- -
- 100%
- +
Корректор Инна Андреевна Хоткевич
Редактор Инна Андреевна Хоткевич
© Никита Александрович Пестиков, 2026
ISBN 978-5-0070-0892-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
— 1 —
— ». — . — - — — — — ... -.»1
***
— Не знаешь, как начать? Ничего. Главное помни, что я твой друг. И я всегда готова тебе помочь. Отдышись немного и попробуем ещё раз.
Как странно было это слышать. Друг. Что есть друг? Ответа он не знал, хоть и пытался его найти.
— …
— Попробуем ещё раз… Ещё раз…
***
Был обед. Шумная столовая, полная уставших рабочих. Осматриваясь, Глеб искал себе место, где бы он мог спокойно поесть. Только вот куда бы он ни посмотрел — найти свободный уголок ему так и не удавалось. С пустым, опущенным в пол взглядом он ходил из одного угла в другой, периодически останавливаясь, чтобы оценить обстановку.
Глебу казалось, что, блуждая между столами, он обращал на себя много внимания, хотя на деле его никто не замечал. Все были настолько поглощены разговорами, что одиноко стоящий человек с подносом в руках был для них словно призрак, которому не полагалось места среди людей.
Отчаявшись, Глеб уже собирался пойти на улицу, в дождь. Был готов пообедать, стоя под небольшим навесом. Так было легче и спокойнее, чем просить кого-то уступить стул.
Только он собрался выйти из столовой, как вдруг кто-то окликнул его. Глеб напряжённо вгляделся в толпу. Среди одинаковых лиц он увидел лицо знакомого — Максима Олеговича, мужчину лет пятидесяти. Тот, будучи наставником новобранцев, обучал их всем тонкостям работы за станком. Глеб был благодарен своему старшему коллеге, но в то же время его пугала настырность, с которой Максим Олегович пытался навязать ему свою компанию.
Нехотя пройдя по узкому коридору между столами, Глеб оказался рядом со своим наставником и его друзьями.
— Давай к нам! — сказал тот, указывая на свободное место.
Рядом с Максимом Олеговичем сидели двое коллег. Глеб подошёл как раз вовремя: они обсуждали предстоящий отпуск. А это означало, что ни до чего (а самое главное, ни до кого) больше им дела не будет.
— Ну что, подкаблучники, отпросились? Вы в деле или как? — спросил Максим Олегович.
— Даже не смотри. Меня не отпустили. К нам сестра Танина приедет скоро. Думаю, как бы хоть на рыбалку съездить на выходных, — ответил один.
Глеб знал: Максим Олегович всегда пытался держать себя в руках. И всё же, иногда из его уст вылетали не самые учтивые слова:
— А вот я так и думал, предатель хренов!
— Да что ты сразу, ей-богу! Думаешь, я хочу сидеть с ними? Каждый день слушать про разные сорта помидоров? Хотя соленья у неё хорошие, тут я спорить не стану.
— Да пошёл ты… — процедил Максим Олегович, склонив голову над тарелкой супа.
— Господа, не ссорьтесь! — вклинился другой коллега. — Вы подаёте ужасный пример молодому поколению.
Тут же, как по команде, все трое взглянули на Глеба. Он пытался этого не замечать. Сгорбившись над подносом, прикрывая лицо рукой, Глеб тщательно пережёвывал макароны.
— Слушай, Глеб, — начал Максим Олегович. — Не хочу оскорбить, но меня ужасно раздражают твои манеры. Что ты вечно такой зажатый? Сидишь, как горбун. Молчишь вечно. А?
— Не донимай парня, — вступился тот, что призывал всех не ссориться. — Может, у него проблемы какие. Он ведь к тебе с вопросами не лезет.
Пока один коллега пытался всех успокоить, другой решил усугубить положение и спросил у парня:
— Глебыч? А, Глебыч? Тебя случайно жена дома не бьёт?
Он засмеялся, и Максим Олегович присоединился к нему.
