- -
- 100%
- +
Зеркало для невидимки
Все персонажи и события в книге являются вымышленными.
Любое совпадение – случайно!
Шпионы, как 2-х летние дети —
никогда не сидят на месте
и в любой момент могут обделаться!
А. Петляков
Специальная терминология
Вьетконг – термин, употребляющийся для обозначения политических и общественных деятелей ДРВ и южновьетнамских партизан. С конца 1960-х гг. этот термин использовался в американских СМИ в отношении всех вьетнамских коммунистов.
ДРВ – Демократическая Республика Вьетнам
Часть 1
Глава 1
Алексей открыл глаза и увидел соломенный потолок, где-то вверху над собой. «Что случилось? Где я нахожусь?» Последнее, что он помнил, это яркую вспышку прямо перед собой, жгучую, кинжальную боль в ногах и во всем теле.
Он попытался шевельнутся, но на его грудь легла женская рука в белом халате.
– Не шевелитесь, прошу вас! И не разговаривайте, вам сейчас нельзя.
Она протянула к его губам зажим с намоченной водой ватой и промокла губы. Алексей повернул голову на право и увидел молоденькую медсестру в белом медицинском колпаке из-под которого были видны темно-русые волосы. На вид девушке было около 20—22 лет и серые глаза смотрели с добротой и заботой.
– Где я?
– Пожалуйста, не разговаривайте, вы в больнице, вам 2 часа назад сделали операцию.
– Как вас зовут?
– Меня зовут Анастасия…
– Настя значит… что со мной случилось? Я ничего не помню…
– Я тоже ничего не могу вам сказать… у меня только началось дежурство и все, что мне передали, это то, что вас привезли поздно вечером… Сделали операцию… привезли сюда, а меня попросили подежурить около вас…
– Спасибо вам… Настя…
Алексей почувствовал, что снова начал проваливаться в сон или в то состояние забытья, которое иногда называют обмороком. Последнее, что он сказал, но уже не слышал:
– Красивое имя…
Девушка заботливо вытерла испарину на лбу Алексея. К ней подошел врач Евгений Борисович.
– Ну как он?
– Очнулся на минуту и снова потерял сознание или уснул… я не могу понять.
Доктор проверил пульс.
– Не волнуйтесь, он спит… тут хорошо бы реанимационное отделение, но где его взять в этом забытом богом месте?…
– Евгений Борисович, а откуда его привезли сюда?
– На вертолете доставили… вместе с девушкой. Он что-нибудь говорил?
– Нет, только спросил, как он сюда попал. А мне и ответить нечего, я сама только пришла. А что с ним?
– Множественные осколочные ранения, как он вообще выжил – непонятно. Думаю, что кризис еще не миновал. Главное, чтобы осложнений не было… с этим проклятым климатом…
Доктор вздохнул и добавил:
– Вы, Настя, последите за ним повнимательней, говорить не разрешайте, пить не давать, если что – зовите меня.
– Хорошо, а что за девушка с ним была?
– Черт ее знает… ушиб головы, перелом кисти левой руки и так по-мелочи – ссадины, царапины…, в общем, считай, что ничего серьезного, в соседней палате лежит. Снотворное дали, а то что-то она сильно перевозбуждена была.
Доктор посмотрел еще раз оценивающе на Алексея, поправил капельницу и сказал:
– Через два часа сделаете укол. Если за сутки состояние не ухудшится, может и все будет хорошо.
Евгений Борисович посмотрел в окно.
– Когда уж закончится этот проклятый дождь??
Девушка сказала немного в сторону:
– Думаю, месяца через три… сейчас сезон дождей в этих местах.
– Будь они прокляты эти места, эти джунгли и эти дожди!
Доктор вышел из отделения, а Настя снова села к кровати Алексея и взяла его руку. Она была очень горячей. Девушка попробовала голову рукой – высокая температура, но это бывает после операций. Организм вырабатывает большое количество эритроцитов, красных кровяных телец в крови, которые начинают бороться со всеми внешними вмешательствами, болезнями и прочей инфекцией. Их движения в организме и повышают температуру. Поэтому так и говорят, если есть температура, значит организм борется.
Медсестра снова промокнула лоб Алексея, на котором выступила испарина. Губы его были сухими и покрылись бороздками трещин от жажды. Настя протерла их водяным тампоном.
