Ангелы бывают разные

Сборник рассказов “Ангелы бывают разные”

Предисловие

Кто же не знает об ангелах? О них знают все. Более того, в памяти обязательно найдется случай-другой волшебного спасения, и это всегда приписывают ангелам. А раз такое бывает, то, может, и вправду ангелы существуют в своем параллельном духовном мире и живут своей жизнью, выходя на работу по спасению людей, которые похожи на ангелов, но обычно совсем не ангелы. Достойны восхищенной благодарности неизбывные попытки ангелов сделать из человека то самое подобие, о котором замышлял общий верховный начальник и ангелов, и людей, но видно крепким орешком оказался человек, что обходится с божественными дарами как тот герой анекдота, которому вручили два железных шара и поместили в пустую камеру, а наутро мужик есть, а шаров нет. “А где же шары?” - спрашивают. “Один сломал, другой потерял!” - отвечает.

Не то, чтобы одна надежда на ангелов. Куда им если и Бог с людьми не справляется? Однако ангелы старательны, мудры и терпеливы с своем верном служении, и приходится им, подобно волонтерам в чумном хосписе, заботиться о людях со всем их усердием Матери Терезы.

Как бы там ни было на самом деле, но ангелы рядом. Перышко ли закружилось рядом с отчаявшимся человеком, утешая красотой мира, оступился ли решившийся на последний шаг несчастный, и не погиб, нагнулся ли за цветочком в окопе, и пуля просвистела, не задев, но только не случайно такое вовсе. Это вездесущие бестелесные добрые создания вершат свою работу. Беспричинная радость, именуемая благодатью, вовсе не эндорфиновый прилив гормональных причуд организма, а привет от Бога, переданный через ангела, что подлетел невидимо и погладил по голове, как ребенка любящая мама.

Признавая писательскую прозорливость как дар свыше, не прошел автор мимо посещавших его размышлений и водоворотов фантазий, возвышаясь от мирского к горнему, и тогда словно приоткрывалась театральная занавесь, открывая закулисье целого огромного мира ангелов - самых разных в их предназначении.

В предлагаемом читателям сборнике собраны рассказы об ангелах на основе пришедших в голову писателя фантазий, определенно навеянных их героями.

Ангелы бывают разные

или о приключении в офисе, изменившем трех людей

Судьбы нет. Человек сам делает выбор. Ошибается, конечно. Тем не менее, наиболее вероятный сценарий существует. Он известен ангелам-хранителям. Бог запрещает или не рекомендует им раскрывать тайну вероятного сценария. Человек вполне может сделать это сам. Так, взрослый бдительно следит за ребенком, когда тот вот-вот упадет и ушибется или наоборот, вот-вот сам найдет трудное решение. Взрослый рядом. Готов помочь, но не вмешивается, не предупреждает, иначе ребенок не научится, не будет развиваться. Предупреждать и подсказывать нельзя, но ангелы нашли решение.

Современного человека непросто заставить читать, и все же люди читают. Скорее, чтобы занять чем-то глаза и скоротать время поездки в метро.

Дорогин шагнул на первую ступеньку лестницы и поднял глаза в направлении подъема. Взгляд уперся в обтянутую короткой юбочкой попку какой-то девицы, опасно для нравственности старика посверкивающей еще незагорелыми ножами. Дорогин снова опустил глаза.

Лето в этом году так и не наступило, и девушки спешили захватить каждый более или менее теплый денек, чтобы разрешить генной репродуктивной программе включиться в режим привлечения внимания парней. Не стариков!

Дорогин улыбнулся, вспомнив молодость и нахмурился, упрекнув себя за то, что невольно откликнулся, попался на удочку девичьих бесхитростных чар. Он склонил голову еще ниже, и теперь видел только белые туфельки, взлетающие со ступеньки на ступеньку. Вот и последняя, верхняя ступенька.

Дорогин поднялся по лестнице с платформы станции метро Текстильщики. Здесь недалеко он работает, и нужно спешить, чтобы неумолимая электроника турникета не зафиксировала его опоздания и не занесла его в базу данных такого же неумолимого отдела кадров.

