Летящий в шторм

Глава 1

Помещение, в котором я провел всё время с того момента, как очнулся, я успел изучить досконально. И немудрено – я не знаю, как давно нахожусь здесь, но уже даже успел отлично выспаться. Комната была небольшой, по размерам вполне сопоставимой, пожалуй, с гостиной в доме Марии. Однако на этом сходство заканчивалось. Всё остальное здесь было совершенно иным. Незнакомым, но не пугающим – скорее, жутко интересным.

Кровать я опознал сразу. Она напоминала обычную, но была сделана из странного материала – прочного, гладкого на ощупь и совершенно непохожего на знакомое мне дерево или железо. Весь каркас был изготовлен из этого незнакомого вещества, а вот само ложе оказалось по-настоящему мягким и податливым. Я не решился ковырять покрытие, не зная, как отреагируют на мою любознательность хозяева этой комнаты. Кровать стояла у стены. С одной стороны кровати располагался маленький стол, с другой – необычный стул. В отличие от кровати и стола, стул не был прикреплён к полу, и я удивился его лёгкости, когда попробовал его поднять. Oн запросто выдерживал мой вес, но при этом я не сомневался, что сумел бы сломать его при желании.

Дверь, разумеется, имелась, но она оказалась встроена в стену так мастерски, что щели по ее краям были едва заметны. Как я ни старался, но так и не смог найти замочную скважину, и потому не мог себе представить, как эта дверь должна запираться. Окон в комнате не было совсем, и и самой удивительной загадкой для меня оказался источник света – я так и не понял, откуда свет поступал. Казалось, он исходил отовсюду, и ниоткуда одновременно. При этом мне не было ни тепло, ни холодно, не смотря на то, что очнулся одетым лишь в одни очень тонкие и легкие штаны из светлого прочного материала. А больше в комнате не было абсолютно ничего. Таким образом, изучать больше было нечего, а глазеть на ровные белые стены – так себе развлечение, на самом деле. Мне оставалось только ждать. Ждать, и прокручивать в памяти момент, когда нас нашли.

Мы с Орвином успели подвигать странные деревянные рычаги в деревянном шкафу Волков, и даже поняли примерно, как они влияют на наше падение. Понимание это не принесло нам ровным счетом ничего — мы понятия не имели, куда мы падаем. Порой, вглядываясь сквозь маленькое смотровое окошко в белесую пелену, мне начинало казаться, что мы не падаем, а просто висим в мчащемся мимо нас воздухе. И тогда мне становилось по-настоящему страшно. Падение рано или поздно должно закончиться, рассуждал я, а вот если мы висим неподвижно, то… Дальше думать не хотелось. Я как раз уже успел раскаяться в том, что не сдался в плен людям Неизвестного, как вдруг нас сильно тряхнуло.

– Крис, что ты делаешь? И как ты это делаешь? – удивленно глянул на меня Орвин.

– Это не я, – честно признался я.

И тут нас тряхнуло еще раз, посильнее, и наш деревянный шкаф начал заваливаться на бок. Орвина кинуло на меня, я постарался упереться хотя бы во что-то, нас тряхнуло еще раз, и что-то снаружи протяжно негромко завыло.

– Это медведь! – крикнул мне прямо в лицо мой друг.

Я понятия не имел, как на самом деле выглядит или рычит медведь, но Орвину поверил сразу. Только я успел подумать, откуда в этой пелене взялся такой хищник и зачем он нас атакует, как нас тряхнуло еще раз, ударило обо что-то той стороной, на которой я лежал, куда-то протащило – и все затихло.

– Слезай с меня, – прошипел я Орвину, дикими глазами оглядывающемуся вокруг.

– Тут узко! Куда я слезу? – резонно спросил мой друг, но завозился, больно задевая меня локтями.

Шкаф лежал на боку, и сместиться в сторону в таком положении для нас было решительно невозможно.

– Давай хотя бы попробуем встать на ноги, – прошептал я, стараясь увернуться от мельтешащих перед моим лицом локтей Орвина.

– Давай. А ты с медведем справишься? Своими тайными приемчиками?

– Откуда мне знать? Я настоящих медведей не видел никогда. И нету у меня никаких тайных приемчиков. Вставай давай.

После долгой возни нам удалось подняться на ноги. Шкаф больше не трясся, и я уже стал пробираться к смотровому окошку, как вдруг неподалеку от нас снаружи что-то зашипело. Я почувствовал движение воздуха, и мои ноги подкосились. Успел заметить, как с дурацким выражением лица рядом валится с ног Орвин… и вырубился.

