- -
- 100%
- +
____________________________________________________
Глава I
Санкт Петербург, затертая старая квартира. Обшарпанная гнилая дверь. На кухне видно было, что туда давно никто не заходил. С крана капала вода с красноватым мутным оттенком, который намекал на то, что надо бы вызвать сантехника. На плите стояла кастрюля и сковородка. В одной виднелось что то, уже отдалено, напоминающее картошку, а в другой виднелась ветчина. В ванной гудела стиральная машинка.
Жизнь как будто замерла в этом уголке на
Набережной Кутузова, в квартире, у Невы, где все еще горел свет в столь позднее время, освещая, своим тусклым светом, вечерний осенний Питер.
Источником этого света послужил старинный советский торшер, стоящий в спальной комнате. В этой же комнате сидел молодой человек, лет 25, с светлыми русыми волосами, которые завивались в кудри. Он имел зеленовато синие глаза, зрачки которых расширялись с каждой секундой. Он сидел, облокотившись на спинку кровати, в окружении целлофановой плёнки, расстеленной вокруг него. Напротив, себя он поставил фотографию, которая отображала его жизнь, его музу, его смысл-совместная фотография с девушкой, которой уже нет в этом мире, нет с рядом с ним. Ее звали Любовь. Достаточно старинное, местами примитивное для России имя, но оно полностью отображало то, кем она была для него. Он сидел с голым торсом, левая рука его лежала на колене, а правая держало лезвие от бритвы. Он хотел к ней, хотел покончить с собой, рыдая, приближаясь правой рукой к левой, сжимая ту в кулак. С щек его текли слезы, глядя на фотографию.
Он был уже готов прикоснутся лезвием к своей руке, как вдруг он услышал строгий, местами уставший голос.
"Не – не – не – не, так дело не пойдет, не сейчас, нет, нет"– Повторял тот, не переставая "Тебе еще рано туда"
Парень напрягся. Он был в доме совсем один, дверь была заперта. Как вдруг он обернулся.
В дальнем углу кровати стоял длинный в рост силуэт, напоминающий джентльмена. У него были коротковатые волосы с челкой, зачесанной на бок, ярко бардовая бабочка на серо коричневой рубашке, поверх которой был надет коричневый классический пиджак, который сочетался с брюками. У него были темно коричневые брюки, плотно сидящие благодаря подтяжкам.
"Ты кто "-спросил у него парень
"Как бы так сказать…" – устало вздохнув сказал мужчина.
"У меня много имен, но всегда, когда любое из них слышат люди, другие начинают скорбеть " "Ты смерть? "-хладнокровно спросил парень
"Да"– отвечал ему усталый голос
"Забирай меня, меня здесь ничего не держит, я и так собирался к тебе" усмехнувшись заявил парень.
"Тебе еще рано, я не с этой целью пришел "
"Тогда зачем ты здесь? "– заинтриговано и растеряно поинтересовался парень.
"У каждого человека есть свой срок, как у продукта, в магазине, мы смотрим на молоко или Творог и проверяем его. Так и я, проверяю срок жизни людей. Моя
обязанность провести их в 40 – дневный период, чтобы попрощаться"
"Но я еще не умер! "-воскликнул парень -"или умер. "-задумался он на секунду.
"В твоём случае-перебил его Смерть -скорее мы потратим это время, чтобы вернуть тебя в строй, я покажу тебе, что жить еще есть ради чего, собирайся!"
"Куда?" "Пойдем на прогулку…" продолжал его убеждать странный гость…
Глава II
Шел первый из сорока отведённых нам дням.
Мы шли по Набережной, на дворе была Осень, самая интересная пора в году и для многих самая грустная. Вот, например, женщина, гуляющая с собакой: три шарфа, простуженный вид, аллергия и точно видно было, что никакой радости в жизни.
Смерть подгонял меня, он очень сильно хотел мне что-то показать
Я спросил у него: Куда ты меня ведешь, я конечно, не жалуюсь, но чувство такое, что пункта назначения не предвидится еще несколько миль – смело заявил я, явно испытывая презрение и гордость за себя.
Смерть обернулся, он смотрел на меня, как мать смотреть на ребенка в магазине, который закатывает истерику из-за накупленной игрушки.
Я нахмурился, мне было стыдно и тошно от того, что меня воспринимает как ребенка, не кто-нибудь, а сам Смерть.
