Операция «Возмездие»

Капитан Рейли тогда очень удивился, что полковник говорит с ним так, будто уже успел повоевать в Афганистане. Он эти слова офицера Разведуправления все время держал в голове, когда летел со своими солдатами на операцию, помнил о них в бою, но моментально забыл после его окончания, особенно когда взводные доложили о том, что убитых нет.

* * *

Для десантников, которые остались в боевом охранении и занимали позицию на склоне горы, стало полной неожиданностью, когда на них буквально обрушился шквал огня. Третий взвод разведроты первым принял на себя удар. Он попал под массированный фланговый обстрел. Солдатам практически негде было укрыться. Когда они попытались отойти к основным силам десанта в карьер, то их встретили плотным пулеметным огнем из развалин глинобитных хижин. В этом и заключалась военная хитрость афганцев.

Бойцы Моманда по приказу командира скрылись в заранее подготовленные щели под камнями, укрылись в кяризах и сухих колодцах. А потом, покинув по его команде свои убежища, они оказались за спинами американцев и после подхода основных сил ударили в тыл десантникам. Американские солдаты запаниковали, стали хаотично отступать, тем самым усугубляя свое положение. Третий взвод практически вывели из строя в течение десяти минут боя. Тем временем прибывшее к афганцам подкрепление плотно окружило кишлак.

Десантники, позиции которых были возле въезда в карьер, под натиском противника были вынуждены отступить, причем путь у них был только один: по дороге, ведущей на дно карьера мимо разбитых и чадящих грузовиков. Таким образом, они вместе с командиром роты, минометной батареей и саперами оказались запертыми внутри огромной каменной воронки.

Обстановка складывалась не в пользу американских десантников. Бой на горном склоне шел на глазах командира роты и всех бойцов, кто с ним находился.

Капитан своими глазами видел, как кричали от боли и страха молодые солдаты, когда афганцы безжалостно добивали раненых выстрелом в голову. Кровь буквально стыла в жилах, когда захваченным десантникам перерезали горло кривыми острыми как бритва ножами. Командир роты и его бойцы наблюдали тот бой, но ничем не могли помочь, так как сами оказались запертыми в ловушке.

Однако основным силам роты каким-то чудом удалось вырваться из карьера. Но афганцы смогли рассечь их на части и отрезать друг от друга. Для американцев наступил сущий ад. И, если бы не поддержка второго взвода, который должен был обеспечить посадку вертолетов, то удачно начатая операция могла бы вообще закончиться полным разгромом разведроты 82-й воздушно-десантной дивизии США.

Десантников обстреливали со всех сторон. Создавалось впечатление, что противник был везде. Американцы стали прятаться за глиняными стенами хижин и мешками с опиумом, которые использовали как защиту от пуль. Однако все эти укрытия слабо защищали солдат от смертоносного свинцового ливня. Вскоре вступили в бой крупнокалиберные пулеметы афганцев, затем к ним подключились минометы, по дувалам ударили ручные гранатометы, и положение американцев стало критическим.

Наконец из-за горного хребта появились транспортные вертолеты. Их прибытие было спасением для десантников. Один вертолет на небольшой высоте облетел карьер и завис над местом, где несколько часов назад высаживал группу разведчиков. Но приземлиться он не успел. Из кишлака по зависшему вертолету выстрели из ручного гранатомета. Снаряд попал точно в хвостовую балку винтокрылой машины. Вертолет стал вращаться вокруг своей оси и через пару минут упал в облако поднятой его винтами пыли.

Вторая машина в этот момент барражировала вокруг карьера. Его экипаж, увидев падение ведущего вертолета, видимо, решил обстрелять противника, а потому развернулся и лег на боевой курс. Но его сразу обстреляли из двух крупнокалиберных пулеметов. Даже при ярком солнечном свете было хорошо видно, как длинные очереди трассирующих пуль пунктирной линией устремились в сторону атакующего вертолета. Двигатель винтокрылой машины чуть захлебнулся и начал немного чадить. Вертолет резко вышел из сектора обстрела. Он стал медленно уходить в восточном направлении, дымя одним движком и теряя высоту.