Хотя… Хотя, можно попробовать договориться с кадровичками. Одна почти сверстница определенно поглядывает с интересом на отставного военного. Надо бы зайти к ней, поболтать с ней о том, о сем, наладить контакт, завязать отношения…

Неожиданно перед опущенными вниз глазами Доронина появилась сложенная газета, сжатая чьей-то рукой - маленькой, сухонькой и явно немолодой. Дорогин пробежал взглядом по руке и нашел ее хозяйку. Старушка-газетчица из тех, что раздают в холлах метро бесплатные рекламные газеты.

Старуха требовательно смотрела прямо в зрачки Дорогину. Он даже смутился. Наверное, старуха решила честно отрабатывать свою ничтожную зарплату, всучивая каждую газетенку всем, пробегающим мимо.

Дорогин машинально взглянул на газету, выхватывая обрывки заголовков и строк: “...Совсем скоро!...”, “...Не упустите момент!...”, “...Как стать…”. Обычные безыскусные штампы. Ничего нового!

Дорогин вскинул брови вверх и снова вернулся взглядом в глаза старухи. Та покивала головой: “Бери-бери!”. Дорогин пожал плечами, натянуто улыбнулся, укоряя себя, что поддался чужой воле и взял газету.

Неясной причины дискомфорт он постарался погасить мыслью, что выбросит никчемную газетку в первую же урну. Старуха удовлетворенно кивнула, как если бы хорошо сделала свою работу.

Дорогин исполнил замысел и с размаху, движением, напоминающим детскую игру в ножички, воткнул газету в жерло урны. Непроизвольно бросились в глаза строчки, разбросанные по видимой части упокоившейся в урне газеты: “Охранное агентство “Порядок и честь!”, “Завтра будет дороже!”, “Страхование жизни…”. Реклама есть реклама. Глупая и бесполезная.

На работе, на которую удалось не опоздать, все текло неторопливо и рутинно. Если руководству не попала никакая шлея под хвост, то дни офиса осыпаются один за другим, как осенние листья с деревьев. Можно спокойно делать свою работу, не задумываясь о ее целесообразности. Так, старуха вяжет свой вечный носок, постукивая спицами, не глядя на них, и говорят, они могут вязать в темноте. Лишь бы занять руки.

Дорогину вспомнилась старуха-газетчица. Что-то в ней сначала насторожило его, а потом заставило потратить время на воспоминания того случая в метро. Он задумался и не заметил, как за его спиной появился руководитель.

-

С таким отношением к работе наша компания никогда не добьется успеха! - прозвучал его бас, и Доронин, вздрогнув, оглянулся. - Чем это вы здесь заняты?

Вопрос застал врасплох, и Доронин замешкался, решая, как покороче описать выполняемое задание.

-

Что? Нечего сказать в свое оправдание? - децибелы в голосе руководителя нарастали, привлекая внимание сотрудников вокруг, и Доронин растерялся еще больше, не улавливая, к чему тот затеял весь этот разговор.

Видимо, воодушевившись обращенными на него головами подчиненных, руководитель еще более возвысил голос.

-

Обратите внимание на этого…, - он сделал паузу, то ли подбирая эпитеты, то ли для пущей остроты свой тирады. - Нет слов, чтобы… Сказать приличными словами… Назвать вещи своими именами…

Руководитель запутался в словах и еще больше разозлился, добавив досады на себя к необъяснимой злости на подчиненного.

-

Позор нашего коллектива! - выпалил он и побраговел лицом.

Дорогин медленно поднялся со стула, поворачиваясь к руководителю. Он тянул время - может, все еще образуется, как-то разрешится, рассосется? Руководитель посмотрел на подчиненного, словно удивился от неожиданности, что тот стоит напротив и смотрит ему в глаза без тени какой-либо эмоции. Видимо, посчитав, что смотреть в глаза подчиненному ниже его достоинства, руководитель скосил глаза вбок, куда-то за спину Доронину, и нанес добивающий удар.

-

Чмо!

В это время за полуоткрытой дверью какого-то технического коридора метрохозяйства старуха-газетчица, взяв из коробки очередную пачку рекламных газет, рассуждала вслух:

-

Ну, вы и затейники! Мы же договаривались - никаких этих ваших хитроумных комбинаций! - старуха замолчала, словно ожидая ответ, и не дождавшись, продолжила. - Вы же знаете людей. Им прямо говори - не поймут, а у вас целая стратагема!

