История одного мира. Часть I

Омбро

Свет окон Дворца Верховного совета мягко ложился на зелёную лужайку, широким полукругом тянувшуюся вдоль всего фасада. Металлическая стена здания будто бы вырастала из густой травы и уносилась на неимоверную высоту, чуть ли не до самого атмосферного купола. Где-то вдалеке, почти на самой границе зрения, маленькие светящиеся окна сливались со звездами за почти прозрачной сферой, мерцающей тусклым сиреневым светом. В воздухе витали сладковатые ароматы цветущих растений, а из расположенного неподалеку космопорта доносились едва различимые запахи мазута, озона от двигателей, пыли и машинного масла.

Омбро пришла к дворцу пешком, чтобы ее космобайк не засекли многочисленные сканеры и патрули. Она преодолела немалое расстояние, чтобы добраться сюда от центра города, и ноги с непривычки сводила судорога. Но расстояние было не главной проблемой. Устройство города не было рассчитано на перемещение без летательного транспорта, так что в некоторых местах пройти пешком было очень непросто – особенно в центре, где огромные дома-шары вырастали из земли так плотно друг к другу, что казалось, будто эти гиганты прижимаются в каком-то неведомом страхе.

Пройти незамеченной охрану не составило большого труда – Омбро преодолела забор одним хорошо рассчитанным прыжком и сразу откатилась в большой куст какого-то растения с далекой планеты. Пробраться через широкую лужайку было несколько сложнее – приходилось ползти на животе, периодически застывая, когда неподалеку по дорожке проходил охранник. Оказавшись возле стены дворца, Омбро на несколько секунд задумалась, в каком направлении вдоль нее двигаться дальше. Исходя из плана здания, по всей длине фасада было несколько хорошо замаскированных технических люков, но только один из них подходил по своему расположению: через него можно было напрямую попасть в вентиляционную систему здания, и дальше – до нужного этажа и помещения.

Из самой стены люк выступал на несколько миллиметров, так что в полумраке найти его можно было только на ощупь. Омбро несколько раз провела пальцами по шероховатой поверхности, затем вытащила из потертого заплечного мешка резак и начала прогревать металл на стыке люка и стены, постоянно оглядываясь по сторонам. В этой части лужайки дорожек не было, и охранники бродили на безопасном расстоянии. Аккуратно прикрывая собой маленький огонек резака, Омбро за несколько минут спилила крышку; она тихонько скрипнула и отвалилась от стены. Ловко поймав толстый металлический кругляш свободной рукой и отложив его на траву, лазутчица убрала горелку и просунула голову в образовавшуюся в стене темную дыру. Как она и предполагала, люк вел прямо в широкую вентиляционную трубу, поднимавшуюся из подвала через все этажи. Оценив обстановку, она быстро пролезла в узкий лаз, извиваясь всем телом.

Широко расставив руки и ноги, упираясь в скользкий металл трубы, Омбро начала карабкаться вверх. Мысли о том, что ей надо на тридцать седьмой этаж, и сколько для этого нужно преодолеть метров подъема, она сразу постаралась отогнать. Для этого на маленьком сенсорном браслете, управляющем космокостюмом, она включила в меню проигрывание в стереодинамиках шлема звуков дикой природы планеты Коске-Орте и продолжила подъем.

Восхождение заняло у нее около часа. Несмотря на исправно работающий климат-контроль костюма, пот заливал глаза, стекал по спине и скапливался у поясницы. При этом не было никакой возможности даже смахнуть капли со лба или почесаться, и только путем неимоверных усилий она сдерживала желание свернуть костюм.

Исходя из плана здания, выведенного на маленький экран внутри шлема, она определила, когда достигла нужного этажа. Прямо перед ней была узкая решетка вентиляционного оконца, забранная под таким углом, что через нее было не заглянуть в помещение. Омбро, упираясь в стенку уже начавшими дрожать от усталости ногами, вновь вынула резак и принялась прогревать металл вокруг оконца. Действовать надо было максимально аккуратно и тихо, чтобы хозяин кабинета, в который стремилась попасть Омбро, не услышал ни звука. Когда она вдруг различила доносящийся сквозь решетку вентиляции сдержанный кашель, от неожиданности и напряжения вздрогнула – и выронила горелку. Глухо стукаясь о стенки, она начала свое долгое падение с тридцать седьмого этажа. Омбро проводила ее долгим взглядом, но всё же большая часть работы уже была проделана, и образовавшийся люк держался лишь на узкой полоске металла. Его можно было и выбить ногой, но, раз уж решила действовать скрытно, то нужно придерживаться плана.