К девушке подошла еще одна медсестра. Ее звали Катя. Она тоже приехала в эту страну по «зову сердца» комсомольской путевки.
– Ну что у тебя, Насть?
– Ничего… пока все без изменений… лежит и молчит…
– Симпатичный… откуда он?
– Не знаю, доктор сказал привезли вчера на вертолете вместе с девушкой
– А, это та, кто лежит в соседней палате? Мне рассказали, что очень интересная особа, пока укол ей не сделали все пыталась встать, куда-то бежать, кричала, что мы все умрем и искала какого-то Алексея… сказать честно, я даже испугалась… у нее в глазах был такой ужас! Мне показалось, что она даже не видит, где находится, а перед глазами у нее, что-то иное, страшное какое-то, что даже словами нельзя передать…
Настя посмотрела на подругу по дежурству и сказала:
– Алексей, это он… но ведет себя намного спокойней. Спросил, как меня зовут и как сюда попал. А потом отключился и вот… до сих пор не открывал глаза. Сейчас укол сделаю и опять буду ждать его «возвращения» к жизни.
– Пойдем покурим… никуда он не денется!
– Мне не хотелось бы его оставлять… вдруг придет в себя, а меня нет рядом, начнет вставать, переворачиваться или звать меня, а это все ему противопоказано!
– Да не волнуйся ты, мы по-быстрому!
– Ну ладно, пойдем, только быстро…
Импровизированная больница находилась на большой территории в джунглях Северного Вьетнама. Наши врачи и медсестры прибывали сюда для оказания помощи вьетнамскому народу, в неравной борьбе с американскими мазафаками. Отбор сюда был очень серьезным, поскольку климат здесь был тропическим. Для того, чтобы работать в таких условиях нужно было недюжинное здоровье, поэтому из 10 человек отбирался один и это касалось всего медперсонала.
Решение о размещении больницы в джунглях было принято два года назад, когда война была в самом разгаре. Постоянные бомбежки городов в том числе и Ханоя, приводило к риску уничтожения и российского госпиталя. Это могло произойти в том числе и случайно из-за неточного прицеливания. К тому же доставка людей занимала очень долгое время и, иногда, раненых не успевали довезти, чтобы оказать медицинскую помощь. Они умирали по дороге.
Поэтому, в джунглях расчистили большой участок земли и построили госпиталь, общежитие для медперсонала, столовую, склады, огородили территорию, расставили охрану, организовали подъездные пути, а на крыше развернули белый флаг с красным крестом, чтобы с самолета было видно, что здесь работает миссия «Красного Креста». Сделано это было скорее, для успокоения. Американцы после «ковровых» бомбардировок этих территорий, а также нескольких провинций Юга, Лаоса и Камбоджи, отказались от этого способа боевого применения, поскольку результата они не дали, как и сброс различных ядохимикатов и гербицидов на джунгли, для того, чтобы вьетнамцы не могли в них прятаться.
Потом были точечные удары по мелким отрядам, налеты вертолетов на базы вьетнамских партизан, но все закончилось в 1968 года, когда Северяне, используя эффект неожиданности в своем массированном наступлении на Южан, нанесли им вместе с американцами, серьезное поражение.
Америка стала искать переговоров с Северным Вьетнамом. Тогда весь мир узнал, о том, что армия США не такая уж непобедимая, как они о ней рассказывали.
Сейчас, в 1970 уже не было тех кровопролитных сражений, американские солдаты постепенно покидали территорию и возвращались домой. Оставались пограничные стычки с вьетконгом, но они были уже не такими как в начале и середине 60-х годов.
Девушки быстро покурив местных сигарет (надо сказать, они были ужасны по вкусу и в тайне советские люди, которые там работали называли их «Носками Хо Ше Мина» из-за смрадного дыма, который напоминал запах давно не стиранных носков), вернулись к исполнению своих обязанностей.
Алексей все еще не приходил в себя. Девушка снова промочила его губы и вдруг, он открыл глаза и посмотрел на нее.
– Настя… со мной была девушка…
– Не волнуйтесь и не разговаривайте, с ней все хорошо, она в соседней палате!
– Мне нужно позвонить… вы все в серьезной опасности… дайте телефон… немедленно… я вспомнил…
Парень застонал и снова впал в забытье. Медсестра не на шутку разволновалась и побежала искать Евгения Борисовича.
