках бескрайних, где солнце палит,

Род Техени жил, вольный и сильный.

Кочевники гордые, духом крепки,

Владели конями, как ветром степным.

Но с моря пришли корабли чужие,

Народы Моря, с глазами как сталь.

В их парусах таилась буря,

А в сердцах, лишь жажда и печаль.

Вождь Техени, Аменхотеп мудрый,

Увидел беду, что надвигалась.

Собрал он воинов, лучших и смелых,

И к битве с пришельцами приготовился.

«Земля наша – дом, а не поле для грабежа!

Мы будем сражаться за каждый камень», –

Гремел его голос, как гром небесный,

И воины вторили ему в унисон.

Сражение началось под палящим солнцем,

Копья и стрелы летели, как град.

Техени бились с яростью львиной,

Но мореходы были сильны и коварны.

Их корабли, словно чудовища морские,

Извергали огонь и смерть на песок.

Вождь Аменхотеп пал, сражённый стрелой,

И дрогнули ряды Техени в тот миг.

Но дух их не сломлен, надежда жива,

В сердцах их горит пламя мести.

Их потомки, закалённые в битвах,

Помнят о славе и горе Техени.

И шепчут легенды у звёздного неба,

О храбрых воинах, павших в бою,

О Техени, что землю свою защищали,

От ярости моря и жажды чужой.

И пусть песок хранит их кости,

А ветер разносит их славу в веках,

Техени – народ, что не будет забыт,

Пока волны бьются о берег в песках.

***

Баллада о Баале и Море: Ханаанская песнь бури

В предгорьях Цафона, где кедры вздымались к небу,

И боги Ханаана пировали, вкушая нектар и хлеб,

Восстал Баал, громовержец, сын Дагона могучий,

И взор его, словно молния, пронзал облака тучи.

Но в глубинах морских, где тьма вековечная дремлет,

Ям, Море, владыка хаоса, свой гнев неуёмный лелеет.

Он жаждет земли, он хочет поглотить небеса,

И войско его, словно волны, грозит, не зная конца.

Посланники Яма явились перед ликом богов,

С угрозами, словно пена морская, слетающими с губ:

«Отдайте Баала! Отдайте его нам в рабство!

Иначе обрушим мы ярость свою, не зная пощады!»

Боги дрожали, страх сковал их сердца,

Лишь Баал, исполненный гнева, не склонил лица.

Он взял свой лук, что из молний ковался,

И стрелы его, словно искры, в небе метались.

Но Ям, Море, был силён, его власть безгранична,

И войско его, словно прилив, наступало стремительно.

И тогда обратился Баал к Котар-ва-Хасису, мудрому кузнецу,

Что создал оружие богов, дарующее победу.

Котар-ва-Хасис выковал два булата, сверкающих яростью,

«Ягриш» и «Аймур», что жаждут крови и славы.

И Баал, вооружившись, бросился в бой,

Сражаясь за землю, за небо, за мир и покой.

Семь дней и семь ночей длилась битва титанов,

Гром сотрясал землю, волны вздымались до небес, словно пьяные.

И «Ягриш» пронзил Яма, Море, насквозь,

И «Аймур» добил его, развеяв хаоса грязь.

Победа Баала! Ликуют боги и люди!

Над землёй воцарился мир, и солнце сияет повсюду.

И Баал, громовержец, стал владыкой земли,

Защитником слабых, хранителем жизни.

И каждый год, когда буря надвигается с моря,

Вспоминают люди битву Баала и Моря.

И молят Баала о защите и силе,

Чтобы он удержал хаос и мир сохранил.

Так поётся баллада о Баале и Море,

О вечной борьбе порядка и хаоса,

О силе героя, что мир защищает,

И о надежде, что в сердце людском не угасает.

***

Ашкелон: Песнь о Городе Песка и Моря

Встаёт из песков, как призрак былого,

Ашкелон, город древний, ветрами избитый.

Над морем лазурным, под солнцем палящим,

Хранит он секреты, веками забытые.

Рождённый Ханааном, взращённый филистимлянами,

Он видел рассветы и падение царств.

Здесь Дагон, бог рыбы, в храмах блистал,

И воины грозные ковали свой нрав.

Самсон, богатырь, здесь силу терял,

В объятьях Далилы, предательством скован.