Из заплечного мешка она вынула глушитель, а из кобуры на поясе – энергетический пистолет, переоборудованный из полицейского. Перевела оружие в боевой режим, выставила минимальную мощность, прикрутила глушитель. Тщательно прицелилась и выстрелила в оставшуюся не отрезанной полоску металла. Огненный сгусток вгрызся в стену, расплавляя ее, но, как Омбро и надеялась, насквозь не прошла. Подумав мгновение, она открутила глушитель и кинула пистолет вслед за горелкой. Потом она аккуратно подцепила пальцами образовавшийся люк и отодвинула на пару сантиметров, чтобы заглянуть в кабинет.

Комнату слабо освещала лишь настольная лампа у противоположной стены, да из окна справа просачивалась полоска тусклого света. Меблировка была богатой, даже вычурной – огромные шкафы с резными украшениями, бордовые текстильные обои с золотистым цветочным рисунком, тёмно-золотые гардины. Такое оформление помещения можно встретить только в здании государственного учреждения, подумала Омбро. Всё дело, вероятно, в том, что делам, совершаемым в таких заведениях, может способствовать только всё самое отвратительное и лишённое какой-либо красоты.

Хозяин кабинета сидел за столом, обложившись кипами бумаг и был полностью сосредоточен на работе. Света единственной лампы не хватало, чтобы разглядеть человека достаточно хорошо, можно было точно сказать только, что он молод и богат: одет по последней столичной моде в дорогой бордовый камзол с разноцветными узорами. Тем не менее, Омбро его узнала сразу: по движениям, наклону головы, хриплому кашлю.

Омбро кинула срезанный кусок металла в трубу, и тот улетел в темноту вслед за резаком и пистолетом. Потом осторожно перенесла центр тяжести, ухватилась обеими руками за край образовавшейся дыры и, протиснувшись в узкий проем, бесшумно спрыгнула на ковер. От человека за столом ее отделяли лишь несколько метров, и Омбро еще раз внимательно всмотрелась в его лицо, знакомое до омерзения. Она свернула маску шлема в пространственный карман.

Человек за столом все также продолжал работать, не поднимая головы от бумаг. Пора заканчивать дело, решила Омбро, и быстрым шагом направилась к столу. Чиновник испуганно вскинул голову и потянулся к запястью с браслетом-компьютером, управляющим космокостюмом. Но, увидев лицо гостя, остановил руку и облегченно выдохнул, хотя через мгновение в его глазах отразилось сильное удивление.

– Ты? Что… что ты тут делаешь?

Омбро молчала и, склонив голову набок, стояла вплотную к столу, возвышаясь над человеком.

– Эй, что ты тут делаешь?

Странно. Омбро действительно неплохо помнила этого человека. Красивое капризное лицо, светлые вьющиеся волосы, собранные в причудливую копну на макушке, холодные глаза – этот человек был из богатого, древнего рода, а к таким холеным, довольным собой, наглым лицемерам Омбро испытывала самую лютую ненависть.

Их взгляды встретились, и неожиданный приступ безумного, бесконтрольного страха чуть не сшиб Омбро на пол, но невероятным усилием воли она вернула контроль над собой и теперь уже разозлилась на саму себя не на шутку, что, вероятно, отразилось и на ее лице.

– Что с тобой, черт возьми? – испуганно воскликнул хозяин кабинета.

Вместо ответа Омбро молниеносным движением выхватила из набедренных ножен узкий ритуальный стилет и воткнула его в шею чиновника. Отступила на шаг, отстраненно наблюдая, как меняется выражение на красивом лице, как из уголков искривленных в гримасе губ начинает тонкими струйками течь кровь, как голова опускается и с глухим ударом бьется об стол.

