Алая Завеса. Наследие Меркольта

Когда Юлиан очнулся, за окном уже было темно. Он лежал в белой неудобной кровати и, открыв глаза, увидел над собой лицо Пенелопы.

Он попал в рай?

– Миссис Бергер, он очнулся! – радостно крикнула она. – Юлиан, как ты?

Юлиан приподнял голову. Однозначно, это был не рай, а всего лишь больница.

– Где я? – на всякий случай спросил он. – Что случилось?

– Ты всего лишь надышался дымом, – ответил женский голос.

Если Юлиана не подводило логическое мышление, то миссис Бергер, которая разговаривала с ним, была матерью Хелен – медсестрой в больнице святых Петра и Павла.

Если с самой Хелен снять кеды и джинсы, заменив их белым халатом, после чего прибавить примерно двадцать лет, то она выглядела бы примерно так же как миссис Бергер сейчас – настолько мать и дочь были похожи.

– Йохан жив? – спросил Юлиан.

– Тебе нужно не о нём беспокоиться, – строго ответила миссис Бергер. – А о себе.

– Вот-вот, слушай доктора, – подтвердила Пенелопа.

– Вы же сами сказали, что со мной всё нормально, – ответил им Юлиан и приподнялся с больничной койки.

Самочувствие было, мягко говоря, сносным, но Юлиану этого было достаточно.

– Вам нельзя вставать! – подорвалась миссис Бергер и поспешно приблизилась к Юлиану.

– У меня много дел.

Юлиана не смутило то, что нам нём не было ни ботинок, ни носков, поэтому он, нацепив белые больничные тапочки, отправился к выходу из палаты.

– Как твой лечащий врач, я настаиваю! – крикнула миссис Бергер. – Юлиан Мерлин! Ты совсем не слышишь меня? Немедленно вернись на койку!

– Я зайду чуть позже. Пенелопа, покажи мне, куда отправили Йохана.

Пенелопа бросила взгляд в сторону миссис Бергер и, понимающе пожав плечами, отправилась за Юлианом.

– Я верну его, – сказала напоследок она.

Больница представляла собой настоящий лабиринт. Находясь здесь в этот момент, Юлиан представить не мог, как несколько месяцев назад он отыскал тут вервольфа Теодора, зная лишь номер палаты, в которой тот находился.

– Юлиан, я прошу тебя, – догнав Юлиана, сказала Пенелопа. – Ты надышался дымом, тебе нужно отдохнуть!

– Отдохнуть? Пенелопа, несколько часов назад нас хотел убить какой-то поехавший псих, который принял моё обличие. А ты предлагаешь мне отдохнуть?

– Ты в безопасности…

– Я никогда не бываю в безопасности. Пенелопа, если ты покажешь мне, где находится Йохан, я сделаю всё, что ты мне скажешь. Хорошо?

Однозначно, Пенелопа была против. Но, к великому счастью, она никогда не была глупой, поэтому хорошо понимала, что переубедить своего парня ей не удастся.

– Только не заставь меня пожалеть о том, что я приняла тебя, – сказала Пенелопа. – Хорошо?

Юлиан кивнул. На самом деле, сейчас это имело минимальное значение.

Пенелопа привела Юлиана на первый этаж – именно там находилась реанимация. Едва спустившись с лестницы, он заметил Хелен и Гарет – первая сидела на стуле, а второй на корточках, облокотившись на стену.

– Думаю, догадаешься, где он, – равнодушно произнесла Пенелопа, показав рукой на Хелен.

Юлиан взял её за руку и попытался выразить своими глазами полное понимание её беспокойство, но та отреагировала довольно холодно. В этом не было ничего удивительного – Юлиан готов был принять это.

– Рада тебя видеть, – сказала Хелен, когда он приблизился к ним.

– И я рад, что ещё могу вас видеть. Что с Йоханом? Гарет, почему ты здесь?

– Отец позвонил и сказал, что вы оба едва не погибли. Как я мог пропустить это? – ответил Гарет.

– Йохан жив и это главное, – сказала Хелен. – Он получил ожоги, но его жизни ничего не угрожает. Сейчас без сознания, но состояние стабильное.

Юлиан выдохнул. Всё не так плохо, как казалось изначально.

– Ещё не выяснили, из-за чего возник пожар? – спросил Юлиан.

