Медвежий край. современная проза

© Анатолий Александрович Муравский, 2016

ISBN 978-5-4474-7716-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

О себе

Автобиография

А. А. Муравский

Тетя Фрося

Она поняла, что на нее напал не пес, а волк

Соседка наша тетя Фрося работала на кирпичном заводе сторожем. Завод находился на окраине села. Прямо за забором завода был глиняный карьер. Отработанные участки карьера были заполнены дождевой водой, и там летними теплыми днями купалась детвора.

Прямо за карьером начинался девственный лес. От проходной кирпичного завода до леса было всего около 200 метров…

И вот однажды с тетей Фросей произошел удивительный случай. Дело было ранним утром в январе. Тетя Фрося сдала свою смену и, прихватив в свою хозяйственную сумку кирпич для домашних нужд, направились по пустынной улице домой.

В те времена электричество подавалось строго по графику от местных локомотивных электростанций. Проще говоря, стоял на ближайшем предприятии паровозный локомотив, который приводил в работу электрический генератор. От этой станции освещалось, как правило, не более сотни дворов. На улицах было установлено по одной лампочке на квартал из восьми дворов.

Ранним утром свет еще не давали, и тетя Фрося шла по улице, освещаемой лунным светом. Она успела отойти от сторожки метров двадцать, когда что-то заставило ее оглянуться. Позади себя она увидела два светящихся глаза.

– Чья-то собака бродит, – решила она, и уверенно пошла дальше, подсчитывая в уме, сколько же ей нужно кирпичей на ремонт печки. Снега ночью не было, а с вечера дорогу прочистил бульдозер, поэтому идти было совсем не трудно.

Когда тетя Фрося уже подходила к первым домам, она заметила что-то странное в поведении собаки.

– Какая-то странная собака, – насторожилась она, – почему она упорно преследует меня, то отставая, то приближаясь? Почему скалит свои зубы и рычит?

На улице еще никого не было, а собака стала более агрессивно вести себя. В один момент она даже прыгнула в сторону тети Фроси, но не допрыгнула, и только злобно щелкнула в воздухе зубами. Тетя Фрося испугалась и стала внимательно следить за поведением собаки, потихоньку продвигаясь боком к ближайшим домам.

– Наверно она бешенная, – подумала тетя Фрося, – скорей бы до жилья добраться.

Вот уже до первого дома остается метров двадцать. В этот момент собака снова прыгает на тетю Фросю и хватает ее зубами за полу фуфайки.

И тогда тетя Фрося что есть силы, бьет эту собаку по морде своей сумкой, в которой был спрятан кирпич, один раз, потом другой.

Пес оскалил зубы, зарычал, и рванул на себя фуфайку. Тетя Фрося упала на колени, и ее охватил ужас. Она поняла, что на нее напал не пес, а волк, скорее всего старый и больной.

От страха она начала без остановки бить своей сумкой волка по морде. И колотила волка до тех пор, пока тот не перестал рычать и не разжал свои челюсти. Только тогда тетя Фрося вскочила с колен, добежала до ближайшего дома и постучала в двери.

На стук сразу же вышел хозяин, он работал мотористом той самой местной электростанции, и уже как раз собирался идти на работу.

Увидев испуганную Фросю, спросил:

– Что случилось?

– Волк, кажись, напал!

– Откуда тут волку взяться?

– Сама не знаю, из леса, наверно. Он от самого завода плелся за мной.

– Я сейчас топор прихвачу, – он схватил в сенцах топор и фонарь.

– Ну, Фрося, показывай!

Осмотрев лежащую тушу, он сказал: – Повезло тебе, Фрося! Ей богу повезло! Похоже, волк – то был совсем больной.

Он пнул волка ногой.

– Смотри, у него вся шкура облезлая.

Усмехнулся и добавил:

– Ба! Да и зубов – то почти нет…

Присел на снегу, сплюнул, – Повезло тебе, Фрося, ох повезло! Скорее всего, он всю дорогу набирался сил для нападения, но не рассчитал, что русская баба может за себя постоять.