— Ох, мужики, — проговорил другой товарищ Максима Олеговича. — Ну вы, конечно…
Пока они вовсю потешались над Глебом, прозвенел звонок, который означал, что пора было возвращаться к работе.
***
Зачастую он думал о своём положении и удивлялся. Постоянный стресс, море людей. Галдёж и лязг металла. Переработки, мозоли на руках и красные от пыли глаза. Работа на заводе была не для него. Глеб прекрасно это знал, но других вариантов в городе не нашлось. Больше всего его пугало стать обузой для старшего брата. Для Глеба финансовая независимость оставалась единственным аспектом жизни, который он ещё мог хоть как-то контролировать.
Единственное, за что он ценил работу, так это за возможность побыть отстранённым. Из-за ужасного шума на предприятии разговаривать попросту не получалось. Тебя никто не слышит, и ты никого услышать не можешь. Интенсивнее всего взаимодействовать с людьми приходилось во время обеда и в раздевалке, где к Глебу в любой момент могли пристать с назойливым вопросом. Приходилось выкручиваться. Хоть он уже и привык к такому положению дел, ему хотелось больше личного пространства.
***
Под конец рабочей смены заводчане двигались медленно, постоянно зевая. В раздевалке, как всегда, было битком. Глеб решил немного подождать, пока все переоденутся. Для него потерять лишние полчаса было куда лучше, чем стоять в тесном пространстве среди людей и слушать одни и те же анекдоты из раза в раз.
Когда все вышли, он шагнул в пустое помещение, присел на лавочку и медленно, без спешки, начал переодеваться в уличную одежду: джинсы, кофту с капюшоном и простые чёрные кроссовки.
К концу дня на улице перестало моросить. Свежесть и прохлада ощущались в вечернем воздухе. Он шёл до остановки, опуская голову, когда кто-то проходил мимо. Капюшон был ему не просто другом — он был его частью. Чем-то незыблемым, без чего он не мог представить себе свою жизнь.
[кабинет психолога]
Тёмное, неприятное место. Комната на третьем этаже частной психиатрической больницы. Глеб видел зашторенные окна, созерцал искажённое тенью лицо своего психолога. Чувствовал себя так, словно его удерживали в тесной птичьей клетке. И чем дольше он находился наедине с монстром, что породило его подсознание, тем больше он пытался вдавить своё скорченное от страха тело вглубь мягкого дивана.
Как бы он ни пытался исчезнуть, его силуэт всё так же виднелся девушке, что, сидя в кресле напротив Глеба, решила прервать затянувшуюся паузу и проговорила:
— Итак. Твой брат мне обо всём рассказал. Я лишь хочу убедиться, что он понял всё правильно. Бывает, что родственники не до конца осознают, что происходит с их родными. Делают ложные выводы. Считают, что знают, как лучше: советуют им не то что нужно, тем самым делая только хуже.
Глеб не переставал молчать. Не высказывал своего мнения, даже ни разу не кивнул.
— Я здесь для того, чтобы помочь тебе. Можешь рассказывать мне обо всём, что тебя тревожит. Хорошо? — спросила она его мягко, словно ребёнка.
— Давай начнём с самого простого: перед тобой, на столе, лежат две карточки. Возьми их в руки, пожалуйста.
Он сделал так, как она попросила. Затем психолог продолжила:
— Я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь мне отвечать, показывая либо красную карточку, если ответ отрицательный, либо зелёную, если ответ положительный. Хорошо?
Ответа не последовало.
— Отлично. Испытываешь ли ты страх при разговоре с незнакомыми людьми? А главное, испытываешь ли ты его сейчас?
Глеб показал зелёную карточку.
— А что насчёт родных? Есть ли у тебя страх при разговоре с братом?
Глеб показал красную карточку.
— Если в магазине нет кассы самообслуживания, как ты поступишь? Уйдёшь?
На мгновение Глеб замер.
