Плевать мне на игру! Сопряжение миров

Глава 6. Проклятые земли

Будучи игроком, который помешан на том, чтобы собрать все достижения, Эльдман никогда не сидел без дела. Пока другие осквернители отсиживались в городе, играли в азартные игры и жрали людей, он и еще двое его спутников каждый день зачищали заброшенные крепости и собирали эссенцию загробного мира.

Даже втроем они умудрялись проходить такие руины, в которых требовалось от пяти до десяти мертвецов. А все благодаря тому, что Эльдман тщательно изучал историю заброшенного места и в зависимости от типа призраков, которые там обитали, максимально эффективно подбирал усиления и зелья.

Во время сражения с боссом бледный юноша всегда был на передовой. Крепкие латы и умение предугадывать атаки противника позволяли ему получать минимум урона, а возможность обращаться стаей летучих мышей временно делала его неуязвимым и позволяла восстанавливать здоровье. Но главной причиной, почему он агрил босса на себя, была его способность моментально отращивать конечности.

Сильвина – оскверненная воительница, занималась обнаружением ловушек и тайников, а при необходимости своими цепями обездвиживала приспешников босса.

Брутус – крупная мумия с каменным гробом за спиной – мог выполнять множество функций. Благодаря своему фамильяру – Бейглу безмозговому – он ослаблял противников и взрывом его внутренностей наносил им сильный урон по площади. Навыком некромантии эффективно восстанавливал здоровье союзников и накладывал на них усиливающие эффекты. Благодаря каменному гробу, который был легендарным предметом сотого уровня и мог поглотить любой урон, Брутус принимал на себя самые свирепые атаки босса. Но главным достоинством покрытого кровавыми бинтами громилы был вокал. Со словами «Щас спою» начиналась его загробная песня, из-за которой Сильвина и Эльдман были готовы лишить себя слуха раскаленными гвоздями.

Во время прохождения очередных руин Эльдману на свиток связи пришло сообщение, из-за которого ему стоило бросить все дела и на всех ветрах мчаться к Диартемису, но вместо этого он продолжил блуждать по коридорам и просторным залам заброшенного поместья. На деревянной мебели лежал толстый слой пыли. С хрустальных люстр гроздьями свисала паутина. На стенах разрасталась белая плесень. Отовсюду доносились стоны и крики неупокоенных душ.

– Нам наверх, – поднимаясь по широкой лестнице, позвал за собой вампир.

Истребив на своем пути три десятка грозных призраков, его группа вышла на чердак.

– Ничего себе, сколько тут эссенции! – Брутус заметил на деревянном полу горсти салатовой пыли.

Для него, как и для любого из оскверненных, царившая тут тьма не была помехой для восприятия. Напротив, хуже они видели днем – под светом солнца.

– Не тронь ее, – предупредила Сильвина. – Смотри, среди балок.

Еще на пороге Эльдман заметил объект ее опасений и уже успел его изучить.

«Придворный шут 59 ур. ОЗ – 566 т.»

Тварь, что засела под потолком среди балок, имела худое тело и неестественно длинные конечности, на пальцах которых располагались острые металлические когти. На ногах ботинки с закрученными спиралью носками, на плечах цветная накидка с бубенцами, а лицо скрыто под жуткой маскарадной маской.

– Элитник пятьдесят девытого уровня? – скривился Брутус, босс был на десять уровней выше, чем предполагалось. – Отчего он такой жирный?

– Это не босс, – пояснил Эльдман. – Это пустой, который его убил.

– Хочешь сказать, что вся эта эссенция, – догадался громила, – останки босса? Сколько же раз он его прикончил?

– Тридцать два, – бегло пересчитал горсти эссенции Эльдман. – Наш противник легендарный. Полмиллиона очков здоровья, урон от обычной атаки восемь тысяч, от способностей до сорока. Оружия у него нет, броня тканевая, а значит его показатель скорости плюс-минус двести семьдесят процентов. Учитывая, что он справился с нашим боссом в одиночку, смею предположить, что он владеет сильной способностью к контролю. Если под контроль попаду я, и он переключится на тебя или Сильвину, скорее всего, этот чердак станет нашей новой могилой. – Несколько секунд Эльдман составлял тактики и рассчитывал их успех. – Мы победим с вероятностью восемь процентов.

– Это же меньше ста, – озадаченно покачал головой Брутус и еще раз выглянул из укрытия, чтобы увидеть шута. – Может, если сорвать с него маску, там окажется уязвимое место?