Вот такая приключилась история. А тете Фросе потом еще и премию за шкуру волка дали.

Верхом на волке

Эта история произошла почти сразу после войны, и рассказал ее наш сосед дед Иван.

Дело происходило в небольшом селе, расположенном на границе тайги и лиственного леса в Томской области. На окраине села жили дед Ефим с бабкой Дарьей. Огород их усадьбы в 15 соток оканчивался возле леса. Старикам было в то время лет под семьдесят. Но в сельской местности как-то принято жить в основном за счет своего хозяйства, вот и они тоже держали курей, да свиней. Свое хозяйство старики держали в полуподвальном помещении (стайке) на подобии военного блиндажа. Окно стайки выходило на огород, и располагалось на высоте полуметра от земли. Через него навоз выбрасывался на огород.

Однажды поздней осенью в село из леса повадился волк воровать у селян овец, коз и свиней. И волк этот был очень хитрым: никогда не забирался на одно и то же подворье. Село то было хоть и небольшое, но больно растянуто. И этим пользовался лесной вор. А поскольку электричества тогда в селе еще не было, то и уследить за ним не могли.

И вот в одну из осенних ночей забрался волк в огород к нашим старикам. Подошел к стайке, сунулся к окну, а оно закрыто. Тогда он стал искать лазейку: обошел вокруг – нигде нет входа. Запрыгнул на крышу, а та под весом волка и провалилась. В стайке поднялась такая суматоха, что разбудила старика.

Проснулся дед Ефим:

– Что-то свиньи расшумелись. Пойду ка я шикну на них. А ты спи, бабка, спи.

Он поднялся, зажег свечку, накинул фуфайку на ночную рубаху и вышел на двор. Подошел к стайке, открыл окно и, наклонился.

– Ну чего блажите, окаянные? – только и успел сказать.

В этот момент волк увидел просвет и сиганул в него. Получилось так, что когда дед наклонился, его рубаха отвисла, и волк через окно попал прямо запазуху деду.

Почувствовав на себе седока, волк со страха припустился галопом в лес. Дед испугался не меньше волка и, схватив его за загривок, орал благим матом…

Бабка Дарья подождала немного, а когда свиньи перестали визжать, вышла на крылечко.

– Дед, где ты там потерялся? – крикнула она в темноту, – иди уже спать.

Не дождавшись ответа и не увидев света от свечи, она забеспокоилась. Зашла домой зажгла керосинку и, набросив на плечи душегрейку, пошла к стайке. Не найдя деда возле стайки, она заглянула внутрь.

– Дед, ты там? – спросила она.

Не услышав ответа, Дарья забеспокоилась. Потом под ногами увидела потухшую свечку и бросилась за помощью к соседям.

– Степан, Степан, – стучала она к соседу, – Ефим куда-то запропастился. Пошел в стайку и пропал. Пойдем, посмотрим.

– Да куды он деется, – недовольно проворчал Степан, но оделся и вышел, – ладно уж, подем глянем.

Вместе со Степаном, вооружившись керосиновыми лампами, они по следам волчьего дерьма, отыскали мертвого деда, лежащего верхом на волке. Видно от страха у волка понос приключился.

Вот такую коварную службу сослужила деду ночная холщевая рубаха.

Как потом определили, оба, и волк и дед Ефим умерли от разрыва сердца.

После этого набеги волка прекратились, знать был этот волк одиночкой.

Медведь и пасечник

Медведь с пчелинным улием

В одной колхозной деревушке жил дед Михайло. Несмотря на солидный возраст он продолжал работать в колхозе пасечником. Дома у деда тоже было несколько ульев.

На лето дед своих пчел переселял на заброшенный хутор, где и организовал свою пасеку.

Правление колхоза уважало деда Михайло за его трудолюбие и познания в пчеловодстве. К нему даже приставили для обучения молодежь. Михайло никогда не отказывал в помощи и обучал молодых пчеловодов своим премудростям. И всем был хорош дед, но был у него один недостаток: любил дед Михайло поворчать.