Омбро постояла еще пару секунд, наблюдая за умирающим и дергающимся в судорогах человеком, потом повернулась и направилась к большому шкафу с выдвижными ящичками – картотеке. Ей предстояло сначала найти нужные бумаги, а потом – сделать основную часть работы, самую грязную, но необходимую, а еще замести все следы и заглянуть в кабинет этажом выше, в надежде на большую удачу.

Что ж, до рассвета было еще четыре часа, и времени было предостаточно.

Кевар

Молодой лорд Аргомантис, недавно вернувшийся с войны за Большой Кристальный пояс, до сих пор не оставил привычки к чуткому сну, поэтому сразу очнулся от громкого настойчивого стука в дверь семейной резиденции. «Красс откроет»,– лениво подумал он и перевернулся на другой бок, однако стук повторился, и еще раз, и еще. Под такой аккомпанемент лорд окончательно проснулся и тогда только спросонок вспомнил, что отец, уезжая в дальнюю резиденцию на орбите Варки, забрал с собой всю многочисленную родню и прислугу, в том числе и старого дворецкого Красса, много лет служившего дому Аргомантисов.

Лорд чувствовал себя абсолютно разбитым, будто и не спал вовсе. Он помнил, что ночью ему снились какие-то несусветные кошмары, что-то мерзкое и пугающее. После войны такие сны преследовали его постоянно, и он уже и забыл, когда последний раз нормально высыпался. Вероятно, в те прекрасные дни, когда он еще сидел в штабе в тылу и занимался красочным и захватывающим освещением боевых действий для гражданских каналов и журналов – с тех пор, как он волей случая попал на передовую, спокойный сон ушел в небытие.

Тем временем, кто-то продолжал осыпать дверь градом ударов, и стало понятно, что просто так он не уйдет. Молодой лорд сполз с узкой кушетки в крошечном служебном закутке, служившем ему спальней и кабинетом, накинул на бледное жилистое тело шелковый халат и побрел через громадный богато обставленный холл к двери. Уже почти подойдя к двери, он вспомнил, что забыл активировать космокостюм, выругался и приложил палец к браслету на запястье, запуская процесс активации. После чего костюм по ячейкам начал разворачиваться вокруг его руки, груди, шеи, головы, а затем и всего тела, полностью покрыв его прочнейшей чешуей. У всех Аргомантисов, как и у некоторых других древних родов, были уникальные космокостюмы и маски, сделанные на заказ в одном древнем храмовом ордене.

Молодой лорд особенно любил лицевую часть шлема на своем костюме – она идеально повторяла за ним эмоции, которые появлялись на его лице. Особенность, необходимая любому уважающему себя аристократу, даже такому несветскому как Аргомантис-младший.

Тем временем, он поправил халат, съехавший на бок по чешуйчатой поверхности костюма, изобразил на лице некое подобие приветливой улыбки, чтобы маска приняла подобающее наследнику уважаемой семьи выражение. Гладкая мутновато-зеркальная поверхность маски тут же среагировала на изменения и собралась в несколько гротескное лицо, с излишне правильными пропорциями и пустыми глазницами, светящимися ярким голубым светом, уродливое в своей излишне стерильной красоте, но в то же время почти живое. Лицо настоящего аристократа.

Все эти манипуляции заняли у лорда около пяти минут, так что удары в дверь стали уже почти угрожающими, и вполне могли снести ее с петель. Лорд быстрыми движениями отключил электронный замок и распахнул дверь. Занесенная для очередного мощного удара рука гостя по инерции опустилась, но уже не на дверь, а на лоб Аргомантиса. Металлическая перчатка с оглушительным звоном отскочила от блестящей поверхности маски, не оставив на ней и следа.

Маска лорда транслировала высшую степень недовольства, и прошедший через модуляторы голос, глубокий и ровный, сообщил гостю некоторые малоизвестные сведения о правилах хорошего тона. Тем временем Аргомантис внимательно изучал гостя через синеватые стекла глазных прорезей маски. Нежданный посетитель оказался высоким господином в темно-сером космокостюме городской полиции. Маска его была лишена каких-либо эмоций – это уже была полезная функция для детективов и оперативников. На лбу шлема красовалась бордовая цифра «один», обозначающая офицерский ранг капитана полиции. «Хорошее начало дня, только полиции мне и не хватало для полного счастья», – подумал лорд.

