- -
- 100%
- +
Зефир издал низкий, одобрительный гул. Даже в его уставших глазах мелькнул огонек былой гордости.
– Как ощущения, Господин? – мысленно спросил грифон.
Кай повертел головой, поднял руку, сжал кулак. Доспех двигался бесшумно, как вторая кожа.
– Сила, – ответил он коротко, его голос из-под шлема звучал глубже, металлически. – Контроль. Готовность. – Он посмотрел на юг, где багровое зарево Цитадели Вечной Бойни горело теперь ярче звезд. – Беллакор ждет. Пора идти.
Он помог Эларе сесть на спину Зефиру, несмотря на слабое сопротивление грифона, не желавшего обременять его своим весом. Люмин забралась к ней на колени, тут же свернувшись клубком для краткого, но необходимого сна. Кай взял Молот. Его тень, удлиненная последними лучами солнца, легла на песок, и в этой тени он почувствовал резонанс – его новая способность к теням отозвалась, сливаясь с иллюзиями на доспехах. Он мог раствориться в ней, стать невидимым. Но он не стал. Пусть видят. Пусть Беллакор знает, что идет.
Они двинулись на юг, в сгущающиеся сумерки. Кай шел впереди, его фигура в мерцающих черных доспехах была подобна идущей скале, изрыгающей скрытый огонь. Элара на спине Зефира, прижимая к себе спящую Люмин, смотрела на его спину. На золотые и бирюзовые прожилки, пульсирующие в такт ее собственному сердцу. Надежда и страх боролись в ней. Он выковал чудо. Но выковал ли он победу? И какой ценой для себя? Для них всех?
Пустыня кончалась, уступая место каменистому плоскогорью, усеянному редкой, колючей растительностью. Воздух стал еще суше, горячее отраженным теплом камней. Багровое зарево на горизонте росло, заполняя все южное небо. Сквозь сумерки уже можно было различить очертания – циклопические стены из черного камня, утыканные башнями, словно клыками, исполинские ворота, из-за которых доносился приглушенный, но неумолчный гул: лязг стали, крики, рев боевых машин, грохот молотов о наковальни. Запах дыма, гари, раскаленного металла и крови висел тяжелым смогом.
Цитадель Вечной Бойни. Обитель Беллакора. Фабрика войны и страдания.
Кай остановился на краю высокого уступа, открывавшего вид на долину, в которой стояла цитадель. Она была огромна. Город смерти и металла, обнесенный стенами высотой с гору. По стенам сновали крошечные фигурки стражей, мерцали огни патрулей. У подножия стен кишели лагеря – палатки, кузницы, загоны для боевых тварей. От цитадели, как ядовитые щупальца, расходились дороги, по которым двигались бесконечные колонны – войска, рабы, повозки с оружием и провиантом. Масштаб поражал и подавлял.
– Один вход? – мысленно спросил Зефир, подойдя к краю уступа. Его золотые глаза сканировали стены, башни, ворота. – Главные ворота. Массивные. Защищены башнями, подъемными решетками. Мощные заклятья на камнях. Вижу слабые точки… но подойти незамеченным почти невозможно. Патрули в воздухе. – Он кивнул на темные силуэты крупных птиц или летающих тварей, круживших высоко над цитаделью.
– Не один, – ответил Кай, его голос из-под шлема звучал как скрежет камней. Его Видение «Изъянов» работало на полную мощность, сканируя монументальное сооружение. Он видел не только физические слабости – трещины в кладке, менее укрепленные участки, но и энергетические потоки, узлы магической защиты, зоны скопления стражей. – Канализационные стоки. Там. – Он указал Молотом в сторону, где у подножия стены, скрытый грудами мусора и скальными выступами, зиял темный провал. Оттуда текла зловонная жижа. – И… система вентиляции кузниц. Высоко. Там. – Он указал на ряд темных отверстий на одной из дальних башен, из которых валил густой, черный дым. – Но стоки – ловушка. Забиты решетками, охраняются. Вентиляция… узкая. Опасно.
