Летящий в шторм
- -
- 100%
- +
– Вот даже так? – удивлённо приподнял брови доктор. – На Старобор?.. К сожалению, я не могу ответить на ваш вопрос или выполнить вашу просьбу.
– Почему? Крис сказал, что вы тут главный, – упрямо не отставал Орвин. – А если это не так, то приведите нас к тому, кто может помочь. Пожалуйста.
Вежливость Орвина была, как мне показалось, немного запоздалой – и не особо искренней. Мне было неловко, но в глубине души я был рад: кто-то без меня наконец-то перевёл разговор в нужное русло. А то опять бы целый день говорили про ветер на Вильме.
– Смотрите, я буду с вами предельно откровенным, как и вы со мной. Во-первых, я «главный» только в медицинском пункте – здесь, во втором квадрате. То есть, я отвечаю за врачей и исследователей. Глобальные решения по таким вопросам, как ваш, я не принимаю. Во-вторых, вы пока на карантине. Нет, сейчас я вам не буду объяснять подробно, что такое "карантин", да это и не столь важно. Просто примите как факт, что вам придется некоторое время побыть тут, у нас, под наблюдением.
– Какое время? – это я опередил рвущегося в бой Орвина. – Вы же уже делали ваше исследование, я сегодня лежал на той кровати.
– Про время я вам точно сказать не могу. Будет от вас зависеть, в том числе. Мы действительно уже начали, но это была только одна из нескольких проверок. Остальные ещё впереди. Кстати, Крис, могу сказать – со здоровьем у вас всё в порядке. Хотя следы нескольких ранений мы заметили, но они уже давно зажили.
Он сказал это так спокойно, что я подумал: он наверняка бы заметил, если бы я был не человеком. И вряд ли стал бы так спокойно со мной говорить. Мне полегчало. Всегда становится легче, когда доктор говорит, что у тебя всё в порядке.
– И в-третьих, – продолжил доктор Эмиль, глядя на нас поочередно, – давайте-ка я вам вкратце расскажу, что мы знаем о других биомах. Понять всё вы, скорее всего, не сможете, поэтому я расскажу только в общих чертах. Это поможет вам лучше осознать, в какой вы сейчас ситуации.
Кто же откажется от такого предложения? Даже Орвин поумерил пыл, и уселся на кровать. Я остался стоять рядом, готовый слушать.
Разумеется, мы не смогли понять всего, о чем рассказывал нам доктор. Порой, видя наше затруднение, он останавливался, и начинал объяснять по-другому, проще. Он хорошо рассказывал, на самом деле. И по его рассказу картинка у меня в голове сложилась примерно такая.
Мест вроде Вильма или Старобора на самом деле немало, и они все имеют совершенно разные размеры. Называются такие миры "биомами". Например, наш Вильм является очень маленьким биомом, а Старобор – достаточно большим, хоть и не самым крупным из известных. Тот биом, на котором мы сейчас находились, назывался "Атлантис". Что касается Вильма, доктор ещё раз упомянул, что до вчерашнего дня все были уверены: на таких маленьких биомах самостоятельная жизнь невозможна. В его голосе всё ещё звучали плохо скрытые недоверие и сомнение. И я его прекрасно понимал: расскажи мне кто-нибудь такую же историю – ни за что бы не поверил.
Сложнее всего мне далось объяснение о том, что все эти биомы летают в каком-то пустом пространстве. Точнее – не в пустом, поправился доктор. Биомы летают в воздухе, который он назвал «атмосферой». И воздух этот сильно ограничивает видимость, о чем я и без доктора прекрасно знал. Сложность в том, что, по словам доктора, этот воздух удерживается вокруг какого-то невероятно огромного тела – вроде биома, но во много тысяч раз превосходящего размером любой из известных. Я не смог ни представить себе такое, ни понять толком, как это возможно. По словам доктора, ещё дальше от этого загадочного гиганта нет ничего. Даже воздуха. Я бы засмеялся, потому что такого быть не может, но по глазам доктора видел, что он сам верит в то, что говорит. Ладно, пока не будем спорить с этим безвредным человеком. Разбираться, как все обстоит на самом деле, нужно будет потом.
