Покаяние грешников. Трилогия

Юрий Сергеевич, начинаем!

Юрий Сергеевич с раздражением отложил сочинение начинающего писателя, мысленно ругая себя последними словами, что согласился посодействовать ему и передать его труд в одно из известных ему издательств. То, что согласился помочь, особо его не напрягало, так как знал, что из его рук любое издательство возьмет все, что он предложит. А как оно потом распорядится этим творчеством, то это будет уже на совести самого издательства.

А ругал себя только за то, что поддавшись, как мальчишка, глупому любопытству, стал читать произведение, которое с первых строчек вдруг сразу завладело его вниманием. Он с удивлением отметил, что все написанное, было взято как будто из его книги жизни. Разница была в некоторых именах и еще в каких-то мелочах, но они не меняли сути главных событий. Все сходилось. Он не имел привычки вести свой личный дневник и поверять ему свои сокровенные размышления и прочую галиматью.

Поэтому от всего только что прочитанного складывалось впечатление, что рядом с ним, всю жизнь, постоянно находился его личный летописец, который шаг за шагом записывал не только его действия, но и его думы и мысли. Кто это был, и каким образом он мог воспользоваться конфиденциальной информацией, оставалось для него загадкой.

Сидя в добротном кожаном кресле, задумчиво поглядывая в окно, через которое виднелся, в полной красе и величавости, сам кремль, Юрий Сергеевич не мог отделаться от мысли, что он всю жизнь находился под чьим-то постоянным контролем, или проще, за ним всю жизнь следили. За детские и юношеские годы он не волновался, так как никакой тайны они не представляли, были практически такими же, как и у многих его сверстников. Да и ранние, юношеские годы, то же не представляли никаких секретов, тогда он только начинал заниматься становлением своей служебной карьеры.

Впрочем, если положить руку на сердце, то, конечно, именно тогда, ради достижения карьерной цели, он поступал не совсем честно. Хотя, если бы тогда не начал с этого, то сегодня не имел бы то, что имеет.

Кто Вы, Юрий Сергеевич?

Он, Юрий Сергеевич Пушков, заместитель генерального директора акционерного общества «Союза издателей», один из трех главных акционеров этого предприятия. В своих руках он держал такое количество привилегированных акций, которые давали ему определенную гарантию на административную, хозяйственную, финансовую независимость, его слово, мнение, даже высказанное вскользь замечание имело вес и принималось к исполнению.

Его коллеги, Валерий Федорович Ольшанский – заместитель генерального директора и Ашот Петрович Мавтивасян – Генеральный директор. Они все имели точно такие же права и равную официальную заработную плату. Но помимо официальных потоков, получаемых в стенах Дома, каждый руководитель имел еще и дополнительный, свой личный доход.

Пушков держал столовую, которая вечером превращалась в уютный ресторанчик, а Ольшанский – свой магазин оружия. Что касается Генерального директора, то его хобби одновременно было и его бизнесом. Увлекался картинами русской школы живописи, одни покупал, другие продавал или менял. В качестве первого лица – числился номинально, без согласия своих заместителей не имел права принять какое-либо решение. Впрочем, его это никак не тяготило, он был доволен, что никто ему не мешал заниматься своими картинами.

Когда они были вместе, то казалось, что более дружной команды единомышленников никто никогда не видел, но как только кто-нибудь из них удалялся, то оставшиеся промывали все косточки ушедшему.

Их предприятие находилось в самом престижном центре Москвы, с красивыми видами на Кремль, в окружении исторических улиц города. Все главные учреждения страны находились практически рядом, поэтому многие организации желали осесть именно в этом престижном месте.

Раз в неделю, а то и чаще, каждый руководитель вел переговоры с потенциальными арендаторами, которых не пугала столь высокая арендная плата, и которые имели не только большие деньги, но и серьезные связи в различных правительственных структурах.

После этого, каждое предложение обсуждали в своем тесном кругу и решали, кому из них предоставить право аренды. Но кроме платы за аренду, будущий арендатор должен был сделать за свои деньги ремонт помещений. Как правило, эту часть переговоров поручали Юрию Сергеевичу. Хоть и юрист по образованию, но на хозяйственной работе не один год и знает, как доходчиво убедить заказчика принять безоговорочно его условия.