Я опустил голову и смотрел себе под ноги.
Под ними я видел, как проносятся уже мертвые листья деревьев. Они напоминали мне меня: я такой же материальный как они, но это лишь оболочка, ведь внутри уже пусто, но я еще здесь.
Вдруг меня коснулся Смерть, явно дав понять, что пора остановиться. Мы остановились перед толпой людей, окруженных перед бордюром в несколько рядов,
Смерть протащил меня в первый. Перед собою я увидел уличного музыканта, усердно настрающего струны перед своим выступлением. Я ничего не чувствовал. Мне всегда казалось, что они всего лишь попрошайки, которым в своё время было лень отлично работать ради чудесной пенсии.
Он был метр с кепкой роста, отдалено напоминающий мне Дени де Вито, с седыми бакенбардами и в серой кепке с прямым козырьком.
Вдруг он объявил: "Дорогие друзья, сейчас я исполню вам песню Агаты Кристи – Дворник "
Моя любимая песня – думал я про себя, она напоминает мне о безразличности к жизни, нет правда, мне тоже нужен Дворник, чтобы тот подмел меня с этой мостовой, называемой Жизнь.
Он играл, не переставая три минуты. Смерть улыбался. Удивительное зрелище:
существо, которое приносит в большинстве случаев только горе и скорбь, улыбалось.
Когда музыкант допел песню все начали хлопать, и мы не исключение. Позднее смерть пожал ему руку и откуда-то в другой у него появилась скрутка с пятитысячными купюрами, которые тотчас отдал музыканту.
Музыкант стоял в шоке, он отнекивался, но Смерть настаивал. Музыкант сдался.
Мы пошли дальше
"Зачем ты ему отдал так много денег!" -гневно я спросил у него -"знаешь сколько всего можно было бы купить!"
Смерть усмехнулся "Что смешного?!"
"Вы люди, как коровы на ферме. Загнали себя в стадо. Возвели между собой мосты из недоверия, ненависти, и не хотите понимать друг друга! Он болеет, я чувствовал! Ему эти деньги пошли бы на лечение, ибо ему тоже еще рано ко мне."-резко ответил мне Смерть.
Я замолчал. Как Смерть понял, что тот болен, ведь он выглядел вполне естественно
Я спросил: "Ну он же улыбался, был счастлив"
Смерть глубоко вздохнул. В его глазах было отчетливо видно, что он четко знал, что мне ответить:
"Он счастлив, когда дарит кусочек своего счастья другим людям, и те, ценя его творчества, возвращают его счастье вдвойне.
Я хотел показать тебе, что может быть ты найдешь смысл в искусстве?"
Я встал в ступор." Экономист по образованию. Неуд по ИЗО и «музыке». Какое творчество?" – иронично рассуждал я про себя.
Смерть сказал: "Давай попробуем с простого. С картин. С помощью них человек может передать все свои переживания, все свои эмоции, гнев, страсть, любовь, порыв, вылить и смешать всё это на холсте. Картины висят веками. Люди смотрят на них и видят переживания и смысл, которые терзали Автора."
Я четко видел, как глаза Смерти заискрились, он быстро развернулся и щелкнул пальцами. На секунду всё стало бело.
Я открыл глаза, передо мной стоял Смерть, но уже в другом стиле: Коричневый пиджак сменился темно бардовым пальто, которое было опущено до его колен. Под ним виднелся классический клетчатый жилет вместо пиджака, а подтяжки сменились черным ремнем. На носу были одеты полупрозрачные коричневые очки с круглой оправой и в кармане виднелись антикварные часы на золотой цепочке.
Он улыбнулся и сказал: «Ну, вперед к холстам…" Начался следующий день.
Мы торопились, Смерть искрился от радости, что наконец то он нашел то самое, что возможно вернет меня к жизни
Я недоумевал, я не знал, что от меня хочет Смерть. Наконец мы прибыли на Мансарду Художников по адресу Большая Пушкарская, д.
10.
Это был маленький двор с высоким кирпичным зданием коих в Питере пруд пруди
"Нафига мы сюда пришли "– брезгливо, выражая своё нежелание, спросил я у Смерти. Тот, в свою очередь презренно покосился в мою сторону и сказал: " не отставай! "
Мы зашли в Мансарду. Это было старое здание, внутри которого всё пахло смесью антиквариата с красками и тканью с холста.