Самым страшным ударом для нас с Орвиным стала другая информация. По словам доброго доктора Эмиля выходило, что люди давным давно прибыли сюда, на эти биомы. Прибыли они откуда-то очень издалека, каким-то образом пролетев через то самое "ничто", которое окружает и заполняет собой всё вокруг. Я никак не мог представить себе, как "ничто" может собой что-то заполнить, но перебивать и поправлять доктора и в этот раз не стал. Люди прибыли так давно, что уже толком никто и не помнит, когда все это случилось. Потом что-то пошло не так (тут доктор явно не желал вдаваться в детали), и разные группы людей стали терять связь друг с другом. Более того, выяснилось: биомы постоянно смещаются со своих мест относительно друг друга, а вся невероятно сложная техника людей, сумевших пересечь «ничто», почему-то совершенно не работает здесь. Из-за всей этой неразберихи биомы то обнаруживались, то снова терялись, исчезая в хорошо знакомой мне белой пелене вечного ветра. И поэтому так получилось, что информация о различных биомах у людях есть, а вот точного их места расположения люди не знают. И попасть могут лишь на те из них, которые пока что находятся рядом. И то, каждое такое путешествие само по себе опасно, так как никто не берется предсказать, когда именно близлежащий биом начнет отдаляться от Атлантиса.
– Так значит, Старобор находится сейчас рядом с Атлантисом? – спросил я, не собираясь верить всему на слово, но очень стараясь понять то, что только что услышал.
– Теоретически – да. А на практике никто не знает, как долго вы падали в атмосфере. И к тому же, никто не знает, в какой стороне относительно нас расположен этот ваш Старобор. Впрочем, как я уже говорил, полеты между биомами – не моя зона ответственности.
– А чья? – это уже Орвин, понятное дело.
– За летный состав и за полеты как таковые у нас отвечает полковник Крэтчет. Он глава местного отдела безопасности. Но вообще, все глобальные решения на Атлантисе принимает Совет.
– Совет? У нас на Вильме тоже был Совет, и тоже все решения принимал он. Я, правда, не очень понимаю, какие именно решения он принимал, но все же…
– Крис, ты не устаешь меня удивлять своим Вильмом, – покачал головой доктор. – Мы об этом ещё обязательно поговорим. То, что ты рассказываешь, просто невероятно.
– А когда мы сможем увидеть этого самого полковника Крэтчета?
– Это не так просто. У него огромное количество дел. Впрочем, я полагаю, что ему самому захочется с вами увидеться и поговорить. Я постараюсь отправить ему вашу просьбу о встрече. Хотя и не считаю эту идею хорошей и своевременной.
– Об очень скорой встрече. – Орвин уверенно кивнул. – Пожалуйста!
– Понимаю, но ничего обещать не могу. Как я и говорил, прежде всего…
И тут резкий, пронизывающий всё вой заставил нас непроизвольно зажать уши и пригнуться. Доктор же наоборот, стал встревоженно оглядываться, достав из кармана такую же таинственную коробочку, с которой вчера разговаривал его коллега, доктор Ави.
Не успел доктор сказать и нескольких слов в коробочку, как дверь в комнату распахнулась. На пороге стоял очередной военный в странной форме – по-видимому, принятой здесь, на Атлантисе. Он нервно бросил доктору несколько слов, явно приглашая нас срочно следовать за ним. После короткого диалога доктор обратился к нам:
– Судя по всему, нам лучше уйти отсюда. Это сигнал тревоги. Нам нужно на некоторое время укрыться в более защищенном помещении.
– На вас напали? – почти хором спросили мы. – Да кто же может на вас напасть?
– Я не знаю, что случилось, – пожал плечами доктор. – Может быть, это просто учебная тревога… Пойдемте, тут совсем недалеко.
Мы вышли в коридор, в котором оказалось достаточно многолюдно. Попадались и люди в белых накидках, и, очевидно, солдаты в форме. Некоторые, впрочем, были одеты, как мы – в легкие штаны и легкие рубашки. Кому-то даже помогали идти. Все двигались в одном направлении, и совсем скоро мы оказались на лестнице, по которой спускались довольно долго. В какой-то момент я одновременно и услышал и почувствовал ритмичные удары, словно невидимый великан колотил кулаками по стене медицинского пункта. Причём – часто и с равными интервалами.
– Что это? – Орвин опередил меня вопросом
– Защитные системы сработали, – доктор выглядел встревоженным. – Получается, что это не учебная тревога. Ничего, идем дальше.