И очнулся в этой светлой, странной комнате. Один – и в чужих штанах. Куда-то мы попали. И явно не к медведю.

Я как раз размышлял, где сейчас может быть Орвин, и пропустил момент, когда дверь в мою комнату открылась. А все потому, что открылась она совсем бесшумно. В дверях стояли двое – впереди невысокий сухой мужчина, годящийся возрастом мне в отцы, и одетый в сплошную необычно выглядящую светло-серую одежду, как будто кто-то сшил штаны с рубашкой. Причем проделал это так ловко, что шва от соединения не осталось. У мужчины был пояс, а на нем – странный небольшой чехол. И никакого меча или ножа. Из-за плеча первого вошедшего выглядывал невысокий старик, с не очень опрятной космой седых волос на голове и короткой бородой. Старик был одет в светлый халат, из-под которого виднелись темные штаны. Оба вошедших пару мгновений смотрели на меня, а затем старик решительно протиснулся вперёд. Наверное, он решил, что я безопасен и не причиню ему никакого вреда. В этом он был совершенно прав.

– xt+=Xw//§&! – сказал старик. И тут же добавил, – %rr$% /*vtf k%?)y<&r?

Вопросительную интонацию я разобрал. Но и только.

– Не понимаю, – пожал плечами я.

– Старый? – старик удивился и сделал шаг ко мне. – Говорить на старом? Я давно не слышал старый.

– Я не знаю, что такое “старый”, – сказал я и улыбнулся как можно дружелюбнее.

Старик выглядел очень удивленным и совершенно не опасным. Он говорил странно, медленно, но я его понимал. Он обернулся к первому мужчине, что-то сказал ему – словами, из которых я не понял ничего. Мужчина что-то ответил, указывая на меня. Они коротко переговорили, потом человек, у которого зачем-то штаны были скроены вместе с рубашкой пожал плечами, и отошел на шаг назад.

– Идете. $з&!(=хt!!. – старик нахмурился, наморщил лоб. – Идем. Тут недалеко. Я тебя буду смотреть. Надо смотреть. Больно?

– Нет, у меня ничего не болит. Ну, почти ничего, – сказал я, вставая с мягкой кровати.

– Старый… Удивитель! – старик покачал головой, осторожно взял меня за локоть и направил к выходу. – Идем.

Мы вышли в длинный коридор, залитый таким же мягким, идущим ниоткуда светом. Человек в сером посторонился, пропуская нас, и пошёл следом, чуть сбоку от меня. Правую руку он держал на небольшом чехле на поясе. Я догадался, что там спрятано оружие, но какое именно – даже представить не мог.

Мы прошли совсем недалеко – не так, как мне довелось ходить в замке Неизвестного. Уже за следующим поворотом коридора мы вошли в похожую дверь и оказались в комнате побольше моей, но настолько заставленной странными вещами, что у меня разбежались глаза.

– Сидеть. Садись! – старик опять нахмурился, как будто вспоминая слова. – Тут.

Он указал на стул, стоящий у большого стола, на котором было столько всего… Я с трудом опознал странную кружку абсолютно белого цвета. Посередине стола лежало несколько ровных, прямых свитков – на них кто-то что-то рисовал или записывал. На столе были расставлены и другие предметы – большие и маленькие, – о назначении которых я даже не догадывался. Я сел на стул и осмотрелся. В углу комнаты стояли два светлых шкафа с передними дверцами из какого-то тонкого стекла. У другой стены – высокая кровать. На вид – не такая удобная, как та, на которой я только что спал. К тому же над ней висели какие-то странные штуки, напоминающие тонкие ветви незнакомого мне страшного дерева. Ложиться на эту кровать мне совершенно не хотелось.Человек в сером, вошедший за нами следом, что-то спросил у старика. Тот ответил – и „серый“ вышел за дверь, бросив на меня недоверчивый взгляд. Старик обошёл стол и плюхнулся в свой стул, который, к моему удивлению, почти бесшумно отъехал в сторону вместе с ним. Он начал нажимать пальцами на какую-то тёмную дощечку перед собой, глядя при этом вовсе не на руки, а на другую – чёрную, плоскую, ровную и тонкую доску, укреплённую вертикально на столе.

