Алая Завеса. Наследие Меркольта
- -
- 100%
- +
– Да, это так, – согласился Юлиан.
Теперь он и сам понимал, что ему нужен небольшой перерыв. Бутылка заканчивалась, а это означало, что, вполне возможно, Юлиану больше не придётся вливать в себя виски.
– Я никогда не надевал женскую одежду, – сказал Йохан.
Все понимали, что фраза была настроена неправильно, но, следуя логике, Хелен и Пенелопа выпили. Гарет долго сомневался, но, в конечном итоге, признался в том, что ему приходилось примерять что-то из гардероба противоположного пола.
Хелен громко засмеялась. По примерным подсчётам, выпила она не меньше, чем Юлиан, но вряд ли хотела останавливаться. В какой-то момент стало боязно, что из-за её громкого смеха всю пятёрку могут выгнать из кафе, но вроде как всё обошлось.
– А я никогда не влюблялась в возлюбленного своей лучшей подруги, – призналась Пенелопа.
Поначалу Юлиану показалось, что и это адресовано ему, но, увидев гневный взгляд Хелен, направленный на Пенелопу, понял, что это не так.
В глазах Хелен читалось что-то вроде «Какую правду ты хочешь от меня услышать?», но губы молчали. Возможно, пьяной Хелен не хотелось ничего скрывать, а возможно, сдали нервы, но она выпила.
Пенелопа бросила ироничную улыбку в сторону Хелен.
– Юлиан, ты готов? – спросил Гарет.
– Я не настолько пьян, – ответил Мерлин и выдохнул. – Я никогда не влюблялся с первого взгляда.
Возможно, это могло оскорбить Пенелопу, но в прошлый раз они договорились, что между ними не должно возникать недосказанностей. Она понравилась Юлиану в момент их первой встречи – на кухне в особняке Ривальды Скуэйн. Сильно понравилась – отрицать это было глупо. Но можно ли было назвать это любовью? Вряд ли. Юлиан не знал, в какой момент полюбил Пенелопу и полюбил ли до конца вообще.
Пенелопа выпила. Хелен, словно неся на душе тяжёлый камень, тоже. Последним отведал «Натаниэль Моррисон» Йохан, и, если Юлиан не пропустил что-то, это была его первая рюмка.
Йохан громко закашлял, а Хелен начала стучать его по спине. Юлиан помнил, что первая его реакция на крепкий алкоголь была примерно такой же, поэтому ни в чём Йохана не винил.
– Ну, ты даёшь, Йохан, – сказала Хелен. – Ты всегда меня только позоришь!
– Выпей сока, Йохан, – протянула графин Пенелопа. – А ты, Холли, не издевайся. Забыла, как тебя стошнило в конце лета?
Это была вражда? Обмен колкостями? Может быть, дружба Хелен и Пенелопы как раз в этом и заключалась? Юлиану было не очень приятно слышать то, что они говорили в адрес друг друга сегодняшним вечером.
Гарет перевернул бутылку вверх дном, чтобы продемонстрировать всем, что она пуста.
– У нас проблема, господа, – разбавил обстановку он.
– Бери новую! – воскликнула Хелен.
– Прости, но… Ты в своём уме? – спросил Гарет. – Я-то тебя домой точно не понесу, а Пенелопа вряд ли осилит.
– Может быть, пиво? – предложил Юлиан.
– Никакого пива! – отрезала Пенелопа. – Не думала, что у тебя проблемы с этим, Юлиан Раньери. Выбирай – либо я, либо алкоголь.
Юлиану хотелось ещё чуть-чуть выпить, но Пенелопа была важнее.
– Хорошо, – кивнул он. – Прости.
Гарет закатил глаза. Похоже, он ожидал от своих новых друзей куда большего, а они подвели его. По Тейлору-младшему сложно было сказать, что он хоть немного опьянел – настолько естественно он выглядел.
Юлиану стало даже слегка завидно, потому его алкоголь побеждал куда быстрее.