– Господин Эльдман, – обратилась к вампиру оскверненная воительница. – Я знаю, насколько вы любите сложных противников, но может, стоит позвать кого-то еще? Чтобы увеличить наши шансы на победу и выживание.

– Неужто ты испугалась? – одарил ее безразличным взглядом Эльдман.

– Нисколько, однако я, как истинный слуга и хранитель своего господина, не могу позволить, чтобы с ним что-то случилось.

– Тогда выложись за двоих, ведь мы остаемся, – заявил вампир. – Это мои сотые руины. Пройдем их, и я получу достижение Кровавого барона и еще множество сладостей. Кроме того, тут столько эссенции загробного мира, что мне наконец хватит доделать свой комплект. Все или ничего – таков девиз победителей.

– Как прикажет мой господин, – поклонилась Сильвина. – Как будем действовать?

– Чтобы не стать целью первого контроля, дождемся появления призрака, – начал излагать свой план Эльдман. – Шут нападает на босса, а мы на него. Если будет такая возможность, освободим босса из-под контроля и заставим сражаться на нашей стороне, поэтому по призраку никакого урона. Тебя, Брутус, это в первую очередь касается. Убиваем шута, добиваем призрака.

– Как насчет того, чтобы зарядиться перед боем песней? – предложил замотанный в кровавые бинты громила.

– Решим это путем честного голосования, – предложил Эльдман. – Кто за песню? – Брутус поднял руку. – Кто за тишину и покой? – руки подняли Эльдман и Сильвина.

– Так нечестно! Вы каждый раз выступаете против меня! – возмутился Брутус. – Музыка, стихи, песни – это не то, что можно удержать демократией.

– Скажу по-другому: попробуешь спеть, я разорву тебе глотку.

– Да плевать! Если я решил петь, значит, я буду петь. И ни вы, ни ваши угрозы, меня не остановят.

– Давай хотя бы не сейчас. Нужно дождаться, когда появится босс, а до тех пор не привлекай к себе лишнего внимания.

Громила недовольно хмыкнул и, скрестив руки на широкой груди, уселся на каменный гроб. Бой начался через несколько часов, когда посреди чердака из зеленого свечения возник призрак, а вместе с ним стол и большой черный котел. Призраком оказался мужчина, лицо и рука которого подверглись сильной мутации и покрылись твердыми, как у краба, наростами и раковинами.

«Старший алхимик Фауст 49ур. ОЗ – 390 т.»

Призраки были пленниками времени, поэтому обыденно повторяли все действия за сутки до смерти. Конкретно в данном случае в поисках скрытого рецепта алхимик рылся в толстых книгах и время от времени добавлял в котел ингредиенты. Одним из таких ингредиентов стал его собственный палец.

Наблюдая за призраком с потолка, шут разинул наполненную острыми клыками пасть, с которой на пол пролилась вязкая слюна, а следом за ней вывалилась тряпичная кукла. Игрушка полностью повторяла его образ и двигалась словно живая. Призрак алхимика обернулся на шум и со словами: «Этот секрет будет моим!» бросил в куклу колбу с взрывной смесью. Алая вспышка сократила прочность куклы на 40% и будто бы ошеломила алхимика. Призрак застыл на месте и умолк, а игрушка, напротив, стала проявлять большую активность – бегать по полу и пытаться влезть на стол с книгами.

– Тот, кто ударит куклу, получит над ней контроль, но потеряет свое тело, – поделился догадкой Эльдман, он заметил под индикатором куклы и призрака значок с джокером.

– Получается, призрак вне игры, – сказала Сильвина.

Худая тварь в маскарадной маске спрыгнула с потолка, отчего весь дом тряхнуло, и принялась наносить призраку удары. В момент атаки его когти оставляли в воздухе алые полосы, что говорило об использовании боевых навыков.

«Если ударить куклу, – размышлял, подбегая к спине шута Эльдман, – то призрак освободится и набросится на того, кто нанес ему урон, а один из нас окажется заперт в кукле. Эту роль можно отдать Бейглу безмозговому, но есть вероятность, что в кукле как его хозяин может оказаться Брутус. А без его навыков некромантии нам не выжить».

– Сильвина ударь куклу, и попытайся подставиться под удар шута! – отдал приказ Эльдман и дважды применил способность «Нечестивый удар».

Оба меча вампира засияли зеленым свечением и ударили шута в спину.