* * *

Капитан Рейли был тяжело ранен в бедро. Санинструктор роты делал все необходимое, что облегчить страдания офицера: обезболивающий укол, тугая повязка. Командир роты находился в сознании, но из-за большой потери крови силы медленно покидали его, однако капитан держался. Он понимал, что без него молодые солдаты, впервые оказавшиеся в бою, причем сразу в такой жуткой переделке, могут запаниковать, а страшнее паники на войне ничего нет. Поэтому капитан держался и из последних сил и продолжал руководить боем. Взводным он приказал занять круговую оборону и на бросок гранаты не подпускать противника к дувалам, за которыми укрылись десантники.

Майор Фишер, заместитель начальника разведки дивизии, в этот момент руководил обороной на направлении горного склона, где уже погибли высадившиеся первыми десантники третьего взвода. Именно оттуда сейчас шел основной натиск противника. Майор подозвал сержанта.

– Макс, останетесь за меня! Я к командиру роты! – коротко бросил он и, прижимаясь к земле, быстро пополз к развалинам хижины, за которым находился раненый командир разведроты.

– Как он? – спросил майор санинструктора.

– Держится! Но необходима срочная эвакуация! Очень большая потеря крови!

Майор взял гарнитуру радиостанции и стал вызывать штаб дивизии. Это ему долго не удавалось сделать. Наконец штаб ответил. На связи почему-то оказался полковник Клиффорд.

– Сэр, – почти кричал в трубку майор, – необходима срочная эвакуация! Мы попали в окружение. Несем большие потери! Тяжело ранен командир роты. Один вертолет сбит. Другой поврежден! Сесть они не смогли. Вышлите еще! И обязательно с вертолетами огневой поддержки! Мы погибаем, сэр!

Ему что-то ответили, но майор в шуме боя не расслышал, а потому прокричал:

– Я не понял! Повторите!

Майор приблизительно полминуты внимательно слушал, а потом, нецензурно выругавшись, бросил трубку на землю. Он не стал ничего говорить удивленно смотревшим на него радисту и санинструктору. Майор не имел права пожаловаться младшим по званию на начальника гарнизона, несшего полную ахинею, из которой можно было понять, что вертолеты в ближайшее время не прилетят, а потому бойцам разведроты следует держаться самим и не паниковать.

* * *

Время давно перевалило за полдень, а бой в окрестностях кишлака Сийах-Аб еще продолжался. Американским солдатам ценой больших потерь удалось занять круговую оборону. Они прочно закрепились за дувалом. Бреши, образовавшиеся в нем от прямых попаданий снарядов из гранатометов, они заложили мешками с опиумом-сырцом, создав довольно крепкую баррикаду.

Ахмад Моманд не мог позволить своим бойцам уничтожить то, что стоило огромных денег и за что они отвечали головой. Он собрал командиров групп.

– Американцы спрятались за опиумом. Сами понимаете, что если мы будем продолжать обстреливать их, то потеряем большое количество сырья. Хозяин нас за это в яму с крысами посадит.

– И что делать? Отпустить их? – вразнобой закричали афганцы.

– Отпускать, конечно, не будем! Дождемся ночи и вырежем их всех! – усмехнулся Моманд.

– А вертолеты? Тут от Кандагара полтора часа полета, – сказал его помощник и выжидающе посмотрел на своего командира.

– До утра никто не прилетит и помощи им не будет. Они здесь все сдохнут! – жестко и уверенно сказал Моманд.

Афганистан. Кандагар.

Международный аэропорт.

Военная база коалиционных сил сектора «Юг». 2007 год. Май

Колонна из трех черных внедорожников на большой скорости двигалась со стороны города. Возле укрепленного бетонными блоками и огороженного колючей проволокой контрольно-пропускного пункта американской военной базы она затормозила. Из бойниц в бетонной стене сразу же, как только внедорожники остановились, показались стволы армейских автоматических винтовок.

Прошло несколько минут, прежде чем из бетонного укрытия показался дежурный сержант и направился к джипу, стоявшему в голове колонны. Он приближался медленно, с некоторой осторожностью, держа палец на спусковом крючке своей винтовки. Сержант остановился в метре от первого внедорожника и замер в ожидании. Ждать долго не пришлось. Стекла со стороны водителя и пассажиров почти одновременно опустились. Американский десантник сделал шаг вперед и внимательно посмотрел на пассажиров внедорожника. Внутри джипа находилось пять человек. У всех были черные густые бороды. Их темно-карие глаза смотрели сурово и настороженно. На коленях лежали автоматы советского производства с укороченными стволами. Сержант поочередно подошел к двум другим джипам. В каждом из них так же было по пять человек. Тогда американец отошел назад на несколько метров и громко спросил: «Кто из вас Абдольхамид Мохаммадзай?» Из джипа, стоявшего в середине колонны, раздался ответ на английском:

– Я!