В углу от входа стоял стол, на котором расположился Бело Серый Кот.
Никто не обращал на нас внимания: в лавке можно было наблюдать лишь Художников пожилого возраста, тщательно выбиравших себе палитру или кисть нужной толщины, либо тех, кто просто любовался картинами, которые по совместительству были там представлены.
Одной из таких картин была та, на которой были Подсолнухи. Смерть улыбнулся и спросил меня: "Посмотри внимательно, что ты здесь видишь?"
"Ну, Подсолнухи"
"Вглядись, посмотри вглубь, рассмотри цвет"
"Ну Подсолнухи, ну желтые что-такого-то" Смерть начал мне уже понемножку надоедать!
Тот выдохнул и сказал: "Подсолнухи названы в честь Солнца, а солнце – олицетворение жизни, значит Подсолнухи – это жизнь!" Я усмехнулся.
Смерть продолжал на меня смотреть, но на этот раз не с презрением, а как Отец смотрит на своего сына, когда тот сказал, что он супергерой.
"Ты еще так многого не познал, а уже ко мне спешишь, не рановато ли. Ты еще на самой верхушке айсберга жизни, не понимаешь ее смысл, не видишь прекрасного, а ведь оно так рядом, ну ладно картины, везде не увидишь, но, допустим, бабочки!" заявил Смерть
"Бабочки?!" переспросил я в тот момент, когда мне уже начало казаться, что Смерть уже сдается и что до конца срока я не обрету смысл Жизни. "Ты когда-нибудь разглядывал бабочек?"
"Ммм, нет"-брезгливо и с отвращением к бабочкам ответил я "Бабочки, как ты" "Каким образом?"
"Гусеницы" отшутился Смерть -"смотри, изначально они мелкие пушистые и противные, но суть не в этом, а в Том, что нам кажется, что они проживают всего одну жизнь, хотя у них их две. Бог дал им шанс переродиться в нечто большее, изначально прибывая на Земле мелкими и незаметными. Но стоит им завернутся в кокон, так они изменятся и превратятся в одно из самых прекрасных созданий во вселенной!"
"То есть ты хочешь сказать, что мне нужно переродиться?" – спросил я у Смерти с неким озарением.
"Да! Ха-ха! Через искусство! Мы должны найти то, что пробудит в тебе желание завернутся в свой кокон, состоящий из ремесла, которое тебе по душе и обрести Смысл Жизни!" – с огнем в глазах произнес Смерть.
"Теперь я начинаю понимать…" сказал я.
"Что ты любишь? что тебе нравится делать?" – радостно спросил у меня мой друг.
"В детстве, я всегда играл с Отцом в шахматы. Он часто приходил поздно домой, уставал, сердился, но всегда играл со мной партийку. Так и повелось." сказал я, мой отец умер, когда мне было 14, тяжко, но поэтому я всегда старался найти себе близкого человека, коем была та, к которой я тянусь.
"Она была единственной, кто меня любил, понимал, я отвергал всех, так как другие мне были не нужны и не нужны сейчас" сдерживая слезы, скрипя зубами, уставившись в пол сказал я.
"Она бы хотела, чтобы ты жил дальше!" с сочувствием сказал Смерть
Я посмотрел на него и улыбнулся. Впервые за многое время я улыбнулся искренне, не фальшиво, не ради других, а сам, по своей воле.
"Спасибо, что помогаешь мне" отблагодарил я Смерть
Мы пошли в сторону моего дома, на Набережную, где в столь осеннее время всё еще пели птицы, уличные музыканты продолжали свою игру, а мы со Смертью шли и искали скамейку для того, чтобы сыграть партийку. На дворе было 21 ноября.
Глава III
Смерть был со мной уже почти месяц, а для меня почти половину отведенного для меня времени. Я уже имел четкое представление, что я могу еще начать жизнь. Мы сидели на скамейке и Смерть, с иронией, проигрывал мне уже 19 партию. На дворе уже вечерело, а скоро, через несколько партий, уже будет 22 ноября. Так странно, задумался я, Смерть знает всю мою жизнь, всего меня, а я о нем ничего, кроме того, кто он такой. Но он же то же личность: со своими эмоциями, впечатлениями, воспоминаниями
Я развивал свою мысль и остановился на одной особенной: а есть ли у Смерти смысл жизни?
