- -
- 100%
- +
Пролог
Питерский дождь был вечным состоянием бытия. Холодные, тяжелые капли били по крыше маршрутки № 420м, превращая мир за мутным стеклом в размытое полотно серых тонов. Андрей Гордеев прижался лбом к холодному стеклу. В отражении, искаженном каплями и грязью, смотрело на него усталое лицо человека, слишком рано познавшего вкус безнадежности. Главный ингредиент этого вкуса имел конкретное название: ипотека.
– Тридцать лет, – механически проскандировал его мозг. – Тридцать две тысячи семьсот девятнадцать рублей. Завтра спишут. Автоплатеж включен? Надо проверить, как только доберусь. – мысль, как назойливый комар, жужжала в голове, заглушая все остальное. Вид из окна – бесконечные коробки новостроек, и его личная «крепость» – одна из них, скворечник в тридцать восемь квадратных метров, купленный в ипотеку на тридцать лет. Мечты о свободе, путешествиях, даже просто о смене ненавистной работы разбивались вдребезги о каменную стену ежемесячного платежа. Крепость? Тюрьма. С бетонными стенами и решеткой из кредитного договора.
Маршрутка остановилась у знакомой остановки, главного входа Сектора 7. Андрей вынырнул из ее душного нутра, подставив лицо колючему ветру и дождю. На улице его встречала серостью, грязь и ощущение безысходности. Здесь он отбывал срок. Быстрым шагом, прячась от непогоды под капюшоном дешевой ветровки, он направился к неприметному серому зданию с вывеской «КвантумСофт: Лаборатория Прикладной Квантодинамики». Никаких помпезных логотипов, только строгая табличка и сканеры. Это был бункер. Вход в иной мир, спрятанный под землей.
Лифт, стальной и холодный, уносил его вниз с пугающей скоростью. Ощущение давления нарастало – не только атмосферное, но и метафизическое. Тонны бетона, земли и городской суеты давили сверху, напоминая о его месте в этой системе – маленьком винтике в огромной, бездушной машине. Спуск длился вечность. Наконец, лифт остановился и тяжелые бронированные двери разъехались в стороны.
Андрея встретил знакомый гул – низкий, мощный, вибрирующий в костях. Воздух был стерильно холодным, пахнул озоном и металлом. Он прошел КПП – биометрия радужной оболочки, сканер ладони, проверка магнитного пропуска. Охранник, безликий человек в форме, кивнул, его глаза были пусты, как у робота. За КПП открывался зал, поражавший воображение.
Комплекс «Коллайдер» был техно-готическим собором, посвященным непостижимым силам квантового мира. Высокие, уходящие в полумрак своды поддерживались массивными фермами, увитыми жгутами кабелей толщиной в руку. В центре зала, под стеклянным куполом находилось сердце комплекса – «Кронос». Гигантская квантовая установка, напоминающая инопланетный цветок из полированного титана и сверхчистого кварца. В ее вакуумных камерах, подсвеченных мягким синим светом, пульсировали и мерцали кубиты – квантовые биты информации, как далекие звезды, пойманные в ловушку. Ряды серверных стоек, выстроенные по периметру как алтари серверным богам, издавали ровный, навязчивый гул. Холодный, белый свет прожекторов выхватывал из полумрака фигуры людей в белых халатах – жрецов этого храма технологий.
Но Андрей не был жрецом, он был ремесленником. Талантливым, но выгоревшим. Его проект – его крест и его проклятие – «Архитектор Реальности» ждал его на одном из терминалов у подножия «Кроноса». Амбициозный алгоритм, призванный симулировать квантовые состояния материи с невиданной точностью, предсказывать вероятности, моделировать сложнейшие системы – от погоды до биржи. На практике последние три месяца «Архитектор» был капризным, нестабильным монстром, а Андрей был тем, кто пытался вставить ему в пасть кляп, чтобы он не сжевал всю систему и карьеру его создателя.
– Ну что, Андрюха, готов к очередному подвигу?
