В долине смертной тени 2

– Говори, чего уж тут… нам сейчас любые предложения нужно обсуждать!

– Поверь мне, ничего больше обсуждать не надо! Ты сам мне напомнил об этом варианте! Короче, слушай…

Глава 3

Ступин сидел в своем кабинете и анализировал ситуацию. Вместо Шулепова его обязанности исполнял полковник Горин, его заместитель, по кличке «Горе». Мужчина этот был жестким и беспринципным. В свои 49 лет он поучаствовал во многих специальных операциях. Был координатором действий группы Михаила в Южном Йемене, когда Сергей получил автоматную очередь, которая принадлежала Коту. После этой операции его хотели разжаловать и понизить в должности, но Шулепов заступился и смог вытащить Ивана Сергеевича из разработки по делу о саботаже задания, которая привело к тяжелому ранению Севера. Горин был очень благодарен Виктору Николаевичу и никогда об этом не забывал. Смерть своего начальника он воспринял как личный вызов, и, когда к нему с докладом пришел капитан Ступин, он сразу распорядился задержать Лисицкого, без промедления. Если бы он немного промедлил, ему бы удалось скрыться. В Шереметьево его задержали пограничники.

На первом допросе от профессионального диверсанта Лисицкого ничего добиться не удалось. Он просто молчал. Исчезновение Самохвалова косвенно подтверждало его участие в этом предательстве, только на работе его не было уже пару дней, еще до убийства Шулепова. В квартире и на даче его не обнаружили, из столицы не выезжал. Но эта информация не была достоверна на все 100 процентов. Он мог готовиться к побегу заранее и сделать себе фальшивые документы, а потом спокойно на попутных машинах выбраться из Москвы и раствориться на просторах необъятной России. Он был хоть и «паркетной» сволочью, но от этого не становился менее хитрым и предусмотрительным сотрудником Комитета. Ориентировки были разосланы по всем офисам, только пока не было никакого эффекта. Ступин уже был полностью уверен, что майору удалось сбежать туда же, куда и Вика Лисицкая. Но, опять же, это было только догадки.

В том, что девушка была в курсе дел своего отца, Ступин знал наверняка. Это было бы просто невозможно иначе. Некоторую информацию могла знать только Вика. В частности, ту, которую рассказал ему влюбленный в нее оперативник:

«Лисицкая скрылась в Европе. Почему именно там? Потому что там ее получатель информации. Она предложит ему еще что-то и попросит большие деньги за это, а потом продолжит скрываться. Просить устроить ее на работу не станет. Она очень осторожна. А Карера не станет держать бесполезного сотрудника. Пусть даже из наших спецслужб. Все, что нужно, он узнал, и Вика ему бесполезна. Он ее просто хлопнет и выкинет акулам на съедение. В таком случае нужно знать хоть что-то о наших ребятах там. Возможно, они будут полезны!»

К сожалению, Ступин не знал про предательство Севера. Сейчас он искал способ выйти с ними на связь. Не знал и то, что Михаил вышел на Антона, и был в курсе, что случилось за последние пару дней в Комитете.

От недостатка информации и резко поредевшего штата, который мог прояснить ситуацию, капитан решил пойти на прием к Горину и, хотя бы что-то прояснив для себя, предложить свои умозаключения.

Капитан Ступин встал и направился в кабинет, который когда-то занимал Шулепов. На месте Самохвалова сидел очередной «паркетный» воин невидимого фронта в чине лейтенанта. Капитан поморщился, понимая, что сюда его посадили не просто так, и рост до подполковника на этом стуле ему обеспечен. Какой-то папа, не последний человек в правительстве. попросил очень вежливо за своего сынка или сынка очень хорошего знакомого. Возможно, даже и за деньги. И вот теперь он сидит здесь, а не где-нибудь лежит с тяжелым ранением после того, как предотвратил страшное событие для своей страны.

Лейтенант встал и чеканно ответил:

– Цель вашего прибытия, товарищ капитан?

Максим снова посмотрел на него как на протухший и позеленевший салат, который очень долго простоял в тепле, и сказал:

– К полковнику Горину, капитан Ступин, срочно!

– Полковник занят и просил не беспокоить!

Максим внимательно посмотрел на адъютанта и сказал:

– Может быть, вы хотя бы доложите о моем прибытии, а полковник сам примет решение, принимать меня или нет?

– Не вижу смысла!