– Доктор, этот парень… он сказал, что мы в большой опасности и требовал телефон… а потом снова потерял сознание…
Доктор нахмурился.
– Странно… девушка, которая с ним была кричала тоже самое пока ее не успокоили снотворным! И позвонить нельзя в Ханой… связь прервана. Никогда такого не было, чтобы связь за последний год прерывалась с нашим посольством, а тут… уже третий день не могут восстановить. Черт бы побрал эту страну!
Евгений Борисович плюнул и пошел к Алексею.
Подойдя к его кровати он пощупал пульс, проверил зрачки и положив тыльную сторону ладони на лоб сказал:
– Сильный жар у него, может с этим связаны эти его слова?
– Доктор, а как же девушка? Она тоже в ужасе металась по палате и кричала, что нам конец!
– Да уж… надо было, наверное, ее сначала послушать, а уж потом снотворное колоть… Часа три еще в отключке будет, а мы в неведении!
Вдруг доктор почувствовал, как Алексей схватил его за руку и сказал насколько мог, уверенно:
– Срочно вызывайте вертолеты… всех нужно эвакуировать… немедленно… времени почти не осталось… они совсем рядом…
Алексей потерял сознание.
Глава 2
С началом войны во Вьетнаме созрела необходимость в создании специально подготовленных спасательных групп, которые могли бы осуществлять поиск и спасение экипажей самолетов и вертолетов, которые потерпели бедствие или крушение над бескрайними джунглями этой страны. Задача предстояла сложная, учитывая, что в то время даже спецназа в СССР не было. Он появился позже, уже в Афганистане.
Так уж получается, что любая война или террористический акт, вскрывает определенные недостатки в подготовке людей, а также указывает на проблемы, решение которых невозможно, ввиду отсутствия квалифицированного персонала. Позади была война в Корее, но, видимо, в том конфликте такие спасательные группы нужны не были, а сейчас, непроходимые джунгли, постоянные столкновения в небе и на земле наших военных с американцами, вопрос поставило ребром. Многие военнослужащие гибли, не дождавшись помощи. Подготовкой к выживанию в таких условиях особо не занимались, считая, что тепло переносится гораздо проще чем холод. Но на самом деле было все с точностью до наоборот и согреться иногда гораздо проще, чем «остыть».
При одном из отделов Комитета, было создано подразделение из 100 человек, которое и стали готовить секретные специалисты этого ведомства. Туда входили, также, и некоторые приглашенные специалисты из стран соцлагеря и из Тибета, монастыря боевых искусств Шаолинь, психологи, гипнотизёры, телепаты. За основу подразделения были выбраны люди, прошедшие подготовку в ВДВ, имеющие опыт диверсионной работы за границей, владеющие несколькими языками и обладающие отменным здоровьем.
Тренировки проходили в условиях крайнего Севера и тропических широт. Людей забрасывали в тайгу на две недели, без еды и карты, имея в наличии только нож. Выживание было экстремальным и давалось не просто, и не всем. Прохождение курса подготовки включало еще плавание, подводную подготовку, стрельбу из всех видов огнестрельного оружия, изготовление самодельных видов вооружения, навыки связи и множество еще различных навыков, которые могли бы пригодится при спасении людей. Секретность подготовки было максимальной. Около полугода кандидаты не покидали расположение тренировочной базы. На прохождение очередных испытаний их доставляли только воздушным транспортом. У них не было имен, родных и родственников, обращались к ним только по номерам на форме одежды. Сделано это было на случай попадания в плен вражеской армии, незаконно находясь в зоне боевых действий. Между собой они общались тоже по номерам до конечного этапа, где им уже были должны присвоить позывные и назначить командира группы.
Интересны были задания по стрельбе, так называемое «Кладбище». На полигоне было сделано условное кладбище с высокими надгробными камнями и с такими же условными именами на них. «Могил» было порядка 100, разбросанных не очень близко друг другу в произвольном порядке. Кандидат должен был идти в своем «коридоре» движения и запоминать все имена и расположение соответствующих надгробий. В определенный момент инструктор называл имя, а кандидат должен был развернуться в сторону нужного надгробия и произвести выстрел, при этом непременно попасть в камень. На реакцию и выстрел по нормативом отводилось 2 секунды. Не попадание в нужное надгробие или ошибка в выборе – выбывание из дальнейших испытаний.