Мне было ужасно любопытно, что такое эти "защитные системы", и как они нас такими ударами защищают, но сейчас явно было не лучшее время для расспросов. Мы продолжили спуск, и уже при выходе в совсем уж узкий и слабо освещенный коридор нас изрядно тряхнуло. Мы с Орвином удержались на ногах, уцепившись за железные конструкции, идущие вдоль лестницы, а вот наш доктор упал, и сразу несколько человек бросились ему помогать встать.
В конце концов, поток спустившихся людей влился в довольно широкое и очень длинное помещение, с рядом скамеек вдоль стен. Потолок тут был значительно ниже, чем в комнатах над нами – я без труда доставал до него рукой. Люди стали рассаживаться по скамьям, негромко переговариваясь. Несколько солдат, спустившихся с нами, собрались у входа в это помещение, слушая своего десятника. Судя по всему, в этом помещении нам и предстоит переждать эту самую тревогу. Тут даже ритмичные удары "защитных систем" звучали как-то приглушенно. Доктор Эмиль Шеви, обойдя несколько групп людей, и о чем-то быстро поговорив с солдатами, вернулся к нам.
– Ну вот, пока побудем тут. Тут безопасно.
– Так вас все же атакуют? Кто? Вы тоже воюете?
– Нет, мы не воюем. Все… несколько сложнее, – грустно улыбнулся доктор. – Так, в двух словах даже и не расскажешь.
– Но нам все равно тут сидеть. У нас же есть время. Расскажите нам, мы ничего не понимаем. Что это за "защитные системы"? Кто вам угрожает?
– У вас время есть. А мне, увы, нужно позаботиться о других пациентах медпункта. Тут есть раненые, и они нуждаются в уходе и помощи. Так что извините, я вас сейчас покину.
– А что с нами будет? Как мы узнаем, когда можно выходить отсюда? Тут кто-то еще умеет говорить на "старом"?
– Кто-то, наверное, умеет. Не думаю, что многие. Но это не важно. Вам тут ничего не угрожает. А когда тревога закончится, то я за вами пришлю кого-то. Но вы правы – с языком будут проблемы.
Доктор выпрямился, глядя куда-то в стену, и покусывая губу в задумчивости. Мы ему не мешали.
– Вот как мы сделаем. Здесь, при нашем пункте, есть школа. Небольшая – для тех детей, которые пока не могут ходить в обычную школу. Но всё же.
– Школа? Что такое школа?
– Ну, вы же мне рассказывали, что у вас на Вильме кто-то учил детей, рассказывал им всякое…
– Я не с Вильма, – тут же открестился от этой информации Орвин, – это явно Крис рассказывал.
– Не важно. Вот и в школе учат детей всему: говорить, писать, считать. Рисовать. Много чему. Я полагаю, что вы вполне можете в эту школу ходить. Там как раз обучают языку, на котором здесь все говорят. Многому вы, конечно, не научитесь, но все же лучше, чем просто сидеть в своих комнатах.
– А нам разрешат солдаты ходить в эту вашу "школу"? Двери в наши комнаты обычно закрыты.
– Я попрошу персонал, чтобы вас отводили на занятия, и приводили обратно. Что касается дверей, то их можно не закрывать. Если вы оба дадите мне слово, что не станете убегать и мешать другим работать.
Слово доктору мы дали сразу, нисколько не раздумывая. Пока что от всех людей здесь мы видели только добро. Кто же станет убегать от добра? И к тому же, это нам нужна их помощь, а не наоборот.
– Полковнику это может не совсем понравиться, – улыбнулся чему-то доктор. – но некоторые решения здесь принимаю все же действительно я.
Глава 3
В карантине мы пробыли долго. Слишком долго, по нашему мнению. Однако, поскольку доктор Эмиль Шеви сдержал свое слово – как насчет школы, так и насчет запертых дверей – проведенное нами в карантине время было по крайней мере для меня наполнено знаниями и почти что волшебством. Странный мир Атлантиса открывал нам свои тайны, а мы только и успевали им удивляться.
Язык, который доктор Шеви назвал "линго", оказался довольно простым. Точнее, таковым он оказался для меня, а вот Орвин с этим языком решительно не хотел дружить. Я практически сразу запоминал слова и простой способ построения фраз, благо две пожилые учительницы, поначалу относившиеся к нам с некоторой опаской, вскоре оттаяли, и с удовольствием уделяли нам повышенное внимание. Орвин бурчал, что не для того он бежал со Старобора, чтобы снова попасть на учебу, но делал это больше для поддержания своей репутации "я недоволен любой задержкой".