И песня его, полная боли и гнева,

В песках Ашкелона навеки закована.

Ашдод и Газа, Экрон и Геф – братья его,

Пять городов, что правили побережьем.

Но Ашкелон, словно жемчужина в раковине,

Сиял красотой, и был всех дороже.

Афродита, богиня любви и красоты,

Здесь в храме своём принимала дары.

И голуби белые, вестники страсти,

Кружили над городом, полным игры.

Александр Великий, пройдя сквозь века,

Увидел величие, что в камнях таится.

И римские легионы, с орлами на знаменах,

Здесь строили бани, и жизнь веселится.

Но время неумолимо, как волны морские,

Смывает следы, и рушит твердыни.

И крестоносцы, с мечами и верой,

Здесь кровью писали страницы истории.

Саладин, победитель, город разрушил,

Чтоб враг не нашёл в нём опоры и силы.

И пепел, и прах, словно саван печали,

Покрыли руины, что некогда жили.

Теперь Ашкелон – лишь тень былого,

Но память о славе в песках сохранена.

И ветер морской, шепча древние сказки,

Напоминает о том, что здесь было когда-то.

Так пусть же звучит эта песнь над руинами,

О городе гордом, что морю подвластен.

О Ашкелоне, легенда живая,

В песках времени навеки прекрасен.

***

Ашдод: Песнь о Море и Дагоне

Встань, Ашдод, град у моря седого,

Где волны бьются о берег крутой!

Твоя история – песнь векового,

Сплетённая с мифом и древней судьбой.

Когда-то, в дни, когда боги владели,

Землёй и морем, и небом над ней,

Дагон, владыка глубин, повелел и

Вознесся над городом во славе своей.

Храм его, мощный, из камня воздвигнут,

Стоял, как маяк, для плывущих судов.

Жрецы его, мудрые, словно подвижник,

Читали знамения звёзд и ветров.

Филистимляне, воины смелые,

Пришли на земли, где правил Дагон.

И в битвах жестоких, в ярости белой,

Сражались за город, за свой закон.

Но даже Дагон, бог морской и могучий,

Не смог устоять перед волей судьбы.

Ковчег Завета, священный и жгучий,

Принёс поражение, горе и беду.

Пала статуя, в прах обратилась,

Перед силой незримой, что в Ковчеге жила.

И ужас в сердцах филистимлян поселился,

И город в смятении долго дрожал.

Но Ашдод поднялся из пепла и боли,

И снова заполнился жизнью и светом.

И память о Дагоне, как отголосок в поле,

Звучит в шёпоте волн, что бьются об этом.

И ныне, Ашдод, город современный,

Хранит в себе эхо минувших времён.

И в каждом камне, в каждом движении,

Живёт дух Дагона, богов и племён.

Так пусть же звучит эта песнь над тобою,

О городе моря, о славе былой!

Ашдод, ты стоишь, омытый волною,

И в вечности будешь храним судьбой!

***

Дагон

Из бездны чёрной, где свет не бывал,

Где тьма клубится, как древний кошмар,

Восходит Дагон, владыка глубин,

С чешуйчатой кожей, покрытой слизью морщин.

Его очи – два кратера, полных огнём,

В них плещется хаос, забытый всеми днём.

Уста – как расщелина в скалах морских,

Изрыгают проклятья, что рвут тишину в миг.

Руки – клешни чудовищ, сжимают песок,

Оставив на нём след, как предсмертный упрёк.

Ноги – столбы из костей и плавников,

Под ними дрожит океан, полон древних грехов.

Он правит народами, что в глубинах живут,

Склоняются ниц, его волю несут.

Их лица – как маски, безумны и злы,

В их песнях – лишь эхо забытой войны.

Когда Дагон всплывает на гребне волны,

Безумие льётся из полной луны.

И люди, узревшие лик его тьмы,

Теряют рассудок, становятся немы.

Он ждёт пробуждения часа, когда

Мир рухнет в пучину, как талая вода.

И Дагон восстанет, владыкой земли,

И ужас его будет вечно цвести.

Пусть спят те, кто верит, что он лишь миф,

Их сон будет краток, их участь – лишь гриф.