Он повернулся в сторону улицы и увидел там то, что шокировало его. Виски был алкогольным напитком, но не наркотиком, поэтому не было никаких предпосылок к тому, что он вызывает галлюцинации. Но других объяснимых причин того, что Юлиан увидел там самого себя, не было.
Двойник Юлиана следил за ними. Возможно, не столь навязчиво, но он стоял за окном – в длинном пальто и с руками в карманах, и смотрел на всё происходящее в кафе.
– Быть того не может, – пролепетал Юлиан и протёр глаза.
Когда он открыл их заново, никакого двойника уже не было.
– Что случилось, Юлиан? – спросила Пенелопа.
– Ничего, мне просто… Нужно выйти. Оставайтесь здесь, я скоро вернусь.
Он схватил с вешалки своё пальто, и, моментально накинув его, бросился в сторону выхода.
– Туалет в другой стороне! – кинул вдогонку Гарет, но Юлиан проигнорировал его.
Выскочив на улицу, Юлиан вдохнул морозный воздух. Он немного взбодрил его – пусть и не до конца.
Двойник всё ещё был здесь. Он стоял возле угла кафе – там, куда не выходили окна.
Юлиан побежал за ним. Теперь, в темноте, он не мог видеть его лица для того, чтобы убедиться в том, что оно такое же, как у Юлиана. Но это и не требовалось, потому что, находясь в кафе, он всё уже видел.
Двойник скрылся за углом прежде, чем Юлиан достиг его. Повернув за угол, он не сразу нашёл его, но какое-то чутьё навело глаза Юлиана на убегающего двойника.
Юлиан неплохо бегал, но вряд ли его двойник – полная копия с набором тех же способностей и недостатков был хуже в этом компоненте.
Главное – не упускать его из вида, потому что другого шанса не представится.
В один момент Юлиан понял, что оставил кафе «Грауг» уже далеко позади себя и может не найти обратную дорогу. Что подумают Пенелопа и остальные? Кинутся искать или, не дождавшись, разойдутся по домам?
Юлиану было плевать. Он должен настичь загадочного двойника и убедиться, что он не представляет никакой опасности.
Юлиан оказался в районе с очень узенькими и угловатыми улочками. В такой обстановке спрятаться проще всего – а именно этого двойник и хотел.
Юлиан остановился. Двойник обманул его, и теперь находится вне досягаемости.
Юноша попытался продышаться после пробежки, но невольно обнаружил, что его тошнит. Если его сейчас вырвет – будет очень некстати.
Юлиан нагнулся, пытаясь побороть приступ. Спустя полминуты его наконец-то отпустило. Он выпрямился во весь рост и осмотрел ландшафт вокруг себя. Увы, но он потерял даже теоретические шансы отыскать загадочного двойника.
Новой задачей было найти обратную дорогу до «Грауга», вернуться к друзьям (если они ещё не разошлись) и сообщить им, что всего лишь выходил продышаться.
Неожиданно он увидел тень справа из-за себя. Из закоулка появилась очень знакомая Юлиану фигура. Он не мог сразу вспомнить, кому она принадлежала, но ожидание не было весьма долгим.
Из закоулка появился Якоб Сорвенгер – одетый не так, как обычно: в клетчатое пальто, ботинки с круглым носом и шляпу. Да, стиль он изменил, но внешность оставил прежнюю, поэтому не смог обмануть бдительного Юлиана.
Случайности и обстоятельства бывают поистине поразительными, но встреча в один и тот же вечер, фактически в одном и том же месте со своим же двойником и Сорвенгером была абсолютно уникальной.
Нельзя исключать никаких вариантов – даже самых невероятных, но прежде всего нужно доверять логике. А она давала лишь два ответа – либо во всём виноват «Натаниэль Моррисон», либо Сорвенгер намеренно заманил в ловушку Юлиана, послав к нему какого-то метаморфа или какую-то иллюзию.