Голос коллеги Максима, такого же заложника системы, вырвал его из мрачных мыслей. Макс стоял у кофемашины, пытавшейся с бульканьем и хрипом выдать нечто, отдаленно напоминающее кофе. Запах был больше похож на горелую солярку. Лицо Макса было серым от усталости, под глазами – фиолетовые тени.
– Светлов уже метает молнии, – продолжал Макс, протягивая Андрею пластиковый стаканчик с мутной жидкостью. – Только что по громкой связи вещал. Если к демонстрации для инвесторов завтра «Архитектор» не покажет стабильность хотя бы на уровне «не разваливается при запуске», наши квартиры станут их компенсацией за моральный ущерб. Ипотеку-то они с радостью заберут! Особенно твою однушку – стратегический объект!
Андрей хрипло усмехнулся, приняв стакан. Горечь во рту смешалась с горечью в душе.
– Ага. И я им еще должен буду за то, что не смог предсказать их собственное жадное рыло в кристальный шар. Отличный бизнес-план. Инвестиции в недвижимость через саботаж сотрудников. – Он сделал глоток кофе – обжигающая гадость. Свидание. Завтра. Катя. Мысль мелькнула, как слабый лучик фонарика в туннеле метро. Знакомство через приложение, неловкая переписка, наконец-то назначенная встреча в уютном кафе в центре. Последняя, отчаянная попытка вырваться из порочного круга работа-квартира-одиночество. Но сейчас эта мысль казалась такой же далекой и нереальной, как стабильная работа «Архитектора».
Он поймал на себе взгляд. Сверху, из своего стеклянного аквариума – кабинета, нависающего над залом – за ним наблюдал доктор Аркадий Светлов, глава проекта. Человек с лицом хищной птицы и амбициями Наполеона. Воплощение всего, что Андрей ненавидел в корпоративном мире: беспринципность, напор, презрение к «ресурсам» вроде программистов. Светлов спускался по лестнице, как судия, спускающийся с Олимпа вершить суд. Его белый халат был безупречен, взгляд – ледяной.
– Гордеев! – его голос резанул по нервам, перекрывая гул серверов. – Я жду отчет по стабилизации кубита Q-7! Не отчет в стиле «мы старались», а конкретные цифры! Инвесторы завтра ждут чуда, а не ваших оправданий! – Он остановился перед Андреем, рассматривая его, как бракованную деталь. – Ваша однушка, – он презрительно выпятил губу, – это ничто по сравнению с теми контрактами, что мы потеряем, если завтра провалимся! Ваша жизнь здесь, ваша карьера – висят на волоске. И этот волосок – Q-7. Поняли?
Андрей кивнул, сжав зубы до хруста. Ярость, горячая и бесполезная, подкатила к горлу. Его решение для Q-7 – не изящный патч, а грубый, рискованный хак. Временная заплатка, нарушающая кучу протоколов безопасности. Он знал, это могло аукнуться. Но выбор был прост: или «Архитектор» хотя бы не падает до завтрашнего утра, или он и Макс лишатся работы. А без работы – прощай, ипотека. Здравствуй, улица.
– Понял, доктор Светлов. Работаю над этим. Q-7 будет стабилен к демо.
Светлов фыркнул, брызнув слюной, и удалился, его каблуки четко стучали по металлическому полу. Андрей плюхнулся за свой терминал, запуская среду разработки. Экран ожил, заполнившись строками сложного, почти поэтичного кода – языка «Архитектора». Он углубился в работу, пытаясь заглушить страх и гнев. Рутина поглотила его.
– Андрей!
Резкий, взволнованный оклик Макса заставил его вздрогнуть. Коллега стоял у соседнего терминала, подключенного к пульту глубоководных датчиков телеметрии пространства. Его лицо было необычно бледным.
– Посмотри на это, – Макс указал на экран. – Сектор Гамма. Датчик DTX-7. Фоновые показатели в норме. кроме этого.
Андрей подкатил свое кресло. На экране, среди ровных линий графиков, пульсировала яркая аномалия. Не пик шума, не сбой калибровки. Это была структурированная вспышка данных. Код ошибки горел кроваво-красным:
CORRELATION WITH ARCHITECT ACTIVITY DETECTED.EXTERNAL INTERFERENCE: 0x7FEFFFFF. THREAT LEVEL: UNDEFINED.