Я посмотрел на него. Он задумчиво поправлял очки, глядя на шахматную доску, явно думая, чем побить моего коня.
Вдруг он поучаствовал, что я смотрю на него уже 2 минуты и сказал:
"Ну ладно, в чем дело? Ты смотришь на меня уже несколько минут и хочешь что-то сказать, раз хочешь, говори"
Я быстро среагировал: «Вот мы с тобой уже 22 день из 40 ищем смысл для того, чтобы я жил дальше, и, возможно, мы его нашли" сказал я, думая про себя, что стану шахматистом.
"Ну и?" с интересом спросил Смерть "В чем для тебя смысл?"
Смерть засмеялся. Ему показалось это забавной шуткой или он засмеялся лишь для того, чтобы не думать над ответом. В его глазах виднелась печаль. Печаль искренняя, стеклянная, которая так и норовит вот – вот разбиться и вылиться наружу. В который раз я начал убеждаться, что Смерть живее меня, ведь я не чувствовал сильных эмоций, а у Смерти виднелась боль, унижение и одиночество.
"Я не живой, никогда им не был и не буду, честно, я никогда не понимал свою сестру, Жизнь и моего отца"
Я спросил: "Бога?"
"Да,"– тяжело вздохнув, складывая шахматы, начал свой рассказ Смерть -"Я родился после Жизни, нежеланным, ненужным. Отец считал, что я уничтожаю и забираю то, что создала моя сестра. Он считает мою работу самой простой, проще, чем творить живое. Просто приходишь, провожаешь на суд и так далее. Уже много лет, по кругу, одно и то же и всем на меня плевать. Я пытался пожить среди людей или хотя бы поговорить с ними перед их концом. Но они восприняли меня, как что-то плохое, ужасное и они не хотят даже думать обо мне"
Мне стало его жалко. Я поучаствовал, что все мои проблемы по сравнению с его, лишь моё больное воображение.
"Давай найдём твой смысл" – сказал я ему, ставя очередной Шах и Мат. Смерть щелкнул пальцами, и доска исчезла, мы встали и пошли.
"В чем мне можно найти смысл в мире живых" -иронично думал про себя Смерть.
Мы поменялись местами. Забавно, срок мой, но Смерти смысл был нужнее, чем мне. Начался 23 день.
Мы прибывали на Набережной Кутузова еще несколько часов. На улице было пасмурно и темно, пыльно от машин, которые в свою очередь гудели, и трезвые водители учили правилам пьяных, которым явно уже было не до этого.
Мы шли быстрым шагом, быстрее чем обычно. Я посмотрел на часы. Время было 15 минут первого и в это время я обычно смотрел кино по 5 каналу. Особенно я любил его смотреть с ней.
На этом моменте и я уставился в пол. Я осознавал, что мне нужно пытаться, пытаться жить дальше, но в глубине души, или того, что от нее осталось, я признавал, что без любви моей жизни Я – ничто, пустое место, пыль от старого москвича, проехавшего по ночному Петербургу.
Я посмотрел на Смерть. Тот в свою очередь внимательно смотрел вдаль, пытаясь что-то найти в далеке, найти то, что он сам не знает. А именно, ответ на мой вопрос.
Мы пришли ко мне домой. В доме было по-прежнему грязно и еще грязнее, ведь меня тут не было 20 с лишним дней.
"М-да, ну и бардак, нужно заставить себя прибраться" с иронией сказал я Смерти, пытаясь его отвлечь от раздумий.
Он щелкнул пальцами и, словно как в сказке, в квартире стало чисто, как никогда. Он бухнулся на диван и уставился в пол.
Наступило утро, а точнее 7 утра. Я встал готовить завтрак, а Смерть продолжал пытаться уснуть, накрыв своё лицо газетой, откинувшись на кресле, запрокинув голову.
Так он и остался лежать.
Не знаю сколько прошло времени, не считал, но наш сорокадневный план явно отошел куда подальше. Смерть ничего не делал, кроме того, что лежал на кресле и листал 20 федеральных каналов, мечась от новостей до Гарри Поттера на 13-м.
В его глазах был виден страх, недоумение, он не понимал, что ему делать, всё в чем он видел смысл, это в телевидении.
"Так всё, с меня довольно!" обратился я к Смерти строгим тоном. "Ты сидишь здесь уже 2 недели" (и ведь у нас оставалось лишь каких-то 8 дней) "без дела!"