Я сидел тихо и не отвлекал человека от его странных занятий. Старик недолго нажимал пальцами на доску – что-то у него, видимо, не получалось. С раздражением он поднял со стола маленькую коробочку, размером меньше чернильницы, стоявшей у Священника в церкви, где я учился. К моему удивлению, коробочка коротко щелкнула на старика, а он сказал в нее несколько фраз. Я удивился еще больше, когда из коробочки донесся другой голос, что-то спросивший в ответ. Старик о чем-то поспорил с неожиданно разговорчивой коробочкой, и снова положил ее на стол, теперь уже удовлетворенно глянув на меня.

– Ждем. Недолго. Идет мой друг, он хорошо говорит. Недолго.

Ждать действительно пришлось недолго – вскоре дверь распахнулась, и в комнату буквально влетел очень полный мужчина, в наспех наброшенном на плечи белом халате. Под халатом мужчина был одет в светлую рубашку и темные штаны. В общем, ничего примечательного – разве что тот факт, что он был совершенно лыс. Он быстрым шагом пересек комнату и обменялся рукопожатием с "моим" стариком. Что же, по крайней мере, люди приветствуют друг друга тут так же, как на Староборе. После приветствия мужчина взглянул на меня и подошел ближе. Я на всякий случай встал со стула, и осторожно пожал протянутую мне руку. Ладонь у него была мягкая, но рукопожатие – крепкое и уверенное.

– Доброго дня. Меня зовут Эмиль Шеви, доктор Эмиль Шеви. Я здесь руководитель местного медицинского пункта. Как вас зовут? Вы понимаете меня?

Говорил он отчётливо и понятно. Некоторые слова он тянул немного странно, но я всё прекрасно понимал.

– Меня зовут Крис. Да, я вас очень хорошо понимаю.

– Крис… A дальше как?

– Дальше? – растерялся я, сразу вспомнив разговор с Неизвестным. – Дальше никак. Просто Крис. А как должно быть дальше?

– Обычно у людей два имени – точнее, имя и фамилия. Имя дают родители, а фамилия показывает, к какой семье ты принадлежишь.

Похоже, человека с длинным странным именем «Доктор Эмиль Шеви» ничуть не смутила моя неосведомлённость в вопросах имён. Он уселся на край стола и жестом указал на стул, с которого я только что встал.

– Впрочем, это неважно. Крис так Крис. Вы садитесь. У нас к вам очень много вопросов. И я очень надеюсь, что вы на них ответите.

– Я постараюсь… А где Орвин? – заметив недоумение обладателей белых халатов, я пояснил. – Он был со мной в том шкафу, в котором мы летели. То есть падали. Он мой друг. И он ни в чем не виноват.

– А кто говорит о виноватых? – приподнял бровь мой собеседник. – Ваш друг в порядке, он тут, у нас. У него много ушибов, и рана в плече, но вы не волнуйтесь, Крис – с ним всё будет хорошо. Скоро вы сможете увидеться, я вам обещаю.

Новость о том, что с Орвином всё хорошо, очень меня обрадовала. Мужчина мог, конечно, и обманывать, но мне очень хотелось ему верить. Я снова сел и кивнул.

– Спрашивайте.

– Прежде всего, вы знаете, откуда к нам попали? С какого… мира? – Доктор Эмиль Шеви запнулся, явно подбирая слово.

– Знаю. Мир называется Старобор. Он очень большой, там все есть: леса, поля, даже звери. Там живет много людей. Но там началась война, и мы с Орвином… нам пришлось оттуда сбежать.

– И этот, ммм… это сооружение, на котором вы летели – его тоже сделали на Староборе? Вы сами его сделали?

– Нет, его сделали не мы, а Волки. Я думаю, им что-то подсказал Неизвестный. – увидев полное непонимание в глазах обоих мужчин, я вздохнул. – Это очень длинная история. Наверное, стоит начать с самого начала. У вас есть вода?

Воду мне дали сразу, налив ее из очередного непонятного предмета, стоявшего в углу за дверью. Я выпил кружку залпом, попросил еще, и дальше пил потихоньку, начиная рассказывать. Я не видел ни одной причины что-либо скрывать или лгать. Совсем наоборот – я очень надеялся, что эти мужчины смогут мне помочь. Раз у них там много чудных вещей, то и возможностей у них должно быть много.