Максим уже терял терпение.

– Я настаиваю, товарищ лейтенант, доложить обо мне полковнику!

При этом Ступин стал медленно подходить к столу лейтенанта. «Паркетный» юноша внезапно понял, что сейчас вступать в конфликт с руководителем оперативной группы непредусмотрительно и даже опасно. Он немного замялся и ответил, запинаясь:

– Ну если вы настаиваете… может в порядке исключения…

Он нажал на кнопку селектора. В динамике раздался голос Горина:

– Слушаю!

– Товарищ полковник, к вам капитан Ступин!

– Пусть заходит.

Максим выразительно посмотрел на лейтенанта, пытаясь уничтожить его взглядом, но тот как ни в чем не бывало отчеканил:

– Прошу вас, полковник ждет!

Капитан открыл дверь и спросил разрешения войти. Горин махнул молча рукой и показал на стул за столом совещаний, а сам остался в кресле, когда-то принадлежавшем Шулепову.

Иван Сергеевич начал без предисловий:

– Значит так, капитан, по агентурным данным из Европы, Карера и Виннер мертвы. Задание считаю выполненным, но…

Полковник встал и прошел за стол заседаний, сел напротив Ступина.

– Есть одно «Но»! О смерти Кареры стало известно из газет еще пару недель назад, после этого начались акты возмездия девушке Михаила Дане и ее родителям. Из этого можно сделать заключение, что смерть итальянца могла быть инсценирована. Не думаю, что после его смерти кто-то стал бы мстить. Жена и дочь слишком далеки от его дел, главный партнер рисковать не станет. Ему слишком дорог его пост в Бундестаге. Значит, вывод один – Карера жив! Однако буквально утром из Джакарты пришло вновь сообщение о смерти Кареры. Индонезия, конечно, не Европа, но факт остается фактом. По сути, мы вернулись к тому, с чего начали, нужна проверка ликвидации, и это первое!

Полковник закурил и продолжил:

– Теперь по Виннер. По нашим сведениям, ее ликвидировала жена Кареры. Причина пока непонятна. Возможно, ревность! Все финансовые или иные причины я отметаю. Жена Кареры знала, что он работает с женщиной, но, видимо, не знала, с кем. Кто-то ей подсказал. Почерк Кота. После того, как ее увезли на скорой, информация о ней отсутствует. В больнице сказали, что умерла, не приходя в сознание, но это тоже кажется мне не слишком достоверным. Нужно проверить и это!

Иван Сергеевич потушил сигарету и сказал:

– Что касается наших ребят, Севера и Кота, нужно разобраться с ситуацией, в которую они попали. Мне доложили, что после того, как Лисицкая пришла с докладом по этому их заданию к Шулепову, его хватил удар, а на следующий день уже не было ни Лисицкой, ни генерала и его жены. Материалы, с которыми приходила к нему Лисицкая, тоже исчезли. Из этого можно сделать вывод, что Виктор Николаевич что-то знал, чего мы не знаем. А потом, видимо, получил этому еще и подтверждение. Только оно стало для него очень болезненным и, в конце концов, смертельным. Что он знал? Только он один был на экстренной связи с группой. Информацию наверняка он получил от Михаила. Тоже, конечно, неточно. Мог и Сергей позвонить и что-то сообщить.

– Разрешите, товарищ полковник…

Горин кивнул головой.

– Если позволите, я бы хотел поговорить с девушкой. Она жила в квартире Шулепова в последние дни. Может, она что-то слышала или ей Шулепов что-то говорил, а может, его жена. В общем, нужно с ней поговорить.

– Согласен! Займись немедленно, после этого уже будем решать, что делать дальше.

– Иван Сергеевич, а нельзя связаться с нашим человеком в Германии? Возможно, он что-то знает или слышал?

–Это невозможно, он сам выходит на связь, когда считает необходимым. Ты же понимаешь. Просто так ему светиться нельзя. Мы можем ему поставить задачу, но только когда поступит информация. Это второй вопрос. Может сразу, а может через неделю или месяц. Сейчас ему трудно понять, кому можно доверять, а кому нет в связи с последними событиями. Поэтому не исключено, что тебе придется разбираться со всем этим на месте самому! Ну а пока поезжай к девушке.

Полковник посмотрел на часы.

– Сейчас полдень, давай через пару часов встретимся в парке. Что-то я не доверяю уже этим стенам после последних событий.