– 56 т ОЗ.

– 56 т ОЗ.

Ответ не заставил себя ждать. Шут тут же переключился на вампира и обрушил на него шквал быстрых атак. Ни разу ни моргнув, Эльдман разглядел их все. От первых двух он уклонился, а следующие парировал. Однако вслед за серией последовала способность. Шут резко ускорился и когтистой лапой вошел Эльдману в грудь.

– 83 т ОЗ!

Атака шута оказалась критической и едва не убила вампира, но тот, мысленно отсчитывая урон, не терял самообладания и продолжал сражаться. А в следующий раз, когда шут замахнулся для удара, Эльдман обратился стаей летучих мышей. Стальные когти шута блеснули в темноте, от чего часть крылатых бестий тут же погибла.

«Вроде пустой, а действует, как разумная тварь, – в образе летучих мышей кусал его Эльдман. – Мои мыши возродятся, но из-за того, что часть из них погибла, я не смогу полностью восполнить здоровье».

В этот момент цепь Сильвины хлестнула тряпичную куклу. Мгновение – и ее сознание оказалось внутри беззащитной игрушки, а настоящее тело замерло. Зато призрак алхимика пришел в движение и несколько раз ударил шута своей деформированной, покрытой шипами лапой.

Брутус раскрыл каменный гроб и выпустил своего безумного фамильяра. С косящими в разные стороны глазами Бейгл безмозговый побежал на шута и собой закрыл от него Эльдмана. Всего два удара, и на теле фамильяра появились столь глубокие порезы, что из них вылезли шишки. За это время Эльдман успел использовать «Темный ритуал», который мгновенно восстановил ему 25% здоровья.

Реальные проблемы начались, когда призрак алхимика принялся раскидывать по чердаку колбы с ядовитым газом. Коричневые клубы дыма снижали скорость тех, кто в них попадал, и наносили сильный периодический урон. Даже из этой ситуации Эльдман извлек выгоду. Уводя шута за собой, вампир прошел сквозь газ и встал так, чтобы его противник остался в нем. Снова серия молниеносных ударов и спецприем. Снова здоровье Эльдмана опустилось до десяти тысяч. Только благодаря Брутусу, который беспрерывно применял к нему заклинания продвинутой некромантии и параллельно пел, он оставался жив.

Вовремя подоспела и подпрыгнула тряпичная кукла. В один удар когти шута порезали ее на лоскуты. Шут не замер, зато Сильвина вернула контроль над собственным телом. Защищая хозяина, она взялась за цепи с крюками и принялась безжалостно хлестать ими шута. Зачастую пустые вели себя безрассудно, атаковали в лоб, не думая о собственной безопасности. Но шут, будучи уже легендарной тварью, не желал умирать. Когда его здоровье опустилось до ста пятидесяти тысяч, он высоко подпрыгнул и оказался на потолке.

– Нужно сбросить его! – крикнул Эльдман, до превращения в летучих мышей оставалось пятнадцать секунд.

Сильвина тут же среагировала и зацепилась цепью за ногу шута. Вот только стащить его вниз ей не удалось. Чудовище было на порядок сильнее и одним усилием отправило воительницу в полет. Вопреки ожиданиям, призрак алхимика не стал преследовать шута, а переключился на Брутуса. Бросил в него взрывную смесь, после чего залпом выпил содержимое котла и полностью преобразился в настоящего выродка с клешнями, жабрами, клювом и рогами. Будучи подписанным «Неведомое слияние», призрак принялся метаться по чердаку и атаковать всех, кто попадался ему под клешни. Причем в такой форме он мог без крита нанести сто тысяч урона за атаку.

– Брутус, вызывай Бейгла и лезь в гроб! – отдал приказ Эльдман. – Сильвина будь на балках, но избегай шута.

– Но ведь тогда вы останетесь без лечения! – возразил громила.

– Не спорь, делай! – крикнул Эльдман. – Я получу это достижение!

Вампир превратился в стаю летучих мышей и напал на шута. Тот, вцепившись в потолок, не мог отбиваться, а потому просто спрыгнул вниз. Управляя крылатыми бестиями, Эльдман старался сделать так, чтобы те закрывали шуту обзор. В момент, когда действие способности закончилось и вампир стал собой, Шут получил прямой удар от Неведомого слияния.

– 101 т ОЗ.

Удар сломал Шуту руку в районе запястья, а клешня схватила его за глотку и раскусила позвоночник.