Смерть безразлично посмотрел на меня и сказал: "Ты молодец, у тебя своя дорога, у меня своя!" Я только открыл рот, как вдруг в квартиру позвонили.
Это была соседка, Галина Ивановна с моей лестничной клетки. "Здравствуйте, Галина Ивановна"– с улыбкой сказал я ей
"Привет, Витек, давно тебя не видала не слыхала, у тебя всё хорошо?" поинтересовалась она. "Да всё чудесно, просто ко мне друг приехал, я ему город показываю"
"А, ну понятно, понятно, а друг твой откуда?"
"Из Чистил…" я вовремя остановился "Из Чистиловска" выкрутился, думал я про себя.
"Чет не слыхала я о таком городе, ну ладно, так, что – ж я хотела то, а, мне сейчас в больницу надо, сын на работе, можешь пожалуйста мою внучку с детского садика забрать?" улыбаясь попросила меня бабушка. Она было низка ростом, с покрашенными в оранжевый цвет волосами, в платье в цветочек, и в сланцах с носками. На носу у нее были одеты большие квадратные очки, увеличивающие ее глаза в несколько раз.
Я не смог ей отказать. Мне нравится Катя, так звали внучку, она забавная. Помню, прошлой зимой она на санках по лестнице съехала, так Галина Ивановна так испугалась.
Она озорная, впрочем, как и подобает ребенку 5 – ти лет.
"Собирайся" сказал я Смерти.
"Куда пойдем?" поинтересовался у меня Смерть, поправляя свою бабочку перед зеркалом, явно дав понять, что не против прогулки.
"Надо соседскую внучку из садика забрать"
"Так чего мы стоим?! Идем!" с некой долей радости от предстоящей прогулки сказал мой друг. Мы подошли к саду. Во дворе играли дети, визжали, катались с горки, играли в прятки.
Мы смотрели на них через невысокую зеленую ограду. Само здание сада состояло из 3 корпусов, сложенных из ярко бардового кирпича с темно зеленой крышей.
Мы вошли на площадку. Я нашел Катю, она сидела на крыльце и рисовала. "Дядя Витя!" радостно закричала, подбежала и обняла меня девочка.
"Привет, Катюха, как ты выросла, дайка посмотрю" ответил я ей, испытывая радость впервые за долгое время.
"Что делала в садике?" спросил я "Лисовала" ответила Катя картавля.
Смерть подошел к столу с рисунками. Стол был круглый, деревянный, покрытый осенними листьями, усеянный различными рисунками с изображениями львов, тигров, принцесс, мамы и папы. В общем то, что все дети рисуют в этом возрасте.
"Юное Дарование, "обратился Смерть к Кате" это ты рисовала? " "Да" гордо ответила девочка.
Смерть улыбнулся и спросил: "Можно я один рисунок себе заберу?" " Конечно, но только один " смеясь ответила соседская внучка.
Смерть взял рисунок с изображением зебры, которая широко улыбается, и сунул себе в карман. "Ну что Кать, идем к бабушке" "Дя!" радостно воскликнула девочка.
Мы проводили Катю к бабушке и пошли в кафе.
Пока мы ждали заказ, Смерть развернул Катин рисунок и принялся его разглядывать, подмечая каждую мелочь, каждую деталь.
"Что ты там разглядываешь?"
Смерть радостно ответил "Я всегда любил детские рисунки"
"А что в них такого-то?" с интересом я спросил, в надежде услышать уже знакомую и приятную для меня дедукции.
"Я люблю рисунки детей. Они отображают чистый разум, добрые эмоции, любовь и умиротворение. Они спокойные и нежные. Только дети могут так рисовать, жалко это" "Что именно?" ожидая интересного ответа, быстро спросил я.
"Что, вырастая люди забывают, какого быть детьми" с улыбкой ответил Смерть Я улыбнулся.
"Спасибо тебе, друг мой" впервые сказал мне Смерть
Я был рад, рад за него, рад за то, что со мной произошло и происходит, но, однако, я
уже чувствовал, что совсем скоро, нам придется попрощаться. Подошел к концу 39 день…
Глава IV
Это был Вторник. Осень подошла к концу. На дворе 1 декабря. Я проснулся с волнением.
В моей голове была лишь одна мысль-число 40. Сегодня именно тот день, о котором я уже и думать забыл, но, как говориться, время летит.