– Рабы, – тихо сказала Элара. Она смотрела не на стены, а на лагеря у подножия. На крошечные фигурки, таскавшие тяжести, толкавшие повозки под ударами надсмотрщиков. – Их тысячи, Кай. Они повсюду. Внутри цитадели, снаружи… Они первыми погибнут в открытом штурме. В огне… в давке. – Ее голос дрогнул.
Кай молчал. Он видел их. Видел «изъяны» в их изможденных телах, в страхе на их лицах. Старый Кай, Кай мести, возможно, прошел бы по их трупам, чтобы добраться до Беллакора. Но не этот. Не Кай, выковавший доспехи с искрой жизни Элары внутри.
– Мы не штурмуем ворота, – сказал он твердо. – И не полезем в сточную яму. Мы войдем через главный вход. Как гости. Или как тень.
Люмин, проснувшаяся от его слов, фыркнула, протирая глаза.
– Гостеприимство Беллакора обычно заканчивается на дыбе или в яме с боевыми саламандрами. Но я слушаю, Кузнец. Какие иллюзии плетем? Торговцев? Перебежчиков? Потерянных паломников культа Кровавого Молота?
– Силу, – ответил Кай. Он повернулся к ним, его фигура в мерцающих доспехах казалась еще больше в сгущающихся сумерках. – Мы войдем как сила, которую нельзя игнорировать. Которую хочется использовать. Беллакор – Бог Войны. Он уважает силу. Жаждет ее. Его цитадель – это гигантская кузница, где куют оружие и воинов. Мы предложим ему нечто уникальное. Нечто, что заставит его пригласить нас внутрь. Минуя стены. Минуя патрули.
Он поднял Молот и указал им в сторону лагерей рабов, на скопление повозок с рудой, на кузницы, где даже ночью горел огонь и слышался звон молотов.
– Мы поможем его кузнецам. Улучшим их работу. Создадим нечто такое, что сам Беллакор захочет это увидеть. Захочет узнать секрет. Мы станем слишком ценными, чтобы убивать у ворот. Мы войдем с подарком. С демонстрацией силы. И с этого начнется наш штурм. Изнутри.
Элара смотрела на него, постепенно понимая. Страх в ее глазах сменился трезвой оценкой.
– Это… дерзко. Опасно. Если разоблачат сразу…
– Нас разоблачат, – спокойно сказал Кай. – Но не сразу. Иллюзии Люмин, маскировка доспехов, наша сила… этого хватит, чтобы вызвать интерес. А затем… – он сжал кулак, и на острых кромках его наплечников выступила маслянистая пленка яда, – затем мы покажем Беллакору истинную цену его войны. И освободим тех, кого он поработил. Начнем с кузниц.
Он развернулся и начал спускаться с уступа по скрытой тропе, которую заметил его усиленным зрением. Его черные, мерцающие доспехи сливались с наступающей ночью. За ним, стараясь идти бесшумно, последовал Зефир с Эларой и Люмин. Багровая цитадель Беллакора росла перед ними, как враждебная звезда, обещая кровь и огонь. Но теперь у них был план. И доспехи, выкованные не только из камня и силы, но и из хитрости, милосердия и яростной решимости. «Пламя Возмездия» только начинало разгораться.
Глава 31
Ночь, пропитанная запахом гари, раскаленного металла и страха, сомкнулась над лагерем у подножия Цитадели Вечной Бойни. Кай шел впереди, его фигура в доспехах «Пламя Возмездия» сливалась с тенями, лишь мерцающие прожилки золота и бирюзы выдавали присутствие чего-то большего, чем просто темнота. Воздух вокруг него слегка искажался, как над раскаленным камнем – работа вплетенных иллюзий Си'ротто и Сом'рааша, усиленных и стабилизированных лунной магией Люмин. Каждый его шаг был бесшумен, тяжелые латы не звенели, поглощая звук силой воды Кел'Торна и тверди Тер'ракс.
