Дайко в саду Вадупак

Ранним утром, в тридцать первый день декабря, двенадцатилетний Дайко делал то, что удается детям его возраста лучше всего – он спал. Сон его был стылым и беспокойным, но все равно приятным времявождением, одним из немногих, которые он мог позволить себе в канун новогоднего дня.

Дайко был сиротой: ни друзей, ни близких. Три дня назад он потерял работу в порту из-за того, что задержался на несколько минут на недавно залитой ледяной горке. А вчера он остался и без жилища. Хозяин грязной коморки, которую он снимал, выволок его за волосы на двор, рассердившись за отсутствие очередной платы. Идти ему было некуда, монеты закончились, и пришлось ночевать на лавке под звездным небом сада Вадупак.

Праздник был всего в одном дне на календаре, а зима до сих пор так и не приоткрыла свой белый занавес. Жители города Грубретеп, сгибаясь от сырости и холода, желали, чтобы снег скорее заполнил собой закоулки и улицы, тосковали по его мягкому хрусту и приютному свечению.

И вот с неба упала снежинка. За ней еще и еще одна. Нарядные и сверкающие они танцевали, вращались, летели, разглядывая город, улицы и витрины. Будто старые приятели примечали знакомые им дома. Пролетая мимо сада Вадупак, снежинки устремились внутрь, в надежде увидеть любимые аллеи, покрыть собой их одинокие пустоты и безлюдные линии, удивились, увидев Дайко, и, налетев на него, начали перекатываться по его лицу и носу, хватать за брови и за уши.

От этого новогоднего волшебства Дайко и проснулся. Все вокруг было теперь покрыто белыми бабочками, они искрились, мелькали и таяли, попадая в облако его дыхания. За ночь мальчик продрог. В это стуженое время одет он был совсем по-осеннему: легкое короткое полупальто, полинялая тряпка вокруг шеи, закрывавшая ночью и голову, шерстяные дырявые брюки, ботинки на стертой подошве и рабочие перчатки, выданные ему в порту. Солнце приятно согревало Дайко лицо, и он подставил его лучам замерзшие ладони.

Город теперь рядился к празднику, повсюду были волнение и беготня. Дайко собирался пойти на центральную площадь к господину Тику – большим круглым часам на городской башне. Сначала через торговые улицы мимо съестных витрин, раскрашенных огоньками свечей, со всевозможными хлебами, сырами и колбасами, накормить глаза и воображение. Потом через вокзал вдоль рабочих столовых, полных в этот утренний час, напитать слух звоном тарелок, стуком ножей, представлениями о сытом и лакомом завтраке. Далее, подходя к площади, искупаться в ароматах кондитерских и пекарных лавок. А потом до самого вечера слушать вместе с господином Тиком новогодний концерт, составленный из мишуры песен, смеха, криков, топота и цокота, наблюдать за счастливыми картинами праздничного вечера, лицами спешащих прохожих – озабоченных, восторженных и влюбленных, заглядываться до головокружения на карусель, на смеющихся и покачивающихся в так ее кружению детей.

А в полночь будет салют, крики и поздравления, и господин Тик станет петь ровно в двенадцать, а люди начнут торжествовать и угощать друг друга, и Дайко, конечно, кто-нибудь угостит. И это будет стоящий пир, что-нибудь теплое, неостывшее и очень-очень вкусное. И два «обужина» будут в один день – так Дайко называл одновременные обед и ужин. А потом он проберется в натопленный, тихий вагон и заснет до утра. Время у контролеров теперь хлопотное, не до него им будет, не до него.

Снег стал сыпать сильнее, погода была теплая, и он таял. Дайко боялся, что пальто враз промокнет и решил поскорее покинуть сад. Наступило время завтрака, но Дайко давно перестал иметь привычку регулярно подкрепляться с утра. Денег у него не было, и он решил не заботиться пока о еде, ждать до обеда. Мысли его теперь были заняты воспоминаниями о прежних сытых днях, и он шел, не примечая ничего вокруг.

Внезапный окрик остановил его. Навстречу спешил запыхавшийся старик: полы пальто были расстегнуты, в руках сотрясалась трость, лицо было взволнованным.

– Здравствуйте, юноша. Меня зовут Орбод, несчастный Орбод, я очень прошу, вы можете мне помочь? Ведь у вас быстрые, быстрые ноги. И для вас это будет не сложно, совсем не составит труда.

– А в чем собственно дело? – нахмурился Дайко.

– Видите ли, моя собака, непослушная Кусака, бросилась за белкой… А она всегда возвращается очень скоро, боится оставаться одна. И вот я жду ее тут уже полчаса, а ее все нет. Я стар и совсем ослаб. Не могли бы вы отправиться на ее поиски? Она должна быть тут в саду, где-то совсем недалеко. – И он с надеждой посмотрел на Дайко.

– Ну, я даже не знаю? Мне совсем не до того сейчас. А куда нужно идти?.. А сколько дадите?

– Сколько я дам?.. – И Орбод стал мять карманы, пытаясь нащупать монеты. – Видите ли, мы вышли на прогулку рано утром, и я по обыкновению своему не взял с собой кошелек… часто терял его прежде. Но если вы отправитесь потом со мной, я смогу вас отблагодарить. Хотя вы могли бы просто помочь мне, угодить старику в честь праздника. Что скажете?

– Вот еще! Лазить по кустам, по грязи, да еще даром! Нет, это не для меня. Прощайте. – И Дайко хотел уйти, но старик остановил его.

– Стойте! Нельзя так! Вы должны мне помочь, просто обязаны! Я стар, взволнован, теперь Новый год, и нам всем стоит быть добрее, отзывчивее друг к другу! Если вы не понимаете этого, то вы очень скверно воспитаны. Где живут ваши родители, я непременно должен увидеть их?

– Никому я не обязан! А родителей и сам с удовольствием бы увидел! Да только не знаю, где их найти. Незаконносложенный я! Привез меня отец однажды к жене своей из дальних странствий, оставил и вновь в путешествие отправился. А она ненавидеть стала с первых дней, растила, чтобы отомстить, все против отца настраивала. Да только не вышло ничего у нее. Украл меня дохающий музыкант, когда сидел я на террасе дома. Сунул в мешок, хотел руки-ноги обломать, чтобы через них возбуждать в проходящих жалость и так наполнять карманы свои. Да помешало что-то, бросил меня одного скитаться. Давно это было…

Испуганно посмотрел старик на Дайко, замешкался, не понимая правду расслышал от него или нет, а Дайко только того и надо было: развернулся и отправился прочь.

Подходя к выходу из сада, Дайко услышал тихий писк, доносившийся из-за кустов. Он сошел с дороги и углубился по снегу в сторону звуков. Через некоторое время рядом с забором он увидел яму, обнесенную рабочей лентой. Внизу обтрепанный и грязный скулил щенок. Дайко попытался вытянуть его за ошейник, но не смог. Края ямы размокли от снега и могли обвалиться в любой момент, утянув и Дайко за собой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.