Он знал многие предприятия и организации, которые постоянно оказывают различные услуги по ремонту и содержанию его здания. Одной из таких организаций была строительная фирма, которая уже несколько лет сотрудничала с Домом. Все что касалось ремонтно-строительных работ, Юрий Сергеевич, предпочитал решать только с этой фирмой. Ее руководитель неукоснительно соблюдал исполнение всех своих обязательств, не лез к нему с разными вопросами, а главное, по завершению работ, всегда передавал ему конверт с некоторой денежной суммой в качестве вознаграждения за предоставленный объем работы.

Так вот, именно этот руководитель строительной фирмы и стал автором той книги, которая вызвала его негодование. Он не мог понять, что это случайность или кто-то специально подсунул автору информацию о нем, только зачем?

Дотянувшись до рукописи, Юрий Сергеевич, опять взял ее в руки и стал заново внимательно перечитывать, надеясь, что так он получит нужные ему сейчас разъяснения.

Студенческие годы

В шестидесятом Юрка закончил десятилетку, подал документы в институт на юридический факультет, успешно сдал экзамены и был зачислен на первый курс. На ежегодном торжественном собрании, которое проводили в институте первого сентября, познакомился с однокурсниками. Завтра они все вместе поедут в Подмосковный совхоз на уборку урожая картофеля, а учиться начнут с первого октября.

С первого взгляда, выхватил из шумной толпы молодежи самую красивую девчонку – среднего роста, стройная, русоволосая с яркими, выразительными голубыми глазами, а губы, просто мечта. Вокруг нее теснилось много ребят, каждый считал своим долгом завладеть ее вниманием и оттеснить от нее назойливых конкурентов.

По характеру, Юрка никак не мог отнести себя к разряду сердцеедов, но только не в этот раз. Раздвигая толпу сверстников, с шутками и прибаутками пробился к ней и, на удивление всех, именно он, и никто другой, сразу завладел полным ее вниманием. С этого момента они стали парой, и все свое время проводили вместе.

Ленка, так она представилась при первой встрече, была родом из далекой глубинки. Юрка так и не мог запомнить название того населенного пункта, из которого она приехала. После зачисления в институт, ей предоставили место в студенческом общежитии, только учись. Надо отдать ей должное, учеба всегда у нее находилась на первом месте.

Небольшую стипендию и те относительно скромные деньги, которые ей ежемесячно отправляли из дома, тратила рачительно и с умом, знала, что ее родителям деньги достаются с трудом. Но чтобы стипендия была постоянной, надо завершать каждую сессию с оценкой не ниже хорошо, а для этого надо заниматься и заниматься. После занятий шла в библиотеку и читальный зал. Глядя на нее, Юрка тоже стал больше уделять внимание учебе, но не ради стипендии, а чтобы быть вместе с Ленкой.

Сам Юрка был коренным москвичом, родители его, отец и мать, работали в аппарате Совета Министров, жили семьей в двух комнатной квартире совминовского дома, что на Мосфильмовской улице. В сравнении со среднестатистической московской семьей, жили они достаточно хорошо, даже зажиточно.

Несколько раз Юрка приводил Ленку к себе домой и всегда родители встречали ее радушно. Отец смотрел на девушку восхищенно завистливо, а мать – с дипломатической нашлепкой подобием улыбки. Хотя мать понимала, что Ленка внешне представляет хорошую партию для ее сына; умна, выдержана и положительно влияет на ее любимого оболтуса, но девушка явно не из их среды, какая-то простолюдинка. Она постоянно беседовала с сыном, и постоянно твердила ему, чтобы тот не строил в отношении этой Ленки никаких серьезных планов, она из чуждой им семьи и не достойна его.

Такие разговоры с матерью доводили Юрку до крика, он не какой-нибудь сопливый мальчишка и сам готов распоряжаться своей судьбой, поэтому не прерывал встреч с Ленкой, наоборот он все больше и больше привязывался к ней, и она становилась к нему все более неравнодушной. Первые поцелуи, первые обжимания, а дальше все жарче, ближе и теснее.

В конце третьего или в начале четвертого курса, его родители уехали на выходные в совминовский пансионат. Юрка решил воспользоваться этим обстоятельством и пригласил Ленку к себе домой. Хоть и знал, что консьержка обязательно доложит матери, что их сын вместе с девушкой несколько дней находились одни в квартире, но все же рискнул, будь, что будет.