– Жаль, не я его убил, – с долей разочарования произнес Эльдман, глядя на расчлененное тело шута. – Но по-другому было никак.

Вампир достал из инвентаря бутылку с бордовой жидкостью, откупорил ее и носом втянул аромат. На его лице тут же возник злобный оскал, из которого сильно выделялись острые клыки. Эльдман залил глотку кровью и, отбросив пустую бутылку, набросился на призрака.

Из клешни слияния ударила струя воды. Эльдман согнул ногу в колене так, что едва не коснулся пола грудью. Резко выпрямил ее и в высоком прыжке перелетел через противника. Клинки из оскверненной стали отчертили узоры и забрали у босса сорок тысяч здоровья.

Невзирая на то, что оскверненные хранили воспоминания прошлой жизни, каждый из них был чудовищем, ведь магия, благодаря которой они стояли на ногах, питалась чистым злом. И хоть Эльдман был живым человеком – игроком из реального мира, подобная обстановка сильно повлияла на его психику. Из веселого парня, который обожал проходить игры, спасать миры, он обратился кровожадным вампиром. Внешне бледный юноша был абсолютно спокоен – безразличен ко всему, но стоило ему учуять запах крови, как в нем просыпалось ненасытное жестокое чудовище.

Вот и сейчас он отбросил все человеческое и оставил в себе лишь желание уничтожать и побеждать. Призрак буквально не мог его задеть. Вампир то уклонялся, то перекатом уходил за гроб Брутуса, а в моменты, когда избежать атаки было невозможно, обращался в стаю летучих мышей. Чудовище рычало, пускало изо рта пену, а через минуту скукожилось и взорвалось, оставив после себя большую кучу эссенции загробного мира.

От вашей руки пал босс Старший алхимик Фауст, – возникло системное сообщение у Эльдмана, который все еще жаждал рвать и терзать.

Награда – Книга высшей алхимии 1х

Примечание: Сборник алхимических рецептов. Тот, кто сможет познать тайну этих страниц, сможет приготовить самое сильное зелье.

Получен предмет – Эссенция загробного мира 500 000х

Собрано 50 миллионов эссенции загробного мира

Получено достижение «Тот еще еврей» – текущий запас эссенции загробного мира увеличен на 10%

С самого начала игры Эльдман ни разу не тратил эссенцию, копил ее для финального комплекта, поэтому достижение увеличило ее суммарный запас на целых пять миллионов.

Пройдено руин проклятого материка 100 из 100.

Убито призрачных боссов 100 из 100.

Получено достижение «Сильнейшая нежить» – вы обрели статус Кровавого лорда.

Примечание: Кровавые лорды – основатели мертвого закона, а потому все рыцари боли беспрекословно подчиняются их воле и не смеют поднимать на них меч.

– Вы как всегда великолепны, господин, – Сильвина встала пред ним на колено.

– Собирай эссенцию, и уходим, – приказал Эльдман. – Нужно как можно скорее вернуться к Диартемису.

– К тому смертному?! – как всегда возмущалась Сильвина. – Теперь, когда вы стали Кровавым лордом, вы намерены бросить ему вызов и подчинить материк себе?

– Не сейчас Сильвина! Эй, Брутус, ты выходить собираешься?! Помер, что ли…

Вампир подошел к гробу и прислушался, после чего резко отпрянул и ударил его ногой. Гроб завалился на бок, и оттуда вывалилась худощавая мумия.

– Чего творишь?! – возмутился сильно исхудавший Брутус. – Я только поймал вторую октаву!

– Собирайся, мы возвращаемся.

– Что-то случилось?

– Фея добралась до Скарнагана.

– Ты уверен, что ей можно доверять? – спросил у Эльдмана Диартемис.

Белый чернокнижник сидел за столом в хорошо обставленной, уютной комнате с камином. Он был облачен в белую мантию, спину и плечи которой украшали кости чудовищ. На широком поясе в ножнах, которые усиливали свойства предмета, висел легендарный клинок. С другой стороны, пролегая стальной цепью через плечо, висел обтянутый человеческой кожей толстый гримуар.

«Диартемис. 90 уровень. ОЗ – 210 т. ОМ – 280 т.»