– Ничего неизвестно, – ответил Гарет. – Знаю только, что ещё пара минут, и мой отец не успел бы вас спасти. Мы думали, что ты расскажешь нам об этом.

– Рассказал бы, но боюсь, что мои слова покажутся вам бредом, – сказал Юлиан.

Пенелопа присела рядом с Хелен.

– Мы слушаем тебя, – произнесла она.

Юлиан невольно осознал себя артистом, который готовится выступить перед зрителем. Все трое – Гарет, Хелен и Пенелопа сидели напротив него и не отрываясь смотрели, готовясь услышать его выступление. Юлиан же, который не нашёл себе места и поэтому стоял, чувствовал себя как никогда неуверенно.

– Ничего не возгорало, – начал он. – Не было никак очагов. Огонь, он как бы… Ворвался из окна. Словно живой. Можете себя представить это? Мне тоже сложно, но я видел это своими глазами. Хелен, не смотри на меня так. Я ещё не был в бреду тогда.

– Что было после? – заинтересованно спросил Гарет.

– После появился мой двойник. Помните, я рассказывал вам, как видел его около «Грауга»? Думаю, всему причиной был он. Там, в кафе, он выслеживал меня. А теперь, выследив меня, продумал план убийства и атаковал.

– А тебе не могло показаться? – спросила Пенелопа.

Могло и показаться, хотя Юлиан в это не верил. Да, он видел Ривальду Скуэйн, но уже тогда понимал, насколько она ненастоящая. Двойник же выглядел иначе. Он хоть и был полной копией Юлиана, но, однозначно, не был им самим – холодный взгляд, другая одежда и иная причёска.

– Опять вы за старое, – произнёс Юлиан. – Я не заставляю вас верить.

– Кто сказал, что я тебе не верю? – спросил Гарет. – За Хелен не буду говорить, но, думаю, у неё то же мнение. Лично мне всё очевидно. Элементаль огня.

Все трое недоумённо посмотрели на Гарета.

– Элементаль чего? – первой спросила Хелен.

– Элементаль огня. Стихийный дух. Неужто никогда не слышали? Всё как никогда просто. Элементаль огня является подвижным потоком пламени, полностью подконтрольным командам его же создателя. Всё сходится – был создатель, то бишь близнец Юлиан. И сам процесс пожара говорит о стихийном демоне.

– Элементали существуют, но это технически очень сложная магия, – пояснила Пенелопа. – Они скорее сожгут того, кто пытается их создать, чем подчинятся ему.

– Выходит, элементали живые? – спросил Юлиан.

– Не совсем, – ответил Гарет. – Они похожи на живых – внешне напоминают огненных демонов. Но, по факту, это просто управляемый сгусток огня.

Юлиан кивнул, сделав вид, что всё понял.

– Выходит, нам противостоит некто очень могущественный, – понуро сказал он. – Мне очень жаль, что из-за меня пострадал Йохан. Ведь, судя по всему, целью был я, а не он.

Юлиан сомневался в своих словах и сейчас, потому что во время пожара его двойник наколдовывал какое-то заклинание именно над Йоханом, но не над ним.

Но он не видел смысла углублять своих друзей в эти подробности. Сейчас их должно заботить состояние Йохана, но никак не безумные догадки Юлиана.

– И что ты будешь с этим делать? – нарушил тишину Гарет.

– Делать? Что ты имеешь в виду? – удивился Юлиан.

– Как ты собираешься распутать это дело?

Хелен ударила Гарета в бок.

– Что ты такое несёшь? – рявкнула она. – У него сильнейший стресс. Йохан при смерти!

– Не драматизируй…

– Не драматизирую. Просто… Просто будь серьёзнее.

Гарет пожал плечами и сделал вид, что принял слова Хелен как данность.

Юлиан не понимал, что они всё ещё тут делают и почему не расходятся по домам. Не было ничего зазорного в поддержке друга, но бессмысленное нахождение пусть и рядом, но через стену, вряд ли могло чем-то помочь Йохану.

Но, увы, он был не из тех, кто скажет всё это вслух и поднимет остальных. Юлиан останется тут, пока кто-то или что-то не разрешит ему покинуть больницу.

– Герр Мерлин здесь? – раздался голос справа от Юлиана. – Юлиан Мерлин?

– Да, – вскочил Юлиан.

Перед ним стоял медбрат в синем халате – невысокий, смуглый и с лёгким налётом щетины.