– Но мы тут уже сейчас говорили, товарищ полковник…

Горин махнул рукой и ответил:

–Это уже и так всем известно, а вот то, что ты узнаешь, будет очень важно, если, конечно, девушка что-то тебе расскажет.

Максим встал.

– Разрешите идти?

– Давай, капитан, действуй!

Ступин вышел из кабинета и направился к себе. Он был практически уверен, что Дана сообщит ему нужную информацию. Он очень хорошо умел наводящими вопросами вытаскивать из человека давно забытые факты или какие-то детали, которые он сам уже и не помнил.

В словах полковника он уловил и еще одну немаловажную деталь: он никому не доверял сейчас, кроме него. Поэтому и предложил встретиться в парке. Это было нормально, когда очень мало информации по ликвидации целей, когда вообще непонятно, что с группой, когда вокруг столько фальши и лжи. Наверняка Лисицкая все материалы, которые относились к этому задания, забрала с собой. Возможно, для продажи, а может…

Максим увидел в коридоре одного из оперативников, который должен был охранять Дану.

– Сеня, ты что тут делаешь? Ты же должен быть сейчас в квартире Шулепова?

– Должен, но утром позвонили из Главного управления и сказали, что охрана снимается. Все перебрасываются на другую задачу!

Максим был настолько ошеломлен этой новостью, он даже не знал, что ответить.

– Ты что, лейтенант, с ума сошел?? Кто позвонил?? Чей приказ??? На какую другую задачу???

– Товарищ капитан, позвонил генерал Филиппов… начальник главного оперативного управления МО РФ.

Максим аж побледнел от ярости.

– Какой к чертовой матери генерал Филиппов, какое на хер главное оперативное управление??? Вас развели как лохов!!! За мной в машину быстро!!

Ступин уже понимал, что, скорее всего, Дану он уже не застанет в квартире живой.

Глава 4

Перелет из Куала-Лумпур до столицы Непала Катманду был долгим, порядка 7 часов, и Виктории было о чем подумать. Она знала одно – ее легенда с отцом о параллельной операции по устранению Кареры, которую она якобы разработала вместе с Шулеповым, долго работать не будет, и через пару дней ее расколят. Но этого времени ей вполне хватало, чтобы скрыться из поля зрения спецслужб России.

Сидя в самолете, она вспоминала свою жизнь за прошедшие 10 лет. Мать умерла рано, и воспитанием ее занимался отец. Человеком он был твердым и властным, но с ней никогда не позволял себе грубости или жесткости. До мозга костей он был привержен идеалам победы коммунизма во всем мире, но чем дальше двигалась жизнь вокруг него, тем больше он убеждался в своих заблуждениях, в собственных идеалах.

Вика точно не помнила, когда этот перелом случился в его жизни. Ей было 5 лет, когда вывели войска из Афганистана. Тогда отец вышел в числе последних с колонной из этой страны. За ним был только генерал Громов. Потом служба в Комитете. Он отдавал всего себя работе и жертвовал даже общением с дочерью, которая скиталась по детсадам и няням. Конечно, ей очень не хватало мамы, но еще больше она злилась на отца, который вроде бы и был жив, но для нее его тоже не было. За неделю она могла его увидеть раза два или три.

Когда Вика немного повзрослела, Лисицкий внезапно стал уделять ей больше внимания. Привил ей любовь к горам, множеству разных побочных секций по стрельбе, плаванию и легкой атлетике. Но Виктории больше пришлись по душе именно горы.

Сейчас она вспомнила тот первый разговор с отцом, когда она приехала в последний перед выпуском свой студенческий отпуск домой. Она училась в Новосибирске на факультете аналитики и финансов по специальности «государственное управление». Тогда, приехав домой вечером из аэропорта, она застала отца на кухне за бутылкой коньяка. Она поняла причину того, почему он ее не встретил, но и в то же время была очень удивлена его состоянием. Он никогда не позволял себе такого.

Девушка прошла на кухню и тихо села напротив отца.

– Здравствуй, папа…

Он не обратил на ее слова никакого внимания, будто в квартире никого не было. Он смотрел через бутылку коньяка в стену, прямым, немигающим взглядом.

– Пап… ты меня слышишь? Что случилось??

Он, вдруг, посмотрел на дочь странным, отстраненным взглядом и сказал:

– Вика, а ты уверена, что это кому-то нужно?