За ним, стараясь ступать осторожно, следовал Зефир. На его спине, прижимаясь к мощным плечам грифона, сидела Элара. Она закуталась в плащ из грубой ткани, найденной в развалинах на пути, стараясь скрыть свое сияние, но золотисто-зеленый свет все равно пробивался сквозь складки, как упрямый росток сквозь асфальт. На коленях она держала Люмин. Девятихвостая лиса была напряжена до предела, ее аметистовые глаза горели холодным лунным светом, а хвосты мелко дрожали, поддерживая сложнейший кокон иллюзий вокруг всей группы. Для внешнего наблюдателя они выглядели как группа изможденных, но крепких рабов-носильщиков, тащивших пустые ящики под присмотром усталого надсмотрщика (образ Кая). Ничего примечательного. Ничего угрожающего.
– Держись, Люмин, – мысленно прошептала Элара, чувствуя дрожь в маленьком теле лисы. – Совсем немного.
Лиса лишь слабо мотнула головой, не отрывая взгляда от мерцающего воздуха перед собой. Концентрация была запредельной. Малейший сбой, малейшая трещина в иллюзии – и их обнаружат.
Они миновали первые ряды грязных палаток и навесов, где вповалку спали изможденные люди, эльфы, гоблиноиды – все, кого война Беллакора превратила в расходный материал. Стоны, кашель, плач детей смешивались с храпом и бормотанием во сне. Запах немытого тела, болезней и отчаяния висел тяжелым одеялом. Элара сжимала кулаки, ее сердце сжималось от боли за каждую потерянную здесь жизнь. Ее сияние непроизвольно усиливалось, пытаясь исцелить неисцелимое, но Кай мысленно предупредил:
– Сдерживайся. Сейчас нельзя.
Она кивнула, стиснув зубы, и заставила сияние угаснуть, оставив лишь тлеющий уголек внутри. Цена бездействия была почти невыносимой.
Впереди замаячили огни кузниц. Не одна или две, а целый квартал раскаленных горнов, наковален, водяных бочек и складов руды. Звон молотов по металлу создавал безумную, дисгармоничную симфонию, перекрывая все остальные звуки. Воздух здесь был обжигающе горячим, пропитанным запахом угля, раскаленного железа и пота. Надсмотрщики с плетками и дубинами сновали между рядами, подгоняя кузнецов-рабов, чьи спины были покрыты рубцами, а глаза потухли от безысходности. Гигантские механические молоты, приводимые в движение либо рабской силой, либо смутно различимыми элементалями огня, обрушивались на заготовки с монотонным грохотом.
– Туда, – мысленно указал Кай, направляя группу к одной из кузниц на окраине квартала, чуть менее людной. Здесь работали над мечами и топорами – стандартным вооружением пехоты Беллакора. У горна, раздувая меха, задыхаясь от жары, трудился тощий человек с обожженными руками. Рядом, у наковальни, другой раб, мощный орк, с тупой покорностью бил тяжелым молотом по раскаленному клинку. Над ними возвышался надсмотрщик – крепкий человек в потрепанной коже, с лицом, изъеденным оспинами, и вечно недовольным выражением. Он хмуро наблюдал за работой, постукивая плетью по голенищу сапога.
Кай остановился в тени соседнего склада руды. Он дал знак Зефиру и Эларе остаться в глубине, а Люмин – поддерживать иллюзию. Затем он шагнул вперед, его образ «усталого надсмотрщика» в глазах окружающих стал чуть отчетливее. Он направился прямо к кузнице.
– Эй, ты! – рявкнул местный надсмотрщик, заметив приближающуюся фигуру. – Чего шляешься? Своих рабов не хватает?
– Новую партию пригнал, – ответил Кай, его голос благодаря иллюзиям Люмин и вплетенным в доспехи теням Ум'браала звучал хрипло, устало, с нужной долей раздражения. Он махнул рукой в сторону тени, где стояли Зефир с «пустыми ящиками». – Руда для мастеров верхнего уровня. Приказано сдать тут, пока оформляют пропуск в цитадель. Ждать велели. Скучно. Дай чем заняться, а? Вижу, тут у тебя… – он презрительно кивнул на орка, выравнивавшего клинок, – не ахти работа кипит. Лезвие кривое, как рог горного козла. Такой разве что на баталии кухонной сгодится.
Надсмотрщик нахмурился, его оспины покраснели от злости.