Бывало, встанет рано поутру и давай на свою бабку ворчать.

– Куда задевала мою рубаху? Где мои чуни? Вечно после твоих уборок ничего не найдешь!.

Баба Нюра привыкла к его ворчанию, и совсем не обращала на это внимания. Да деду и не нужно было его. Просто ему нужно было что-то ворчать себе под нос.

Когда дед работал на своей пасеке, он любил разговаривать с пчелами.

– Ну как дела у вас сегодня? – спрашивал он, заглядывая в улей, – опять подись филонили? А вчера денек был хорош, у меня аж все косточки на солнышке прогрелись.

Или:– Ну чего, чего разбушевались? Ну возьму я чуток медку, надоть медовушки поставить.

А медовуха, к слову сказать, у деда Михайло была отменной. Он с удовольствием угощал ею своих гостей, и расплывался в улыбке до самых ушей, когда его медовушку нахваливали

Как- то раз, придя на свою пасеку, дед Михайло обнаружил пропажу одного улья, который стоял ближе всех к импровизированному забору.

– Это, что за напасть, – проворчал дед, – неужто какой вор объявился на деревне?

Надо отметить, что в деревне спокойно было в смысле воровства. И у жителей заборы использовались, как защита от домашней скотины, да как межа между участками.

Это были, как правило, невысокие изгороди из жердей, частокола, или просто плетень.

У нашего деда на пасеке был заборчик в виде двух жердин, между столбами. Высота этого забора была такой, что через него можно было спокойно перепрыгнуть.

Так вот, возле этого забора со стороны леса и пропал улей. Его явно кто-то утащил в сторону леса, потому, что верхняя жердина забора валялась на земле.

– Вот, мать твою ити, – промолвил дед, – и кому помешали мои пчелки.

Он подошел к забору и на оторванной жердине увидел клок шерсти. Шерсть явно была медвежьей.

– Вот нечистая! – выругался дед Михайло, – Этой пропасти мне еще не хватало. Теперь придется пасеку охранять от косолапого.

Михайло был старым таежником, и на пасеке у него хранилась его старая, но надежная берданка. Он пошел в избушку, ворча про себя:

– Надо ж этому косолапому ко мне именно на пасеку забраться. Мало чё ли в деревне пасек. Вон у Митрия совсем в лесу стоит, так нет же прошел мимо и залез на мою.

Так, ворча себе под нос, дед Михайло взял свою берданку и пошел в лес, смотреть куда медведь уволок улей. Зашел в лес и сразу наткнулся на свой улей, который аккуратно стоял возле березки. И только крышка улья была снята и валялась в стороне. Рядом валялось несколько опустошенных рамок. Внутри улья было слышно тревожное негромкое гудение оставшихся в живых пчел.

Михайло сходил на пасеку, взял свою трехколесную «тачанку», так он называл свою самодельную на деревянных колесах тачку, и перевез улей на пасеку. Жердину приколотил на свое место, обошел вокруг свое хозяйство, и отправился в деревню. Берданку свою, на сей раз, забрал с собой.

На следующее утро дед Михайло отправился к себе на пасеку уже при оружии.

– Поглянем, что там щас деется, – бубнил себе под нос Михайло, – небось сёня у Митрия промышлял?

С такими мыслями дед пришел на свою пасеку. Огляделся кругом, вроде все ульи на месте и забор целый. Вот только у двух ульев крышки валялись на земле.

– Это, наверно, молодежь хулиганила, – решил дед.

Но когда подошел ближе увидел на месте преступления клочки шерсти и разграбленные ульи. Поврежденья правда были не большими. И дед Михайло быстро привел ульи в порядок.

Вернувшись в деревню, дед пошел к председателю колхоза с просьбой помочь выследить и убить злодея.

