Сила Божия и немощь человеческая

Увидев боязнь мою, сказал он:

– Не ужасайся виду моего тела: плоть тленна – взята от тленной земли…

И спросил меня святой:

– Стоит ли мир в законе Христовом по прежнему обычаю?

И я ответил:

– Стоит благодатию Христовой теперь тверже, чем во времена прежние.

Опять спросил он меня:

– Продолжается ли идольское служение и гонение на христиан доныне?

– Престало гонение, – отвечал я, – с помощью святых ваших молитв, и нет идолослужения.

И, слышавши это, возрадовался старец радостью великой… Опять спросил он меня:

– Есть ли ныне в мире такие святые, которые творили бы силою чудеса, о которых Господь в Евангелии сказал: «Если будете иметь веру с зерно горчичное и скажете горе сей: сойди отсюда и ввергнись в море, и будет по вашему»?

– И при этих словах святого, – говорит Серапион, – внезапно сдвинулась гора с места своего тысяч на пять локтей и села в море. Подняв голову, увидел Марко, что пошла гора, погрозил рукою и сказал ей:

– Что с тобою, гора? Не тебе я говорил сдвинуться, а в беседе с братом, стань опять на месте своем.

И когда он сказал это, стала гора на месте своем. Видев же это, я пал ниц от страха, а он, взявши меня за руку и подняв, сказал:

– Разве ты не видел таких чудес во дни твои?

Я же ответил ему:

– Нет, отче!

Вздохнув, заплакал он горько и сказал:

– Горе земле, на которой христиане только именем этим называются, а не таковые по делам своим… – и опять сказал: – Благословен Бог, что привел меня на место сие святое и не дал мне умереть в отечестве своем, чтобы быть погребенным в земле, оскверненной многими грехами!

И, когда прошел день тот, проведенный нами в псалмопении и духовной беседе, и настал уже вечер, сказал мне преподобный:

– Брат Серапион, не время ли нам, помолясь, сотворить любовь и вкусить от трапезы?

Я же ничего ему на это не ответил… И тотчас, воздев руки к небу, начал преподобный говорить псалом: «Господь пасет меня и ничего меня не лишит»… А по окончании псалма обратился он к пещере со словами:

– Предложи, брат, трапезу, – а затем, обращаясь ко мне, сказал: – Войдем и приступим к трапезе, которую послал нам Бог.

Я подивился в себе и был в ужасе, так как никого за весь день в пещере не видел, кроме одного Марка святого, а он обращает свое вещее слово кому-то невидимому и повелевает предложить трапезу.

Когда же мы вошли в пещеру, то я увидел трапезу и два стола стоящих, а на них положены были два мягких и светлых хлеба, сияющих, как снег, и благолепные видом своим овощи, и две рыбы печеные, и чистые травы, и маслины, и финики, и соль, и корчага полная воды, слаще меда. Когда мы сели, сказал святой Марко:

– Благослови, сын мой, Серапион!

Я же сказал:

– Прости меня, отец!

И сказал святой:

– Господи, благослови!

И увидел я с неба простертую близ трапезы руку, крестом знаменующую предложенные явства. Когда же мы поели, сказал он:

– Возьми, брат, это отсюда!

И трапеза была принята невидимой рукой.

И дивился я и тому, и другому: и тому невидимому слуге (то Ангел Господень бесплотный, повелением Божиим, служил ангелу во плоти, Марку преподобному) и тому, что я во все дни жизни моей не вкушал такого сладкого хлеба и прочей пищи и не пил такой сладкой воды, как за той трапезой. Тогда сказал мне святой:

– Видел ты теперь, брат Серапион, сколько благ Бог посылает рабам Своим? На всякий день посылалось мне от Бога по одному хлебу и по одной рыбе, ныне же ради тебя удвоил наш Господь трапезу и послал нам два хлеба и две рыбы. И такой трапезой питает меня Господь все время за первое мое злострадание: за тридцать лет, говорил уж я тебе, моего пребывания на этом месте не нашел я ни одного корня растительного, которым мог бы питаться; претерпевая и голод, и жажду, от великой нужды ел я землю и пил горькую морскую воду, и ходил я и наг, и бос; и отпали от ног моих пальцы от мороза и сильного зноя; и солнце пожгло плоть мою; и лежал я на земле ниц, как мертвый; и бесы бороли меня, как Богом оставленного. Но я с помощью Божией все это терпел ради любви Его Божественной. Когда же исполнилось тридцать лет страдания моего, повелением Божиим выросли на мне волосы, пока не покрыли, как одеждой, все мои суставы. И с тех пор и доныне не возмогли бесы приблизиться ко мне; голод и жажда не обладают мною и не тяготят меня ни мороз, ни зной, и, сверх всего, ничем я не был болен. Сегодня же кончается мера жизни моей, и послал тебя Бог сюда, чтобы святыми твоими руками упрятал смиренное тело мое.