Мосты сожжены, отступать некуда, он желал ее, и пусть все горит синим пламенем, но будет ею обладать. Да и Ленка понимала, что ее приход в гости в пустующую квартиру закончится не только поцелуями и обнимашками, а все будет по-взрослому. Она хоть и боялась этого, но не противилась, понимала, что рано или поздно все равно будет принадлежать мужчине, и пусть это будет Юрка.

Молодые заговорщики с нетерпением ждали наступления пятницы. Юрка, для перестраховки, издали наблюдал, как его родители садятся в автобус, который через несколько минут увезет их, как можно дальше из Москвы. Теперь они не будут мешать им, молодым, наслаждаться единением друг с другом.

Встретились, как договаривались, у Киевского вокзала, там сели на троллейбус, быстро доехали до Мосфильмовской, пять минут и уже у дома. Мышкой прошмыгнули мимо консьержки до лифта, и вот они в квартире. Там встретил их полумрак, но большой свет решили не зажигать, чтобы не выдать своего смущения, знают, зачем приехали, и что у каждого это будет в первый раз.

Помог спутнице снять плащ, показал какими домашними тапочкам можно воспользоваться, потом показал квартиру, а после этого предложил принять ей душ, показал, где взять халат, полотенце и какими шампунями можно ей воспользоваться, а сам направился на кухню, чтобы, для начала, приготовить вино и закуску. Когда сядут за стол, то игристое вино «Цимлянское» красное снимет первое напряжение. Да и закуски не заставят краснеть молодого хозяина, он был уверен, что большую часть блюд Ленка никогда в своей глухомани не пробовала, да и в Москве не уподобилось, цены слишком высокие, кусаются, да и достать, не купить, а именно достать, не каждому удается. На горячее, поставил в духовку разогреваться на медленном огне цыплята табака.

Юрка особо не выбирал, брал то, что сразу попадалось под руку. Мать наготовила ему столько еды, что можно было, смело приглашать всю группу, всем хватит. Впрочем, это не входило в его планы, у него была другая цель.

Пока гостья принимала душ, сам быстро проскочил в свою комнату, чтобы сменить обычную хэбэшную рубашку, на писк моды, по тем временам, – нейлоновую. Мало кто тогда в Москве мог себе позволить щеголять по ее улицам в новомодном изделии.

Шум падающей воды в ванне прекратился, еще мгновение дверь открывается и Ленка входит на кухню. Юрка сразу оценил ее смелость, кроме маленького ситцевого халатика на ней ничего не было. Сквозь него угадывались откровенно все линии ее необычайно привлекательного тела, набухшие соски так распирали халатик на ее груди, что казалось еще немного, еще чуть-чуть, они прорвут блокаду и вырвутся наружу.

В ее глазах таилась такая тревога, и застыл немой вопрос, а все ли она правильно делает? Юрка, как завороженный, смотрел на это чудо, и понимал, что ничего прекраснее не было на всем белом свете.

Он не стал бросаться к ней, чтобы затискать это тело в своих объятиях, осыпать его своими поцелуями, отнюдь, он сначала открыл вино. Негромкий хлопок пробки подействовал на них успокаивающее, а вырывающиеся из бокалов пузырьки газа окончательно успокоили их.

Молодые приступили к ужину, пили игристое, которое придавало им силы и уверенность в том, что все хорошо. Потом горячее и десерт окончательно убедили их в этом. Время шло, на часах не поздно, но уже и не рано. Юрка многозначительно поглядывал на свою обожаемую девушку и откровенно намекал ей перейти плавно от стола в кроватку.

Ленка четко понимала все его намеки и была согласна выполнить все предложения, но решила, как писали в любовных романах, немного пококетничать, чтобы он возбудился еще больше, а когда поняла, что дальше уже тянуть нельзя, встала из-за стола, и в это время раздался звонок.

Юрку от неожиданности как-то передернуло, ну кто там такой настойчивый, и именно в это время. Попросив Ленку не беспокоиться, встал из-за стола и пошел открывать входную дверь.

Открыл, и что же? На пороге стояла консьержка и голосом, не терпящий возражения, сообщила, что в его квартире находится посторонний человек, время позднее и ему пора удалиться немедленно. Конечно, эта дама неопределенного возраста, мягко говоря, немного блефовала. Она не была уверена, что у Юрки есть гости. Именно в тот момент, когда он проходил мимо нее и входил в лифт, она в это время банально задремала, и только в последний момент ей показалось, что рядом с ним есть еще кто-то.