– Вас вызывают к телефону, – сообщил он. – Некто Пол Уэствуд Глесон.

Сложно было поверить, что в поисках Юлиана Уэствуд звонит прямо сюда. Сложно было поверить, что пусть хороший, но отнюдь не гениальный детектив смог вычислить, что Юлиан находится сейчас именно здесь. Всё это походило на подвох, но Юлиану не оставалось ничего другого, кроме как довериться.

Он произнёс что-то неразборчивое своим друзьями и, неуверенно развернувшись, отправился за угол – туда, где по словам медбрата висел телефон.

Юлиану не соврали – на стене висел чёрный телефон, а трубка была снята и висела в ожидании ответа.

Юлиан нервно поднял трубку.

– Юлиан Мерлин, – представился он.

Юноша глубоко выдохнул, когда услышал на другом конце провода знакомый хрипловатый голос.

– С тобой всё в порядке? – спросил Уэствуд.

– Настолько, насколько это возможно, – ответил Юлиан. – Вы звоните только для того, чтобы узнать, в порядке ли я?

– Разумеется, нет. Твой друг в порядке? Жив?

– Да, мистер Глесон. Йохан ещё долго будет жить.

– Отлично. Слава Богу, Юлиан, что всё обошлось. Но ты должен подъехать в участок.

– Хорошо, я дам показания, – сказал Юлиан.

– Нет. Мне нужны не твои показания, а твоя помощь.

Юлиан снова почувствовал подвох. Это ощущение стало буквально преследовать его, от чего становилось не по себе.

– Помощь? – переспросил он, ожидая, что не так понял слова Уэствуда.

– Да. И времени мало. Ты сможешь ко мне подъехать?

– Да, конечно, мистер Глесон. Завтра после занятий…

– Никаких «завтра», – резко ответил голос на другом конце провода. – Это дело не может ждать. Сейчас. Настолько быстро, насколько это возможно. Мне очень нужно… Да и не только мне. А всему Свайзлаутерну.

Юлиан вдохнул и положил ладонь на свой лоб. Он молчал несколько секунд, прежде чем ответить:

– Хорошо. Я буду.

После этого раздались короткие гудки – Уэствуд повесил трубку.

Ещё недавно Юлиан буквально клялся себе, что с приключениями и опасностями покончено раз и навсегда. Но он не мог отказать такому хорошему человеку, как Глесон.

Возможно, это была ловушка. Возможно, дело было не столь важным, как его расписал инспектор. Но это не снимало ответственности с Юлиана.

Одно он знал точно – нужно предупредить Пенелопу.

– Прости, но я должен уйти, – сказал он, когда вернулся обратно к палате Йохана.

– Ты обещал! – крикнула Пенелопа, отпустив руку Юлиана.

– Я должен. Звонил Уэствуд…

– Полицейский, который устраивал нам экскурсию по лесу, полному вервольфов? Он в своём уме? Хотя знаю, что нет. Но, неужто он не понимает, что сейчас не время? Я никуда не отпускаю тебя, Юлиан Раньери.

Юлиан предугадал такое развитие событий, но никакого плана не разработал.

– В последний раз, Пенелопа. Я обещаю тебе.

Юлиан сказал это искренне и от всего сердца, но не мог дать обещание самому себе, что так оно и будет.

Пенелопа развернулась и, не сказав ни слова, вернулась к Хелен. Она не проводила Юлиана ни словом, ни взглядом, чем окончательно уничтожила его и без того подорванное настроение.

В любом другом случае это заставило бы Юлиана остаться и послать к чёрту все неотложные дела, но сейчас он буквально чувствовал необходимость своего ухода.

Он зачем-то пожал Гарету руку и отправился восвояси. Такси он уже вызвал и, скорее всего, оно уже ожидало его у входа в больницу святых Петра и Павла.

Когда Юлиан Мерлин добрался до полицейского участка, его наручные часы показывали уже одиннадцать часов. Ещё утром он планировал в это время готовиться ко сну, но обстоятельства сложились несколько иначе.

В этот раз Юлиан был совершенно не рад. Он был не готов к этому.

– Юлиан Мерлин, – сказал он к дежурному. – К инспектору Глесону.

– Да, я осведомлён, – понуро ответил дежурный.

От взгляда Юлиана не ускользнуло то, что дежурный был подавлен. Юлиан не понимал причин царившей в участке ауры серьёзности – здесь явно переживали не из-за пожара, который случился днём в академии принца Болеслава.