В школе, куда кроме нас ходило всего шесть маленьких детей, обучали еще писать и рисовать графокарами, и пользоваться приборами, которые тут называли "терминалами". Терминалы меня завлекли пожалуй даже больше, чем линго. Понадобилось некоторое время, чтобы мы с Орвиным поняли, что такое "механизм", а уж потом – что такое "машина". Но все равно, сколько я не смотрел на терминал изнутри (а такой тоже был в школе), я не мог толком понять то, как он справляется с такими сложными задачами, которые ставят ему люди. Одно мы с Орвиным поняли точно – терминалы были на Атлантисе в большом почете, и находились буквально везде.
Люди, с которыми мы пересекались пo пути на учебу и обратно, сперва смотрели на нас странно, с некоторым любопытством, но вскоре привыкли, и мы дружелюбно кивали друг другу, проходя мимо. Дети, с которыми мы учились, были от нас в восторге, причем отчего-то больше от Орвина, чем от меня. Он с радостью играл с ними, и даже пугал их, вызывая у детей крики придуманного ужаса, смешанного с настоящим восторгом. В столовой, где мы стали питаться с тех пор, как наши двери перестали запираться, нас уже узнавали, и накладывали такую же невкусную еду, как и всем.
Мы сдержали обещание, данное доктору Шеви, и не покидали территорию медицинского пункта. Территория, надо сказать, была небольшой, и примерно половина ее находилась ниже уровня поверхности.В первый же день, когда мы получили возможность подойти к окну, из которого должен был открываться вид на Атлантис, мы жестоко разочаровались – за окном почти ничего не было видно. Снаружи царствовала белая пелена, не позволявшая разглядеть что-либо дальше ста шагов. На вопрос Орвина я подтвердил, что на Вильме с видимостью дела обстоят примерно так же, только там еще и смотреть не на что. Здесь же мы сумели лишь рассмотреть прямые вертикальные стены медцентра, в которых рядами шли небольшие ровные окна, да каменистую неровную поверхность у стен, поросшую совсем мелкой и чахлой травой.
Разочаровавшись в картинке за окном, мы быстро изучили всю доступную нам территорию и поняли, что планировка центра довольно проста и понятна: на самом нижнем этаже, глубоко под поверхностью, находилось убежище, куда мы спускались на время тревоги, и складские помещения, где хранились припасы. На следующем этаже жили солдаты и персонал медпункта. Ещё один этаж занимали пациенты и те, кто проходил восстановление. Два этажа, которые располагались уже над поверхностью, были заполнены медицинским и исследовательским оборудованием, а также специальными помещениями, в большинство из которых нам заходить запрещалось. Тут же находилась столовая, а где-то совсем рядом со зданием медпункта – специальная площадка для летательных аппаратов. С их помощью в медпункт доставляли нуждавшихся в медицинском уходе людей и увозили тех, кто уже выздоровел.
К сожалению, учительницы в школе наотрез отказывались отвечать на те вопросы, которые нас действительно интересовали: кто нападал на Атлантис? Что такое "Защитные системы"? Где точно находится и кем используется та самая летательная площадка и летательные аппараты, на которых специальные люди Атлантиса, называемые "пилотами", могут летать по биому, и даже вокруг биома, и всегда возвращаться назад? Последний вопрос особенно сжигал нас изнутри, с тех пор как мы узнали о существовании таких аппаратов и о том, что наш "шкаф", на котором мы с Орвиным сбежали со Старобора, как раз один из таких аппаратов и подобрал в атмосфере. Мы сразу поняли: такой аппарат точно должен быть способен доставить нас на Старобор. Однако все эти важнейшие вопросы – даже заданные мною на линго – оставались без ответа. Так продолжалось до тех пор, пока однажды в небольшую столовую, где мы с Орвиным обедали в компании нескольких работников медпункта, не вошли двое солдат.