– Хорошо, всем выйти, а вы останьтесь! – приказал сержант.

Однако никто не торопился выполнять его команду.

– Господин Мохаммадзай, прикажите своим людям покинуть джип! Я сам отвезу вас к полковнику! – вновь приказал сержант. На этот раз человек во втором автомобиле, сидевший рядом с шофером, что-то коротко сказал своим людям, после чего они моментально покинули салон джипа. Сержант подошел к машине и сел на место водителя. Он дал сигнал и, резко вывернув руль, лихо объехал стоявший впереди автомобиль. Внедорожники, оставшиеся на площадке, рванулись следом и сделали попытку прорваться, но были мгновенно остановлены американскими солдатами. Как только автомобиль с сержантом за рулем оказался на территории военной базы, проезд тут же оказался перекрытым опустившимся металлическим шлагбаумом. Охранники-афганцы не ожидали такой негостеприимной встречи. Они тут же выскочили из машин, начали что-то громко кричать и грозно размахивать автоматами.

Сержант взглянул в зеркало заднего вида и сказал сидевшему рядом с ним человеку: «Господин Мохаммадзай, прикажите вашим людям не бузить, а то у моих ребят могут сдать нервы, и они нашпигуют их свинцом!»

Афганец кивнул в ответ, достал из нагрудного кармана мобильный телефон. Он нажал на кнопку и, когда ему ответили, коротко бросил в трубку:

– Спокойно, братья! Все нормально! Ждите меня!

Минут через пять внедорожник остановился возле здания, где располагался штаб военной базы американских войск в зоне ответственности «Юг». Сержант вышел из машины. Вслед за ним салон автомобиля покинул и афганец.

– Прошу, господин Мохаммадзай, следовать за мной! – сказал американский десантник и открыл дверь штаба. Они прошли длинным коридором и поднялись на второй этаж. Там они остановились возле двери, на которой висела табличка с надписью «Полковник Рассел Клиффорд».

– Проходите, господин Мохаммадзай! – Сержант открыл дверь, пропуская афганца впереди себя. – Вам придется немного подождать! Полковник Клиффорд сейчас подойдет! Не желаете выпить?

– Спасибо, сержант! Я афганец и, хотя мне довелось учиться в Штатах, но я не смог привыкнуть к вашему обычаю пить во время деловых встреч! Если не трудно, дайте лучше горячего зеленого чаю!

– Хорошо, я сейчас распоряжусь! – ответил сержант и покинул кабинет, оставив пуштуна в одиночестве.

* * *

Полковник Рассел Клиффорд занимал две должности: он одновременно был и командиром военной базы, и начальником гарнизона американских войск в провинциях Кандагар и Гильменд. Пока в его кабинете в ожидании пребывал афганец, полковник в это же самое время направлялся на взлетную полосу. Через полчаса туда должен был приземлиться военно-транспортный самолет из Кабула с важным гостем на борту. Начальник гарнизона знал, что из Кандагара уже приехал человек. Сержант по рации доложил об этом полковнику Клиффорду.

– О’кей, сержант! Займите его на полчаса! – коротко бросил начальник гарнизона в трубку радиотелефона.

Открытый «ранглер» полковника, не притормаживая, на большой скорости вырулил на небольшую площадку, где обычно встречали прибывших гостей, как раз в тот момент, когда военно-транспортный самолет из Кабула по установленной глиссаде начал заходить на посадку. Полковник Клиффорд дождался его приземления и на своем «ранглере» по рулежной дорожке последовал за самолетом.

Двигатели транспортника еще работали, когда солдат подогнал к самолету трап. Бортовая дверь воздушного судна открылась, и в ее проеме показался человек, которого ждал Рассел Клиффорд.

– Хеллоу, Джордж! Как долетел? – весело, как старому знакомому, громко прокричал полковник, задрав голову вверх. Это было не удивительно, ведь они знали друг друга уже почти два года, хотя и принадлежали к разным ведомствам: один служил в воздушно-десантных войсках, а другой – в Центральном разведывательном управлении США. Но так получилось, что судьба, вернее, операция по наведению демократического порядка в Афганистане свела их вместе.