Ледяной палец ткнул Андрея в спину. Сигнал выглядел осмысленным, но чужим. Взгляд упал на часы. 21:58. Дедлайн по Q-7. Ипотека. Свидание завтра. Страх Светлова был конкретнее и ближе, чем какая-то абстрактная аномалия в далеком секторе телеметрии.
– Макс, это шум, – отмахнулся Андрей, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Глюк калибровки или помехи от силовых кабелей. У меня тут Q-7 вот-вот раздербанит всю симуляцию. Фильтруй лучше или перезагрузи датчик. Некогда! – Он резко развернулся к своему терминалу, запуская процедуру загрузки своего хака для нестабильного кубита. Внутри все сжалось в холодный комок. 0x7FEFFFFF – шевельнулось где-то на задворках сознания.
И тут мир начал сходить с ума.
Сначала это были мелочи. Воздух в зале стал тяжелым, густым, как сироп. Запах озона усилился, смешавшись с новым, странным ароматом – как будто пахло раскаленным металлом и пылью древних библиотек. Лампы дневного света над его терминалом вдруг замерцали с бешеной частотой, создавая стробоскопический эффект, от которого заломило виски. Стакан с холодным чаем на столе Андрея начал вибрировать. Не просто дрожать – высокочастотно вибрировать, издавая тонкий, звенящий звук. Поверхность воды не просто колыхалась – она покрывалась сложными, самоподобными узорами, фракталами хаоса, которые пульсировали и переливались, как живая картина. Звук серверов изменил тональность. Ровный гул перешел в низкое, угрожающее гудение, словно где-то в недрах комплекса проснулся и зарычал голодный зверь.
21:59:30. Андрей нажал клавишу ENTER. Его хак для Q-7 загрузился в ядро «Архитектора». На главном гигантском экране над «Кроносом» вспыхнули ослепительные визуализации – симуляция рождения виртуальной вселенной, спирали галактик, танцующие частицы. Красиво. Пусто. Светлов, наблюдавший сверху из своего аквариума, позволил себе довольную ухмылку.
21:59:45. Макс вскочил с кресла, его лицо исказил ужас.
– АНДРЕЙ! СИГНАЛ! ОН УСИЛИВАЕТСЯ В ТЫСЯЧИ РАЗ! ОН РЕАГИРУЕТ НА ЗАПУСК! ОН. ОН ЗДЕСЬ! – Его крик потонул в нарастающем, чудовищном ВОЮ. Гудение серверов превратилось в рев взлетающего реактивного двигателя. Лампы дневного света взорвались одна за другой, осыпая зал дождем осколков. Аварийное освещение вспыхнуло кроваво-красным, заливая все вокруг зловещим светом. Люди в панике закричали, попытались бежать, спотыкаясь в полумраке.
CONTAINMENT BREACHED22:00:00. На главном экране взорвалось море алых ошибок: FATAL SYSTEM ERROR: REALITY_PROTOCOL_VIOLATION SOURCE: EXTERNAL_INTERVENTION 0x7FEFFFFF CASCADE FAILURE IMMINENT
– ТВОЮ МАТЬ! – завопил Макс, цепляясь за пульт, чтобы не упасть от нарастающей вибрации, трясшей весь комплекс. – ЕСЛИ ТВОЙ КОСТЫЛЬ СЕЙЧАС РЕАЛЬНОСТЬ СЛОМАЕТ, ХОТЬ ИПОТЕКУ ПЛАТИТЬ НЕ НАДО БУДЕТ!
Андрей, инстинктивно пригнувшись от летящих осколков, успел крикнуть в ответ, его голос сорвался от ужаса:
– ВОТ И ПЛЮС! ИЩИ.