Я начал рассказ с Вильма, без лишних подробностей, сам удивляясь, как бесконечно далек от меня стал мой родной мир. Потом рассказал про Старобор, причем пришлось рассказать еще и о войне Волков с Князем, чтобы было понятно, кто враги, а кто нет. Закончил описанием нашего с Орвином побега, и теми странными ударами, которые мы почувствовали в самом конце. Рассказывал я долго, но меня слушали не перебивая. Когда я закончил, устав от такой долгой болтовни, двое мужчин переглянулись между собой.

Они обменялись парой непонятных для меня фраз, после чего Доктор Эмиль Шеви вдруг сказал:

– Нет уж, дорогой Ави, давайте говорить на старом. Вам не помешает освежить память, да и я, признаться, начинаю некоторые слова забывать.

Затем он повернулся ко мне и взглянул пристально, будто пытаясь заглянуть прямо в душу.

– Крис, спасибо вам за рассказ. Честно говоря, у меня столько вопросов, что мы могли бы просидеть тут не один день. Но я понимаю ваше состояние. Сделаем так: мы немного поговорим, а потом вы отправитесь отдыхать в вашу комнату. Конечно, вас накормят.

Увидев, что я собираюсь что-то возразить, доктор поднял руку, прерывая меня:

– Я помню про вашего друга! Орвин, верно? Я непременно узнаю, как он себя чувствует. Возможно, вы увидитесь уже завтра. Хорошо?

Я кивком головы подтвердил, что "накормят" и "завтра сможете увидеться" действительно хорошо.

– Вот и замечательно. Крис, вы можете описать поподробнее Вильм и Старобор? Размеры, растения, животные. Погода – это, пожалуй, самое важное. Может, вы смогли бы нарисовать?

Он схватил со стола – у Ави, как я понял – чистый ровный свиток и нечто, напоминающее плуг, которым я когда-то рисовал карты. Я осторожно пододвинул свиток и взял в руки лёгкий, ровный и гладкий плуг. Где чернила?

– Прости, Крис. – отчего-то смутился Доктор Эмиль Шеви. – Я совершенно забыл, что ты… Ты, прости за вопрос, умеешь писать? Или рисовать?

– Я немного учился у Священника, – неуверенно сказал я. – Только там свитки были другие. И плуг… Но я попробую.

– Свитки? А, понимаю. У нас это называется “бумага”. А то, что ты держишь в руке – графокар. Ему не нужны чернила, ты можешь писать сразу. Если перевернешь его другой стороной, то он стирает то, что ты написал. Попробуй.

Конечно, я попробовал. Надо сказать, рисовать этим графокаром было удобнее, чем плугом. Линия выходила ровной, одинаково тонкой. К сожалению, и ошибки были заметнее. Я сильно вспотел, пока пытался изобразить Вильм и Старобор рядом.

– Они настолько разные? Настолько отличаются размерами? – удивленно спросил Доктор, разглядывая мой кривоватый рисунок.

– Очень, – подтвердил я. – Чтобы проехать Старобор вот здесь, в узком месте, нужно ехать несколько дней верхом.

– А Вильм?

– На Вильме нет лошадей, – с грустью сказал я. – Если бы были, ехать пришлось бы совсем недолго. Наверное, столько, сколько мы с вами сейчас разговариваем.

– Вильм действительно такой маленький? – Доктор выглядел ошарашенным. – Но ты сказал, что там два поселения…

– Так и есть. Вместе, пожалуй, человек сто. Как одна сотня в дружине Князя на Староборе.

Тут я вспомнил Медведя, и Марию… Как вы там? Держитесь еще немного, я обязательно уговорю этих вот мужчин вам помочь. Если у них имеется такой плуг – ну, то есть графокар, – то и оружие у них наверняка тоже впечатляющее.

– Но это невозможно! – Доктор Эмиль Шеви посмотрел на своего не менее удивленного коллегу. – Такая маленькая популяция не может выжить, да еще и на протяжении нескольких поколений. Это невозможно. Ты ничего не путаешь? Может, твой Вильм все же больше, просто ты не везде был?

– Везде я был. Мы даже прыгали с другом, с камня, и пытались допрыгнуть до другого края. У нас на Вильме ветер сильнее, чем на Староборе. И видно очень мало, все как в белой дымке.

– Ветер? – оба мужчины тут же оживились. – Насколько сильный? Насколько плотная дымка? Совсем ничего не видно, или просто размываются контуры? На сколько шагов можно видеть?