-

Все дело в том, что это как раз тот случай, когда достаточно подвигнуть одного, и это изменит другого! - с особым тембром, музыкально чистым, прозвучал чей-то голос.

-

О чем и речь-то! - препиралась старуха. - Не поймет твой ничего! У нас есть опыт, эмпирика, статистика. Вы же знаете - процент реализации замысла посредством непосредственного участия подопечных весьма невысок, да еще и снижается в зависимости от квадрата сложности.

Старуха замолчала и зачем-то нагнулась к коробке с запасами газеты, что-то там перебирая.

-

Понимаете…, - второй голос был также мелодичен, но с легкими нотками заискивания. - Мой подопечный пока так слаб духом, что не сможет, не решится действовать сам…

-

А твой? - перебила второй голос старуха, адресуя вопрос первому.

-

Мой как раз, наоборот, весьма силен духом. На это и расчет…

-

Час от часу не легче! - старуха в сердцах бросила отобранную пачку газет на коробку и всплеснула руками. - Вы же знаете людей! Они крайне жестоки! Жестокость, помноженная на силу, смертельно опасна!

-

Мы в полной мере осознаем риски, и если что-то пойдет не так, вмешаемся непосредственно.

-

Ну, ладно! - примирительно отозвалась старуха-газетчица. - Что на этот раз?

-

В следующий раз мой подопечный должен получить направляющее пророчество вступиться за подопечного моего товарища.

-

То же самое? - уточнила старуха.

-

Почти. Другими словами. Чтобы дошло…

Газетчица кивнула, повернулась, отворила какую-то дверь в стене и исчезла за ней. В полутемном коридоре мелькнули три светлые тени.

В маленькой комнатке старуха уселась за стол, включила настольную лампу и компьютер, который громко загудел и через минуту засветился голубым светом старинного монитора с электронно-лучевой трубкой. Затем газетчица поводила и пощелкала старой проводной мышкой, открывая и закрывая какие-то окна, и, в конце концов, перед ней открылся текстовый файл.

-

Как тут было-то? Порядок и честь… Завтра будет дороже… Страхование жизни…, - она закатила глаза, задумавшись. - Ага! Береги честь смолоду! Нет! Куда это вставить? Честь… Честь… Честь… Во! Сауна - честь по чести! А что? Ничего так!... Дальше! Как продать свою квартиру дороже… Годится! Дальше! Высокое качество жизни! Нет! Даешь высокое качество жизни! Сойдет! Сложилось...

Газетчица пощелкала мышкой, сохраняя текст и отправляя куда-то электронное письмо. Совсем по-молодому потянулась, прогибаясь в спине, вскочила, выбежала в коридор, схватила пачку газет и порхнула в поток пассажиров. Они брали из рук старухи газету, пробегали глазами обрывки заголовков и текли дальше.

“Честь дороже жизни!”, “Честь дороже жизни!”, “Честь дороже жизни!”, - стучала в висках Дорогина кровь. Перед глазами почему-то стояли строчки из рекламной газеты, выброшенной им сразу после того, как ее всучила старуха-газетчица. Причем здесь это?

Никто не имеет права унижать честь и достоинство человека! Хватит! Этот хам достал своими издевательствами всех сотрудников офиса. Сейчас ему воздастся. Дорогин уже кое-что умеет…

Ярость закипела в нем. Дорогин мысленно собрал ее в подобие шаровой молнии. Также мысленно слепил из молнии ослепительно яркий “снежок”, мысленно взял в правую руку, размахнулся и что есть силы швырнул сгусток ярости в лоб руководителю. В последний момент словно кто-то толкнул Дорогина, и “снежок” угодил руководителю в грудь. “Не надо бы в сердце-то!” - успел подумать Дорогин. Руководитель рухнул. Подчиненные повскакивали с мест.

Произошло нечто, что не может остаться без внимания скучающей публики. Руководитель, известный своим дурным характером, придирками и наездами, выбрал своей жертвой новичка, молодого сотрудника. Надо сказать, что во внешнем виде и поведении парня было что-то такое, что провоцировало улыбнуться, отпустить шутку, подколоть. Он был худым, нескладным, молчаливым и заторможенным - не сразу отвечал, если кто обращался к нему, тупил или был в себе, как все интроверты. Руководитель выбрал себе новичка в жертвы, такие случаи изучает виктимология.