Но нельзя было сдаваться, поэтому Юлиан гордо выставил перед собой левую руку и прошептал формулу заклинания на латыни, которое вычитал в каком-то пособии в домашней библиотеке Ривальды Скуэйн.
Заклинание не было смертельным – скорее, оно было и вовсе безобидным. Потому ещё более странным было то, что оно застало врасплох Сорвенгера, и тот не смог его парировать.
Якоб упал на землю, а его огромный дорожный клетчатый чемодан рядом с ним.
Времени было очень мало. Юлиан должен успеть обезоружить Сорвенгера и доставить в полицейский участок.
Подбежав вплотную, заранее повторяя в голове формулу обездвиживающего заклятья, Юлиан нагнулся над Сорвенгером. Но что-то было не так.
Нос поверженного был слегка короче, чем у Сорвенгера, а волосы немного светлее. Щёки были более округлыми, а глаза вместо орлиной хитрости источали боязнь. Человек был очень похож на Сорвенгера, но, однозначно, не был им.
– Не понимаю, – проговорил Юлиан и передумал обездвиживать незнакомца.
Возможно, зря, потому что Сорвенгер был достаточно силён для того, чтобы подкорректировать свою внешность для меньшей узнаваемости. Но было уже поздно.
Незнакомец, поняв, что никто не собирается атаковать его и дальше, вскочил на ноги и принялся отряхать себя от снега.
– Что? – спросил он. – Кошелёк? Чемодан? Что вам нужно? У меня ничего больше нет!
Юлиан сделал шаг назад.
– Простите, герр, – неуверенно сказал он. – Я перепутал вас кое с кем. Всё, мне пора идти. Простите.
Он собрался развернуться, но рука незнакомца с силой схватила его за воротник.
– Нет, поганец. Никуда ты не пойдёшь! – крикнул он.
Хватка двойника Сорвенгера была довольно крепкой. Юлиан не решился попытаться вырваться из нее. Одно дело – напасть на кого-то врасплох, а другое – вступить в честную схватку с человеком, который лет на тридцать старше и умеет куда большее.
– Говорю же – я ошибся! – возмущённым голосом произнёс Юлиан. – Отпустите меня и мы разойдёмся, как будто ничего не было!
– Надо же, ещё и на сделки идёт! Возмутительно! Я считаю своим долгом незамедлительно доставить вас к вашему шерифу! Такие дела! Преступность! Малолетние преступники!
– Узнаю старый добрый Свайзлаутерн, – едва слышно произнёс Юлиан и наконец сдался.
3 глава. (Не) правдивая история
– Он напал на меня прямо в переулке! – восклицал в полицейском участке человек, подозрительно похожий на Сорвенгера. – Застал врасплох, господин шериф. Надо же, какой сорванец! Если бы я знал, как вы следите за этим городом, и носа своего сюда не сунул!
Пол Уэствуд Глесон слушал потерпевшего и записывал его замечания, но невооружённым взглядом было заметно, что никакого интереса к этому инспектор не проявляет. Он протирал глаза раз за разом, сопел, но не поднимал головы.
– Смею вас заверить – преступник будет наказан в соответствии с законом, – повторил заученную и сто раз ранее повторяемую фразу инспектор.
– Требую публичного наказания! В назидание другим! Это ж надо какая наглость – напасть на безобидного заезжего! О чём только думает полиция? О чём вы думаете, шериф?
Этот человек однозначно не был Сорвенгером. Якоб – серьёзный, педантичный, не склонный к срывам и уверенный в себе человек даже захотя, не смог бы притвориться тем, что Юлиан видел сейчас.
– Полиция изо всех сил работает над порядком в городе, – сообщил Уэствуд. – У вас есть что-то ещё? Факт вымогательства? Угрозы?
– Вы меня совсем не слушаете, шериф! Он атаковал меня прямо в переулке! Неведомым мне заклятием! Если бы не моя отменная школа – богом клянусь, я бы не выжил!
– Он взял что-то у вас? – ещё раз спросил инспектор.
– Не успел, шериф.
