Остров Буян

Редактор Ангелина Морозова

Корректор Галина Подольская

Технический редактор Анастасия Журавлёва

Иллюстратор Вера Бочковская

Иллюстратор Лариса Пастушкова

© Борис Александрович Подовалов, 2024

© Вера Бочковская, иллюстрации, 2024

© Лариса Пастушкова, иллюстрации, 2024

ISBN 978-5-4490-6486-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

«Когда начинаешь читать «Остров Буян», опираясь на логическое левополушарное восприятие, появляется чувство недоумения, даже легкого возмущения, по причине игнорирования автором законов современной грамматики. Ортодоксальный лингвист сошел бы с ума от непрерывного потока когнитивных диссонансов, а психиатр назвал бы стиль изложения «синдромом разорванного мышления».

Но стоит выключить критику, с сознанием происходит что-то невероятное. То ли разрыв шаблонов, то ли магия… Начинаешь читать сердцем, а может, затаившимся в глубине личности сжатым истинным «Я», которое все еще не утратило непрерывную связь с творческой космической беспредельностью. Захлестнувший поток вечного знания о мире включает тебя в свой всеобъемлющий восхитительный танец Творения. И происходит настоящее чудо – становишься пластичным, стекаешься, проливаешься…» – Ольга Швед (драматург).

Остров Буян

Там, где река Искитим делает разворот, образуя полуостров… в июне месяце 2013-го года и было воссоздано это царство…

Вечер… Течет река. Вдоль реки кустарники, просвечивающийся лесок. Поляна. Хрупкий навес. На скамейках сидят те, кто пробрался на остров «Буян». Они слегка расслабились, отстранились и вошли в легкую медитацию…

Маг:

– Остров Буян – это отображение космоса. На море, на океане, на острове на Буяне. Т.е. есть океан космических сил. И в этом океане космических сил рождается из ума-разума идея Я. И она начинает сама из себя ткать тонкие тела: ум, разум, очищение. Т.е. остров рождает самодвижение. И это самодвижение рождает идею Я оторванности от всего. По сути идея Я она очень жестко опирается на личностные структуры. Наша задача, как хранители говорили, нужно чтобы в твоих руках человек таял. Чтобы с него все, что делает его жестким оно просто стаяло, чтобы человек просто вернул себя в тело. Потому что мы не все в теле живем. Тело настолько сжато, что нас в теле мало. Когда жизнь в нас раскрывается нам и тела мало мы его не чувствуем мы парим. В наших практиках мы как раз возвращаем состояние истотное. Т.е. иста это огненное состояние первоначальное, которое выходит из огненного плана бытия. Мы на самом деле огненные существа. И вот мы огнем разумом, огнем движением мы проливаем свой материк. А чтобы удобнее было себя рассматривать, волхвы увидели вот то что в тебе скрыто можно разворачивать вокруг. Т.е. себя запустить по тем условиям, в которых ты живешь. Человек такое существо хитрое, что у него способность разума стекать с боли, с плоскости. И задача повернуться лицом к своей боли, войти в нее и выпустить этих джинов на волю. И для того, чтобы понять какие сущности в себе ты породил. И как управлять и что выпускать – вот эти мастерские и рождают… в образе на несколько гектаров пространстве. Ты можешь быть слепым в мастерской, ты в духов уходишь, в состояние стихиалии, когда чуть ли не сквозь предметы начинаешь проходить. Как я стою на Кудыкиной горе, стою один у костра, около кухонного, поворачиваюсь русалочка стоит. Я на нее смотрю, вот сейчас опираюсь на пузырь силы, на ауру свою, опираюсь и чувствую плотность. А там хочу опереться и чувствую что провалился вниманием сквозь нее. На нее посмотрел, глаза отнимаю и думаю: «Вот это да!». Снова поворачиваюсь, думаю дай еще, бумс и пустое место. Оглянулся, а ее нет. Ничего себе! Как сказка. Сознание пластичное. Плоть она тоже очень пластичная. Если много мертвячины и отказов от этого тела, мы жесткие. Если жизнь приходит в тело, тело становится настолько пластичным, что если мы в волков переворачиваемся, в рысей переворачиваемся, если мы становимся русалочками, то вы этим и становитесь абсолютно, практически. И вы возвращаете себе утраченную силу. В Русалии возвращают, это царство как бы нижнее царство духов. Возвращают себе состояние что ты есьм вот этот мир живых. А мир живых это лешачки, кикиморочки, трава, деревья, духи, стихиалии травы, стихиалии деревьев. Когда девочки в Русалии просто подходят с деревьями беседуют, оплакивают. У нас там и хорошие и грустноватые истории есть. Девочка русалкой была, почувствовала тоненькая березка. Подхожу, к березке прислонилась – образы, а она аж трепещет у меня в руках березка. Как бы безмолвно спрашивает: «Что с тобой?». А русалочки молчат. Им только разрешается петь песни, улюлюкать, курлыкать и у обрядового костра проговаривать все что томит. Почему говорить нельзя во многих мастерских? В волках нельзя говорить, в рысях нельзя говорить, в русалиях нельзя говорить. Потому что мы все вылетаем через слово в жесткие личностные структуры. Мы опять надеваем забрала и каркасы. Для того, чтобы выйти в себя настоящего, надо чтобы твое сознание жесткую структуру под названием мышление преодолело. Полностью как лед на сковородке или мед, бросаешь в молоко и кусочек меда растворяется в горячем молоке. Вот так же личность она должна раствориться и ты просто как дух втекаешь во все сущее. И если тебе надо знать о жизни этого дерева, ты тупо на него не смотришь, ты просто туда пролился. Я могу сидеть не пеньке, а туда пролиться. Мое сознанье объемно, всеобъемлюще. Я могу узнать жизнь этого дерева. Вот девочка подошла к дереву, березка затрепетала, образ показывает. Подошел парень с топором, постоял, посмотрел на нее срубать или нет, вокруг оглянулся – все деревья в округе сжались, он мимо березки прошел. Она пожаловалась, пожаловалась, поплакала, девочка говорит: «Да тебя никто не тронет», безмолвно только, и березка засмеялась и заулыбалась. Парень даже в Русалию пошел. Иду, говорит, и крик такой слышу, в сознании, не мифический, а такой реальный, ну только в тонком смысле. Я, говорит, остановился вот так, стою и замер и смотрю точно под ногой паук. Если б вот так я бы шел и наступил. А так стою и замер, ногу убираю и дальше иду. И вот это состояние руса, русала, т.е. чистого духа. Рус прочитай обратно – сур, т.е. солнечное состояние. В нашей Русалии есть два состояния – жалелей и лелей. Жалели – это женские души, которые потеряли любовь. Потеряли милого на войне, или милый ушел к другой женщине, или нелюбовь какая-то. И вот жалели это образ. Когда девица сидит с распущенными волосами над болотным омутом, туда смотрит и у нее текут слезы. И получается, что женщины, которые потеряли любовь, но не отпустили, когда любимый уходит, то душа женщины уходит вслед за любимым. И получается что она и не в этом царстве, и не в том царстве. Она как бы в междумирье зависла. И задача русальей мастерской вернуть душу женщины обратно в тело, чтобы она отпустила любимого, чтобы она расколдовала себя от этой жалости, жали и вернула себя в лелю, т.е. в стихию радости, стала живым, радостным духом.

Мета* (Баба-Яга)

– Я не была участницей игры Кудыкиной горы, но я ее знаю давно, у меня свой путь, которым я иду, веду людей. Есть у меня посвящение на зажигание огня, работа с огнем. Мои учителя меня ведут и в рамках этой игры я с удовольствие поиграю бабку-ёжку, все что надо достанем, особенно костяную ногу. У каждой женщины предназначение быть женщиной, как предназначение мужчины быть мужчиной. Осталось только выяснить, что такое женщина, как ей быть.

Для женщины любовь это большая защита. Ей не нужен нож, боевое искусство, ей надо просто быть любовью, быть в любви – он даже руку не поднимет. У нас есть пример святых. Святые люди могут входить в клетку к диким животным и никто не трогает их потому что нет гнева, нет злости, есть только любовь. Женщина она принимает и передает любовь, окутывает мужчину, получает от него свет. Вот вам свет да любовь.

– А образ живой женщины, какой он? Какие у нее слова?