На этот раз руководитель превзошел все ожидания офисного “светского общества”. Новичок был просто размазан им. Будь он девушкой, все кончилось бы рыданиями, а может, и суицидом, но парень молча сносил оскорбления.

Неожиданно в ситуацию вмешался сотрудник в возрасте, довольно сильного характера и независимый. Он держался особняком, но пользовался необъяснимым уважением коллег. Сотрудник встал между руководителем и новичком, словно защищая собой жертву. Видимо, он что-то сказал руководителю, что тот упал.

Дорогин стоял над поверженным противником и начинал догадываться, что произошло. Похоже, он переборщил с применением силы, да еще и промазал. Реакция руководителя походила на сердечный приступ.

-

В сторону! - оттолкнув Дорогина, к распростертому телу руководителя подлетел тот самый новичок. - Вызывайте скорую! Немедленно! Кардиореанимацию!

Молодой человек действовал решительно и умело, даже профессионально. Наложил пальцы на шейную артерию. Остановка сердца. Ослабил удавку галстука. Расстегнул пуговицы рубашки и открыл грудь. Привстал, сложил ладони и сделал четыре сильных, глубоких, ритмичных нажима на грудину. Положив ладонь под шею руководителя, запрокинул его голову, зажал другой рукой ноздри бездыханного человека и с силой вдохнул в него порцию воздуха. На пятом цикле руководитель задышал, открыл глаза и попытался подняться.

-

Лежать! - тихо, но властно, новичок придавил его грудь ладонью к полу. - Почему не вызвали скорую? Звоните!

Дорогин пришел в себя, достал из кармана мобильный телефон и короткими четкими фразами сказал все необходимое оператору скорой помощи. Лишь дважды он добавил в свой звонок медицинские термины, повторяя то, что велел ему передать врачам новичок. Оказалось, что тот в группе волонтеров прошел курсы парамедиков и стажировку в неотложке. Готовил себя к спасению людей.

Дорогин своим необычным поступком тоже пытался спасти офис от тирана-руководителя, не заметив при этом, что тот напал не на него, а на новичка. Честь дороже жизни!

-

Теперь вы понимаете, какой результат стоял на кону? - мелодичный голос был адресован старухе-газетчице, которая, отсмеявшись, вытирала слезящиеся глаза. - В результате этой удачной комбинации мы сразу, одновременно инициировали двух людей, и по прошествии жизни, они, как и мы, станут ангелами-хранителями каких-то своих подопечных.

-

А может, - продолжил второй мелодичный голос. - Кто-то из них станет ангелом при жизни, и будет, подобно вам, предупреждать людей об опасности и направлять их строчками какой-нибудь газеты или рекламного флаера, а вы вознесетесь и присоединитесь к нам.

-

Скорей бы уж…, - мечтательно добавила старуха. - Тело-то уже не молодо!... Ну, а ты-то что молчишь? Что с твоим подопечным?

-

Похоже, что и с ним произошли радикальные перемены. - Послышался третий мелодичный голос. - Конечно, я тоже мечтаю, чтобы и мой подопечный стал ангелом.

В полумраке технического коридора метро светились четыре силуэта. Три ангела-хранителя и один ангел-вестник.

Колобок - это человек

-

Колобок, колобок! Я тебя съем! - ехидно процедил Заяц через заячью губу.

Более дурацкого положения не придумаешь. Надо же так влипнуть. И без того хватает издевательств из-за непреодолимой данности - фамилии.

Ваня Колобков радовал одноклассников поводом поглумиться над ним. Никто не упускал случая вспомнить сказку о Колобке. Вот и сейчас гнусный малый Сенька Зайцев по прозвищу Заяц застал его в самый неподходящий момент и в самом неподобающем виде - с куличом на вытянутых руках.

Кряхтя и причитая, хватаясь за бока и жалуясь на суставы, любимая его бабушка Маруся уговорила Ваню сходить в церковь, отнести туда испеченный ей кулич, поставить на длинный деревянный стол в церковном дворе и постоять вместе с другими людьми, ожидая, пока батюшка окропит куличи святой водой.