– Сам ты кривой! Мои ребята пашут как волы! А клиент доволен. Стандарт. – Он швырнул плеть в сторону орка. – Давай, зелень, не копайся! Мастер ждет партию!
– Стандарт, – усмехнулся Кай, его «надсмотрщичий» образ подошел ближе к наковальне. Он протянул руку, словно проверяя жар клинка. Надсмотрщик недовольно зарычал, но не остановил – в иерархии цитадели надсмотрщики редко лезли в драку друг с другом без веской причины. – Стандарт для мусора. Видишь изъян? – Кай указал пальцем в место, где его Видение показывало микроскопическую трещину в металле, скрытую пока под накалом. – Тут волосок. При первом же ударе о добрую броню треснет. И воин Беллакора отправится к Червям с куском железа в руке вместо меча. Тебе за это голову не открутят?
Надсмотрщик побледнел под слоем грязи и сажи. Он пригляделся, но его неискушенный взгляд ничего не видел.
– Врешь! Проверяли!
– Проверили плохо, – парировал Кай. Он сделал вид, что оглядывается, ищу свободный горн. – Дай-ка сюда. И молот. Покажу, как надо.
Сомнение боролось на лице надсмотрщика со страхом перед ответственностью и любопытством. Наконец, он махнул рукой.
– Валяй, умник. Но если испортишь заготовку, из твоей шкуры ремни сделают. И из твоих рабов тоже.
Кай кивнул. Он взял из рук орка тяжелый кузнечный молот – грубый, неудобный инструмент, несравнимый с «Наковальней Мироздания», но для вида сгодится. Он подошел к горну, куда орк только что положил следующий раскаленный докрасна брусок стали. Кай подождал, пока металл не стал бело-желтым, сияющим в полутьме кузницы. Затем щипцами извлек заготовку и положил на наковальню. Орк и тощий раб у мехов замерли, наблюдая. Надсмотрщик скрестил руки на груди, ожидая провала.
Первый удар Кая был точным, выверенным. Не грубым, а резонирующим. Молот ударил по стали, и по наковальне побежали тонкие светящиеся трещины – невидимые для надсмотрщика и рабов, но явственные для Видения Кая. Он бил ритмично, не спеша, переворачивая заготовку щипцами. Каждый удар был не просто формовкой металла, а вплетением крошечных частиц поглощенных сил. Микродозы холода Фро'стаара в режущую кромку – для твердости и снижения трения. Искру ярости Вер'дака – в сердцевину клинка, для сокрушительного удара. Каплю воды Кел'Торна – в структуру стали, для упругости. И самое тонкое – нить иллюзии Си'ротто, вплетенную в сам металл, чтобы лезвие в движении слегка «дрожало», мешая прицелиться противнику.
Он не менял кардинально форму – клинок оставался стандартным мечом легионера. Но он выковывал его суть. Его потенцию. Металл под ударами пел иначе – не визжал, а звенел чистым, глубоким тоном. От него стало веять легкой прохладой, смешанной с запахом озона. Надсмотрщик перестал ерзать, его глаза расширились. Даже рабы перестали дышать, завороженные странной, почти ритуальной точностью движений незнакомца.
Последний удар. Кай опустил молот. Он схватил клинок щипцами и резко окунул в бочку с маслом. Шипение было громким, пар окутал наковальню. Когда пар рассеялся, Кай вынул меч. Он был черным, матовым, без украшений. Но он сверкал. Не отраженным светом, а внутренней силой. Воздух вокруг лезвия слегка мерцал.
– Вот стандарт, – сказал Кай, протягивая меч рукоятью вперед надсмотрщику. – Попробуй.
Тот осторожно взял оружие. Вес был привычным, баланс – идеальным. Но ощущение… Ощущение было иным. Рукоять лежала в руке как влитая. Сталь казалась живой. Он неуверенно махнул мечом. Воздух со свистом рассекся. Лезвие оставило за собой едва уловимый шлейф искаженного воздуха – работа микродоз иллюзии. Надсмотрщик ахнул.
– Кровь Дракона… – пробормотал он. Он ткнул мечом в брошенный на землю кусок старой брони. Сталь вошла в металл, как в масло, почти без усилия. Он вытащил клинок – ни зазубрины, ни повреждения. Только легкий иней вокруг разреза. – Как… Как ты это сделал?