– Вы будете писать заявление?
– О да, шериф! Конечно, буду. Ручку и бумагу! Требую ручку и бумагу!
Глесон очень хотел, чтобы нелепый диалог был поскорее закончен, и Юлиан, как никто другой, понимал его. Он и сам больше всего на свете хотел уже покинуть участок и забыть сегодняшний день как страшный сон.
К слову, он почти полностью протрезвел за эти два часа.
– Он был ещё и пьян! – внезапно осенило обвинителя, когда он исписал уже половину листа. – Невероятно! Процветание пьянства среди несовершеннолетних! Как вы допустили это, шериф?
– Даю вам обещание, что это в последний раз.
Юлиан, откровенно говоря, скучал. Он сидел в углу знакомого ему ранее кабинета инспектора полиции и изучал монотонный и скучный потолок.
Как Уэствуд отнесётся к очередной проказе Юлиана? Он очень надеялся, что всё обойдётся замечанием и нравоучением. С одной Юлиан был очень рад встрече с инспектором Глесоном, а с другой – было неловко, что она состоялась при таких обстоятельствах.
– Готово, – протянул Уэствуду лист незнакомец.
– Желаю удачи в нашем городе.
– В неспокойном городе, смею заверить!
– Мы делаем всё возможное. Вы можете идти!
Незнакомец приподнялся и собирался сказать ещё что-то, но не смог сформулировать эту мысль. Юлиан был очень рад этому.
Опустив приподнятый вверх указательный палец, двойник Сорвенгера покинул помещение, предварительно громко хлопнув дверью.
Юлиан выдохнул.
– Добро пожаловать в город, Юлиан Мерлин, – поднял наконец голову Уэствуд.
Выглядел он куда свежее, нежели в момент последней встречи. Круги под глазами исчезли, а кожа стала более гладкой.
– Мне очень жаль, мистер Глесон,– извинился Юлиан и пересел на то место, где ещё минуту назад находился незнакомец.
– Мне-то как жаль. Ты должен быть осторожен, Юлиан. Тебя же столько раз предупреждали…
Он бегло прочитал заявление, после чего смял его и выкинул в урну.
– Что вы делаете? – спросил Юлиан, провожая взглядом летящий шарик из бумаги.
– Спасаю тебя от очередной неприятности. Сколько дней прошло? Пять? Шесть? Что ты делал в этом закоулке так поздно и зачем напал на бедолагу?
– Мне показалось, что это был Сорвенгер, – не стал скрывать правду Юлиан.
Глесон сделал глубокий вдох, а потом выдохнул.
– Тебе не показалось, – сказал он. – Ты и впрямь атаковал Сорвенгера. Только не Якоба, а Ганса – его младшего брата. Видишь ли, между ними всего год разницы, отсюда и внешнее сходство.
– Быть не может… У Сорвенгера есть брат? И как… И что он делает в городе?
– Открывает то ли сувенирный магазин, то ли антикварную лавку. Ты недоволен тем, что он здесь? Возмущаешься тем, как мы это допустили? Тебе это кажется странным? Мне тоже. Но, клянусь тебе, Юлиан – Ганса ничего не связывает с Якобом. Они не общаются несколько десятков лет, возможно с самого детства. Мы же не должны расплачиваться за грехи своих братьев?
– Не должны, мистер Глесон.
– Рад, что это ты понимаешь. Поэтому избавь себя от предрассудков – Ганс Сорвенгер такой же человек, как я или ты. Якоб Сорвенгер ужасный человек, но такие вещи не всегда передаются по наследству. Порой они приобретаются уже в процессе становления. Пока ты здесь и мы оба живы, скажи мне – как ты?
– Всё хорошо, мистер Глесон. Я очень рад вас видеть. И простите, что не заглянул раньше. У меня учёба и так далее…
– Только не отговорки, Юлиан! Я всё понимаю. Молодость – одним словом. Да и я редко бываю свободен. Несмотря на то, что с Иллицием и Сорвенгером-старшим покончено, работы от этого не меньше. Порой попадаю на ночные дежурства через сутки.