— Смотри, представь себе ситуацию: ты пришёл в магазин, взял всё необходимое и уже идёшь на кассу самообслуживания. Но затем узнаёшь, что их в магазине нет. Неловкая ситуация. Но тебе нужны продукты. Из касс есть лишь те, за которыми сидят люди. В таком случае пойдёшь ли ты до конца?
Глеб показал красную карточку.
— Ты уйдёшь, даже несмотря на необходимость купить продукты, правильно?
Глеб показал зелёную карточку.
— Что ж. Хорошо. Давай дальше…
***
Стоя в углу вагона, он даже и не думал нарываться на проблемы. Однако некоторых людей это не останавливало. Один, по-видимому, очень пьяный мужчина решил высказать Глебу свою претензию:
— Смотри, куда прёшь!
Хотя Глеб находился в сторонке, подальше от выхода, и не был ни в чём виноват, ему пришлось извиниться перед буйным пассажиром.
— Простите… — прошептал он, не глядя ему в глаза.
Мужчина, стоя в нескольких метрах от Глеба, сделал недовольную гримасу, ещё раз выругался и выскочил на остановку, напоследок закричав:
— Хамло!
До дома оставалось совсем немного. И всё же день был испорчен. Глеб понимал, что мысли об этом инциденте покинут его ещё не скоро. Ему казалось, что он мог получить по лицу или, того хуже, столкнуться со своим потенциальным убийцей. Паранойя была ему верной подругой на протяжении многих лет жизни. Глеб вечно думал, но не всегда эти думы приносили ему пользу.
***
«Человейник» — так эти дома называют некоторые люди. Глеб остановился перед подъездом и посмотрел наверх. Зловещие чёрные тучи; соседка, что, высунувшись из окна, дымила сигаретой; тёмное, ободранное здание в двадцать пять этажей. Подозрительные личности с не самыми добрыми выражениями лиц. Недолго думая, он забежал внутрь.
Поднявшись по лестнице на шестнадцатый этаж, он свернул в пустой, тёмный коридор. Постоянно оглядываясь, он стремительно шагал к своей квартире. Рядом с дверью он услышал лай собаки. Вспомнив про соседскую овчарку, он судорожно провернул ключ в замочной скважине. Быстро вошёл в квартиру и сразу же заперся на все замки.
Присев на край тумбочки, он начал дышать. Затем, когда паника прошла, снял кофту и обувь и пошёл в ванную: вымыл руки и лицо. Постоял какое-то время, глядя в зеркало. Закрыл кран и отправился на кухню. Достал из холодильника кастрюлю с супом и поставил её на плиту разогреваться. Только он хотел пойти полежать, как услышал звонок в дверь. Аккуратно, на носочках, подошёл к ней и посмотрел в глазок. Как оказалось, это был его старший брат, Вилен.
— Открывай! — потребовал он. — Я знаю, что ты дома.
Глеб впустил брата и поздоровался.
— Ага, — ответил Вилен раздражённо.
— Что-то случилось?
Закрыв дверь, Глеб взял его пальто и повесил на крючок.
— Ничего не случилось. Я ведь могу… — начал было он, но остановился на полуслове, чтобы предупредить: — Аккуратно, прошу тебя. Мне в нём сегодня ещё на банкет идти.
— Банкет? В честь чего?
— Эх… — вздохнул Вилен. — На что тебе вообще телефон? Я тебе раз сто сегодня звонил… Глеб! Ты слушаешь? Я ведь писал тебе сегодня!
Глеб достал из кармана штанов телефон и, просмотрев входящие сообщения, ответил:
— И правда. Значит, тебя повысили. Поздравляю. Ты молодец.
— А что это шипит? — поинтересовался Вилен.
— Чёрт! — выкрикнул Глеб, побежав на кухню.
Там был полный бардак: полы и плиту залило содержимым кастрюли. Суп, словно водопад, лился по двери духовки. Глеб быстро выключил конфорку и отодвинул кастрюлю.
— Смотрю, ты собрался ужинать, — сказал Вилен.