– Секрет мастера, – уклончиво ответил Кай, его «надсморщичий» образ пожал плечами. – Знание металла. Понимание его души. И правильный удар. Твои ребята, – он кивнул на орка и человека у мехов, – стараются. Но им не хватает… искры. Я мог бы показать. Научить паре приемов. Пока жду пропуск. Заодно и твою норму подтяну. Чтобы голова на месте осталась.
Жадность и страх боролись на лице надсмотрщика. Жадность к славе, к премии за улучшенное оружие. Страх перед гневом вышестоящих, если узнают о самоуправстве. Но вид меча, его неоспоримое превосходство, перевесил.
– Ладно, – процедил он, пряча меч за спину, как драгоценность. – Валяй. Но только смотри… Если что не так, я тебя первым на кол посажу. Имя твое?
– Кран, – ответил Кай, не моргнув. Имя пришло само, как эхо из прошлого, имени погибшего товарища-кузнеца из Эмберхольма.
– А я Борк, – буркнул надсмотрщик. – Работай, Кран. Показывай свои фокусы. Но помни о колу.
Кай кивнул. Он подошел к горну, взял следующий брусок. Работа закипела с новой силой. Под его руководством, точными указаниями («Сильнее дуй!», «Бей сюда, под углом!», «Держи жар!») орк и человек у мехов, вдохновленные необычной эффективностью, стали работать лучше. Кай не вплетал в каждую заготовку столько силы, как в первый меч, лишь добавляя микродозы для улучшения качества – твердости, гибкости, остроты. Но даже этого было достаточно, чтобы изделия этой кузницы стали резко выделяться. Борк сиял, предвкушая похвалу.
– Эй, Борк! – раздался грубый голос снаружи. К кузнице подошел другой надсмотрщик, более грузный, с саблей на боку. – Что у тебя тут за переполох? И почему партия для башни Пылающего Кулака опаздывает? – Его взгляд упал на Кая. – А это кто?
– А, Грот, – засуетился Борк. – Это… это Кран. С рудой. Мастер с верхних уровней. Случайно зашел, увидел брак… Ну, я его упросил помочь. Глянь! – Он похвастался первым мечом, улучшенным Каем.
Грот взял оружие, повертел. Его тупое лицо выразило недоверие, затем удивление. Он ткнул мечом в наковальню. Лезвие оставило глубокую царапину, не затупившись.
– Черт возьми… – пробормотал он. – Откуда такой?
– Его работа! – Борк кивнул на Кая. – Говорит, может научить. Пока ждет пропуск.
Грот прищурился, изучая Кая. Его взгляд был тяжелым, подозрительным.
– Мастер с верхних… а одет как последний бродяга. И лицо… не помню такого. Документы есть, «Кран»?
Кай почувствовал, как Люмин наращивает усилия. Иллюзия его образа дрогнула, но удержалась. Он встретил взгляд Грота.
– Документы оформляют на пропускном пункте, – ответил он спокойно, его голос благодаря иллюзиям и теням звучал убедительно устало. – А одежда… после дороги через Пепельные степи. Да и не до понтов, когда план по выплавке титановой стали срывается из-за дурацких задержек с рудой. – Он кивнул на «ящики», которые несли Зефир и Элара.
– Грот, он реально знает толк, – вступился Борк. – Меч-то видел? Закалка – песня!
Грот колебался. Желание заполучить такое оружие для себя или выслужиться боролось с подозрительностью. Он потянулся к поясу, где висела связка железных блях – вероятно, сигнальный инструмент или амулет проверки.
– Ладно. Покажи, что еще можешь. Прямо сейчас. Вот этот клинок, – он указал на только что выкованный орком под руководством Кая меч, стандартный, но уже лучшего качества. – Сделай его… особенным. Как тот первый. Чтобы глаз не отвести.
Вызов. Проверка на лживость. Кай почувствовал напряжение Люмин, дрожь Элары на спине Зефира. Борк замер. Рабы перестали дышать.