И спустя мало времени опять сказал мне святой:

– Брат Серапион! Побудь со мною эту ночь без сна, ради разлучения души моей с телом.

И стали мы оба на молитву и пели псалмы Давидовы.

Еще сказал мне святой:

– Брат Серапион! По исходе души моей положи тело мое в пещере этой с миром Христовым и камнями загради двери пещерные и тогда ступай восвояси, а здесь не оставайся.

Я же поклонился преподобному и начал со слезами просить прошения и, моля его, говорил:

– Отче! Умоли Бога, чтобы взял Он меня с тобою, чтобы идти мне туда, куда и ты идешь.

Отвечал мне святой:

– В день веселия моего не плачь, а возвеселися. Тебе же подобает возвратиться на место свое. Господь же, приведший тебя сюда, да дарует тебе спасение ради труда твоего и Богоугождения твоего. Знай же, что твое возвращение отсюда будет не тем следом, каким ты пришел сюда, но иным необычным шествием дойдешь ты до места своего.

И, помолчав мало времени, опять начал говорить Марко:

– Брат Серапион! Велик этот день для меня – из всех дней жизни моей велик: сегодня душа моя разрешается от страданий плотских и идет успокоиться в обители небесной. Сегодня почиет тело мое от многих трудов и болезней; сегодня примет меня свет покоя моего.

И только сказал он это, как пещера исполнилась света светлее солнца и вся гора та – благоухания ароматного, и, взяв меня за руку, начал так говорить Марко преподобный:

– Пребудь такой же, пещера моя! В тебе пребыл телом моим, работая Богу во временной моей жизни, и опять пребудет в тебе до общего воскресения мертвое тело мое, бывшее домом болезням, трудам и нуждам. Ты же, Господи, душу мою от тела разлучи: Тебя ради претерпел я голод и жажду, и наготу, и мороз, и зной, и тесноту всякую. За то Сам Владыко, одень меня одеждой славы в страшный день пришествия Твоего. Почийте, очи мои, не дремавшие в ночных молитвах; почийте, ноги мои, утомленные от трудов ночных стояний! Отхожу я от временной жизни, всем же, остающимся на земле, желаю спасения: спаситесь, постники, в вертепах и горах скитающиеся Бога ради! Спасени будьте, трудники Божий, всякую нужду и труд терпящие ради приобретения Царства Небесного!

Спаситесь, узники Христовы заточенные, правды ради изгнанные, не имеющие утешения, кроме Бога единого! Спаситесь, монастыри и лавры, работающие Богу день и ночь! Спаситесь, церкви святые, грешников очищение! Спаситесь, священники Господни, ходатаи к Богу за человеков! Спаситесь, чада Царства Христова, Христу святым крещением усыновленные! Спаситесь, христолюбцы, принимающие странников, как Самого Христа! Спаситесь, милостивые, достойные помилования! Спаситесь богатые в Господе, богатеющие в делах добрых, расточители Христа ради благ земных! Спаситесь, обнищавшие Господа ради! Спаситесь, цари благоверные и князи правдой и милосердием суд творящие! Спаситесь, смиренномудрые постники и трудолюбивые подвижники!

Спаситесь, все о Христе друг друга любящие! Да будет спасена вся земля и все на ней живущие в мире и любви Христовой!

– И по тех речах обратился ко мне преподобный Марко, – говорил Серапион:

– Да будешь спасен и ты, брат Серапион! Христос, ради Которого ты с упованием принял на себя труд сей, Тот да воздаст тебе воздаяние по труду твоему в день Своего пришествия!

И опять сказал мне святой:

– Брат Серапион! Заклинаю тебя Господом нашим Иисусом Христом, Сыном Божиим, да не возьмешь ты чего-либо от смиренного моего тела, даже ни волоса единого, и да не прикоснется к нему какое-либо одеяние: пусть те волосы, в которые облек меня Бог, пусть они будут телу моему одеждой погребения. И ты здесь да не останешься!