Мы как раз заканчивали ковыряться в изрядно надоевшей нам еде, и потому охотно последовали за солдатами, без лишних слов пригласившими нас пройти с ними. Я уж обрадовался, что нас сейчас прокатят на летательном аппарате, но нет – нас привели в большое помещение, где обычно собирались сотрудники медпункта для обсуждения рабочих дел. Нас усадили на стулья и велели ждать. Ждать пришлось недолго – через пару минут в комнату вошёл человек среднего роста в форменном сером комбинезоне. У него были короткие волосы, частично седые, частично все еще черные, и пронзительные серые глаза. Мы поднялись, и он пожал нам руки – крепко и уверенно. Затем он сел за стол и жестом пригласил нас также занять свои места. По незнакомцу было видно – этот человек привык командовать. И я сразу понял: похоже, нам наконец улыбнулась удача.
– Добрый день. Меня зовут полковник Крэтчет. – мужчина подтвердил мою догадку, с очевидным трудом выговаривая фразы на старом языке. – Я здесь, во втором секторе, отвечаю за безопасность. Могу я узнать ваши имена?
– Меня зовут Крис, а это мой друг Орвин. Мы можем попробовать говорить на линго, – ответил я за нас обоих. – Других имен у нас нет. Там, откуда мы, принято носить только одно имя.
Я искренне надеялся, что линго в моем исполнении звучит понятно и уверенно. Учительницы в школе были мною довольны и постоянно восхищались той скоростью, с которой я учил все новое. Сейчас я изо всех сил старался понравиться полковнику, потому что именно от него, по моему мнению, зависело все.
– Ого, вы говорите на линго? – полковник говорил быстро, но я его хорошо понимал. – Где научились?
– Тут. Нам разрешили ходить в школу. Доктор Шеви дал нам разрешение.
– Вы здесь как долго находитесь? Восемь дней, если я не ошибаюсь? И за восемь дней освоили линго? Или на вашем биоме говорят на линго?
– На Вильме, откуда я родом, никто не говорит на линго, – я покачал головой. – На Староборе тоже, насколько я знаю.
– Значит, выучили язык здесь, за восемь дней? – еще раз спросил полковник, не сводя с меня пристального взгляда.
– Да, выучил здесь, – пожал плечами я. – Не сложный язык, как мне кажется.
– Хорошо. А ваш друг, он тоже выучил?
– У него получается немного хуже. Но он справится, я уверен.
Полковник ненадолго замолчал, постукивая костяшкой указательного пальца по тихо отзывающейся поверхности стола.
– Хорошо, понятно. Скажите, Крис, вы рассказывали, что участвовали в боевых действиях на Староборе. В войне. Это так?
– Так, – осторожно ответил я, не понимая, куда клонит полковник.
– Как это у вас получилось? Вы учились сражаться на Вильме?
– Нет, на Вильме ничего такого нет. Там вообще не бывает войн. На Вильме всего два поселения, и они…
– Крис, вы мне расскажете о Вильме потом, – тихо, но твердо прервал меня полковник. – Так где вы научились сражаться, если не на Вильме?
– Да я и не научился, если честно, – я был немного сбит с толку странным интересом полковника, и не очень представлял, как мне лучше отвечать. – Просто старался быть быстрее тех, кто на меня нападал. Наверное, мне просто повезло.
– Хм.
Полковник Крэтчет хмыкнул, и снова замолчал. Я никак не понимал, что он от нас вообще хочет, потому решил перехватить инициативу:
– Полковник Крэтчет…
– Сэр.
– Что? – растерялся я.
– Сэр. К военному, который выше тебя по званию, или вообще к начальству здесь принято обращаться "Сэр". Все остальные виды обращения – неофициальные.
– Хорошо, сэр. Сэр, я хотел бы попросить вас о помощи.
– И о какой же?
– Видите ли, на Староборе, откуда мы сбежали с моим другом, сейчас идет война. Там остались наши друзья. Люди, которые нам очень дороги. Если бы вы могли нам помочь вернуться туда, и просто…
В этот момент дверь распахнулась, и в комнату буквально влетел доктор Шеви. Выглядел он встревоженным и разъяренным одновременно. Прервав меня на полуслове, он с ходу набросился на полковника:
– Полковник, что тут происходит?
– Я как раз объяснял молодым людям, что ко мне принято обращаться "сэр".
– Это вы своим солдатам можете объяснять. И у себя на службе. А тут вы у меня в гостях. И разговариваете с моими пациентами. Без моего на то разрешения.
Доктор Шеви говорил короткими фразами, явно стараясь сдержать себя, но у него это не очень-то и получалось – и каждая следующая фраза звучала чуть громче предыдущей.