Девушка посмотрела на отца, ничего не поняв в его вопросе.

– Пап, что нужно? Ты о чем??

Отец снова отвернулся от нее и перевел взгляд на бутылку коньяка.

– Знаешь, дочь, я все чаще думаю о том, что всех нас тут… понимаешь, всех нас… просто используют… используют в своих целях… кто-то сверху… и если нужно, убьют и даже не вспомнят! А я… я всю жизнь боролся с врагами нашей Родины… всю жизнь… и что?? Вика, и что??? Мать умерла при родах – меня не было рядом, ты росла – меня опять не было, ты выросла и скоро будешь самостоятельна – а я даже не знаю, какой твой цвет любимый, какие мужчины тебе нравятся, кто твои подруги, где ты проводишь время… я ничего о тебе не знаю! Даже то, что я делал для тебя, я делал потому, что сам считал, что тебе это нужно! Даже не спрашивал, нужно ли это тебе реально! Что это за принципы такие, дочь?? Что это за такие понятия??? А может, мне нужно было думать о твоем будущем? Отвечать на все эти вопросы про тебя, на которые сейчас не могу ответить?? Может, так было бы правильно, а??

Вика взяла за руку отца и спросила, пытаясь поймать его взгляд, который так же отрешённо смотрел сквозь бутылку в стену:

– Папа, что случилось??

В первый раз он посмотрел на дочь, но взгляд этот для Вики был чужим, а слова звучали как приказ, который не обсуждается:

– Через полгода ты заканчиваешь университет. Будешь работать в Комитете в информационном отделе. Я договорился. У меня там… друг… бывший друг!

Девушка, не понимая ничего, молча смотрела на отца во все глаза, ожидая, что он что-то сейчас объяснит. Но тот молчал.

– Пап… объясни, пожалуйста? Какой друг? Дядя Витя?? Почему бывший??

Отец отстранился и твердо сказал:

– Тебя это не касается! Это наши с ним дела! Для тебя он все тот же дядя Витя, поняла??

– Поняла…

– Очень хорошо!

Он снова замолчал и начал говорить, как на лекции:

– В этой жизни нужно всегда думать сначала о себе, а уж потом обо всем, что касается других. Это постулат, который необходимо соблюдать. И тебе, прежде всего, в твоем начале пути! Я не хочу, чтобы ты делала мои ошибки, и когда-то твои дети застанут тебя в такой же позе на кухне: с бутылкой и полном отсутствии смысла в жизни. Для того чтобы такого не случилось, слушай меня, дочка, я прошел через все это. У меня большой опыт в этой жизни. Я хочу, чтобы у тебя она стала счастливой. Чтобы ты никогда не ущемляла себя в желаниях, чтобы не отказывалась от того, чего тебе хочется. Понимаешь, эта жизнь у тебя одна! Не прохлопай ее, как я! Чтобы потом…

Отец Вики замолчал. Девушка тоже молчала. Так прошло несколько секунд, после чего Вика спросила:

– Папа, я не прохлопаю…

Отец посмотрел на дочь и понял, что они говорят на одном языке.

– То, что я тебе сейчас скажу, Вика, это предательство! Ты готова с этим жить и с этим работать?

Вика не знала, что ответить. Она смотрела на отца широко открытыми глазами, не в силах шевельнуться. Эти слова для нее были дикими и шли вразрез со всем тем, что она впитывала в себя за все эти 20 с небольшим лет. Верность Родине и государственным интересам- приоритет для нее, и иного она не понимала! Как можно стать предателем? Это для Вики было дико, из области фантастики! А сейчас об этом говорит ее отец, самый близкий, единственный родной человек в ее жизни!

– Я понимаю, дочь, что для тебя это сейчас звучит неприемлемо, но попробуй выслушать меня и понять.

Девушка все также молчала и смотрела во все глаза на отца. Он налил себе в рюмку коньяка и выпил.

– Я нашел выход на израильскую разведку. Там согласны платить за интересующую их информацию. Взамен они платят деньги! Хорошие деньги! Они помогут нам начать новую жизнь и ни в этой стране!

Вика в первый раз решила высказаться.

– Пап, ты сошел с ума?? Зачем ты это сделал?? Это же… измена!!

Отец спокойно закурил и отбросил небрежно коробок спичек на стол.

– Измена??