Его слова утонули в оглушительном ГРОХОТЕ. Звук разрыва. Воздух прямо перед ним, в метре от терминала, раскололся как зеркало, по которому ударили кувалдой. Линии разлома были острыми, угловатыми, светящимися изнутри невыносимо ярким, слепящим светом неземных цветов. За ними бушевал вихрь чистого хаоса – бурлящая, переливающаяся субстанция, где смешались все цвета радуги и те, которых нет в природе. Время потеряло смысл. Андрей увидел обрывки: лицо матери, подносящей ему утренний кофе; его собственную руку, дрожащую над ипотечным договором; улыбку Кати на фото в приложении знакомств. Все эти образы смешались, поплыли, перекрутились, пошли вспять, вперед, вбок, наслаиваясь друг на друга в безумном калейдоскопе. Его тело пронзило жуткое ощущение растяжения – как будто его самого, его атомы, его сознание тянули в миллион разных сторон одновременно. Декомпиляция. Его разбирали на части.
Пол под ногами исчез. Андрея резко рвануло в сторону раскола. Он падал. Но не вниз. Он падал во все стороны сразу. В вихрь не-цветов, в бесконечность хаоса. Последняя связная мысль пронеслась сквозь вселенский ужас и нелепость происходящего: Черт, а ведь завтра свидание. И ипотеку не оплатил. Затем – только всепоглощающий свет, грохот, разрывающий разум, и ощущение полного, абсолютного растворения.
Андрей пришел в себя. Он не чувствовал тела. Точнее, чувствовал его как что-то чужое, разбитое, собранное заново невидимой рукой. Голова раскалывалась, каждый удар сердца отдавался гулкой болью в висках. Он открыл глаза и тут же зажмурился от ослепительного света.
Когда зрение немного адаптировалось, он осторожно приоткрыл веки. И замер.
Небо. Но не питерское, затянутое вечными дождевыми тучами. Над ним простирался купол потрясающего, глубокого бирюзового цвета, как вода в тропической лагуне. И на этом куполе горели два солнца. Одно – привычного желтого цвета, но меньше земного и как будто мягче. Другое – меньше, холодное, излучающее ровное, голубое сияние, как светодиод невероятной мощности. Они висели в дымке, создавая причудливую игру теней и света.
Он лежал на спине. Не на холодном полу лаборатории, не на асфальте. На чем-то твердом, но теплом, пульсирующем изнутри тем же мягким бирюзовым светом. Он осторожно приподнял голову. Кристалл. Огромный, гладкий, вросший прямо в землю. Он был частью поля? Поля, усыпанного такими же кристаллами разного размера, уходящего к подножию башен.
Андрей медленно повернул голову, его шея скрипела. И мир перевернулся окончательно. Башни. Не из стали, стекла и бетона. Из гигантских, переплетенных, светящихся изнутри кристаллов. Они вздымались в бирюзовое небо, как фантастические деревья, созданные безумным богом-ювелиром. Их грани, идеально гладкие или причудливо сколотые, переливали всеми цветами радуги, отражая свет двух солнц. Одни были стройными иглами, другие – массивными глыбами, третьи напоминали застывшие фонтаны света. Где я? Лаборатория? Кома? Галлюцинация? Сбой матрицы?
Низкое, успокаивающее гудение, которое он чувствовал не только ушами, но и кожей, костями. Как работа гигантского, идеально сбалансированного двигателя где-то глубоко под землей. И другие звуки: мелодичный, почти стеклянный перезвон, словно ветер касался миллиона хрустальных колокольчиков на башнях. И далекий, ритмичный гул, похожий на движение большого механизма.
Он попытался встать. Ноги, ватные и непослушные, подкосились. Он рухнул на колени на теплую поверхность кристалла, и волна тошноты накатила с новой силой. Отвернувшись, он увидел свою тень. Тень от кристалла падала рядом, длинная и угловатая. Но она двигалась как-то не так. Она пульсировала, дергалась, чуть отставала, как лагающая картинка в плохой видеотрансляции. Воздух над тенью слегка мерцал, как над раскаленным асфальтом, но вместо марева в нем проступали мимолетные, расплывчатые символы, цифры, геометрические фигуры. Как строки кода, проецируемые на дымку. Он услышал звук – чистый, цифровой ding-dong – точь-в-точь как системный звук завершения загрузки «Windows». Но звук доносился не с терминала, а сверху, из пустоты бирюзового неба.