Из 100 человек, которых набрали для формирования подразделения успешно прошли все испытания и выполнили контрольное задание на оценку «отлично», только 5.
Алексея вызвали в штаб инструкторов поздно ночью.
– Сорок третий, получите задание: вы должны добраться до столицы Венгрии и написать на здании несколько слов красной краской. Вот это здание – запоминайте! Вот эти слова – запоминайте. Даю 30 секунд!
Алексей увидел на фото какой-то дворец средневековья с башнями и большим куполом со шпилем, а потом увидел два слова на непонятном языке. Это было действительно сложно запомнить – Dicsőség a munkához!
– Время вышло!
Инструктор убрал обе бумажки и продолжил:
– За 168 часов, вы должны добраться туда и вернуться обратно, при этом нигде не вызвав подозрений, не использовав никакого оружия, без документов, без денег, еды, карты местности, любых общений с местным населением. Использовать разрешается любой вид транспорта, при этом оставаясь незамеченным и не вступая ни с кем в контакт. Если вас начнет разыскивать полиция, за то, что вы украли велосипед – это провал! Ваше перемещение будет курироваться с нескольких спутников – шпионов. Не выполнение любого их условий, означает провал операции и экзамен будет считаться не сданным! Окончание экзамена фиксируется временем вашего прибытие на это место. Вопросы?
Алексей четко ответил:
– Никак нет!
Инструктор повернулся к столу на которых стояли большие электронные часы со множеством нолей и нажал кнопку. На них тут же появилась цифра 167 59 59.
– Ваши часы на руке синхронизированы с этими часами и включились автоматически, чтобы вы могли ориентироваться во времени. Если они в какой-то момент остановятся – задание не выполнено! Удачи, сорок третий!
Алексей закончил Рязанское училище ВДВ и командовал разведвзводом в одной из бригад десантных войск в Пскове. Как и положено, молодой лейтенант неделями не вылезал из казарм. Физподготовка, прыжки с парашютом, марш-броски и прочие радости службы отнимали все время. А вечером ему хотелось просто упасть и не шевелиться хотя бы пару часов.
Родных у него не было. По словам врачей, мать бросила его в роддоме, а отца своего он вообще не знал. После суворовского училища он смог поступить в училище ВДВ без особого труда. В то время на первоначальную военную подготовку особо обращали внимание и это было приоритетом при поступлении.
Личной жизни тоже не было. Это требовало времени, чего как раз и недоставало. В таком режиме у него прошло первые два года службы. А потом «прилетела» эта непонятная разнарядка – выделить 3 человека в распоряжение Командующего округом! Зачем? Для чего? Почему? Все эти вопросы там не оговаривались. Говорилось только об отсутствии родственников, отличной физической подготовке и знания языков. Кроме Алексея под данные условия не попадал никто. Он единственный, который освоил английский язык еще в суворовском училище и достаточно хорошо на нем разговаривал. Его и отправили. Для него самого это было очень интересно. Обыденность и монотонность службы его немного тяготила и было сильное желания побывать на крупных учениях, проверить свой взвод в условиях максимально приближенных к боевым, испытать себя как командира. Но все ограничивались короткими выходами в полевых условиях, бегом по азимуту и различными полковыми учениями, где его взвод выступал за «противника».
Сейчас у него появилась реальная возможность из этого всего вырваться, пусть даже на несколько дней. И он был очень рад этому событию. Если бы он знал к чему приведет этот поворот событий в его жизни, может быть сразу и уволился. И даже угрозы трибуналом не смогли бы остановить.
Но он ничего не знал и прибыл в штаб округа доложил генерал-полковнику. Огромный кабинет Командующего оказало гнетущее впечатление на молодого лейтенанта. Такие кабинеты он видел только на фотографиях, в газетах с заголовками «Прошло совещание».
Генерал встал и медленно подошел к нему. На его груди висело множество орденских планок еще с войны и красовалась звезда Героя Советского Союза.
– Ну что, лейтенант, выпала тебе большая честь!
Он посмотрел ему прямо в глаза, и Алексей остался недоволен этим взглядом.
– Сейчас идешь в гостиницу, поселяешься в номер. За тобой придут. Свободен!
Алексей развернулся и вышел из кабинета. Вопросов было еще больше, чем после телеграммы в его часть. Но он решил не думать ни о чем, а, просто, выполнять указания, не вдаваясь в рассуждения.