– Ты, Тимофеич, не сумлевайся, уговаривал он председателя, – мы убьем этого злыдня, токмо один я не осилю, мне подмога требуется. Дай мне пару хлопцев, мы засядем на крыше избушки и сарая. Под нашим обзором окажется вся лесная сторона.

Председатель подумал:

– А ведь когда медведь расправится с пасекой деда, он может перебераться на колхозную.

– Ты, Михайло прав, – сказал Тимофеич, – Требуется этого злодея изничтожить. Хорошо, я дам тебе в помощь двух хлопцев с карабинами.

На этом и разошлись.

Ночью дед Михайло с хлопцами устроили засаду на медведя. Но только зря всю ночь просидели на крышах. Медведь не появился на пасеке у деда Михайло.

Зато у Митрия разворотил сразу три улья.

– Надо ж, – сетовал Митрий, – разворотил полностью три улья. Не оставил ничего.

На следующий день засады устроили сразу на двух пасеках. Но и на сей раз бандит обхитрил охотников, и похозяйничал на колхозной пасеке.

Тогда вся деревня загорелась желанием перехитрить косолапого бандита. И собрались все деревенские пасечники на пасеке деда Михайло.

– Надоть нам в лесу сделать несколько лабазов, – предложил Михайло, – и пусть там схоронятся кто помоложе будет, у кого гляделки получше. А мы уж по- стариковски спрячемся на крыше избушек.

– Это правильно ты решил, Михайло, – сказал Тимофеич, – а на колхозной пасеке мы собак поселим. Туда то косолапый не сунется.

Так и порешили.

Две недели охотились все за медведем, но этот любитель меда умудрялся все равно пробираться на пасеки. Правда, теперь он уже не грабил ульи, а стал их воровать.

А в конце августа вдруг медвежьи набеги на пасеки сами прекратились. И непонятно куда подевался этот косолапый. Толи кто его подстрелил в лесу, толи он ушел подальше от деревни в тайгу. Однако больше грабежей на деревенских пасеках не было.

А дед Михайло в этот год, несмотря на войну с медведем, накачал меда целый бочонок. Да еще медовухи четверть припрятал в погребе.

Интересная рыбалка

Я хочу рассказать вам об интересных случаях, которые произошли с моими героями на обычной рыбалке летом.

Наша история происходила в небольшом Бамовском поселке, расположенном недалеко от речки Верхняя Ангара.

Проживали в этом поселке две семьи, пути которых до некоторых пор не пересекались и потому они даже не были знакомы. В этих семьях росли дети, которые учились в одном классе. И так случилось, что эти дети подружились между собой. Через их дружбу познакомились и их родители.

Главой одного семейства был рабочий железнодорожной станции Николай Иванов. Это был коренастый мужчина средних лет, крепкого здоровья. Он был заядлым охотником и рыбаком, но в обществе не состоял. К браконьерам его тоже нельзя было отнести, поскольку он никогда не добывал ни рыбы, ни дичи больше, чем требовалось на питание семье.

В семье у Николая рос сын по имени Гриша. Гриша рано приучился к таежной жизни. Любил рыбалку, охоту, а еще всякую технику. К пятнадцати годам он был уже закоренелым охотником и рыболовом. Ростом Гриша был выше среднего, и в школе завидно отличался физической силой и выносливостью.

В остальном он был просто парнем приятной наружности с черными, аккуратно подстриженными волосами и карими глазами.

Глава второго семейства, Сергей Васильев, работал главным инженером геологоразведочной партии. Это был коренастый голубоглазый мужчина, поджарого телосложения среднего роста. Несмотря на то, что у него имелось разрешение на ведомственное оружие, охотником он не был, но вот рыбалку обожал.

В семье Васильевых росла дочь, Маша. Это была девчушка с русой косой, голубыми глазами и очаровательной улыбкой. Характер у Маши был добрый и все и мальчики и девочки дружили с ней. Девочка хорошо училась, и в конце учебного года, ей поручили подтянуть по химии отстающего ученика Гришу Иванова. За период этой подготовки дети сильно привязались друг к другу. Так и познакомились эти две семьи.