Исключительно из любви к бабушке, этому доброму и заботливому человеку, заменившему мать и отца, Ваня, навлекая на себя позор, шел к церкви. Требования бабушки были суровы - нести кулич в руках и ни в коем случае не есть.

-

И не вздумай хоть кусочек от кулича неосвященного попробовать! Грех это большой! Не рискуй!

Кулич и впрямь получился забавный - почти шарик, как колобок. Устроенный бабушкой узор на глянцевой сахарной шапке кулича при взгляде под углом походил на улыбающуюся физиономию. Как у Колобка из иллюстраций в детской книжке.

-

Какой сладенький! - притворно запищал Заяц, косясь на кулич белесыми своими глазками и оголяя два крупных верхних резца распахнутого рта.

-

И не вздумай! Неосвященный кулич есть нельзя! - почти процитировал бабушкино заклинание Ваня. - Не рискуй!

Зайцев замер, словно его заклинило. В его маленьком мозгу закрутились картинки опасности. Известно, что зайцы трусливы.

-

А ты попробуй, Заяц! - развивая успех, предложил Ваня, переходя на зловещий полушепот.

Зайцев отрицательно замотал головой и, огибая Ваню с куличом, побежал прочь, петляя между весенними лужами.

«Победа!» - мысленно воскликнул Ваня, замечая краем сознания, что явно проявил силу, и сила эта принадлежала не только ему самому.

Встреча с искусителем Зайцевым и славная победа над ним словно окрылили Ваню Колобкова, и теперь он гордо вышагивал по тротуару, почти демонстративно неся перед собой на руках круглый кулич-колобок. Ему больше никто не страшен - ни Серега Волков, ни Мишка Медведев, ни другие одноклассники, попадись они на пути к церкви.

Маленькая старая белая церквушка с голубым куполом и золотым крестом стояла раньше на пригорке посреди поля. В наше время ее окружают многоэтажки растекающейся, как свеже замешанное тесто, столицы.

Бабушка приучила Ваню к церкви, и каждое воскресенье они вдвоем ходили на службу. Разумеется, Ваня стеснялся этого, но все больше привыкал. Он не понимал, зачем это ему нужно, но верил бабушке, которая любит его и желает ему добра.

Расписанные фигурами потолки и стены церкви, отвлекая глаза, навевали Ване мысли совсем о других мирах и других героях. Супермен, Бэтмен, Человек-паук, Халк, Женщина-кошка... Экономя на мороженом, Ваня не жалел денег на комиксы.

Поворот, и знакомый вид церкви почему-то обрадовал Ваню. Церковная калитка открыта настежь. Во дворе стоят столы и толпятся люди. Снаружи у ворот привычно сидит на земле нищий бомж заросший волосами и бородой. Увидев Ваню, бомж не улыбается ему, как обычно, а, хмуря брови, смотрит как бы сквозь него или ему за спину.

-

О-о-о! Какой сладенький! - раздался сладкий голос, как будто в голове Вани.

Он обернулся и увидел перед собой яркую женщину, одетую в жилетку из рыжего меха, обтягивающие стройные ноги джинсы и легкомысленную шапочку с рыжими ушками. За спиной женщины урчал мотором черный джип.

-

А подари-ка мне этот прелестный колобок! - проворковала женщина-лиса. - Люблю сладенькое.

-

Кулич же не освященный! Грех его есть! - применил удавшийся прием Ваня.

-

Это у вас грех, а у нас очень даже не грех..., - женщина сладко и призывно потянулась, производя на Ваню совсем не детское впечатление.

-

А ну, сгинь нечистая! - услышал Ваня голос над собой.

За его спиной во весь, как оказалось, немалый рост стоял нищий бомж, и глаза его нешуточно сверкали яростью.

-

Сгинь, заблудшая! Не искушай ребенка, а не то наказана будешь! - похоже, что бомж не шутил.

-

А кто-это там рот разевает? - с вызовом отреагировала женщина, но заглянув в глаза нищего, осеклась, и уже настороженно продолжила, - Пусть ребенок сам решит. Предлагаю тебе, мальчик, сто долларов за колобок!