И когда изрек это святый, и я рыдал, был с небес голос, вещающий:

– Принесите Мне сосуд избранный от пустыни, принесите Мне делателя правды, совершенного христианина и верного раба! Гряди, Марк, гряди, упокойся во свете радости и духовной жизни!

– Преклоним колена, брат мой!

И мы преклонили колени. И услышал я голос ангельский, говорящий преподобному:

– Простри руки твои!

– Услышав тот голос, я, – говорил Серапион, – тотчас встал и, взглянув, увидел душу святого, уже разрешившуюся от союзов с плотью, покрываемую руками ангельскими одеждой белосветлою и на небеса возносимую. И увидел я путь воздушный к небу и открывшийся покров небесный… И видел я изготовившиеся и на пути стоящие полки бесовские, и голос ангельский, к бесам обращенный, говорящий:

– Бегите, сыны тьмы, от лица света правды!

Удержана же была на воздухе святая та душа не более часа единого; и был с неба голос, к Ангелам вещающий:

– Возьмите и принесите сюда посрамившего бесов!

И когда преподобная душа без вреда прошла сквозь строй полков сатанинских и приближалась к небу, увидел я как бы простертую с небес руку, принимающую душу непорочную. И тут же скрылось видение от очей моих и более я уже ничего не видел. Было же это около шестого часа. И спрятал я и положил честное тело святого, и ночь ту всю провел на молитве.

Когда же настал день, сотворил я с радостными слезами над телом обычное песнопение и, облобызав его, положил в пещере, заградив двери пещеры камнями. Помолившись довольно, я сошел с горы той, с молитвой к Богу, призывая святого на помощь мне для исхождения из той страшной и непроходимой пустыни.

Когда же солнце село, я присел отдохнуть, и вот, предстали мне вновь те два отшельника и сказали:

– Воистину, брат Серапион, тело такого блаженного отца ты сегодня предал погребению, что и мир весь его недостоин. Теперь встань и путешествуй ночью, так как воздух прохладен – днем же из-за сильного зноя тебе ходить неудобно.

Я встал и последовал за ними и путешествовал с ними до утра следующего дня.

Когда же стало светать, сказали они мне:

– Брат Серапион! Иди с миром восвояси и молись Господу Богу.

И недалеко отошел я от них, и, когда поднял очи и посмотрел перед собою, то увидел, что я уже подхожу к вратам церкви, что в монастыре Иоанна великого старца. Был же я в удивлении великом и прославил громогласно Бога, и помянул я тут слова Марка преподобного, им мне сказанные: «Не тем следом, которым ты пришел ко мне, будет твое возвращение». И уверовал я, что невидимо я был перенесен сюда молитвами святого, и возвеличил я милость Преблагого Бога нашего, явленную мне по молитве и прошению преподобного отца нашего Марка, верного раба Божия.

Когда же авва Иоанн услышал мой голос, то скоро вышел навстречу и сказал мне:

– В мире с Богом ты возвратился к нам, брат Серапион!

И пошли мы с ним в церковь, и поведал я старцу и ученикам его все со мной бывшее. И все прославили Бога. Старец же сказал мне:

– Воистину, брат мой, это был совершенный христианин, а мы только именуемся христианами, делами же далеко отстоим от истинного христианства!..

Такова дивная и, по языческим нашим современным понятиям, сверхъестественная история, переданная позднейшим христианским поколениям со слов преподобного Серапиона Четьи-Минеями Православной Церкви.

Творим ли мы дела самоотвержения ради любви Искупителя, подобно Марку Фраческому? От мала до велика подобны ли мы великому старцу Иоанну, в смирении своем сказавшему, что он уже считает себя христианином только по имени, а делами далеко отстоит от истинного христианства?

Что же мы про себя-то скажем? Лучшие из нас, наиболее совершенные! Что вы про себя-то скажете?… И когда нам слышится адский голос отступничества, вопиющий, что христианство дискредитировано, скажем себе: «Узнаем в устах человеческих уста апокалипсического зверя, говорящие гордо и богохульно, того зверя, которому дано вести войну со святыми и победить их, и которому поклонятся все живущие на земле, имена коих не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира» (Откр. 13).

Примечания