По заведенному порядку, консьержка была обязана записать, кто из посторонних, когда и к кому пришел, а также сделать отметку, когда гость ушел. Однако она не сделала этого, но решила проверить свое подозрение, и даже хотела самовольно войти в квартиру и обследовать ее. В другое время молодой человек не стал бы препятствовать, но только не в этот раз. Юрка холодно, презрительно и уверено послал ее далеко и надолго. После чего перед самым носом захлопнул дверь.

Консьержка не стала поднимать шум. Как-никак, но хозяева этой квартиры не простые люди, сама хозяйка член домового комитета и от нее зависит, будет та или иная консьержка работать дальше или нет. А поскольку найти в округе такую хорошую работу было трудно, решила промолчать, в конечном итоге, а ей какое дело?

Вернувшись обратно на кухню, Юрка поразился тому, как была напугана Ленка. От страха она дрожала, как осенний лист. Хоть и старалась, но никак не могла успокоиться, и готова была расплакаться, как нашаливший ребенок, которого вот-вот лишат самой любимой игрушки. Она смотрела на него, как на обожаемого спасителя и ждала от него обнадеживающего слова. А какие слова надо произносить в такой момент?

Юрка, молча, подошел к ней, обнял ее и прижал к себе, после этого куда-то протянул руку и там что-то нажал, и зазвучала тихая, но такая удивительная приятная, завораживающая мелодия и повела их в танце. Выпили еще несколько глотков игристого вина, и.

Как оказались в Юркиной комнате, как соскользнул с плеч и упал на ковер ее халатик, как голова оказалась на подушке, а Юрка сверху нее, спроси, сразу и не ответит. Она ощущала все колебания, которые происходили внутри нее, и понимала, что теперь она далеко не та Ленка, а совершенно другая, преображенная. У нее теперь есть свой, настоящий мужчина, который будет теперь, по-взрослому, защищать ее от всех невзгод.

Правда, с удивлением отметила, что для себя она какое-то удовлетворение получила, но это было далеко не то, о котором ей так убедительно и с такими подробностями, авторитетно рассказывали девчонки из общежития. Только теперь она стала понимать, почему другие девчонки, старшекурсницы, успевшие по-настоящему побывать замужем, а некоторые успели даже родить детей, слушая тогда их болтовню, только снисходительно посмеивались. Дурочки, говорили они, самые настоящие, однако не вдавались в подробности.

И вдруг, о Боже, совершенно забыла, ее предупреждали, что при потере невинности можно запачкать простыню. Вскочила, включила бра, откинула одеяло, Господи, вот они следы, которые надо срочно убрать. Юрка же, наоборот, был очень довольный. Помог собрать простынь и пошел вместе с ней застирывать в ванной следы любовного преступления.

Ленка была первоначально расстроена, даже очень, но Юрка своими шутками сразу успокоил ее и сказал ей, что все увиденное, делает ему честь и он гордится тем, что стал ее первым мужчиной и надеется остаться таковым.

Они насытились первым возбуждением, хотелось маленького отдыха, но Ленку потянуло мечтать, как они будут жить дальше вместе. И вдруг в полудреме Юрка увидел мать, которая грозила ему пальцем. Так она делала всегда, когда он становился непослушным.

Сонливость как рукой сняло, стал прислушиваться к тому, что говорила его подружка. Все было хорошо, и он разделял ее мысли, но только сделал некоторые уточнения. Да они будут жить вместе, когда поженятся, свадьбу сыграют, только после того, как им вручат дипломы об окончании института. И о детях будут думать только после свадьбы. Так что любовью все это время придется заниматься с величайшей осторожностью.

Ленка как-то сразу погрустнела, это значит, что они будут продолжать жить порознь, он дома, а она в общаге, как и прежде, будут встречаться в институте, а вот любовью придется заниматься от случая к случаю, ждать, когда его родители опять куда-то уедут.

И тут вспомнила, что с этого курса их начнут направлять в разные организации на стажировку. А поскольку они хоть и учатся на одном факультете, но в разных группах, так что велика вероятность того, что разведут их по разным углам огромного мегаполиса.

Но и это еще не все. После окончания института всех выпускников ждет распределение, по которому их могут разлучить на целых три года, отправив на работу, теперь уже в разные уголки огромной страны.