Он помнил дорогу до кабинета инспектора наизусть – прошлый опыт не позволял это забыть. Помещение освещали лишь тусклые потолочные лампы, а единственным обитателем этих коридоров являлась пыль.

Юлиан постучался в кабинет Глесона и, не дождавшись ответа, открыл дверь.

Инспектор был один – он усердно рассматривал документы, а по его левую руку стоял бокал с бренди. В кабинете горела лишь настольная лампа, освещая Уэствуду содержимое его документов.

– Мистер Глесон, – возвестил о своём прибытии Юлиан.

Инспектор встрепенулся, будто его только что разбудили и поднял взгляд на гостя.

– Да, Юлиан, проходи, – сказал он. – Ты пришёл даже быстрее чем я ожидал.

Юлиан вошёл и осторожно присел на стул напротив Уэствуда.

– Что случилось, мистер Глесон? – спросил он.

– Вижу, ты цел, – заботливо произнёс инспектор и глотнул из бокала. – Я очень рад. Но не буду тянуть время. Буквально пару часов назад Густав Забитцер был найдён мёртвым в номере отеля.

До Юлиана не сразу дошёл смысл этих слов. Он очень устал за сегодня, поэтому понимание новой информации давалось ему с трудом.

– Забитцер? – переспросил он. – Мэр Свайзлаутерна?

– Он самый, – кивнул Уэствуд. – В голове не укладывается, но… Это эксклюзивная информация, Юлиан. Город ещё не в курсе. Уже завтра каждая газета будет говорить об этом, понаедет куча федералов, журналистов, Департамент запустит свои руки… Боюсь представить, что будет. У нас совсем мало времени.

Юлиан всё ещё не до конца понимал, зачем он здесь. Густав Забитцер был мэром Свайзлаутерна, но Юлиан и близко не был с ним знаком. Более того, он даже не представлял себе, как убитый мэр выглядел.

– Как это случилось? – спросил он.

– Мы плавно подошли к самому интересному. И именно поэтому ты здесь. Обстоятельства его смерти, вернее, то, что нам пока удалось выяснить, подозрительно напоминают случившееся сегодня в академии.

– Каким образом? – встрепенулся Юлиан.

– Думаю, ты и сам всё понимаешь. Пожар. Обугленный труп. Два пожара в один день там, где они должны были случиться в последнюю очередь – в местах, где противопожарная безопасность находится на высочайшем уровне. Кроме того, очагов возгорания не было обнаружено ни там, ни здесь. Огонь словно пришёл извне.

– Вы считаете, что эти два инцидента взаимосвязаны?

– На данный момент ещё наивно строить такие предположения, но мы должны рассмотреть все варианты. Я покажу тебе пару фотографий. Надеюсь, они скажут тебе о чём-то.

Дрожащими руками Глесон вытащил из стопки документов несколько свежих чёрно-белых фотографий и разложил перед Юлианом, словно карты таро.

Юлиану не пришлось изучать их долго и досконально, потому что первым делом его взгляд упал на изображение стены с выжженным на ней символом в форме буквы «М».

– Сомнений нет, – сказал Юлиан. – Этот символ присутствовал и во время пожара в академии.

Глесон склонил голову вбок, выражая то ли удивление, то ли подозрение, то ли и вовсе беспокойство. Юлиан и сам мог бы быть весьма удивлён, но отчего-то он ожидал, что история с покушением получит законное продолжение.

– Весьма странно, – пожал плечами Уэствуд. – При обыске мы ничего подобного не обнаружили.

– Символ был составлен из огня, а не выжжен на стене. Однако, я не вижу никакой разницы. Один и тот же элементаль хотел убить и меня, и мэра.

Юлиан видел, что Уэствуду было ещё сложнее, чем ему самому, переварить услышанное. Юлиан понимал его. Инспектор был уже далеко не так молод, как хотел бы, и прежде всего хотел спокойствия, а не загадок уровня детективного бульварного чтива.

– Элементаль, – повторил Уэствуд. – Что-то подобное я ожидал бы услышать от Ривальды Скуэйн. В то время, как все рассматривали бы варианты с невыключенной плитой, непотушенной сигаретой или неисправной проводкой, она бы послала их всех к чёрту и выдала идею вроде этой – маловероятную, но отнюдь не фантастическую.