– Рассел, дружище, ты же знаешь, что я отвратительно переношу перелеты на транспортных самолетах! Никакого комфорта! А тут еще на подлете к аэропорту попали в жуткую болтанку! – начал жаловаться резидент ЦРУ. – Меня буквально выворачивало наизнанку! Но интересы государства требуют жертв, поэтому ничего не поделаешь!

– Лучшее средство от болтанки – это хорошая порция виски до того, как попали в нее! – хохотнул Рассел Клиффорд.

Глава резидентуры ЦРУ в Афганистане Джордж Ламберт осторожно спустился по трапу и после дружеского рукопожатия с полковником направился к его джипу.

– Рассел, афганец прибыл? – поинтересовался гость. – Мне сегодня же надо вернуться в Кабул.

– Да, Джордж! Он уже ждет нас в моем кабинете!

* * *

Афганский гость, о котором говорили американцы, в это время сидел в кабинете полковника Клиффорда и ждал новых «хозяев» провинции Кандагар.

Прибывший пуштун был хорошо известен американским спецслужбам как весьма влиятельная личность и не только потому, что еще несколько месяцев назад он был губернатором провинции Кандагар и стоял во главе самого большого пуштунского племени. Основная причина пристального внимания ЦРУ к Мохаммадзаю заключалась в том, что он считался крупнейшим подпольным оптовым торговцем наркотических средств в огромном регионе, объединявшем провинции Гильменд, Нимроз, Кандагар, Заболь и Урузган. Для американской разведки также не было секретом, что, будучи владельцем банка, Мохаммадзай тайно кредитовал производство героина. Этот пуштун по праву считался одним из самых богатых людей в Азии и мог считаться некоронованным королем южных и восточных провинций Афганистана.

Абдольхамид никогда не испытывал к американцам чувства симпатии и уважения. За время учебы в США он успел хорошо узнать менталитет янки. Ему не пришелся по душе их цинизм, жадность и меркантильность, которые они старались замаскировать пространными и демагогическими разговорами об интересах своей страны и мирового сообщества в целом. Даже будучи очень молодым и не опытным в жизненных проблемах человеком, Абдольхамид смог рассмотреть хищный блеск, появлявшийся в глазах его заокеанских «друзей», когда речь заходила об их скрытой личной выгоде, выражавшейся в виде определенной суммы долларов. В колледже за деньги можно было добиться многого: например, стать старостой класса, президентом совета и даже «круглым» отличником.

От внезапно нахлынувших воспоминаний Абдольхамида отвлекли звук открывавшейся в кабинет двери и громкий голос полковника Рассела Клиффорда.

– Господин Мохаммадзай, приветствую вас! Простите великодушно, что заставил ждать! Я встречал мистера Ламберта!

Мохаммадзай встал из кресла и сделал пару шагов в направлении вошедших американцев.

– Рад видеть вас, мистер Ламберт! Как долетели? – улыбнулся афганец, пожимая руку, протянутую ему резидентом ЦРУ.

– Спасибо, господин Мохаммадзай, все нормально! Думаю, мы не будем терять время на пустые вопросы и ответы на них, а приступим сразу к делу?! – сказал гость из Кабула.

– Тогда давайте пройдем в комнату отдыха! – предложил полковник Клиффорд, жестом приглашая гостей следовать за ним. – Прошу!

Командир военной базы открыл дверь, как радушный хозяин, давая возможность первым войти резиденту ЦРУ и афганцу. В комнате отдыха было довольно прохладно. Еле слышно работал кондиционер. На маленьком столике стояли бутылки со спиртными напитками и тут же с ними соседствовали небольшие вазочки, наполненные разными печеньями и другими местными сладостями. Пока гости полковника усаживались за столом, Клиффорд бросил в заварочный чайник большую порцию заварки и залил кипятком из электрического термоса, стоявшего там же на столике. Он знал, что его афганский гость пить виски или джин не будет, поэтому заранее заготовил все необходимое для чаепития.