Юлиан посмотрел на часы. Время приближалось к полуночи.
– Дай мне слово, что это в последний раз, – сказал Уэствуд, посмотрев в глаза Юлиана.
– Вы же понимаете, что я не могу. Никто не виноват, что наткнулся на этого Ганса Сорвенгера. Никто не виноват, что они как две капли похожи. Своими действиями я, по сути, пытался защитить Свайзлаутерн.
– Я никогда не перестану ценить в тебе это, Юлиан. Единственное, чего прошу – будь осторожнее. Не лезь на рожон раньше времени. Порой лучше пройти мимо и сообщить взрослым.
Юлиан усмехнулся и положил локоть на стол.
– Тем взрослым, которых Якоб Сорвенгер так умело водил за нос? – спросил он. – Простите, мистер Глесон, я не имел вас в виду. Хотел сказать, что в том, что случилось осенью, так называемые дети сделали куда больше, чем взрослые умы из департамента.
– Но и я, и ты, и департамент должны благодарить за наше спасение другого человека, – с грустью в голосе промолвил Уэствуд. – У меня осталось немного бренди. Выпьем за её память?
Юлиан ещё раз посмотрел на часы. Несмотря на позднее время, на душе было спокойно от того, что завтра воскресенье и никуда идти не надо.
– Видите ли, я сегодня итак немного выпил, – попытался отвертеться Юлиан.
– И едва не убил Ганса Сорвенгера. Правда, сейчас подле тебя сидит инспектор полиции Пол Уэствуд Глесон, а это значит, что он не позволит тебе никого убить.
Юлиан улыбнулся.
– Вы же на работе.
– Никто не приходит сюда в такое позднее время, – отмахнулся Глесон. – А тебя отправлю домой на служебной машине. Где ты там сейчас живёшь?
Выспавшись в кои-то веки в воскресенье, Юлиан, полный сил, отправился на учёбу. Он не виделся с Пенелопой целый день и считал, что имеет право на это, потому что выходной – это не только отдых от учёбы, но и своеобразный отдых от неё.
Прошла уже неделя, но Юлиан так и не начал предпринимать действий для сдачи пропущенных экзаменов. Возможно, скоро его вызовет к себе ректор Даугтон и станет отчитывать и грозить отчислением.
К слову, её уже успела опередить Пенелопа, которая и на каждом свидании, и в академии не переставала напоминать Юлиану об этом. Пару раз она даже приходила к нему в общежитие, пока не было Гарета и пыталась чему-то научить, но всё заканчивалось поцелуями.
Кто-то скажет, что юношеская ветреность мешает учёбе, не Юлиан так не думал. Он искренне считал, что справится со всем и время ещё есть.
Во время большой перемены Хелен настигла Юлиана.
– И куда ты пропал тогда? – громко и требовательно спросила она.
Юлиан не сразу решился, говорить правду или нет, но в итоге справедливо рассудил, что раз они теперь друзья, то и тайн быть не должно.
– Сначала увидел самого себя в кафе, потом побежал за ним и наткнулся на Сорвенгера… Что ты так смотришь на меня? Это был не тот Сорвенгер, а всего лишь его брат. Представляешь?
– Что? Брат Сорвенгера? – скривила губы Хелен.
– Ты скоро доведёшь его, – вмешалась Пенелопа и взяла Юлиана под руку. – У него итак много стресса в последнее время.
– В итоге я оказался в полиции, – заключил Юлиан.
– Что? – удивилась Хелен. – Опять там? Мне кажется, ты скоро сядешь.
Юлиан и Пенелопа непонимающе посмотрели на неё.
– Во всём виновата игра Гарета, – сказала Пенелопа.
– Игра была отличной, – не согласилась Хелен. – Кстати, как там Гарет?
– С Гаретом тоже всё отлично, – сказал Юлиан.
– А он… Говорил что-нибудь обо мне?