Однажды, дело было в июле месяце, Николай пригласил Сергея на рыбалку на три дня: заехать в пятницу утром, и выехать в воскресенье вечером. Сергей с удовольствием согласился.

– Я возьму с собой сына, – сказал Николай, – он поможет мне поставить сети, и будет третьим на сплавке.

– Хорошо, – сказал Сергей, – я никогда не ловил рыбу сплавом, так что мне придется этому учиться, и Гриша нам не помешает.

– Значит, договорились. Я отпрошусь в пятницу с работы, и ты сделай себе отгул.

Этот разговор состоялся в среду. А уже в четверг к Сергею пристала Маша.

– Пап, возьми меня с собой. Я же никогда не была на рыбалке с ночевкой.

– Как я тебя возьму, если меня самого берут, – ответил отец, – Да и мама не отпустит.

– За маму ты не беспокойся, – уговаривала дочь, – с мамой я договорюсь. И с Гришей мы уже договорились: он уговорит своего отца взять меня.

– Ладно, я поговорю с Николаем, – сказал Сергей, – но если он не согласится, уговаривать не стану. А с матерью сама договаривайся.

В четверг после работы Сергей пришел к Николаю, чтобы обсудить детали предстоящей рыбалки.

– Удочки у меня есть, – сказал Сергей, – червей попозже накопаю. Продуктов затарил на неделю. Что нужно еще? Котелка у меня нет, а ложка, кружка, чашка в рюкзаке всегда.

– Больше ничего и не надо, – ответил Николай, – У нас на таборе все есть: и два котелка, и ложки, и кружки, и миски алюминиевые. Припрятаны и соль, и сахар, и чай, и приправы разные. Есть даже растительное масло и сковородка. Сети вон Гришка уже упаковал, лодку проверили, так, что часа в четыре и рванем.

– Хорошо. Еще один вопрос: к тебе Гриша подходил с просьбой взять мою дочь на рыбалку? Очень уж она рвется с нами.

– Да пусть едет. Пацану будет хоть с кем поговорить, а то всегда сидит у костра и грустит.

– Ну, тогда я пошел еще дочь собирать. До завтра.

– Давай, к четырем я подъеду, пока.

Дома его уже ждала дочь со своим маленьким рюкзачком. В него она положила железную кружку, ложку и чашку. Накомарник, мазь от комаров и бутылку газводы.

– Вы себе водочки берете, Гришка пиво себе взял, а я тогда газводу.

– Хорошо, хорошо. Только давай все это переложим в мой рюкзак.

Утром Сергей встал в три часа. Вскипятил чайник и поднял дочь одеваться и пить чай. Жена Сергея, Галина, напутствовала дочь:

– Ты там поосторожнее на берегу. И не купайся, а то простынешь.

Без десяти четыре они услышали звук мотора подъехавшей машины. Сергей взял рюкзак и они вышли на улицу.

– Смотрите поаккуратнее там, – крикнула им вдогонку Галина.

Из машины вышел Гриша, открыл багажник и помог уложить рюкзак.

– А где отец? – спросил Сергей.

– У них там, на работе какой-то аврал. Начальство высокое приезжает. Вот его мастер в двенадцать часов ночи вызвал на станцию, – ответил Гриша, – да Вы не волнуйтесь. Я и тропу знаю, и где на таборе спрятано ружье. А патроны у меня в рюкзаке.

Сергей думал не долго. Честно говоря, ему и самому очень хотелось отдохнуть от работы. В последнее время на работе было так много дел, что он просто уже устал и физически, и морально.

– Пап, не думай, – взмолилась дочь, – поехали уже.

– Ладно, – промолвил Сергей, – с Богом. Трогай.

Так начиналась эта занимательная рыбалка.