Если сказать честно, то полковнику Клиффорду афганцы не понравились с первого дня своего прибытия в эту страну. Они казались ему грязными, ограниченными, нецивилизованными людьми, скорее дикарями, с которыми следовало говорить исключительно на языке силы или бомбовых ударов, а потом уже выдвигать свои условия. Ведение любых переговоров с противником полковник считал проявлением слабости. Но сейчас он обязан был любезничать с одним из таких дикарей, так как этот дикий пуштун являлся самым богатым человеком всего юга Афганистана, а деньги и богатство действовали на американского полковника просто магически. Наличие у кого-то большого количества долларов заставляли Рассела Клиффорда на время забывать о своих жизненных принципах.

– Что будете пить, мистер Ламберт? – На правах хозяина и в силу секретности переговоров полковник был вынужден лично обслуживать своих гостей. Солдата, который обычно делал это вместо полковника, он отпустил. – Итак, господин Мохаммадзай, вы чай, как всегда?

– Спасибо! – кивнул в ответ пуштун, налил в пиалу немного чая, сполоснул чашку, вылил в пепельницу и только затем налил себе полную пиалу чая.

– А мне, полковник, плесните треть стакана чистого виски и бросьте побольше льда! – чуть устало проговорил мистер Ламберт, откинувшись на спинку кресла. Клиффорд быстро выполнил заказ резидента и поставил перед ними на стол стакан со спиртным.

– Ну что, господа, начнем? – сказал резидент ЦРУ, одним глотком почти опустошив стакан. Он поставил его в сторону и достал из нагрудного кармана металлический футляр с сигарой.

– Простите, но я закурю! – Он прикурил и, прищурив глаз от крепкого, ароматного дыма, с удовольствием глубоко затянулся. – Итак, господин Мохаммадзай, мы крайне обеспокоены тем, что вы срываете поставки в оговоренных объемах и в установленные сроки. Деньги вам переведены! Ваш товар мы покупаем по завышенной цене. Да-да, по завышенной! Ну, а вы…

– Если господа считают, что у меня завышены цены, тогда покупайте товар у других поставщиков, – спокойно ответил афганец.

– Но ведь так нельзя вести бизнес! Вы пользуетесь тем, что являетесь монополистом! – раздосадованно вскричал резидент. Он даже как-то нервно стал мять в руках дымящуюся сигару, но быстро совладал с собой. – Ладно, не будем о цене! Что со сроками, и сохранятся ли объемы?

– Мистер Ламберт, я придерживаюсь договоренностей, но вы их не соблюдаете сами!

Резидент строго посмотрел на полковника Клиффорда, но тот совершенно не обратил внимания на многозначительный взгляд представителя ЦРУ.

– Мы договаривались с вами о поставках необходимых ингредиентов. У меня нет возможности приобретать их в нужном объеме!

– Сколько вам надо?

– Приблизительно тысяча восемьсот тонн.

– Да это тридцать железнодорожных цистерн! Вы с ума сошли, господин Мохаммадзай?

– Нет! Но у меня на складах скопилось много сырья. Для того, чтобы выполнить наши договоренности, мне необходимо именно такое количество!

– И как это все переправить? Это же десятки автоцистерн! Сопровождение! Охрана! Это целая операция!

– Не беспокойтесь, господин Ламберт. Вы доставьте только в Пакистан и договоритесь с тамошним правительством нам не мешать. Транспортировку и расходы я беру на себя!

– Хорошо. Я не обещаю сразу поставку в таких объемах, но постараюсь! Скорее, сделаем это поэтапно.

– Постарайтесь, постарайтесь, господин Ламберт! Это в интересах нашего долгосрочного и взаимовыгодного сотрудничества, – улыбнулся пуштун.

– Прекрасно! Сроки обговорим позже в рабочем порядке. Оплату за необходимый материал следует произвести заблаговременно и в полном объеме! – сказал резидент ЦРУ и выжидающе посмотрел на афганца, ожидая ответной реакции на свои слова. Он знал, что пуштун – опытный коммерсант и навряд ли станет оплачивать полностью товар, который получит по частям. Но неожиданно для резидента и полковника Мохаммадзай совершенно спокойно коротко бросил:

– Согласен!

Гость из Кабула с облегчением вздохнул и добавил:

– Перевод сделаете вот на эти два счета в равной сумме!