– Старший капитан полиции детектив Джуджур Теманов, – чеканно отрапортовал здоровяк.

– Кевар Аргомантис, лейтенант тринадцатого космодесантного полка. В отставке. Чем обязан? – лорд говорил учтиво, но в его словах сквозила холодная усмешка.

– Многоуважаемый лорд…

– Многоуважаемый лорд – это мой отец. А я, как вы можете заметить, не совсем он. Так что можете называть меня просто лорд или вообще как вам заблагорассудится, я не обижусь.

– Как скажете, лорд, – нерешительно кивнул полицейский,– в любом случае, мне поручено передать вашей семье важные новости, причем срочно.

– Срочно так срочно,– пожал плечами Аргомантис, – прошу.

Кевар подвинулся на полшага в сторону, пропуская полицейского. Попав в холл резиденции, детектив начал с любопытством оглядываться. За время своей долгой работы в полиции он бывал в огромном количестве всевозможных домов – и в бедняцких лачугах, и в домах богатейших дворянских семей, но такую роскошную обстановку как здесь, он раньше встречал разве что в королевском дворце, где он был как-то раз, когда сопровождал комиссара несколько лет назад.

Холл был огромен: помещение в три этажа высотой, вдоль всех стен – балконы с резными перилами, а напротив входа – широкая мраморная лестница. Стены были увешаны стягами с символикой семьи – серебристый богомол в боевой стойке, занесший свои тонкие лапки над головой, на черном фоне. Над лестницей на втором ярусе висел огромный голографический герб все с тем же богомолом. Пол и лестницу устилали ковры с высоким ворсом. На стенах в тех местах, где не свисали многочисленные стяги, красовались платиновые лампы, светившие ярко-белым. В доме витал аромат старой благородной деревянной мебели и кристальной чистоты. В общем, резиденция Аргомантисов впечатляла гостей с порога.

Закончив осматриваться, полицейский вновь обратил внимание на молодого лорда; тот стоял позади, расслабленно прислонившись к деревянной стенной панели, сложив руки на груди, и с насмешливым выражением маски смотрел на растерявшегося от окружающей роскоши капитана. Детектив прокашлялся и вновь обратился к Кевару:

– Многоуважа… молодой лорд, могу ли я поговорить с лордом Рором-старшим?

– Боюсь, что это маловероятно. Для этого вам придется преодолеть половину королевства, потому что вчера вся семья умчалась отдыхать в семейную резиденцию на Варке.

– Скверно. Что ж, тогда, полагаю, вы передадите то, что я вам расскажу, отцу, да и остальной семье.

– Это смотря какая новость. Отец, знаете, очень трепетно относится к своей памяти и не забивает ее ненужной информацией.

– Боюсь, что это информация его все же заинтересует, лорд. Несколько часов назад ваш брат, лорд Рор-младший, был найден мертвым в своем кабинете. И у нас есть основания полагать, что он стал жертвой убийства. Я от лица нашего правительства выражаю вам свои соболезнования…

Выражение маски Кевара непроизвольно изменилось, теперь оно транслировало высшую степень удивления.

– Вот оно как. Не могу сказать, что сильно расстроен… Знаете, я не был с ним близко знаком, хоть мы и братья. Политическая карьера не способствуют развитию теплых чувств. Но убийство? Он же был всего лишь заместителем казначея – зачем его убивать? Ограбление? – даже через динамики шлема голос Кевара звучал неуверенно и напряженно.

– Нет, мы не думаем, что это ограбление. Кроме того, это не единственное убийство за эту ночь. Мертвым был обнаружен в своем кабинете и начальник вашего брата, казначей Вар-ден, – по едва уловимым сочувствующим интонациям в отфильтрованном голосе полицейского становилось понятно, что он вроде и не должен делиться подробностями дела, но удержаться не может, – лорд, я понимаю, что сейчас вам тяжело, да и время раннее, но вам все же придется слетать со мной в участок.