– Насчёт элементаля не я придумал, – оправдался Юлиан.

Сравнения с Ривальдой Скуэйн были не только неуместны в любой обстановке, но ещё и неприятны.

– Неважно, – сказал Уэствуд. – Ты здесь для того, чтобы всё рассказать мне. Что ты видел на месте преступления? С чего всё началось? Какие мотивы могли быть у нападавшего?

У Юлиана всё ещё была каша в голове, поэтому он не мог выразить свои мысли последовательно.

– Огонь, он словно… Ворвался из окна. Не было никакого очага возгорания, мистер Уэствуд, в этом вы правы. Всё было так, словно огонь… Был одушевлённым.

– Соберись, Юлиан, – сжал кулак Уэствуд.

Это ещё больше смутило юношу.

– Несколько часов назад я едва не умер. Знаю, со мной такое не впервые, но прошу минуту.

– Сколько угодно, Юлиан. Кто нарисовал на стене символ в форме буквы «М»? Ты видел кого-то?

– Видел, но вам это может показаться весьма странным.

– Все обстоятельства являются странными.

Юлиан хотел было сказать о том, что видел призрак Ривальды Скуэйн, но вовремя остановился и передумал.

– Было много дыма, – сказал он. – Я правильно понимаю, что завтра вы отправитесь на место убийства мэра?

– Это моя работа.

– Возьмите меня с собой.

Глаза Уэствуда мгновенно стали круглыми, словно он услышал что-то возмутительное.

– И речи быть не может, – решительно ответил инспектор. – Давай-ка ты расскажешь мне всё в мельчайших подробностях, а потом поедешь домой.

– Для вас это всего лишь работа, а у меня свои личные счёты. Меня и моего друга хотели убить. Как я могу оставить всё как есть?

– Как сделал бы любой другой на твоём месте. Ты ещё ребёнок, Юлиан. Я попросту не имею права.

– Так вы говорили себе осенью? – спросил Юлиан. – Я не прошусь на какую-либо операцию, я всего лишь хочу увидеть место убийства мэра. Как пострадавший, я имею на это право!

По лицу Уэствуда стало заметно, что он пожалел о том, что пригласил сюда Юлиана.

– Ты не представляешь, что со мной случится, если об этом хоть кто-то узнает. Тебя следует обезопасить от всего этого. Закрыть там, где никто не сможет найти тебя. Это моя обязанность, как защитника города.

– Академия считается безопасным местом. Но, знаете ли, элементалю не составило труда проникнуть внутрь. Не составит труда и найти меня в любом другом месте.

Слова Юлиана вряд ли убедили в чём-то Уэствуда, но юноша знал, насколько инспектор сентиментальный и покладистый. Такие, как он, не могут устоять тогда, когда их очень хорошо просят.

– Завтра утром, – натужно процедил мистер Глесон. – Всего лишь на час и не более. И, сам понимаешь – это всё останется строжайшей тайной, которая останется храниться только между нами. А потом, само собой разумеется, ты дашь мне показания о случившемся. Если, конечно, сможешь что-то вспомнить.

Юлиану хотелось улыбнуться, потому что только что он одержал своеобразную маленькую победу не только над Уэствудом, но и над своей слабостью. Однако, обстоятельства радоваться не позволяли, потому что один человек уже умер, а ещё двое с трудом смогли этой самой смерти избежать.

Юлиану было сложно смотреть в глаза Уэствуда. Он наблюдал в них большую грусть – грусть от несбывшихся ожиданий и грядущих разочарований.

Наивно было полагать, что жизнь в Свайзлаутерне может протекать так же спокойно, как и в других городах. Юлиан сам выбрал эту дорогу, когда сел на поезд «Лондон-Свайзлаутерн». И именно тогда, на Кингс-Кросс, он сказал «да» всем своим порокам и своему азарту.

Всё происходящее здесь – всего лишь игра. Игра жестокая, не прощающая ошибок, игра на выживание. Играл Якоб Сорвенгер, играли Акрур Молтембер и Ривальда Скуэйн, играл и сам Юлиан, пусть и в роли пешки.

Суть заключается в том, что до тех пор, пока ты не выбыл из игры – ты играешь. Ты не можешь просто взять и сказать «нет», потому что это правило в реальной жизни не работает. Есть только один способ уйти с карточного поля – это умереть. Ведь именно это иногда нужно сделать для того, чтобы выжить.