Было около 8 часов вечера, когда в его комнату постучали и на пороге появился человек в длинном плаще и шляпе.
– Алексей Шепилов?
– Так точно!
– Это последний раз, когда вы слышали свое имя и фамилию! Собирайтесь и следуйте за мной!
Алексей быстро собрался и проследовал за человеком в плаще. На улице их ждала черная волга с комитетскими номерами.
– Залазь назад!
Алексей подчинился, мужчина в шляпе сел вперед, и машина двинулась к выезду с территории штаба округа. Вся дорога до аэропорта заняла не более 30 минут. В то время, это был совмещенный военный и гражданский аэропорт с немного тюремным названием «Кресты». Там их ждал вертолет, на котором они и прибыли на базу, где Алексей очень насыщенно и «увлекательно» провел следующие полгода.
Его экзаменационное задание было самым трудным. Пока проходил отбор и тренировки, специалисты Комитета тщательно тестировали кандидатов и по психологическим факторам, определяли степень лидерства, работе в команде, индивидуальность, незаурядность решения задач, а также моральные принципы. К итоговым испытаниям подошли 8 человек, двое из которых планировались стать командирами группы поиска и спасения (ГПС). В итоге двое человек не справились с заданием, в том числе и один из претендентов на должность руководителя группы. Сейчас большие надежды возлагались на Алексея, и он не подвел, выполнив задания и прибыв на базу на сутки раньше положенного времени. Его поздравил руководитель инструкторов с выполнением задания. Единственное, что интересовала парня, так это два слово, которые он написал на красивом здании в центре Будапешта.
– Там не было нецензурных выражений, не волнуйся! Слава Труду – вот эти слова! А сейчас, сутки на отдых, послезавтра в 7 утра сбор группы в актовом зале.
Алексей медленно побрел в казарму, где из 100 человек, спокойно отдыхали всего пятеро.
В туалете курил 66-й.
– О, 43-й, привет! Где пропадал столько времени?
– Привет, бегал по пересеченной местности
– Удачно?
– Удачно, что тут нового произошло?
– Да ничего, собственно… нас осталось 6 человек вместе с тобой, тех, кто выполнил последнее задание. Четверо из 10 не справилось. Вот и все новости. Я вчера только отстрелялся, остальные раньше и все ждем твоего прибытия.
Он докурил и затушив окурок добавил:
– Ладно, пойдем спать, завтра еще один выходной, а потом, даже не знаю, что будет… кстати, а что тебе досталось?
– В Венгрию сбегать, написать два слова и вернуться, без всего и свидетелей!
– Ни хера себе!!!!
– Да, вот так… я сам охренел, когда услышал задание!
– Ну ладно, подробности не спрашиваю! Главное – задание выполнено успешно.
Утром все собрались в актовом зале. Одежда на всех была гражданская. Это был первый день, когда они ее одели за полгода.
В большом зале шестеро «счастливчиков» сидело на первом ряду перед трибуной. А на ней находились все инструкторы и еще один человек, явно, не из них. Он и начал выступление.
– Хочу поздравляю вас всех с успешным прохождением специального курса обучения навыкам поиска и спасения в экстремальных условиях и условиях ведения боевых действий. Ваши основные задачи будут связаны именно с этим. К вашим «подопечным» будут относится наиболее важные лица государства и правительства, а также военные чиновники и лица к ним приближенные. Также к основным задачам станет спасение терпящих бедствие экипажей воздушных, морских надводных судов, а также вызволение из плена важных агентов и лиц, обладающих сведениями, составляющими государственную тайну или имеют доступ к информации особой важности.
Мужчина помолчал и продолжил:
– Теперь хорошие новости – вам всем присвоены внеочередные воинские звания на ступень выше занимаемой должности. Поздравляю! И главное, сейчас руководитель инструкторской группы вручит вам удостоверения КГБ и назовет позывные, с которыми вы проживете оставшуюся жизнь, прошу вас.
На трибуну вышел главный инструктор.
– Итак, командир ГПС, номер 43!
Алексей встал и проследовал на сцену.
– Поздравляю, позывной «Ахиллес»!