Они засыпали меня этими и похожими вопросами так, что мне стало даже обидно: интересовались не мной, не моим отцом, не нашими людьми – а тем, откуда и как на Вильме дует ветер. Несправедливо это, как мне кажется.

– Крис, ты уж нас извини. Очень нечасто сюда попадает кто-то с других биомов… С других миров. Прости наше любопытство. Сейчас мне нужно уйти – проверить кое-что, заглянуть в архивы… Что от них осталось. Завтра мы непременно продолжим беседовать, хорошо? А сегодня – поешь и поспи. И да, я помню про Орвина, все тебе завтра скажу. Иди, тебя проводит доктор Ави.

– Доктор Ави? У вас одинаковые имена?

– Что? Нет, нет! Доктор – это не имя, а нечто вроде профессии… Меня зовут Эмиль Шеви, но ты зови меня просто Эмиль. Или доктор Эмиль, если тебе удобнее. А это – доктор Ави.

– Спасибо. Я запомню. И еще, я хотел спросить. Вы порой говорите странно, между собой. Это какие-то секретные слова? Я их совсем не понимаю.

– Нет, это не секретные слова. Просто существует несколько языков. В каждом из них – свои слова. Язык, на котором мы с тобой сейчас говорим, у нас называется просто «старый». Это древний язык, на нём сейчас говорят немногие. Мы с коллегами – и почти все вокруг – говорим на линго. Это сравнительно новый и довольно простой язык.

– Есть еще и другие языки?

– Есть несколько. Но они не сильно распространены тут. На линго говорят если не все, то почти все.

– Значит, мне нужно научиться на нем говорить.

– Всему своё время, Крис. Не торопись. Вы с другом столько пережили… Сейчас спешить некуда. Сейчас важно – отдохнуть.

Я встал, пожал руку доктору Эмилю, который тоже поднялся, и вышел в коридор с доктором Ави. Мужчина в сером, сидевший у двери, поднялся нам навстречу. Ави сказал ему что-то, и мы втроём направились по коридору к моей комнате.

Вскоре после того, как я вернулся в свою комнату, мне принесли небольшой поднос с едой. Одна тарелка с чем-то похожим на суп, одна – с чем-то вроде каши, и очень странная кружка с водой, вытянутая вверх и заканчивающаяся узким горлышком. Пить из нее было жутко неудобно, и я изрядно облился в процессе. Нет, на Староборе с едой получше, определенно. Сама еда была не особенно вкусной, но я наелся так, будто съел три порции в таверне у Крапивы. После такой еды глаза закрылись сами собой, и я рухнул на заманчиво мягкую кровать.

Глава 2

Утро началось неожиданно активно – мне даже не дали выспаться. Я проснулся от того, что в комнату вошёл незнакомец в той же странной серой одежде, сшитой как единое целое, и принёс завтрак. Завтрак разнообразием не отличался: с утра не принесли никакого супа, но зато присутствовала всё та же каша и вода в неудобной вытянутой кружке.

Не успел я позавтракать, как за мной пришел доктор Ави, и повел меня в то самое помещение, где мы беседовали вчера. Там меня, к моему ужасу, уложили на высокую кровать с пугающими механизмами над ней. Доктор Ави попытался мне объяснить, что механизмов бояться не нужно, они просто проверят мое тело. По словам доктора в что больно при этом мне не будет. Я не особенно ему доверял, но решил: если хочу расположить этих людей к себе, придётся подыграть их странностям. Стиснув зубы, я лег на кровать, ожидая худшего. Однако ничего страшного не случилось. Механизмы быстро и ловко двигались надо мной – то касались кожи ледяными поверхностями, то надавливали где-то, а иногда будто кусали короткими, не слишком болезненными уколами. Мне стало даже интересно наблюдать за невероятной точностью и аккуратностью действий этих невиданных “ветвей”.

К счастью, это странное обследование длилось недолго, и мне наконец позволили надеть – помимо штанов – нечто вроде лёгкой рубашки. Она нигде не застёгивалась, а просто натягивалась через голову. Доктору Ави пришлось мне помочь разобраться с этой странной одеждой. А сразу после этого мне сказали, что мы идём к Орвину – и это окончательно подняло мне настроение.

Комната Орвина оказалась точь-в-точь такой же, как моя – и обстановка тоже была почти идентичной. Когда я вошёл, то увидел своего друга под кроватью. Точнее, под ней торчали его голова и верхняя часть туловища – Орвин стоял на коленях и что-то явно искал.