— Совсем чуть-чуть вытекло. Ничего страшного.
Пока Глеб вытирал полы и плиту, Вилен присел на табуретку. Немного понаблюдав за братом, он поинтересовался:
— Ты как себя вообще чувствуешь?
— Нормально, — буркнул Глеб. — Тебе больше спросить не о чем?
— Твой психолог тебя хвалил. Мы с ней недавно общались по телефону… Она видит в тебе значительные изменения. Я поэтому и хотел узнать, как ты себя чувствуешь.
— Нормально… — Отложив тряпку в сторону, он сел на пол и продолжил: — Хотя не знаю. По-моему, всё абсолютно так же, как и было до этого.
— А работа как?
— Да нормально всё. Ты что, за этим сюда пришёл?
— Вот! Ты меня тогда перебил. А я хотел сказать, что мне не нужен повод, чтобы с тобой повидаться. Знаю, что тебе эти разговоры не по душе, но пойми: мы переживаем за тебя и хотим помочь.
— Мы? — спросил Глеб недоверчиво, взглянув на брата.
— Я и Настя. Ты и так всё прекрасно знаешь.
Закончив уборку, Глеб вымыл руки и налил себе в тарелку суп. Сел за стол и начал есть.
— У меня есть друг. Он очень хороший специалист. У него своя клиника. Он может тебе помочь.
— Суп хочешь?
— Не смей меня игнорировать. Я с кем говорю?
— Послушай, — оторвался Глеб от тарелки. — Ты хотел, чтобы я пошёл к психологу — и я согласился. Теперь ты решил меня в дурку сдать? Нет, спасибо.
— Это вовсе не «дурка»… Знаешь, сколько стоит одна койка в этом заведении?
— И знать не хочу.
Пока суп остывал, они сидели друг напротив друга: оба со скрещенными руками на груди.
[кабинет психолога]
— Если сможешь, опиши, пожалуйста, своего брата.
Тишина давила, но Глеб не проронил ни слова.
Понимая, что пациент пока не может говорить, она попыталась его утешить:
— Хорошо. Ничего страшного. Не стоит спешить. Вот, держи листочек. Напиши на нём.
Он едва заметно кивнул, взял ручку и, сгорбившись над низким столом, начал писать:
«Мой брат очень много на себя взвалил. С того самого дня он стал мне отцом. Вилен до сих пор пытается меня опекать, хотя мы уже не дети. Он хочет, чтобы я был счастлив. Помогает мне. Звонит постоянно… Я люблю его, уважаю, но ему бы со своими проблемами разобраться. У него семья: жена и дочь. Ответственная работа. Он прекрасный человек, но не думаю, что ему удалось отбросить воспоминания. Мне кажется, что он всё тот же мальчик. Ровно как и я».
***
— Так и будем сидеть? — спросил Вилен.
— Если хочешь.
— Вот ты как всегда.
— Не оправдал твоих ожиданий?
— Ладно, ладно. Как знаешь. Я пойду. Но только потому что у меня сегодня важное мероприятие. К этому разговору мы ещё обязательно вернёмся.
Глеб кивнул, встал из-за стола и проводил брата до порога. Когда Вилен надевал пальто, Глеб сказал:
— Послушай, я не хотел… Не хотел тебя обижать. Просто давай для начала разберёмся с психологом.
— Да брось. Меня не так просто обидеть. Всё хорошо. Правда. Просто пообещай мне, что не наделаешь глупостей и сразу обратишься ко мне за помощью, в случае чего.
— Обещаю.
— Точно?
— Да. Иди уже, а то опоздаешь.
Вилен растворился в тёмном коридоре. Глеб закрыл дверь и отправился доедать свой остывший суп.
***
Наступила ночь. Как всегда, Глеб решил принять ванну перед сном. Налил горячую воду и погрузился в неё с головой. Когда кислород закончился, он вынырнул и, прислонившись к стене затылком, начал смотреть в потолок. Соседи сверху скандалили. Кричали так, что было слышно каждое слово. Мебель падала, разбивалась посуда. Глеб набрал воздуха в лёгкие и вновь ушёл под воду.