– Думаю, у него полно других забот, – ответил Юлиан.
– А уж не влюбилась ли ты? – с улыбкой спросила Пенелопа. – Ты… Так долго смотрела на него в тот вечер.
Хелен явно не понравилось такое предположение Пенелопы.
– Ещё немного, и я тебе вмажу, Пенни, – сказала она. – Такие, как Гарет – наглые и нахальные, мне не по душе. Я люблю, когда мило и тепло.
Юлиан и Пенелопа вместе засмеялись.
– Чего ржёте? – гневно спросила Хелен, скрестив руки на груди. – По-вашему, это смешно? Сами ходите за ручку и обнимаетесь, что аж тошно, а мне нельзя? Я переживаю, что это Гарет влюбился в меня. Знаете ли, трудно устоять перед моей харизмой, вот и не хочу разбивать сердце парню.
Юлиан представил заспанное лицо Гарета, которое видел сегодня утром, и оно вряд ли говорило о том, что у его хозяина разбито сердце.
– Я могу спросить у него, – сказал Юлиан.
Хелен запнулась перед тем, как ляпнуть очередную глупость.
– Спросить о том, нравлюсь ли я ему? – сделала удивлённый вид она. – Боже, это совсем ни к чему, Юлиан. Мне это… Не нужно.
Пенелопа с трудом сдерживала смех. Похоже, она знала свою подругу лучше, чем кто-либо другой, поэтому фальшь в её голосе чувствовала за милю.
– Как хочешь, – улыбнулся Юлиан.
Хелен помахала Пенелопе и Юлиану рукой и скрылась в толпе студентов, блуждающих по коридору. Строить предположения о том, куда именно она пошла, не имело смысла, потому что любимым местом в корпусе факультета у Хелен был буфет.
– Не делай так больше, – сказала Пенелопа, когда исчезли последние следы пребывания Хелен. – Я имею виду – не пропадай так внезапно и не впутывайся в неприятности. Хотя…Уверена, тебе до меня это уже сто раз говорили.
– Тебе не показалось, что в «Грауге» за нами следили? – еле слышно спросил Юлиан.
– О, нет. Я паранойей не страдаю. И тебе не советую.
– Но я видел его так же ясно, как сейчас вижу тебя. Не мог же я напиться так сильно, чтобы мне начало казаться? Человек, как две капли воды похожий на меня, нагло смотрел на наш стол, а едва я заметил его, как он скрылся.
– На улице темно было.
– Не удивлён, что ты мне не веришь. Никто же никогда не верил. Ни осенью, ни сейчас. Как ты объяснишь то, что он привёл меня как раз к Гансу Сорвенгеру? Невероятное совпадение?
– Да, Юлиан, – опустила голову Пенелопа. – Это просто невероятное совпадение.
В последнее время Юлиан всё чаще и чаще убеждался в том, что нет никакого смысла кому-то что-то доказывать здесь. Каждый верил в то, во что выгоднее всего верить, и не принимал даже самые логичные доводы, если они были ему неудобны. Пенелопа не была исключением.
Юлиан попытался сменить тему разговора, но его прервал появившийся Лиам Тейлор.
– Мисс Лютнер, герр Мерлин, – поприветствовал он. – Весьма рад вас видеть.
Юлиан и Пенелопа поздоровались в ответ.
– Не хочу прерывать вашу столь милую беседу, – сказал Тейлор. – Но у меня разговор к вам, герр Мерлин.
Возможно, Тейлор-старший только что спас Юлиана от неловкости, которая начинала назревать, потому отчасти он был даже благодарен.
–Увидимся на уроке, – с облегчением сказал Юлиан и поцеловал Пенелопу в щёку.
Он не видел никакого смысла скрывать их отношения от кого бы то ни было, даже от преподавателя.
– Вижу, в личной жизни у вас всё в порядке, – улыбнулся Тейлор.
– Не жалуюсь, мистер Тейлор, – ответил Юлиан, провожая Пенелопу взглядом.