– Мне придется лететь с вами прямо сейчас, в такую рань? Зачем? Мне в любом случае придется связаться с семьей, чтобы решить все дела с похоронами и прочим…

– Нам нужно провести опознание тела, а вы, как оказалось, на данный момент единственный родственник покойного, который находится в городе. Мы бы не хотели раньше времени афишировать произошедшее, решили пока оставить все внутри управления и вашей многоуважаемой семьи. Вы уж сами решите, что и когда сообщать общественности, тем более что вы-то в этом сами отлично разбираетесь. Я, к слову, был большим поклонником ваших репортажей… Простите, что-то я разговорился, – смутился детектив, – вам еще надо будет подписать несколько важных документов. Не беспокойтесь, это все займет у вас не больше двух-трех часов.

– Опознание? Это еще зачем?

– Вы сами все увидите, лорд.

– Бездна с вами, капитан. Дайте мне пару минут, чтобы собраться. Можете пока выпить чего-нибудь, где-то в этом доме наверняка есть кухня, я точно помню, – с этими словами молодой лорд быстрым шагом вышел из холла, а капитан остался стоять посреди холла, переминаясь с ноги на ногу и любопытно оглядываясь.

Аргомантис вернулся минут через десять, сменив халат на строгий костюм военного покроя, но без армейских знаков отличия. Темно-синий приталенный пиджак, черный жилет и темно-синяя рубашка с высоким воротом удачно контрастировали с серебристой почти зеркальной «кожей» космокостюма. Когда они вышли на улицу, маска лорда вновь приняла дежурное холодно-учтивое выражение, да так с ним и застыло. Капитан Теманов заметил эту перемену и неодобрительно покачал головой, когда Кевар отвернулся. «Эти аристократические повадки у них впитываются с молоком матери, похоже. Человек пять лет провел на войне, а ведет себя все также».

По широкой подъездной дорожке они подошли к небольшому каплевидному полицейскому космолету, покрытому ржавыми потеками и кое-где дырками, прожженными энергетическим оружием.

– А я думал, что эту модель теперь используют только в армии, на периферии. Я на такой летал еще в начале войны, и даже тогда они считались древними дерьмовыми развалюхами.

– Нет, летают еще старички… Новых моделей мало, а те, что есть, идут в основном в королевскую гвардию и государственный отдел безопасности. Ну а мы, как всегда, обходимся тем, что остается.

Они втиснулись в узкую двухместную кабину. Детектив Теманов проверил показания приборов и поднял крошечный космолет над резиденцией Аргомантисов. Сделал круг над ней, набирая высоту, и направил транспорт над крышами богатейших домов Аристократического полумесяца в сторону вздымавшихся вдалеке шаров городского центра.

Слева по курсу темным пятном растекся заброшенный район номер 7 с его обветшалыми зданиями и горами мусора.

– А правда, что революционеры в седьмом прячутся? – нарушил тишину Кевар.

– Нет, лорд, это вряд ли. Мы часто устраиваем туда рейды, чтобы гонять бездомных – там только подпольные нарколаборотрии иногда накрываем, не более. Местечко слишком мерзкое даже для революционеров.

– Я все не могу понять, почему вы до сих пор этих крыс не накрыли. Как пять лет назад было, так и сейчас осталось – все те же мелкие акции, взрывы в торговых центрах да пассажирских лайнерах – новости только об этом и кричат. Вроде ничего серьезного, но люди-то продолжают гибнуть.

– Сил у нас не хватает на них, лорд. После начала войны уровень преступности и так вырос, так что революционеры – не главная наша проблема… Мы обязательно потом с ними разберемся, но сейчас нам не до них, – ответил капитан.

Кевар задумчиво покивал и снова отвернулся к окну. Весь оставшийся полет они провели в молчании. Проскочив между громадными сферическими домами жилых районов, они, наконец, добрались до главного управления полиции, кубического здания в самом центре города. Космолет сделал пару кругов вокруг него и начал снижаться к одному из многочисленных посадочных модулей. С противным скрежетом старенький транспорт втиснулся в не менее древние парковочные зажимы, несколько секунд подрожал на холостом ходу и застыл, посвистывая остывающим двигателем. Пассажиры с трудом пролезли через узкие проходы между дверьми корабля и пропускным клапаном входа и оказались в крошечной приемной.