Я уже привык к Смерти. Я уже и забыл, какого жить без него. Но нужно двигаться дальше, нужно жить дальше.
Я вошел на Кухню. Смерть готовил яичницу с беконом, а на столе уже ждал апельсиновый сок. "Доброе утро"
"Доброе!" с интригующей улыбкой ответил Смерть.
Я долго мешкался, но в итоге, спросил: "Ну, какой у нас на сегодня план? Может в музей на последок или…"
Смерть меня перебил: "У меня есть для тебя предложение… Прогуляемся после завтрака? Давай.
–"Договорились"
Время было 10 утра. Смерть одел своё бардовое пальто, поправил очки и в очередной раз перезавязал свою бабочку.
Мы вышли во двор и двигались к парку. Смерть часто на меня поглядывал, глаза его искрились добротой и волнением, а я был в недоумении.
Через несколько минут, мы были на месте. Это был большой пруд, в котором плавали утки, параллельно выпрашивая у прохожих по буханке свежего хлеба.
"Зачем мы сюда пришли?" В недоумении спросил я
"По закону моей семьи, я не могу присылать душу, умершую больше 40 срока назад на Землю, но моя беда и мой плюс том, что я ой как люблю нарушать правила."
"Мне было очень приятно познакомиться с тобой, ты хороший человек, помни об этом, ты можешь сделать многих людей счастливыми, и не только их, но и даже саму Смерть" усмехнувшись заявил он. "Ты сумел показать мне то, чего я не замечал тысячелетиями, ты единственный, кто заговорил со мной по-настоящему, и я безумно рад, что ты мой друг. Прощай и удачи" В этот момент на лице у Смерти проступили слезы, он содрал с себя бабочку, и я видел, как она медленно падает на пол, он щелкнул пальцами и…
Не успел я ответить, как вдруг меня ослепила яркая вспышка и всё вокруг стало бело. Я не поверил своим глазам
Перед до меня стояла она… Та самая, та единственная, кто мог меня развеселить, мой мир, моя душа, это была она. Моя Любовь.
"Привет" медленно ответил я, ошеломленно "Привет, мой Дорогой"
Я побежал к ней и так крепко обнял, как не делал этого никогда. У меня текли слезы, я не мог ничего сказать, кроме как признания любви: "Я так по тебе скучал, о, я так, так" всхлипывая говорил "я так тебя люблю!"
Она улыбнулась и подняла моё лицо. Она была прекрасна, ее золотистые воздушные волосы накрыли мою шею, и я чувствовал себя в безопасности, чувствовал себя нужным, чувствовал себя дома.
Она взяла мою голову аккуратно подняла и ласкового сказала: "Я всегда буду любить тебя, как бы далеко я не была!" со слезами на глазах и со своей доброй, ласковой улыбкой отвечала моя Любовь.
Она коснулась моих щек, по которым стекали слезы, которые затекали между ее чудесными пальчиками.
–
"Не плач, всё хорошо!"
–
"Я, я, останусь с тобой!" воскликнул я: " Нет, не сейчас, не в эту минуту " прошептала она мне на ушко. " Я не могу без тебя! "
–"Смотри, сколько всего ты смог, сколько всего ты нашел, сколько открыл" ради этого стоит жить – улыбаясь ответила она.
–
"А, а, а как же ты?!" заикаясь произнес я: "Я всегда буду ждать тебя, наше время еще придет, попозже, мы обязательно будем вместе! Я всегда буду здесь " прикоснувшись к моей груди показала она и поцеловала своими нежными губками.
–
"До встречи, Любовь моя" отпуская мою руку, со слезами на глазах произнесла она.
"Люблю тебя!" прошептал я
–
" Я тебя тоже… "
Я открыл глаза. Время было 10 вечера или около того.
У меня все еще горел торшер освещая, своим тусклым светом, вечерний осенний Питер. Я понял, что всё это было лишь сном.
С этой мыслю пришла, и другая и я захотел попить. Я встал со своей скрипучей ржавой советской кровати и подошел к крану, взял кружку и начал наливать воды.
На плите стояли 2 кастрюли с протухшей едой, а на столе лежали все мои ложки и вилки.
Я решил их убрать, как вдруг, среди своей кучи посуды я заметил темно бардовую ленточку, выглядывающую из-за стаканов, я потянул за нее и увидел ярко бардовую бабочку …