– Хорошо, что ты в штанах. Вида твоего голого зада я бы не пережил! – трагическим тоном сказал я.

Эффект превзошел все ожидания: Орвин попытался вскочить, треснулся головой о кровать, приглушенно забормотал и завозился, выбираясь из такой непростой ситуации. Встав, наконец, на ноги, он немедленно кинулся ко мне, и мы обнялись, хлопая друг друга по спинам, как полоумные. После одного из моих хлопков Орвин вдруг скривился и отпрянул назад.

– Извини! Я все забываю, что у тебя рана, – спохватился я.

– Ну не у всех же раны на глазах заживают, – проворчал Орвин

– У меня нет ран на глазах.

– А у меня, наверное, уже есть. Я тут столько всего видел! Понимаешь, это же невероятно! Кровать, эти их штуки для лечения! А ты видел их фонари? Крохотные, как рукоятка ножа. А светят так, как несколько факелов не светят. Тут все настолько непонятно и здорово! Ну, кроме еды – с едой у них вообще все плохо. И кружки странные. Да что ты молчишь, ты сам как?

– Молчу потому, что ты не даешь мне вставить ни слова, – я терпеливо дождался паузы в потоке слов. Орвин остался Орвиным, слава Кругу.

– С другой стороны, мне просто необходимо выговориться – так что молчи. Я не знаю, сколько я здесь времени провел, но поговорить было совершенно не с кем! Я их не понимаю! Они бормочут какую-то ерунду. А человеческих слов не знают. Потому, просто дай мне поговорить, а то я взорвусь. Смотри…

Не знаю, сколько мы проболтали, но уж точно дольше, чем вчера с докторами. Правда, говорил больше Орвин, рассказав мне все, что с ним приключилось. Насколько я понял, у нас с ним были весьма похожие истории – только он с доктором Эмилем не разговаривал. Наверное, это и к лучшему – Орвин бы этого доброго доктора до смерти заболтал. Я вкратце рассказал другу, что произошло у меня, и привёл его в неописуемый восторг – прежде всего тем фактом, что здесь кто-то говорит на человеческом языке.

– Ты уже придумал, как мы вернёмся на Старобор? – вдруг спросил Орвин, прерывая свой восторженный поток слов о невиданной технике.

– Пока нет. Когда бы?

– Когда? Да ты всё это время спал и высыпался. И что еще делал, в стенку смотрел? Нам скорее нужно, пока Князь еще держится. И Город.

– Городу ничего не угрожает, ты же знаешь. – поморщился я. Чувство стыда кольнуло меня.

– Уверен? Даже после нашего побега? Неизвестный такой, мог и поменять свои планы. Да и к тому же, Медведь к моменту нашего бегства был совсем не в лучшем положении. Или ты забыл?

Я хотел было вспыхнуть и напомнить разошедшемуся Орвину, что с Медведем меня связывает куда больше, чем его. Хотел, но не стал. Потому что Орвин был прав. И если моего отца на Вильме уже не спасти, а у остальных там серьезных проблем на момент моего внезапного бегства не намечалось, то на Староборе точно остались те, кто в нас нуждался. В нас, и в той помощи, которую мы можем привести. Должны привести.

– Ты прав. Нам нужно как можно скорее решить этот вопрос. Думаю, что эти люди смогут нам помочь.

– Шутишь? Конечно смогут! Вот только, захотят ли…

– Значит, нам нужно сделать так, чтобы захотели, – улыбнулся я.

В этот момент дверь открылась, и в комнату Орвина заглянул доктор Эмиль. Я обрадовался ему – пока что он был единственным человеком здесь, с которым мы могли говорить. И, как я надеялся, он был тем человеком, который здесь принимает решения. Он ведь упомянул что-то про то, что он тут главный, если я тогда правильно его понял.

– Здравствуйте, господа. Ну, как у вас дела? Вижу, что хорошо. – Он подошел к Орвину, и повернул его к себе, осмотрев плечо. – Тут тоже все нормально заживает. Была небольшая инфекция, но сейчас все чисто.

– Спасибо, – ответил за нас обоих Орвин. – Со мной всё будет в порядке. Но у нас к вам есть дело.

– Дело? – удивился доктор.

– Да, дело. Важное, и очень срочное. И хватит меня пихать! – добавил мой друг, уже обращаясь ко мне. – Мы очень просим вас помочь нашим друзьям на Староборе. Вы же можете отправить нас туда? И немного помочь, когда мы туда прибудем?