Изящные женские пальцы с черным готовским маникюром помахали перед носом Вами зеленой купюрой. Ваня, словно поддавшись ее чарам, протянул женщине кулич. Однако мальчика опередил бомж. Он выхватил из женской руки стодолларовую бумажку, скомкал и разжал ладонь. Бумажный комок горел в его руке, обугливая края.

В следующий миг нищий схватил свободной рукой Ваню за плечо и переместил его себе за спину, а сам сделал шаг навстречу женщине-лисе, бормоча что-то похожее на заклинание или молитву. Он поднес ко рту раскрытую ладонь с горящими долларами и с силой дунул. Огненный ком влетел в лисью жилетку. Запахло паленой шерстью и еще чем-то вроде жженой серы. Женщина вскрикнула и отскочила в сторону.

Мотор черного джипа взревел высокими оборотами, машина рванула с места и пригвоздила нищего к запертым воротам, отчего тот обмяк и повалился на капот. Из водительской двери вылез мужчина. Рослый, плотный, в черной водолазке, черном пиджаке и в джинсах. Глаза его были как-то по особенному безжалостно безжизненны. Просто зверь какой-то.

-

Ух ты, ух ты! Кого я вижу?! - оскалился мужчина, наблюдая, как нищий приходит в себя и выпрямляется, будучи зажатым между машиной и воротами. - Ты все никак не уймешься, правдоборец?

-

Пока не истреблю таких, как ты, не уймусь, - произнес нищий окровавленными губами. - Это хорошо, что ты мне встретился. Сегодня твой последний день.

Мужчину перекосило, он осклабился, отшагивая назад. Нищий уперся ладонями в капот джипа и легко отодвинул от себя многотонный автомобиль. Нищий бомж и владелец джипа одновременно взвились ввысь черными ракетами, и выглядело это точь-в-точь, как в любимых ваниных комиксах.

Ваня открыл рот. Картина была совершенно сюрреалистической. Нищий и его противник чертили в небе замысловатые пируэты, подобные самолетам в воздушном бою. Кажется даже, что слышались пулеметные очереди бортовых пулеметов. Различить, кто где и кто кого преследует, оказалось возможным, лишь когда один за одним пронеслись над самой землей владелец джипа в развевающемся черном плаще, а за ним, преследуя, бомж в белых одеждах. Затем они снова взмыли вверх, а Ваню обдало подобием реактивной струи.

Еще более странным было то, что все это происходило в темноте, вернее, в сумерках, которые сгустились, будто в один момент повечерело. Правда, свет все же был. Он исходил от креста на церковном куполе, освещая область воздушного боя на манер зенитного прожектора.

Разобравшись, где «свои», а где «чужие», Ваня с замиранием сердца следил за ходом боя, «болея» за исход в пользу «наших». Но вот нищий в белых одеждах от удара стал падать вниз, кувыркаясь как белоснежный турман. Кувырки как-то сдерживали ускорение падения белого летчика. Черный летчик, целясь в белого, перешел в пике, сложив крылья, как аспидно-черный сапсан.

Ваня затаил дыхание и закрыл глаза, но почувствовал легкий толчок в плечо:

-

Молись и осеняй себя крестом! - за его спиной стояла бабушка Маруся, крестившаяся скорыми движениями руки.

Ваня снова задрал голову в небо, перекрестился и произнес первые слова «Святый Боже...», короткой молитвы, которую он знал наизусть. У этой молитвы необычная история и необычный автор - мальчик, молившийся о спасении города от землетрясения, вдруг взмыл вверх, услышал слова молитвы от поющих ангелов, запомнил, опустился, передал людям, и те совместной молитвой остановили природный катаклизм.

Ваня медленно оторвался от земли, осознавая это, и броском направил себя к падающему белоснежному... ангелу. За мгновение до смертоносного удара черного... демона Ване удалось сдвинуть ангела с опасной траектории пикирования. Не в силах затормозить, демон на огромной скорости врезался в землю, вспарывая асфальт улицы.

Раздался грохот, грибовидное облако пыли поползло вверх. В вышине сверкнули молнии и громыхнули громы. Померк свет, как выключенный. Со стороны церкви послышалось стройное многоголосое пение. Стало светлеть и стало ясно, как днем, как и было до всего этого происшествия.