– Я забыла сказать. Первое образование у меня это прикладная математика, второе образование у меня психология. То есть, образований хватает. А женщина это та, с которой просто приятно быть рядом. Она может быть разной, но главное, что состояние. И женщина когда в состоянии, мужчине хочется постоять рядом. Сколько бы ему лет не было. Подросток, взрослый мужчина, еще какой-то. Потому что из нее исходит вот это тепло, а она разная естественно, индивидуальна. Кто-то более боевой, кто-то более мягкий, скромный, но суть от этого не меняется.

*Мета – метапсихолог

– Но в современном обществе это почти редкость.

– Поэтому у меня работы не початый край. Сейчас мужчины на мужчину не похожи, вообще не понятно что. И женщина на женщину не похожа. Поэтому мы слабы. Слабость наших людей именно в этом и заключается. Как только мужчина станет мужчиной, а женщина женщиной в этом и будет сила.

Могу сказать сразу, чтобы сделать крепким государство, крепким народ, здоровье, экономику все просто. Это надо научить девочку быть женщиной, а мальчика быть мужчиной. И все. И никакой экономики не надо, никакого управления. Настоящие мужчина и женщина и прокормят себя, и все, что нужно создадут в этом мире. Не надо ничего другого. Они будут здоровы и здорово будет целое поколение.

– Ну сама профессия она женщину заковывает и все.

– Женщину в наше время трудно оторвать от профессии. Но желательно ей работать не более 4-х часов в день. Работа для женщины – это хобби. Чем бы она ни занималась. Она директор, если у нее варна позволяет быть директором. Есть же природные качества лидера и т. д. пожалуйста, но это хобби. Основная в жизни ее работа это конечно построение взаимоотношений…

Разговор в кругу

Русалка:

– Если работа со стихией, договор со стихиями, вот можно или нет договориться с комарами, но кто-то спрячется, но люди бывалые умеют договариваться с комарами и клещами, кто-то не умеет. Здесь очищение сознания до такой степени, что вот дух и слияние с природой, бесполые существа…

Мета:

– Несколько раз в реке покупаетесь, и одежда не станет пахнуть городом… пропитаетесь чистой едой, травками. Купание в реке, купание в росе…

Русалка:

– утончается все – вот слышишь березку. Я из своего опыта могу рассказать. Иду мимо, а там береза такая большая стоит большая береза. Я бегу мимо нее в русальем уже состоянии. Там, когда проходишь обряд, проходишь через воротца – перевод специальный, там уже действительно оно состояние рассказать словами, ну, достаточно трудно, и вот в этом состоянии иду мимо березки, она так «а-а-а», так вот ко мне. Я так раз оглянулась. Она меня зовет. Я так подошла к ней и вот у меня сами руки так потянулись, так я ее обняла, и такой вздох через меня пошел. И потом пошли слезы. Я задаю вопрос: «Это мои слезы?». «Нет» идет ответ. Береза мне говорит: «Наконец меня кто-то обнял». Что вот действительно человек. Наверное, читали у Анастасии, что вот человек, когда улыбается цветочку, улыбается деревцу, улыбается птичке – им от этого становится лучше. Любовь только человек может дать внешнему миру. И те люди, которые с любовью идут к растениям, с любовью к животным – растения хорошо растут, животные здоровые, веселые. Мир вокруг тоже.

– А дети, дети они изначально, как бы, обладают этими свойствами?

Все стихает.

Голос женщины:

– Мы приехали, увидели комаров, а по-старше моя (дочь) стала: лет 7 тогда было 8. Постарше стала. Ой, начала вдруг стала бояться муравьев, комаров, собрались и уехали. Я сказала: «Поезжайте». А вот такие дети, вообще дети, ничего не бояться. Они весь день в воде, весь день на комарах. Нормально. У них нет городских заморочек. Они спокойно к этому относятся. Да вот у нас такие… дети приехали к нам….

Голос мужчины:

– Их заморочки зависят от количества заморочек их родителей.

Маг:

– Однозначно. … (Маг поет под балалайку) Че-то песня есть эх, заморочили-и-иии

Сирия:

– Я еще хочу раз представиться. Нас зовут Сирия и Овойнег. Это наши глубинные имена. Мы составили запрос на то, что хотим познать, вспомнить свои имя такое очень значимое, очень сильное и глубокое. Эти имена пришли достаточно быстро. Значение их раскрывать мы не будем и это можно потом попозже. Если говорить основную тему самую ключевую, да, чем мы занимаемся – это сакральный женский центр. Это наша маточка. В основном работаем через нее. Потому что многие женщины сейчас уже все знания свои чистят, душу чистят, сердце раскрывают, а в матке остается очень много боли, очень много обид, огорчений и это все закрыто. И вот основная наша работа через центрические практики, именно раскрывать сакральный женский центр. Потому что без него не будет жизнь такая наполненная, такая, как хочет женщина. Самая любимая практика – это женский храмовый танец мандала. Кто-нибудь слышал?