Андрей поднял трясущиеся руки перед лицом. Грязные, в царапинах, но целые. Он уставился на ладони, пытаясь найти хоть какую-то логику в этом кошмаре. Из его пересохшего горла вырвался хриплый шепот:
– 0x7FEFFFFF.
Где-то вдалеке, за гребнем ближайших кристаллических образований, раздался резкий, скрежещущий звук. Как рвущийся металл. Или как цифровой вой, полный ненависти и голода. Над ним, разрезая бирюзовую дымку, с невероятной скоростью пролетела тень. Угловатая, стремительная, неестественная. Тень чего-то хищного. Очевидно недружелюбного.
Холодный животный ужас сковал Андрея, смешавшись с оглушающим изумлением. Его старая жизнь – ипотека, Светлов, ненавистная работа, несбывшееся свидание с Катей – все это рассыпалось, как мираж. Здесь и сейчас начиналось что-то совершенно новое. Непостижимое. Красивое. И смертельно опасное.
Глава 1.
Андрей лежал на спине, впитывая странное, пульсирующее тепло кристалла сквозь тонкую ткань дешевой ветровки. Его тело было чужим, тяжелым, собранным из осколков боли, оглушительного изумления и остатков панического крика, застрявшего где-то в пищеводе. Бирюзовое небо над ним было усеяно двумя солнцами – меньшим, привычно желтым, и крошечным, светло-голубым свечением – казалось насмешкой высшего порядка. Оно было слишком ярким, слишком правильным, чтобы быть галлюцинацией перегруженного стрессом мозга. А низкий, всепроникающий гул вибрировал не в ушах, а прямо в костях. Он был реальностью. Такой же неоспоримой и давящей, как ежемесячный платеж в 32 719 рублей.
0x7FEFFFFF – пронеслось в голове, эхо последнего якоря из рухнувшего мира. Вспышка алых ошибок на экране. Раскол воздуха. Лицо матери за утренним кофе, смешанное с цифровым хаосом. Макс, орущий что-то про ипотеку сквозь рев рвущейся реальности. Свидание с Катей, которое так и не состоялось. Все это казалось сном, туманным и нелепым на фоне пульсирующего бирюзового камня под спиной и неба, нарушающего все законы астрофизики. Здесь, в этом месте, где воздух пах озоном, горячим процессором и незнакомыми цветами, единственной реальностью был всепоглощающий, животный страх.
Резкий скрежет, словно кто-то рвал листы жести, раздался справа, за гребнем ближайших кристаллических образований, похожих на гигантские, застывшие капли цветного стекла. Андрей инстинктивно вжался в теплую поверхность кристалла, затаив дыхание, пытаясь слиться с неровной гранью. Сердце колотилось, пытаясь вырваться из груди. Тень, угловатая, стремительная, неестественно резкая, пронеслась над ним минуту назад, оставив после себя лишь ощущение ледяного укола страха. Очевидно недружелюбная. Мысль об этом заставила его сглотнуть комок сухого ужаса, от которого перехватило горло.
– Ладно, Гордеев, – заговорил в голове голос, привыкший к сарказму даже на краю пропасти. – Варианты: а) ты окончательно свихнулся от дедлайнов, ипотечного стресса и несостоявшегося свидания; б) тебя отключили за неуплату, и это цифровое чистилище для должников; в) это чертовски реально. И эти звуки – не глюк слуха, а предвестники того, что тебя сейчас раздербанит на пиксели.
Скрежет повторился, уже почти рядом. К нему добавилось что-то новое – тихое, противное шипение, как от перегруженного сервера, готового взорваться. Страх парализовал, но инстинкт самосохранения, закаленный годами выживания в питерском офисе и метро, медленно перевешивал шок. «Двигайся!» – закричало внутри. С огромным усилием, скрипя каждой мышцей, он перекатился на бок, сполз с кристалла и прижался спиной к его неровной, теплой грани. Кристаллы вокруг были разной величины – от булыжников до небольших домов. Может, можно спрятаться? Или хоть увидеть врага перед смертью?