Он посмотрел на дочь и спросил ее, чуть подвинувшись к ней и повысив голос:

– Измена???? А так жить не измена?? Ты посмотри вокруг! Посмотри, как живут люди, при этом ничем государству не обязаны! А я? Я провел в войнах и конфликтах всю жизнь, и чего я добился??? Мне даже должность не дали, на которую я так рассчитывал! Сказали: «Мы пока тебя не видим на этой должности!» Ты считаешь это справедливо?? Ну уж нет!! Хватит!! Слишком долго я ждал отдачи от государства! Отдачи, понимаешь, а не разноса!!! А меня разнесли сегодня как какого-то лейтенанта за то, что я просто возразил по одному вопросу! А потом еще и должности лишили!

Девушка осторожно спросила:

– И поэтому ты решил предать свою страну?

Отец внимательно посмотрел на Вику и сказал:

– Я не предаю страну, я предаю тех, кто предал меня! Так получилось, что сейчас это совпало!

– Папа… тебя посадят, как ты этого не понимаешь? А потом и мне жизнь сломают! А я тут причем??

– Вот именно, Вика, ты тоже пострадаешь, поэтому я и предлагаю тебе во всем этом участвовать? Тогда хоть не так обидно будет, если арестуют! Но если будешь слушать меня, этого никогда не случится! К тому же, тебе ничего особенного делать не придется. У меня есть человек, который мне должен за свое место в Комитете. А долг платежом красен, как говорится!

– Папа, я не хочу в этом принимать участие! Не заставляй! Я лучше буду работать в какой-нибудь аналитической фирме и не иметь к секретам государства никакого отношения!

Мужчина встал и прошел к окну. Там закурил, повернулся к дочери и сказал:

– Это все, что ты можешь сделать для отца? Это все, для чего я тебя растил, чтобы в ответственный момент ты меня бросила? Ну, спасибо, дочь…

Вика встала и резко сказала:

– Не надо меня виноватить, папа! Это не тот случай! Мне Родина ничего плохого не сделала, чтобы я стала ее так ненавидеть из-за того, что ты ее ненавидишь! И мне вообще очень интересно, почему так внезапно?? Тебе не дали должность?? Тебя не поняли?? И что?? Теперь можно предать??

Девушка немного помолчала и снова села на стул.

– На меня не рассчитывай!

Отец сел на стул рядом с Викой и спокойно сказал:

– Хорошо, я не стану тебя использовать, и если вдруг что, сделаю запись о том, что ты во всем этом не принимала участие и ничего не знала о моих планах. Прошу только об одном: чтобы я не волновался на пожизненном, начни работать в Комитете. Я буду уверен, что обеспечил тебя работой, и ты не будешь бегать и ее искать в будущем.

– О чем ты говоришь, папа? Меня сразу уволят, и это точно!!

– Не волнуйся, не уволят!

За окном солнечный закат озарял далекую землю, которая протекала под редкими облаками. Вика сидела и смотрела в иллюминатор. Да, именно так он тогда и сказал! А что было потом? А потом началась служба в информационном отделе под покровительством Виктора Николаевича Шулепова и, конечно, профессиональный рост до начальника этого отдела.

Тот день Вика помнит очень хорошо. Она уже была начальником отдела, когда водитель Шулепова стал недвусмысленно проявлять к ней внимание. Конечно, она его жестко отшила, но тот не унимался и как-то раз перешел на шантаж. Он начал угрожать ей какими-то материалами, которые касаются ее отца. Девушка не знала, что делать, и хоть к отцу она не хотела обращаться, сделать это пришлось. Он выслушал ее и сказал:

–Значит, так: пойдешь сегодня к Шулепову и скажешь, что всю информацию сливал его водитель, поскольку он часто об этом говорил в машине. Скажешь, что был осуществлен телефонный перехват. Сама придумаешь, как это сделать!

– А если он его вызовет и спросит??

– Не волнуйся, не успеет!

Отец жестко посмотрел на дочь и добавил:

– Но ты тоже должна будешь кое-что для меня сделать, согласна?

Девушка напряглась.

– Я никаких секретных документов выносить не буду!

– И не надо! Мне нужна информация о перемещениях девушки Михаила! И это нужно в ближайшее время! За ее домом наблюдают, вот и подмигни какому-нибудь оперативнику. Пусть тебе обо всем рассказывает: куда пошла, во сколько, когда и зачем!

Девушка удивленно посмотрела на отца.