Овойнег:

– Танец очень красивый, классный. Можете спросить личные ощущения. Просто божественный танец. И мандала это не только танец. Это практика объединяет все знания о женщине.

Сирия:

– Это не так давно появилось в России, в течение 3 лет. Началось в Москве и Питере. Женщина, которая принесла этот танец сюда в наше время, она, действительно, такая раскрывшаяся богиня Майя. Майя наша русская женщина, много лет она занималась практиками, много лет она строила себя, свое тело и в итоге к ней пришло это знание через танец. Там много разных уровней, мы и с душой работаем, с телом и с эмоциями работаем и все это красиво, по-женски. В любом случае мы будем танцевать, и вы сами все почувствуете. Мы хотим большой женский круг сделать и танцевать в большом кругу. Потому что это имеет очень большой вес, когда мы все объединяемся, мы становимся во много раз сильнее, чем больше женщин, больше силы, тогда каждый из нас получает из этого круга.

Голос мужчины:

– … не очищено, то здесь же может быть искажение….

Сирия:

– Нет, этот танец построен на сакральной геометрии, и мы таким образом строим свое тело. тело физическое, тело, которое вокруг и тогда все гармонично выстраивается. У нас получается цветок жизни, мы выстраиваем в своем теле, вокруг своего тела в женском кругу и потом, когда достигаем более высокого уровня, мы выходим вообще на женские энергии, как бы другого плана, божественного.

Голос мужчины:

– И мужчины у вас, как бы никак.

Овойнег:

– Нет. Это только женская практика. Для мужчин мы…. Станцуем!

Идет мистический танец. Звучит голос певицы Перукуа. Шум реки.

Сирия:

– Это образ той женщины, которую мы нашли в себе и ощущаем, когда соединяются в одной женщине земная и небесная. Мне очень хочется сказать то состояние, которое, вообще, есть женщина. Женщина, обычно, у нас в обществе понимается как какие-то роли – это мать, это воспитательница, это жена, дочь, но при этом никто не знает на самом деле, кто такая женщина настоящая. Никто ее не чувствует внутри себя. И, если они чувствуют, только какие-то там доли, проценты на самом деле. Я прошла сама несколько состояний. Я была в том состоянии, когда я ходила и искала ту женщину, которая, вообще, мне покажется, и я увижу тот образ, на кого мне хотя бы равняться. В моем роду были сильные женщины. Я знаю, что такое быть сильной женщиной, но не знала как быть настоящей женщиной. И через свой путь, которым я шла, через те события, которые происходили лично в моей жизни, я искала, я проходила. Я искала ту женщину, которая есть во мне настоящая живая. И когда она была найдена, этот образ живет внутри, во мне. Это чувствуется внутри, это чувствуется снаружи. Я начала отлавливать, когда мужчины просто хотят побыть рядом, посидеть, обнять. Они говорят какие-то вещи как будто им хорошо, просто побыть им в этом ореоле. Им не нужно ничего больше. Они начинают вспоминать ту женскую энергию, которую они ищут на самом деле в каждой из вас. Она одна единая женщина, которая живет в каждой из нас. И вы и мужчины ищут именно ее, пытаются ее найти. Они нас хватают за грудки и говорят: «Да когда же, когда же ты ее покажешь?». А мы показываем все что угодно, кроме женской настоящей энергии.

Мужской голос:

– Ищут, ищут они. ….