Стук.
Он пытался не обращать внимания. Уставился в одну точку и размышлял обо всём, что приходило ему в голову. Затем звук повторился. Подняв голову из воды, он прислушался: ссора и ничего больше. И снова — стук. Последовательно и методично. Раз за разом. Глеб решил, что устал и что уже пора спать. Вылез из воды, вытерся полотенцем, переоделся в пижаму и пошёл к себе в комнату.
— 2 —
Утро следующего дня началось не лучшим образом. Только Глеб встал с дивана, как в дверь постучались. «Возможно, это Вилен», — подумал он. Старший брат часто навещал Глеба, даже не предупреждая того заранее. Не посмотрев в глазок, он открыл дверь и понял, что ошибался. В коридоре стояли двое полицейских: один был худым, другой не очень. Глеб разнервничался: лицо покраснело, участился пульс, в голову полезли дурные мысли. Так всегда происходило, когда дело шло к разговору: он не мог произнести ни слова.
— Можно? — протяжно спросил один из них.
Глеб даже не успел кивнуть: молчание они приняли за знак согласия и вошли в квартиру. Упитанный, без какого бы то ни было разрешения, побрёл на кухню. Глеб запер дверь и отправился за ним. Худой замыкал строй: идя следом, он тяжело дышал.
— Я у вас водички одолжу? — спросил упитанный, встав возле раковины.
В полной растерянности Глеб остановился посреди прохода и, вцепившись рукой в холодильник, наблюдал за тем, как в его любимую кружку наливают воду. В какой-то момент он подумал, что всё ещё спит. Когда-то он читал, что существуют сны, в которых можно управлять своим телом. Правда, ситуация, в которую он попал, больше походила на кошмар.
Худой еле протиснулся между Глебом и стеной. Он извинился за неудобства и, подбежав к напарнику, схватил его за шею. Тот мигом опустил руку с кружкой и выпрямился в полный рост.
— Вы его простите. Никаких манер. На самом деле, мы по важному делу к вам пришли, а не воду пить, — сказал он, глянув на напарника. — Присядьте, пожалуйста.
Глеб опустился на стул. У него ужасно разболелось сердце. В ушах появился неприятный шум.
— Дело в том, что сегодня утром ваша соседка была обнаружена мёртвой. Она лежала на дне лифтовой шахты. Мы бы хотели немного вас опросить.
[кабинет психолога]
Дни проходили один за другим. Глеб возвращался в кабинет и, сидя в тёмном, как кокон, пространстве, внимал всему, что ему говорит девушка-психолог. Он не помнил её имени, не всегда видел в ней настоящего живого человека. Зачастую, чтобы не стесняться так сильно, оставаясь с ней наедине, он воображал, что фигура напротив принадлежит кому-то другому.
Он не до конца верил в свою смелость. Не мог сказать наверняка: действительно ли он решился пойти к психологу или всё это — кабинет, эта девушка, этот разговор — игра его воображения. Подобные мысли сбивали его с толку. Однако, когда он ощущал, что прямо сейчас может дышать, видеть и чувствовать, как сильно бьётся его сердце, — он знал, что жив и всё это реально.
Однажды тишину прервал болезненный вопрос. Она пододвинулась ближе к Глебу и аккуратно спросила:
— Что ты помнишь о том дне? Тебе было семь, верно?
Глеб показал зелёную карточку.
— Можешь написать. Я не принуждаю тебя говорить.
«Я был в гостиной, смотрел телевизор. Уже темнело. Вилен стоял у подъезда — ждал родителей. За нами приглядывала тётя Света, наша тогдашняя соседка. Ужин был почти готов. Вдруг Вилен забежал внутрь, весь в слезах. Я спрашивал его, что произошло, но он не переставал рыдать. Затем я побежал к тёте Свете: она стояла на пороге и говорила с полицейскими. Один из них присел на корточки и взял меня за руку. Он сказал мне: „Крепись, всё будет хорошо“. Он сказал, что государство позаботится о нас. Только утром я понял, что произошло, когда к нам домой приехали из службы опеки».