– Особенным? – Кай взял меч из рук орка. Клинок был теплым, но уже остывающим. Он осмотрел его, будто оценивая. Его Видение показывало структуру. – Можно. Но потребует… концентрации. И кое-чего особенного. – Он сделал вид, что копается в грязном мешке у пояса (на самом деле пустом), доставая воображаемые ингредиенты. – Отойди. И не мешай.
Он положил меч плашмя на наковальню. Взял кузнечный молот. Закрыл глаза на мгновение, обращаясь внутрь себя. К хаосу поглощенных сил. Теперь нужен не микроэффект, а демонстрация. Шоу для подозрительного Грота. Он сконцентрировался. Сила иллюзий Си'ротто и Сом'рааша. Тени Ум'браала. Яд Вайт'ракса. Свет Зин'таара. И его собственная воля – железная, как клинок в его руках.
Первый удар. Легкий, резонирующий. По лезвию пробежала волна переливчатого света, как масляная пленка. Грот ахнул.
Второй удар. Точный, по обуху. Черный, маслянистый налет выступил на лезвии, едва уловимый, но зловещий. Яд.
Третий удар. По кончику клинка. Лезвие на мгновение вспыхнуло ослепительно белым светом, заставив всех зажмуриться, затем свет сменился глубокой, бархатной тьмой, поглощающей свет вокруг. Свет и Тень.
Четвертый удар. В основание клинка. Металл издал низкий, угрожающий гул. Вплетенная ярость Вер'дака.
Кай опустил молот. Он взял меч и протянул его Гроту. Клинок в его руке был теперь не просто оружием. Он был артефактом. Его поверхность переливалась, мерцала, то вспыхивая светлыми бликами, то погружаясь в бездонную черноту. По краю лезвия струился едва видимый маслянистый туман. От него исходила тихая, хищная вибрация.
– Вот твой «особенный», – сказал Кай. Его голос звучал глухо из-под шлема иллюзий.
Грот замер, его рука дрогнула, когда он взял меч. Он ощутил холод, жар, ярость и скользкую опасность, исходящую от металла. Он махнул им. Воздух завыл. Клинок оставил шлейф из света и тьмы, переплетающихся как змеи. Он ткнул мечом в брошенный шлем легионера. Сталь прошила металл, как бумагу. На месте удара остался черный, дымящийся след – работа яда.
– Кости великана… – прошептал Грот, его глаза округлились от жадного восторга и страха. – Это… это оружие для героев! Для самих командиров Легионов!
– Оно для того, кто им владеет, – парировал Кай. – И оно доказывает, что я не болтун. Теперь о пропуске. И о встрече с тем, кто оценит это по достоинству. Твоему начальнику, например. Или сразу Мастеру Кузницы Кровавого Молота. Я не намерен торчать тут, пока моя руда окисляется.
Жадность в глазах Грота победила окончательно. Он схватил меч, как драгоценность.
– Кровь и Пламя! Да! Сейчас! Борк, ты отвечаешь за его рабов! Кран, за мной! Идем к капитану форпоста! Он тебе пропуск выбьет! Или сам к тебе прибежит!
Грот почти бежал, сжимая новый меч, Кай следовал за ним, его доспехи «Пламя Возмездия» мерцали в такт шагам. Борк, оставшийся с Зефиром и Эларой (все еще под иллюзией носильщиков), раздувал щеки от важности. Рабы кузницы перешептывались, глядя им вслед с суеверным страхом.
Дорога к командному пункту форпоста пролегала через самую гущу лагеря. Мимо бесконечных рядов палаток, загончиков для боевых тварей (огрыхнулись на Зефира вонючие гиенопсы), складов оружия и продовольствия, мимо виселиц с полуразложившимися трупами «провинившихся», мимо ям, где копошились больные и раненые, брошенные на произвол судьбы. Каждый шаг был пыткой для Элары. Она видела изможденные лица детей, пустые глаза женщин, сгорбленные спины стариков, впряженных в повозки. Ее сияние рвалось наружу, как раскаленный шар в груди, требуя исцелить, спасти. Только железная воля и страх за всех удерживали ее. Она чувствовала напряжение Люмин, дрожавшей у нее на руках. Иллюзия вокруг них трепетала, как паутина на ветру.