Сирия:

– Ищут, конечно, они ее пытаются достать из нас. Кто-то пытается кулаками это сделать, кто-то по лицу хлестнет, кто-то словом оскорбит. А все это для того, чтобы женщина наконец-то задумалась, кто она такая на самом деле. Что она внутри себя несет. И есть ли в ней, вообще, эта энергия женщины. Она есть в каждой из нас. И в каждой из нас она индивидуальна по-своему, уникальна, красива. И мы хотим, чтобы каждая женщина вскрыла ее в себе, достала ее и начала ее нести уже в мир. И через это состояние она проявлялась как мать, как жена, как дочь, как работница какая-то, то есть это совершенно другое состояние. Это нужно именно прочувствовать, это нельзя объяснить, то есть через ум женщины рассказать об этом состоянии это не о чем. То есть вы это услышите и также будете действовать и не почувствуете того, что есть на самом деле. А можно пройти через какие-то практики, почувствовать, открыть это внутри себя, пойти в свою глубину и вытащить из этой глубины то, что вам мешает на самом деле. Чувствовать это и познавать и идти дальше в эту женскую суть, доходить до самого ядра, до самой глубины. На самом деле женщина она бездонна. То есть женская творящая энергия, которая находится в матке, та энергия, которая соединена с Космосом, и выходя через матку в Космос, женщина может там черпать энергию творящую. И собственно мужчина, что он хочет, когда приходит к женщине он хочет этим состоянием напиться, отдохнуть, вот набраться этой энергии и идти творить дальше. Почему у нас такие мужчины слабые, да потому, что неоткуда пить, неоткуда им действовать. У них нет этих сил. Вся эта сила есть в женщине: она изнутри несет эту силу. Вот тогда вот вся наша культура, вся наша цивилизация и будет подниматься. Оттуда надо идти из глубины.

Голос мужчины:

– Молодец. Браво. Вы очень глубоко проникли. Ну, раньше это назывались жрицы, а сейчас это…

Сирия:

– Я хотела еще добавить. Мы много практиковали, много занимались, ходили по прошлым жизням. Мы помним свои состояния, когда мы были жрицами, когда были вешницами. Когда мы были в султанских дворцах, когда мы были ведуньями, да, и когда нас сжигали на кострах. Мы помним разные состояния. Я не могу сказать, что я помню, там, что я была ведуньей, я помню клад вот этих знаний. Нет, но я помню то состояние. Я помню, как я была на костре, да и что я чувствовала и кем были люди вокруг, которые все это творили. И опять же тогда высокий уровень считался ведунья, да, или жрица – это женщина очень высокого уровня. Когда мы думали, что мы, вообще, хотим, что нам уже мало, что жрицы нам уже мало и ведуньи нам тоже уже мало. Это что-то не то, это что-то другое. Когда стали практиковать, для меня самым значимым было мандала и славянская гимнастика. Стали приходить, я не могу сказать, что это образы или души, я не знаю как это назвать, но я хочу образ тех наших женщин славянских, какие они были, они даже не славянские, они даже еще дальше они славяно-арийские. Ну, очень древние. Настолько они прекрасные, настолько они величественны, насколько они могущественны. И то, что сейчас преподносится какая женщина – она такая мягкая должна быть, еще что-то должно быть. Это совершенно не то, она очень сильная, она очень, ну, сравним с мужчиной, но при этом она очень женственная. Мы искали, как называется эта женщина. И тогда пришла Лучезарная. Есть разные богини там красивые, классные славянские богини, да, а Лучезарная это как? Мы назвали ее как новая богиня, которая сейчас приходит и объединяет все то, что было до этого. Сейчас новое время. Мы понимаем так, что вспоминаем наши корни, но мы должны расти дальше и не скрывать, что это новое и вот это новое приходит. Лучезарная вот эта та славянская наша сейчас прекрасная женщина, потому что это идет именно у нас возрождение нации. пусть мы к этому пришли через какие-то другие практики (йога, цигун и все что угодно), но к этому пришли и мы все в нее. Поэтому мы именно здесь на этом острове в этом царстве. При гармоничном соединении и рождается этот новый человек, человек новой эпохи и в данном случае это женщина.

Голос мужчины:

– И видимо будет другое искусство, другая музыка, другие танцы…

Сирия:

– Конечно. Сейчас это просто этап, который поможет, помогает вскрыть, вспомнить, почувствовать себя. Затем, когда это будет уже вскрыто, будет рождаться совершенно что-то новое. Это игра, это часть игры. Вот, если посмотреть, кто-то играет в кришнаитов, кто-то играет в мусульман, кто-то еще во что-то играет. Понимаете? У них эти души пришли именно сюда за этим. Их туда тянет. Им нужно приобрести какой-то опыт, открыть именно в той сфере, поэтому они идут туда. Для них это интересно. Когда душа проходит все эти опыты, и происходит интеграция, понимаете? Мы уже вспоминаем все это, объединяя все лучшие качества и все, что было раскрыто там. И получается что-то совершенно новое. То есть это уже не мусульмане, не кришнаиты, не христиане, а что-то новое, то самое, что, возможно, настоящее. Почему мы ушли в забвение, чтобы пройти вот эти опыты, забыть себя, вскрыть что-то там и потом объединить этот опыт, двигаясь дальше.