Гриша в свои пятнадцать лет был искусным водителем. Он хорошо вел машину и по трассе, и тогда, когда съехали на таежную дорогу. Таежная дорога петляла между вековых сосен, как петляет заяц в лесу. Но Гриша практически не сбавлял скорости. И лишь, когда съехали с таежной дороги, Гриша переключился на первую передачу. Он аккуратно проехал между соснами до ближайшего молодого сосняка. Там выбрал место, которое не просматривалось со стороны дороги, и заглушил машину.

– Все. Дальше минут двадцать пять – тридцать пеши по звериной тропе, – сказал он.

– А почему мы дальше не поехали по дороге, – спросила его Маша.

– Та дорога ведет прямо к избушке егеря и рыбоохраны. Нам светиться там не следует, Да и мы будем от того места на пять километров выше по течению. От избушки до нашего места все равно придется идти километров пять вдоль берега.

Стоило нашим героям покинуть машину, как на них набросилась туча комаров. Маша быстро достала свой накомарник и одела его. Сергей и Гриша помазались мазью, и стали распределять ноши. Из рюкзака Николая все переложили в рюкзак Сергея, и на одну ношу стало меньше. Гриша вручил Маше весла от лодки и удочки. Сам взял резиновую лодку и мешок с сетями. Сергею же достался забитый под завязку рюкзак. Ненужные вещи положили в машину, Гриша закрыл дверки на замок, ключи спрятал между корней ближайшей сосны.

– Запомните где ключи, всякое может быть, – сказал он.

После небольшого перекура Гриша со словами: « С Богом!», наш отряд направился к реке по звериной тропе. Тропа петляла также как и дорога. То уходила в низину, то поднималась на невысокие пригорки. Тропа проходила мимо клюквенных болот и мертвых озер. Гриша всю дорогу комментировал, где они шли и как назывались те или иные места.

– Сейчас будет распадок, – говорил он, – за ним мы пойдем вдоль обрыва. Слева начнутся клюквенные болота, а еще через один распадок мы пойдем вдоль мертвых озер.

– А почему озера мертвые, – спросила Маша.

– В этих озерах никакая живность не живет. Рыбаки пытались запустить в них разную рыбу, но она вся передохла. Охотники пробовали развести выдру – тоже сдохла. Там даже обычный камыш и кувшинки не растут. Старики тунгусы говоря, что там живет злой дух и всякая нечисть.

Когда группа проходила мимо мертвых озер, Гриша обратил внимание своих спутников на запах, который исходил от озер. В воздухе чувствовался запах, напоминающий отдаленно запах метана.

– А никто не пробовал зажечь эти болота, – спросил Сергей.

– Пробовали. Думали, что здесь скапливается газ, но озера не горят. Скорее всего это запах трясины такой.

– Скоро мы придем? – спросила Маша.

– Сейчас еще один распадок пройдем, затем обогнем вон ту горку и вниз к реке.

Минут через десять показалась Ангара. Группа спустилась на берег, разгрузились. И Гриша стал накачивать лодку. Лодка была двухместная, а людей было трое плюс вещи.

– Сделаем так, – предложил Сергей, – сначала Гриша перевезет Машу и рюкзак. Потом меня и сети с удочками.

– Нет, я одна не останусь на берегу.

– Тогда сделаем так, – сказал Гриша, – я первым рейсом перевожу весь груз, заодно проверю течение. А потом потихоньку переправимся сами.

Наконец наши герои переправились на другой берег Ангары. Берег представлял из себя дикий песчаный пляж протяженностью метров сто. От берега до ближайших кустов было метров двадцать пять, А через десять метров на бугре начиналась тайга. Наши рыбаки утащили с берега в кусты лодку, затем собрали свои вещи и Гриша повел их на табор. Табор находился в конце этого песчаного пляжа; там, где река делает поворот, прямо на обрывистом берегу реки между столетних сосен. Сразу за табором начинался небольшой, метра в два пригорок, а уже на нем начиналась девственная тайга. Правда возле табора она уже была изрядно прорежена.

Как только вещи были доставлены в табор, началась подготовка к рыбалке.