Инструктор пожал руку Алексею и протянул красную корочку с надписью «Комитет Государственной Безопасности». Алексей открыл его, в надежде увидеть свое имя и фамилию. На месте, где они должны были находится была фраза «Лицу, предъявившему это удостоверение, должна быть оказана любая помощь» и стояла гербовая печать, на другой стороне было его фото и тоже стояла такая же печать на больших буквах КГБ СССР.
– Заместитель командира ГПС, номер 12, позывной «Ментор»
Далее пошли еще 4 героя древнегреческого эпоса: Аякс, Эдип, Приам и Гелиос. Позывным группы стал «Троя».
После всей церемонии вся группа отправилась получать снаряжение и оружие. Вся форма была идеально подогнана по размеру и росту. Каждый получил по несколько вариантов, в зависимости от местности: «Арктика», «Пустыня», «Горы», «Джунгли» и «Лес». Последние две хоть и были слегка похожи, но все-таки различия были видны невооруженным глазом. Все оружие было экспериментальным и выпущено только в ограниченном количестве. Ко всему этому прилагались сумка, рюкзак, бронежилет из кевлара, который и под рубашкой не заметишь, несколько различных ножей и аксессуары для ведения поиска, разведки и целеуказаний. Имелось ряд приспособлений медицинского характера, как для лечения, поднятия сил, увеличения выносливости и притупления боли, так и различные яды, снотворные и парализующие препараты.
После окончания получения всей амуниции, каждый пошел в специально выделенную для него комнату в отдельном строении. Оставалось только ждать команды. А пока, начался еще один этап подготовки – слаживание в группе! Одна из основных формул выживания, насколько хорошо бойцы понимают друг друга, насколько могут заменить погибшего, насколько ответственно относятся к заданию и готовы к самопожертвованию, для его исполнения.
Глава 3
«Аякс», он же Александр Преображенский, в конце сороковых годов родился в интеллигентной семьи, в Москве. Что творилось тогда в стране многие сейчас, просто, не знают. Война закончилась, но репрессии продолжились. Печать советских газет наполнилась, «Делом врачей», «Ленинградским делом», космополитизм и прочих не совсем хороших «мероприятий» правящей верхушки. У Сталина обострилась мания преследования. Его мучали страхи о том, что его хотят сместить и убить. Сначала врачи, потом Ленинградский обком во главе со Ждановым А. А. Когда арестовали сначала Абакумова, а потом и начальника его личной охраны Власика Н.С все в окружении вождя народов начали понимать его психическое расстройство и испуг быть убитым. 2-го марта 1953 года его ударил инсульт и 5-го марта он умер. До сих пор настоящие причины его смерти остаются непонятными, а те заключения врачей, которые писали посмертный эпикриз, неправдоподобными.
Маленький Саша, едва родившись и прожив несколько лет, остался без отца, профессора хирургии, которого забрали по делу врачей в 52 году. Проведя полтора года в лагерях и дождавшись смерти Сталина, Наума Исааковича Преображенского реабилитировали, и он вернулся домой. Саше было уже 7 лет. К тому времени, он ходил в музыкальную школу и играл на виолончели. Мама его была преподавателем иностранного языка в МГУ и хорошо выучила Сашу немецкому и английскому. Мальчик пережил время нападков на евреев, которых называли «непатриотами» или космополитами (в переводе – «гражданин мира»), увольняли с работы, не давали возможность устроиться на новое место. Эта учесть постигла и его родителей. Семья Саши влачило нищенское существование, и Саша это хорошо запомнил. В последствии, после службы в армии, он столкнулся с таким же отношением к себе. Александр, как и все из этой группы ГПС, проходил службу в ВДВ, и после демобилизации поступил в Рязанское училище. Сыграло то, что Хрущева сместили, появился Косыгин, потом Брежнев и Александр, в этой чехарде смены руководителей проскочил в училище. Никто не знал наверняка какой курс и какую политику в отношении евреев выберет Генсек. Иначе, никто и никогда бы его туда не принял. Антисемитизм начинал развиваться с новой силой. В училище, уже на последнем курсе, чтобы не быть отчисленным, ему пришлось отказаться от отца и вместо Наумовича, стать Николаевичем. Мать умерла, не вынеся его поступка. Саша считал себя предателем, но держался и не показывал своих эмоций. Он очень хотел послужить своей стране, которая с самых ранних лет пыталась его всеми силами уничтожить. Ему было не трудно стать «сиротой» для своего государства.