– И как ты себе это представляешь?

– Не знаю, сама думай!

К Вике подошла стюардесса.

– Не желаете ли шампанского перед ужином?

– Да, пожалуйста!

– Возьмите меню!

Девушка открыла прейскурант блюд трансконтинентального аэробуса и погрузилась в чтение. Через минуту она отстранилась от него, и мысли снова унесли ее в прошлое.

В тот день, когда произошло покушение на Дану, она утром сидела в курилке с тем оперативником, который уже полностью был уверен, что покорил сердце Вики. К тому же прошло уже некоторое время, которое давало основание, что у них все серьезно. Тогда у него зазвонил телефон, и его срочно вызвали. А уже вечером Вика знала, куда он ездил, зачем и куда перевезли Дану. Не знала она только одного, что этим подставила сама себя, а еще и исчезновением шофера. Но об этом знал ее отец. Он имел очень большой опыт аналитической работы и чувствовал, что скоро на него выйдут и на его дочь тоже. Если на себя он уже махнул рукой, то судьба Вики для него была очень важна.

Вика пришла домой и рассказала все, что ей сообщил оперативник. Он выслушал и сразу кому-то позвонил. Потом положил трубку и сказал:

– Уезжай немедленно! Вот счет, на котором деньги! Запомни сейчас очень внимательно все, что я тебе скажу! Особенно удели внимание последнему переводу денег! Это твое выходное пособие!

После этих слов мужчина рассказал девушке все, что касается Кареры и Виннер, а также все то, что случилось за последний месяц. Некоторые моменты Вика знала, но про папиного агента в кругу Виннер по имени Грег (Григорий) нет. Рассказал он также и то, как надо себя вести, и придумал «секретную» операцию с Шулеповым по устранению Кареры. На самом деле Лисицкий зачищал хвосты. Все, кто мог что-то о нем или его дочери знать, это генерал Шулепов и Карера. Остальные люди просто попали под замес. А что делать?! Лес рубят – щепки летят! Одно немного угнетало – Самохвалов! Николай Николаевич не ожидал от него такой прыти. Хоть майор этот и был трусом, но с логическим мышлением у него было все в порядке.

В конце он сказал:

– Запомни на всю жизнь, девочка моя: сюда больше никогда не возвращайся! Никому не верь, никогда не говори правды. Выдумывай что угодно, проверить это будет трудно, если вообще возможно. Даже если люди, которым ты это будешь говорить, твои самые преданные друзья. В этом мире никто тебе не поможет, кроме тебя самой. На счету много денег, плюс то, что ты еще получишь у Кареры. Найди себе укромное местечко, чтобы никто не смог добраться до тебя. Если мне удастся вырваться, я тебя сам найду! Прощай, дочка!

Стюардесса вновь прервала воспоминания Вики, поставив поднос с кроликом и спаржей перед ней на столик. Вика взглядом поблагодарила бортпроводницу и протянула пустой бокал, который она сразу наполнила:

«Меня будут искать в Непале, это точно! Только вот где? Все прекрасно знают, что моя цель – покорить Эверест, только никто не знает, что это не совсем так! Эверест, конечно, хорошо, но слишком банально. Есть высоты, которые покруче будут! А вот где они находятся – хороший вопрос! Непал – хоть и маленькая страна, но гор здесь много! Ищите, если здоровья хватит!! Конечно, мой след отследят, и то, что я улетела в Катманду, станет известно. Я это знаю и к этому готова! Какое-то время у меня будет. Север полностью уверен, что я не при чем. Убийство Кареры по разработанному плану моего отца вывело меня из-под удара! План якобы разработан с Шулеповым в тайне от всех, никто не сможет подтвердить уже, поскольку генерал на том свете. Есть маленькая заноза – Дана, но мой наивный и влюбленный друг, надеюсь, решит ее! Возможно, она ничего и не знает, но нужно перестраховаться. Черт его знает, этого Виктора Николаевича, может, он ей и ляпнул что-то лишнее. Сейчас это совсем не нужно! Ее нужно убрать, она мешает мне во всех смыслах!»

У Вики зазвонил телефон. Она забрала его у покойного Кареры на всякий случай, чтобы звонки ее отца даже с неопределяемых номеров нельзя было отследить. Зачем? Непонятно. Возможно, чувства ребенка к отцу все так же оставались теплыми, независимо от сложившейся ситуации.