Наконец, они подошли к укрепленному посту у внутренней стены цитадели. Небольшая каменная башня, окруженная частоколом. У ворот стояли двое стражей в более качественных, чем у рабов, доспехах, с тяжелыми алебардами. Их лица были скрыты шлемами.
– Грот? – один из стражей шагнул вперед, его голос был глух из-под забрала. – Чего шумишь? И это что за… – он кивнул на Кая и группу позади.
– Важные гости, Брок! – Грот потряс мечом, который все еще не выпускал. – Мастер-кузнец с верхних! Срочно к капитану! У него руда для Мастера Кровавого Молота! И… и смотри, что он выковал! – Он протянул меч.
Страж Брок взял оружие, ощупал, взвесил на руке. Он молча махнул алебардой.
– Жди. Доложу.
Он скрылся в башне. Минуты тянулись мучительно долго. Люмин на руках у Элары тяжело дышала, капли пота выступали у нее на носу. Иллюзия требовала все больше сил. Кай стоял неподвижно, как статуя, но внутри него бушевал вулкан готовности. Он чувствовал каждую вплетенную силу в доспехах, каждую нить иллюзии Люмин. Он видел «изъяны» в стенах башни, в доспехах стража. Он был готов ко всему.
Брок вышел.
– Капитан примет. Только мастера. Его… рабы и надсмотрщик ждут снаружи.
Грот заерзал, но не посмел спорить. Кай кивнул.
– Хорошо. Борк, – он обернулся к надсмотрщику, – присмотри за моими носильщиками. И за рудой. Я недолго.
Борк важно надул щеки.
– Будь спокоен, мастер Кран!
Кай последовал за Броком внутрь башни. В небольшой, душной комнате, освещенной факелами и масляной лампой, за грубым деревянным столом сидел капитан форпоста. Это был крепкий, как дуб, человек с лицом, изрубленным шрамами, и холодными, как сталь, глазами. На столе перед ним лежал меч, выкованный Каем. Капитан (Краг по нашивке на груди) не поднял головы, изучая клинок. Он провел пальцем по лезвию, почувствовав холод, жар, скользкую опасность яда. Он взвесил меч на руке, ощутил вибрацию.
– Садись, «мастер Кран», – наконец сказал он, не глядя. Его голос был низким, как скрежет камней. – И объясни. Откуда ты на самом деле? Потому что мастеров такого уровня я знаю всех в лицо. И ты среди них не значишься. Твой пропуск не оформлен. И эта руда… – он кивнул на воображаемые ящики, – ее никто не ждал. Так кто ты? Шпион? Диверсант? Или просто очень талантливый авантюрист?
Опасность висела в воздухе густым туманом. Брок стоял у двери, рука на рукояти меча. Кай почувствовал, как Люмин за пределами башни напряглась до предела, поддерживая иллюзию его образа перед проницательным взглядом Крага. Он сел на табурет напротив капитана. Его доспехи «Пламя Возмездия» слабо мерцали.
– Я тот, кто может дать Беллакору то, чего он хочет, – ответил Кай, его голос, благодаря иллюзиям и теням, звучал спокойно, уверенно. – Не просто оружие. Не просто солдат. Превосходство. У меня есть знания. Секреты ковки, утерянные со времен Игнариуса. Я пришел предложить их Богу Войны. Лично. Этот меч – лишь образец. Песчинка в пустыне моих возможностей. Задержка с пропуском… досадное недоразумение. Мои прежние покровители были… недальновидны. Я ищу того, кто оценит мой талант по достоинству. – Он посмотрел прямо в холодные глаза Крага. – Ты можешь быть тем, кто откроет мне двери. И получит свою долю славы. Или… – он слегка наклонился вперед, и в его голосе зазвучала едва уловимая угроза, усиленная вплетенной в доспехи яростью Вер'дака и скользкостью теней Ум'браала, – ты можешь быть тем, кто попытается меня остановить. И останется лишь еще одним шрамом на стене этой башни. Выбирай, капитан. Проводник или препятствие?