– Она же не мешает вашей учёбе? – с родительской настороженностью спросил преподаватель.
Юлиан нисколько не удивился такому вопросу. Более того, он был уверен, что до закрытия сессии у него спросят об этом не один десяток раз.
– Что вы, – соврал Юлиан. – Напротив, она помогает мне. Ещё немного, и я буду готов к сдаче.
Мистер Тейлор, улыбаясь глазами, покачал головой и облокотился на подоконник. Он выглядел почти как студент, если не принимать во внимание пару седых волосков на голове.
– Я общался с преподавателями, и они говорят немного другое, – сказал Тейлор. – Помните, о чём мы договаривались с вами неделю назад? Я помогаю вам, но и вы идёте навстречу и не подводите меня.
Юлиану было немного стыдно. Что бы он ни сказал сейчас, это его не оправдает.
– Мне сейчас сложно, мистер Тейлор. Постепенно втягиваюсь в русло.
– Вы достаточно долго отдыхали и должны были приступить к учёбе полными сил. Поймите, несмотря на то, что мы друзья, никто не будет ставить вам отметки просто так. Даже если я захотел бы, ничего не смог поделать. Я не ректор и не декан, и всё, что я могу сделать – дать вам очередной шанс.
– Мистер Тейлор, я же не обманывал вас раньше.
– Отрадно и исключительно верно. Но я нахожусь сейчас здесь, чтобы вам помочь. Думаю, вам следует назначить дополнительные занятия по необходимым предметам. Я уже договорился с некоторыми преподавателями.
Юлиан замялся. Он тоже облокотился на подоконник рядом с Тейлором, и издалека они выглядели как два однокурсника.
– Спасибо, конечно, мистер Тейлор, но я бы справился сам.
– Не сомневаюсь, – улыбнулся преподаватель. – Но я считаю своим долгом перестраховаться. Думаю, начнём прямо сегодня. С естествознания.
– Что? – невероятно сильно удивился Юлиан. – И оно тоже?
– А как вы думали? Я мог бы закрыть вам зачёт просто так, но разве это будет справедливо? Разве это поможет усвоить вам программу? Простите, герр Мерлин, но это будет исключительно неправильно.
Юлиан ожидал многого от мистера Тейлора, но только не этого. Разочаровался ли он в преподавателе? Вряд ли. Как бы то ни было, Лиам Тейлор желает ему только добра, и видит его именно в этом свете.
– Выходит, сегодня? – спросил Юлиан. – После всех занятий?
Тейлор кивнул.
– Да. Жду вас в своём кабинете. Не переживайте, герр Мерлин! У меня нет цели испортить вашу жизнь! Всё, что я хочу – научить вас. И я это сделаю. Не опускайте головы. Вам должно понравиться.
Юлиан не сомневался, что эти часы будут лучшими в его жизни. Куда лучше законного отдыха, куда лучше свидания с Пенелопой и однозначно лучше похода в кино. Похоже, с сарказмом у Тейлора всё в порядке.
– Надеюсь, не задержите меня надолго, – сказал Юлиан.
– Повторяю – не за что переживать, – улыбнулся Тейлор, после чего неожиданно изменил выражение лица и осторожно, непринуждённо спросил. – Юлиан, как он там?
Юлиан не сразу понял соль вопроса, но, благо, разъяснять ему не пришлось.
– Вы о Гарете? – спросил он.
– Да, я о сыне.
На самом деле, Юлиану было нечего сказать. Он не общался с соседом настолько близко, чтобы в глазах читать, какое у него душевное состояние.
– С ним всё в порядке, – ответил Юлиан. – Ходит на учёбу, чинит радиоприёмники и мечтает о приключениях.
Тейлор улыбнулся. Юлиан заметил в его левом глазу робкую слезу.
– Рад, что мой мальчик остался таким, каким я привык его видеть. Мы с ним не так часто видимся, как хотелось бы. Только по воскресеньям – и то часто оба бываем заняты.