Голос певицы Перукуа.

Маг:

– Дальше идут скоморохи. Скоморохи это по сути мастера жизни. Если взять нашу систему, ту традицию, которую я несу, она через опоры идет, это боец, творец, игрец. Боец – это воинское искусство. Очищение сознание это тоже воинское искусство, т.к. борешься с чужеродными духами за свою родную душу. Это состояние воина. Это надо уметь. Это надо желать жить. А некоторые на самотек пустили и уже не бьют. Боец – это и рукопашник и внутреннее очищение. Творец – это жреческие знания о механизмах сознания.

Наша же задача отыскать путь в жизни и строить свое царство, свое царство жизни.. Свои интересные работы по управлению сознания и скоморох это хороводник. Раньше рукотворных храмов не строили на земле, раньше правили в общении хоровода. Если хоровод есть, значит мир стоит. Если хоровода нет, значит мир людей, мир и общество больно. … И хороводники прямо были такие, как жрецы жизни. Хороводники именовали себя ходили по миру, заходили в общины, на праздниках приходили и смотрели, если на празднике хоровод заводят, ну не просто хоровод, а хоровод жизни, когда все вот такие разные люди становятся как единое целое и когда хоровод мог чудеса творить в хороводе. И по воде ходить и колесом ходить и по воздуху, т.е. хоровод это…, когда мы все в радости бежим как телочки как козочки. Нет, хоровод это когда единое движение по единой мысли единым образом. Но чтобы все были как монолит. И считается, что даже если один допускает сомнение, то хоровод рушится. И скорости у хороводов могли быть очень огромные. Даже есть парные хороводы. Можно здесь даже показать, то в паре такая скорость развивается, ну может, по крайней мере, когда внутри движение ты не видишь мира, он мелькает. Там скорости огромные. И вот, если в ком-то страх, сомнение – падают оба человека. Так вот, чтобы наш мир удержался. Нужно, чтобы чистые сознания были и чистый видели они – образ, по которому мы движемся. И единую мечту, к чему мы движемся. Вот это задача жрецов как скоморохов. Скомора это естество или скомора – это разоблачение морока. Иллюзионисты. Они за иллюзией видели реальность. Поэтому они играли образами, живущими в человеке, т.е. они прозревали и начинают озвучивать то, что он сам прикрыл, т.е. закрыл, как будто не видно. А скоморох разоблачал, раздевал вот эту одежку, лопасть. И говорят, что старики видели настолько человека, состав человека, а в середке, как кочерыжка наш дух, суть духа, что они каждую одежку могли так разобрать и тебя вывести на свет божий, какой ты есть. Ну, и мы частично, пусть еще не до конца, хотя даже я, т.е. не обладаю таким видением, но что-то начинаю видеть. Для того, чтобы вы осознали, что мы на самом деле вид настолько прозрачный, что, что мы только делаем вид, что мы не видим, почему? – а так удобнее жить, а вдруг нас не увидят тоже. Если мы начинаем видеть, то мы же тоже понимаем, что нас начинают видеть. Т.е. сознание очень хитрое…

Вот и цель вот этих всех мастерских работ увидеть то, что тебе необходимо сейчас раскрыть для того, чтобы обрести, почувствовать самого себя, целостность почувствовать, опору на себя, чтобы ты для себя здесь, взять, что тебе пригодиться там в социуме, в тех джунглях. Если необходима яростность, т.е. такой какой-то воинский дух и с ним выйти к людям можно создать волчьи условия. Если тебе нужно наоборот, ты и так в какой-то яростности – можно уйти в слепые, можно уйти в духов лес, пройти какие-то вещи. Можно через ладки, можно арт-терапию, через мягкость – вот это блаженство. А можно по двору через боевое искусство любки. Оно не женское, не мужское – это исследование и постижение разума через движение.