Верхние пять этажей здания полиции занимал собственно участок, а нижние пятнадцать были отведены под центральную тюрьму. Такое соседство не радовало никого – ни полицейских, ни тюремщиков, ни заключенных, но архитектура заново отстроенного век назад города подразумевала максимальную экономию места, так что приходилось терпеть. Изначально тюрьма планировалась как временный «сортировочный» пункт, и большая часть заключенных ожидала в нем суда, а потом направлялась в отдаленные орбитальные колонии, однако, с учетом невероятно выросшего за последние несколько лет уровня преступности и арестов, «временное заключение» для многих растягивалось на месяцы и годы.

В приемной молодой лейтенант за стойкой отсалютовал капитану и глубоко поклонился Аргомантису. Серебряную маску лорда узнавали почти везде, несмотря на то, что уже пять лет он не появлялся в столице, да и лицом военной кампании перестал быть больше двух лет назад. Тем не менее, его помнили, а многие и относились с почтением.

Морг располагался на нижнем этаже участка, занимая его полностью – трупов в последнее время было не намного меньше, чем заключенных. Огромное темное ледяное помещение с сотнями столов наводило на самые неприятные мысли и вселяло трепет в любого, кто входил в него.

Моргом с самого основания участка ведал старый Крр Орр, существо без определенной расы и племени. Так уж сложилось, что давным-давно все многочисленные нечеловеческие диаспоры были выселены из столицы. Кто остался в пригородах, облепивших пространство вокруг Стольного Астероида как полипы, кто убрался в дальние периферии – но в черте города встретить кого-либо не человекообразного было почти невозможно. Древнее семейство чешуекрылых бабочкообразных Северяновых держали сеть лучших в городе аптек; еще несколько представителей вымирающих старых охранителей доживали свой век при Старобожьем храме, да еще светляки на Аристократическом полумесяце; все остальные расы в черте города были представлены одной семьей – дипломатами в Верховном совете при короле. И у каждого было личное разрешение, выданное за подписью Его Величества. У всех, кроме Крр Орра. Он был единственным легальным нелегалом во всем городе. На самом деле, никто доподлинно не знал, к какой расе он вообще относится: во всяком случае, ни к одной, что входили в состав Королевства в последние две-три тысячи лет. Сам он тоже то ли не знал ничего толком, то ли не хотел делиться информацией о своем прошлом. Однако в своем деле он был непревзойденным профессионалом, и потому ему позволили остаться в городе во время всех чисток. Тем более что жил он там же, где и работал – в морге, и никому не мозолил глаза.

Младший Аргомантис познакомился с ним еще во время своего обучения в университете, когда, вопреки воле отца, решил проходить практику не в Верховной коллегии или суде, а в полиции. С тех пор и до самого ухода на войну он время от времени навещал старого знакомого. Иногда лорд приносил ему деликатесы с семейной кухни, взамен получая интересную и порой весьма секретную информацию, которую потом использовал в своих журналистских анонимных опусах.

Когда Джуджур и Кевар спустились на дрожащем и скрежещущем лифте в морг, Крр Орр завтракал. Его многочисленные рты, хаотично расположенные на огромном склизком теле, активно пережевывали бутерброды, цыплят и торты, которые он хватал десятками своих серо-коричневых щупалец с огромного стола. В то же время, три его руки с тонкими длинными пальцами на других столах вскрывали одновременно три трупа. С учетом необъятного колышущегося туловища, большую часть которого занимал желудок, и длинных щупалец, получалось, что обитатель морга занимал почти все помещение и легко дотягивался до любого угла.

К посетителям повернулась крохотная голова с десятками выпученных глаз и приблизилась, вытягиваясь на очень длинной тонкой шее.

– Какие люди, неужели это Малыш Кевар? – прошипела сотня ртов. Крр по какой-то никому неведомой причине всегда разговаривал только вопросами, – Давненько не виделись, верно? Как жизнь, говорят, отвоевал ты свое? Надоело на халявных харчах жить, захотелось фирменных семейных пирогов с печенью? – Крр глухо рассмеялся, потом резко остановил смех, будто вспомнив о чем-то,– очень печально, что мы встретились по такому грустному поводу, правда? Мои соболезнования, примешь?