Он выглянул из-за уступа своего укрытия, прижимаясь к шершавой поверхности. И замер.
Они появились из-за соседнего кристалло-дерева, низкорослого, но массивного. Двое. Их невозможно было описать иначе как сбои в визуализации, воплощенный кошмар глюкающего рендера. Они напоминали собак размером с крупного волка, но словно собранных из кусков плохо отрендеренных 3D-моделей, сшитых на скорую руку. Их шкура мерцала и переливалась, теряя четкость очертаний, то обретая форму мускулистых тварей с грозной пастью, то расплываясь в пиксельную рябь статики. Лапы заканчивались не когтями, а острыми, гранеными структурами из сгустков темной, пульсирующей энергии. Головы были лишены глаз, только зияющие пасти, полные таких же энергетических зубов, светившихся кроваво-красным, как перегретые транзисторы. Они двигались рывками, неестественно, словно пропускали кадры анимации – были в десяти метрах, моргнул, они уже в пяти. Их тела постоянно глючили, часть туловища могла внезапно стать прозрачной, сместиться в сторону или покрыться мерцающим статичным узором. И от них исходило то самое шипение и волны холодного, электрического страха, парализующего волю.
– Глитч-хищники – мелькнула мысль, странно точная, как будто выдернутая из глубин подсознания. – Как в том дешевом хорроре. Только вот это не игра. Это конец». Андрей почувствовал, как влага покидает рот, язык прилипает к нёбу. Это было хуже любого кошмара. Хуже звонков коллекторов. Хуже презрительного взгляда Светлова. Это было чистое, нефильтрованное уничтожение, цифровой хаос, принявший форму и жаждущий его плоти.
Один из хищников, тот, что был чуть крупнее, резко повернул свою пиксельную морду в его сторону. Пасть разинулась шире, шипение усилилось, превратившись в угрожающий рык, больше похожий на перегрузку аудиосистемы. Он почуял его. Андрей отпрянул за кристалл, сердце бешено колотилось, удары отдавались в висках. «Бежать. Но куда? Спрятаться? Они видят сквозь камни?». Паника, холодная и липкая, сжала горло. Он огляделся безумно, ища спасения, но видел только поле причудливых кристаллов под бирюзовой дымкой неба. Ни укрытия, ни оружия. Ничего. Только он, его страх и эти два воплощения цифрового ада.
Хищники двинулись к нему. Они телепортировались короткими, раздражающе нелогичными рывками, их формы мерцали и искажались при каждом скачке. Холодный пот стекал по вискам Андрея, смешиваясь с пылью на лице. Конец. В другом мире. Не успев понять, где он. Не оплатив ипотеку. Не увидев Катю. Какая тупая, дешевая ирония. Он зажмурился, прижимаясь к кристаллу, ожидая удара, вспоминая лицо матери.
И в этот миг, на пике отчаяния, мир взорвался светом.
Как будто кто-то нажал запрещенную комбинацию клавиш на самой реальности. Поверх причудливых кристаллов, бирюзового неба, приближающихся пиксельных кошмаров наложился второй слой. Слой из мириад светящихся линий, древних рун, цифр, шестнадцатеричных кодов, геометрических фигур. Они пульсировали, перетекали, соединялись в сложные, постоянно меняющиеся структуры, как трехмерная схема гигантского живого компьютера. Это был код. Гигантский, всеобъемлющий, дышащий код, из которого была соткана сама ткань реальности.