***
— Вы в порядке? У вас лицо покраснело.
Глеб не отвечал. Тогда худой сказал своему напарнику пару слов, и они направились к двери. Глеб проводил их, не отрывая взгляда от пола.
— Вы отдышитесь, а мы позже придём. Подобные новости нелегко переварить вот так сразу, — сказал худой утешительным тоном.
Они неловко попрощались и ушли. Глеб закрыл дверь и побежал в зал. Немного походил по кругу, затем лёг на пол, чтобы успокоиться. Дышал, как учила его психолог. Думал о хорошем. Пульс медленно снижался. Затем зазвонил телефон. Это был Вилен:
— Эй, как ты? К тебе заходили? Я просил, чтобы никто тебя не тревожил, но… таков устав.
— Да ничего. Они уже ушли, — ответил Глеб отстранённо.
— Слушай, я уже еду. Оставайся на месте. Хорошо?
Была суббота. Идти на работу было не нужно. Глеб прошёл на кухню, включил чайник, погрел воду и заварил себе ромашковый чай. Взяв стул, он поставил его прямо перед входной дверью и, постепенно отпивая из кружки — глоток за глотком, ждал, когда приедет Вилен.
***
Он приехал через полчаса. Позвонил в дверь — Глеб его встретил. Вилен мигом сбросил с себя пальто. Были заметны последствия тяжёлой ночи: взъерошенные волосы, красные глаза, под ними — мешки. После награждения, прямо под конец праздника, он и его коллеги получили известие о страшном убийстве. Даже не возвращаясь домой, они поехали в участок. Приведя себя в порядок, тут же отправились на место преступления.
Вилену пришлось нелегко от того количества спиртного, которое он вливал в себя каждый раз, когда в его честь поднимали тост. Благо, в участке были трезвые сотрудники, которые с радостью отвезли новоиспечённого майора по нужному адресу.
— Пробки? — спросил Глеб, убирая стул с прохода.
— А? Нет, нет… просто мне пришлось подождать. Немного подождать, пока голова перестанет кружиться. Сам понимаешь, в каком я сейчас состоянии.
— Не совсем, — тихо проговорил он, после чего спросил: — Зачем ты вообще это делаешь?
— Что именно? — уточнил Вилен, присев на отодвинутый стул.
— Ты всегда пытаешься всем угодить. Пьёшь по команде, остаёшься допоздна…
— Слушай, у меня и так голова болит.
— Если ты хоть раз кому-то откажешь, тебя никто не застрелит.
— Давай поговорим об этом чуть позже, ладно? — сказал Вилен раздражённо. — Есть новости и посерьёзнее.
Глеб согласился — кивнул и спросил:
— Меня в чём-то подозревают?
— Что ты, нет, конечно. Это совершенно стандартная процедура. Мы опрашиваем свидетелей. Не переживай… не стоит даже думать об этом, — говорил он с большими паузами. — Ты вообще как? — Ожидая ответа, добавил: — Пойдём лучше в зал.
Пройдя в комнату и сев на диван, Глеб ответил брату:
— Со мной то всё в порядке. Не я ведь умер.
— Прошу тебя, не говори так! Ты знаешь, что я не люблю, когда ты так говоришь.
Вилен решил воспользоваться свободным временем и прилёг на диван. Боль в пояснице сразу же отпустила, ноги перестали гудеть, в глазах прояснилось. Словом, он мигом почувствовал себя лучше. Вытянувшись в полный рост, он столкнул брата на пол и уверенно произнёс:
— Значит так: пока идёт расследование, ты переезжаешь к нам. Возражения не принимаются. Всё же неизвестно, на что способен этот ублюдок.