Рядом с чернокнижником стоял главный полководец темных армий и его лучший друг Нефиус. Это был высокий мертвец, облаченный в комплект из редкой кожи виверны и вооруженный легендарным копьем, лезвие которого сжимал пастью черный дракон. В отличие от остальной нежити, он, как и Эльдман не имел никаких признаков гниения. Лишь бледная кожа и зеленая пелена на глазах выдавали в нем мертвеца.

«Нефиус. 78 уровень. ОЗ – 240 т.»

– Трудно сказать, – честно признался Эльдман. – Медея – живое существо, однако своим крылатым собратьям предпочитает оскверненных. А в Скарнаган и другие вольные города наведывается, лишь чтобы преумножить свои богатства. Не знаю, что именно ею движет, но ради силы Медея пойдет на все. Если Скарнаган не найдет, что ей предложить, она останется на нашей стороне.

– От нас она хочет опыт со всех жителей города, – вслух рассуждал Диартемис. – Значится, у нее есть камень души. А что же может предложить ей Скарнаган? Место среди паладинов да комплект эпических предметов и оружия.

– По слухам, Медея в одиночку убила чумного цербера. Так что вряд ли они смогут предложить ей что-то достойное, – согласился Нефиус. – Но даже так она может нас предать. Договорится с Ричардом, потушит маяки, а когда мы подойдем к городским стенам, снова включит свет. Мы погибнем, а она получит опыт со всей нашей армии.

– Ты ошибаешься, мой друг, – потер колючий подбородок Диартемис. – Ричард ни за что не согласится отключить маяки, а даже если он так и поступит, один из них подключен к отдельному кристаллу. Если Медея достаточно умна, то она должна понимать, что мы не станем тратить время на то, чтобы добраться до города, а сразу ударим по маякам.

– Тогда я не понимаю, к чему эти вопросы об ее верности, – нахмурился Нефиус.

– К тому, что в письме она указала, что к гнилой роще движутся отряды паладинов, – принялся пояснять белый чернокнижник. – Вопрос в том, где находится Анна. Вместе с ними, как указано в письме, или осталась защищать город.

– Да, она это проблема. Даже на проклятой земле победить Анну будет крайне тяжело.

– О ком идет речь? – Эльдман впервые заметил неуверенность чернокнижника.

– Так вышло Эльдман, что мы оба родом из Скарнагана, – ответил Диартемис, – потому и знаем о древнем портале людей. Вместе с нами росла и сражалась Анна, самая сильная жрица света за всю историю проклятого материка. Ей покровительствует божество света. Поэтому ее сила, мягко говоря, выходит за пределы человеческих возможностей. Все ее навыки и заклинания направлены на истребление подобных тебе.

– Как занимательно, – загорелся желанием сразиться с ней Эльдман. Он уже мысленно добавил в свою коллекцию новое достижение. – Если она будет среди паладинов, можно я ее убью?

– Уйми свою кровожадность! – грубо ответил ему Диартемис. – Анна стоит у нас на пути, но она все еще мой друг.

– Друг, который покинул родные края ради того, чтобы убивать вас, – возразил Эльдман.

– Справедливо, – нехотя согласился белый чернокнижник. – И все же попытаемся обойтись меньшей кровью. Дадим Медее то, чего она хочет, не позволим паладинам и Анне вернуться в город. Выдвигаемся немедленно.

Свое название гнилая роща получила из-за разнообразия грибной плесени, которая разрасталась на стволах черных деревьев. Причудливой формы и цвета, она насчитывала два десятка видов, из которых каждый второй, созревая, выпускал накладывающие эффект гниения споры.

Из-за черной магии, которая когда-то разлетелась и уничтожила материк, изменений претерпел не только лес, но и его обитатели. Вынужденные выживать и охотиться в новых условиях, животные и магические твари увеличились в размерах. Стали агрессивнее. Мутировали и обратились в нечто жуткое.

Паладины были мало знакомы с местной фауной, поэтому на каждый шум и движение реагировали очень агрессивно – рубили и кололи всех и всё, что попадалось им на глаза. Они были напуганы и истощены. Это была их первая вылазка в проклятые земли, и все сводилось к тому, что это жуткое пропитанное смрадом гнили место, станет их могилой. Неведомая хворь пожирала здоровье паладинов, заставляла их кашлять до потери сознания и отхаркиваться кровью. Самые слабые из них – те, что были ниже сорокового уровня, умерли спустя два часа после прибытия в рощу. Остальные держались за счет зелий и магии исцеления, но чем дольше они блуждали по лесу, тем больше был периодический урон от гниения.