SECURITY: NONE | VULNERABILITY: SONIC RESONANCE (110Hz)OBJECT: GEODE_CRYSTAL_PRIMARY STATUS: STABLE | ENERGY_LEVEL: 87.5% COMPOSITION: SILICA (72%), AETHERIUM (28%)
Он увидел хищников не как монстров, а как клубки ошибок, ходячие сбои системы:
ATTACK_VECTOR_ACTIVE: DIRECT_ASSAULTENTITY: GLITCH_PREDATOR_ALPHA STATUS: HOSTILE | TRACKING TARGET: HUMAN (ANOMALY) INTEGRITY: 89% (FLUCTUATING) | THREAT_LEVEL: HIGH WEAKNESS: COHERENT_SOUND_FREQ (440-460Hz) | PURE_AETHERIUM EXPOSURE
И увидел самого себя, точнее, свой силуэт, обведенный пунктиром тревожного кода:
WARNING: ENTROPY INCREASE DETECTEDENTITY: HUMAN (ANOMALOUS ORIGIN) STATUS: TERRIFIED | DISORIENTED | COGNITIVE OVERLOAD PHYS_INTEGRITY: 92% | PSYCH_INTEGRITY: 34% (CRITICAL) AFFINITY: REALITY_CODE_PERCEPTION (UNCONTROLLED) SECURITY: NONE | THREAT_PROFILE: HIGH VULNERABILITY
Это было ошеломляюще. Красиво и ужасающе одновременно. Информационный водопад обрушился на сознание, перегружая его. Голову сдавили тиски острой, сверлящей боли. «Что это?! Код? Я вижу код реальности? Как в «Матрице»? Я сошел с ума окончательно?». Мысль казалась безумной. Он видел слабые места хищников!
WEAKNESS: COHERENT_SOUND_FREQ. PURE_AETHERIUM.
Но что это значит? Звук? Эфирий? У него ничего нет! Только ветровка, джинсы и пустые карманы!
Хищники были уже в трех метрах. Тот, что помечен как INTEGRITY: 89%, приготовился к прыжку, его пиксельное тело сжалось пружиной, код вокруг него замигал тревожным оранжевым как ATTACK_IMMINENT!
Андрей вжался в кристалл, зажмурился, мысленно прощаясь с мамой, с своей однушкой. С Катей, с которой так и не выпил кофе.
Резкий, чистый, пронизывающий звук! Как удар гигантского хрустального колокола, умноженный в десятки раз, вибрирующий в самой кости. ДЗЫНЬ!
Андрей инстинктивно открыл глаза. Перед ним, между ним и прыгающим хищником, возникла. стена света, сотканная из переплетающихся линий чистого, серебристо-голубого сияния, как трехмерная паутина из сгущенного электричества. Хищник врезался в нее на полной скорости. Раздался не крик, а оглушительный хлопок статического разряда и звук рвущегося кода – CRITICAL_ERROR! ENTITY_DISRUPTED!
Существо отбросило назад, его пиксельная форма взорвалась фейерверком цифрового хаоса – черные и красные квадратики разлетелись во все стороны, прежде чем снова собраться метрах в пяти. Но теперь оно было меньше, тусклее, шаталось, код над ним мигал ядовито-красным: INTEGRITY: 63% | STATUS: DISORIENTED | DAMAGED.
Второй хищник, INTEGRITY: 92%, завыл и зашипел, отпрыгнув назад, его бестелесная морда металась из стороны в сторону, сканируя угрозу.
Андрей повернул голову, ища источник спасения. На вершине соседнего кристалла, похожего на сломанную пирамиду из синего стекла, стояла фигура. Женщина.
Она была одета в странное, облегающее одеяние из темно-серой, почти черной ткани, переливающейся на свету, как углеродное волокно или крыло жука. Поверх – короткий плащ-накидка, сотканный, казалось, из самих теней и света, при малейшем движении в его складках вспыхивали и гасли миниатюрные созвездия, схемы местности, непонятные диаграммы. Ее лицо было скрыто за полупрозрачным шлемом из того же темного материала, но Андрей разглядел острый подбородок, высокие скулы и широкие, сосредоточенные глаза цвета темной бирюзы, светящиеся изнутри слабым, но отчетливым внутренним светом. В ее руках был предмет, похожий на сложный арбалет из черного металла, но вместо тетивы и лука – два вращающихся на оси кристалла, между которыми натянулась нить чистой, белой энергии. Именно из этого оружия и была выпущена звуковая паутина.