Ибо Дагон грядёт, из бездны морской,

И мир захлебнётся в пучине людской.

***

Гезером: Песнь о Падшем Свете

В предвечных сумерках, где хаос танцевал,

И искры мироздания лишь робко мерцали,

Родился Гезером, из тьмы он восстал,

Сын Ночи и Пустоты, в чьих жилах текли стали.

Он был прекрасен, как утренний луч,

Что пробивается сквозь мрак безысходный,

Но в сердце его таился могучий,

Испепеляющий пламень, гордыней рождённый.

Он был любимцем богов, их первейшим твореньем,

Наделён силой, что горы дробила,

Но жажда власти, безумным стремленьем,

В его душе семя раздора взрастила.

Он возжелал превзойти Отца-Создателя,

Занять его трон, править вечно и властно,

И поднял бунт, презрев благодетеля,

Ввергнув вселенную в пламя ужасное.

Армии света и тьмы столкнулись в битве,

Гром небесный гремел, земля содрогалась,

Гезером, в ярости, словно в молитве,

Кричал, что он равен, что он не сломается.

Но мощь Создателя была непомерна,

И Гезером, сражённый, пал с небес,

В бездну забвения, в пучину скверну,

Где вечно терзает его собственный бес.

И с тех пор, в каждом затмении лунном,

В каждом порыве ветра холодном и злом,

Слышен отголосок проклятья безумного,

Гезерома, падшего света, былого.

И помнят боги, и помнят смертные,

О гордости, что к падению ведёт,

И о цене, что платит отверженный,

За дерзость, что в сердце его живёт.

Так пусть же эта песнь предостережением станет,

Для тех, кто во тьме ищет силы и власть,

Ибо Гезером, в вечном забвении страдает,

Напоминая, что гордыня – смертельная пасть.

***

Иноам: Песнь Забытой Богини

В песках забвения, где время спит,

И эхо древних тайн едва звучит,

Жила Иноам, богиня лунных снов,

Чей лик укрыт под пологом веков.

Она плела из звёздных нитей сны,

И в них рождались новые миры,

Где реки текли млечным серебром,

И птицы пели о любви былом.

Её дыханье – шёпот ветерка,

Что гладит травы у ручья слегка.

Её улыбка – отблеск лунный в росе,

Что будит мир в предутренней красе.

Но люди, ослеплённые огнём,

Забыли имя, предали свой дом.

Отвергли сны, отринули покой,

И в жажде власти потеряли строй.

Иноам, покинутая, ушла,

В объятья тьмы, где вечная мгла.

Но в тишине, когда луна взойдёт,

Её печаль по миру проплывёт.

И если ты, уставший от борьбы,

Услышишь шёпот в сумраке судьбы,

То знай, Иноам зовёт тебя во сны,

Где мир и радость, где нет больше войны.

Она вернётся, когда в сердцах людей

Проснётся память о любви своей.

Когда забудут жажду золотых монет,

И вспомнят лунный, нежный, тихий свет.

Тогда Иноам, богиня лунных снов,

Вернёт земле потерянную любовь.

И мир наполнится волшебством опять,

И сны прекрасные начнут людей ласкать.

***

Кумарби: Песнь о Небесном Престоле и Каменном Чреве

В начале времён, когда лишь хаос клубился,

И боги древние в тумане зародились,

Восстал Кумарби, сын Алалу, могучий,

С лицом из камня, взор его колючий.

Алалу правил, владыка небосвода,

Но власть его была не вечна от природы.

Ану, сын Аншара, восстал против отца,

И в битве яростной лишил его венца.

Алалу бежал, в подземный мир сокрылся,

А Ану на престоле небесном утвердился.

Но Кумарби, сын изгнанного владыки,

Затаил в сердце гнев, как пламя дикое.

Он ждал момента, силы набирался,

И в час, когда Ану надменно возвышался,

Кумарби напал, в безумной ярости кипя,

И откусил у Ану его мужское естество, любя!

Вкусив семя Ану, Кумарби содрогнулся,

И в чреве каменном его мир перевернулся.

Три бога страшных в нём зачались тогда:

Тешуб, бог грозы, Тигр и Ташмиша.

Ану бежал, проклятия бросая,

А Кумарби, от боли изнывая,

Родил богов, что мир перевернут,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.