После этого он протянул афганцу карточку с необходимыми банковскими реквизитами. Полковник Клиффорд тем временем, затаив дыхание, наблюдал, как лихо резидент ЦРУ провел сделку на сто миллионов долларов. «Настоящий ковбой!» – с легкой завистью и небольшим восхищением подумал он о мистере Ламберте.

– Господин Мохаммадзай, – вступил в разговор полковник, – наши колонны, следующие с грузами продовольствия и горючего из Кабула, на пути следования постоянно подвергаются атакам талибов.

– Вы жалуетесь мне? – удивленно вскинул брови пуштун. – Но ведь американцы находятся в состоянии войны с талибами. Что же удивительного в том, что они нападают на ваши конвои?

– Однако у вас есть охранное предприятие, господин Мохаммадзай! – сказал полковник.

– Так в вашем распоряжении, мистер Клиффорд, целая воздушно-десантная дивизия! – парировал афганец. – К тому же моих охранников не хватит для обеспечения прохождения американских тыловых колонн.

– Просто мне кажется, что афганец быстрее договорится с афганцем! – улыбнулся полковник, пропустив сарказм пуштуна мимо ушей.

– Так вы хотите, чтобы я в качестве посредника договорился с представителями талибов и кочевниками о беспрепятственной проводке ваших тыловых колон по маршруту Кабул – Кандагар – Лашкаргах? – переспросил Клиффорда афганец.

– Вы меня совершенно правильно поняли, господин Мохаммадзай!

– Ну, вы же понимаете, что это мероприятие стоит определенных денег?

– Конечно!

– Думаю, что начинать следует с суммы… – После этих слов пуштун вынул из бокового кармана ручку, взял со стола салфетку, написал на ней цифру с внушительным количеством нулей и затем передал салфетку полковнику. Глаза начальника гарнизона округлились. Было видно, что он хотел сказать что-то весьма резкое, но сдержался. Полковник Клиффорд еще раз бросил взгляд на цифру и затем передал салфетку резиденту ЦРУ. Ламберт посмотрел и хмыкнул.

– Видимо, господин Мохаммадзай решил сыграть «фифти-фифти»! Не так ли, господин Мохаммадзай?

Сумма, которую запросил пуштун, не отличалась от той, какую запросили с него за поставку необходимых ему химикатов.

– Однако проблемы армии меня не интересуют! Это трудности мистера Клиффорда! – заявил Ламберт, возвращая салфетку полковнику. – А потом платежи будут проходить по разным ведомствам и каналам.

– Надо подумать, господин Мохаммадзай! – ответил Клиффорд и поднялся из кресла, давая тем самым понять, что разговор закончен. Полковник вышел из комнаты отдыха в кабинет, подошел к столу и по селектору уже хотел вызвать дежурного, но пуштун не торопился уходить.

– У вас есть вопросы, господин Мохаммадзай? – несколько раздраженно спросил полковник Клиффорд. Интуиция подсказывала ему, что сейчас будет поднята весьма нелицеприятная лично для него тема, и шестое чувство не подвело. Афганец, сидя в кресле и устремив взгляд на резидента ЦРУ Ламберта, сказал:

– Полковник, если мы с вами решаем общие проблемы и являемся как бы и где-то компаньонами, то не смогли бы вы каким-то образом воздействовать на десантников разведывательного батальона? За последние дни бойцы этого подразделения проявляют излишнюю резвость. Они по непонятной причине очень уж сильно активизировались! День назад, например, разгромили мой склад, уничтожили сырья почти пятьсот тонн. Заметьте, полковник, оплаченного уже сырья. Вы не выполняете свою часть нашего джентльменского соглашения! На чей счет прикажете записать издержки? Как будем делить убытки? Надеюсь, поровну? Кстати, вы меня информировали об одной дате начала операции, а ваши десантники провели ее на день раньше. Это значит, что вам армейские офицеры не доверяют, а стало быть, они специально ввели вас в заблуждение относительно начала операции.

На полковника Клиффорда в этот миг было страшно смотреть. Он побледнел, его нижняя губа от волнения и обиды чуть задрожала. Казалось, что через секунду он расплачется. Но этого не произошло. Полковник выдержал короткую паузу и после этого сказал:

– Мы решим этот вопрос, господин Мохаммадзай! Но должен поставить вам на вид, что вы и ваши люди не всегда выполняли свои обязательства перед американскими войсками, но я не ставил вам это в укор!