– Пациентами? – приподнял бровь полковник, внешне оставаясь совершенно невозмутимым. – Вы же прислали рапорт, что с Крисом все в порядке, да и у Орвина значительных повреждений нет. Получается, они здоровы?
– В рапорте было не только это! С ними еще нужно разбираться. Мне нужны дополнительные исследования. Мне нужно больше времени. А вы врываетесь сюда, и устраиваете черт знает что.
– Устраиваю что? Доктор, я прошу вас держать себя в руках. Я сожалею, что не поставил вас в известность о дате моего приезда. Видите ли, я очень занят тем, что защищаю вас и ваших сотрудников. И мне не всегда доступна такая роскошь, как своевременное информирование. И потом, я просто беседую с ребятами, ничего больше.
– Все равно. Я хотел бы вас попросить оставить моих пациентов в покое. Они под надзором врачей. Под моим надзором, если угодно.
– Больше нет. Я забираю их, обoих.
Полковник встал, и потянулся, распрямляя спину.
– Что?
Доктор Шеви выглядел таким же ошарашенным, как и я. Полковник и доктор разговаривали вроде бы о нас с Орвиным, но наше присутствие в комнате, очевидно, никого не интересовало.
– Я забираю Криса и Орвина к себе, в отдел, – терпеливо повторил полковник. – Они больше не ваши пациенты. Если честно, я не собирался забирать их сейчас, но вы должны понимать, что устраивание таких сцен не может не иметь последствий.
– Вы не можете забрать их без санкции Совета.
– Конечно, могу. И заберу. Но, чтобы соблюсти все формальности, я предоставлю вам санкцию Совета в течение нескольких следующих дней.
– Вы не можете, – доктор Шеви как будто впал в ступор. – Они должны остаться тут. Против их воли…
– Буквально только что Крис просил меня о помощи. Верно, Крис?
Оба мужчины посмотрели на меня. Полковник – с вызовом в прищуренных глазах. Доктор Шеви – с непониманием и упреком. Некрасивая сложилась ситуация. Я не хотел обидеть никого из них, но у нас с Орвином действительно есть цель.
– Да, я просил полковника помочь нам вернуться на Старобор.
– Ну вот, – удовлетворенно кивнул полковник. – Пойдемте и посмотрим вместе, можем ли мы вам с этой просьбой как-то помочь.
Он шагнул к двери, которая оставалась открытой после появления доктора, и остановился, ожидая нас.
– Большое вам спасибо, – обратился я к доктору Шеви. – Вы нам очень помогли. Но нам нужно вернуться на Старобор, а вы сами говорили, что с этим вы нам помочь не можете.
– С этим вам никто помочь не сможет, – произнёс доктор, медленно приходя в себя и внутренне смиряясь с происходящим. – Впрочем… Удачи вам. Я постараюсь сделать все, чтобы мы с вами еще встретились.
Мы с Орвиным по очереди пожали руку доктору и вышли в коридор. Полковник сразу пошел вперед, и нам ничего другого не оставалось, как следовать за ним. Полковник молчал, мы с Орвиным тоже не стремились к разговору, только переглядывались между собой. Расставание с уже ставшим привычным медцентром вышло слишком внезапным. Но главное – мы наконец-то приблизились к возвращению на Старобор. А к доктору мы еще вернемся.
Ведомые полковником, мы подошли к двери, которая вела наружу – за неё мы с Орвином ещё ни разу не выходили. У стены на стульях сидели двое солдат, которые вскочили и вытянулись при виде своего командира. Один из них приложил небольшую карточку к панели электронного замка. Замок едва заметно мигнул, и дверь с лёгким шорохом отъехала в сторону. Мы вышли за порог и оказались в достаточно большом помещении, посреди которого стоял длинный металлический стол и несколько стульев, а по стенам тянулись одинаковые шкафчики с железными дверцами. На столе лежали три шлема, которые, насколько я мог судить, должны были закрывать не только голову, но и лицо того, кто их носит.
– Сэр, как поступим с гражданскими? – спросил один из солдат, прикинув количество шлемов на столе и число людей в помещении.
– Передайте им свои. Используйте балаклавы по пути к вирону.
Военные безропотно подчинились: не только отдали нам свои шлемы, но и помогли их надеть – что оказалось вовсе не такой простой задачей. Мне показалось, что в процессе мне оторвут ухо, но обошлось. Когда солдат опустил специальный прозрачный щиток мне на лицо, я с удовольствием и любопытством осмотрелся.