Сайкан

Дизайнер обложки Изображение: Freepik

© Алексей Александрович Савватеев, 2024

© Изображение: Freepik, дизайн обложки, 2024

ISBN 978-5-0062-4807-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Посвящаю своим родителям

Наталье Павловне и Александру Васильевичу

НЕОЖИДАННОЕ ЗНАКОМСТВО

Время перевалило за полдень, когда повеселевший после удачной охоты, Илья шагал по узенькой тропке. За спиной, в рюкзаке, у него припрятались добытые трофеи: пара пёстрых рябчиков, связка чёрных горлиц и главное достижение – взрослый жирный глухарь. Добыть его молодому охотнику значит снискать уважение у бывалых, зарекомендовать себя с лучшей стороны. Бежавший впереди чёрно-белый спаниель тоже был доволен результатом. Он, как и хозяин, в охотничьем деле недавно.

На дворе ещё теплился август, но рябиновые листья начинала подёргивать светлая желтизна. Перелётники, чуя близившееся расставание, оглашали вершины исполинских елей протяжным свистом. Тучки стрижей, ловко маневрируя мимо хвойных лап, проносились с визгом над головами путников, возбуждая у собаки хищный интерес.

– Тише, Джек! – Успокаивал Илья спаниеля. – Будет ещё!

Дорожка долго виляла по бору, пока не вышла в березняк. Задетые лёгкой позолотой листья хором зазвенели, как пятаки, приветствуя добытчиков. По осени Илья планировал вновь посетить караканский ельник, походить по неизведанным звериным дорогам, ощутить охотничью страсть. Когда рядом верный пёс – никогда не заблудишься и любую беду сдюжишь. Охотничья собака обладает особенным чутьём: предчувствуя недобрую встречу – предупредит хозяина заливистым лаем, а если сбился с пути – четвероногий товарищ по собственным следам выведет на изначальное место. С собакой охотник барин, без собаки немудрено и горе испытать.

Караканский бор представляет собой могущественный лесной массив из хвойных пород деревьев. Вековые сосны вперемежку с коренастыми кедрами стоят ровными рядами, точно их кто-то умышленно насадил полосами. Только ближе к селениям в бору непонятно как затесались тоненькие берёзки. Правда, рощица быстро растворилась среди вечнозелёных иголок и Джек, вдохнув бодрящие запахи, резво забегал.

Путь свой Илья держал в Чингисы, старинное село, лежавшее неподалёку от устья тихой речушки Малый Чингис. Молодой охотник поселился там несколько лет назад и с первых дней пребывания беззаветно полюбил милые края. Дичь, рыба – для желудка, и красочные пейзажи для души – всё было в обилии. Село отличается от других тем, что как бы распадается на две части: Старый Чингис представляет собой вытянутый остров вдоль побережья, соединённый с Новым Чингисом насыпной дамбой-дорогой. «Остров» и «одина» (береговая часть) всегда жили в дружном соседстве, ведь до распада село было едино. Казус случился во время возведения плотины на Оби, перекрывшей ход воде, из-за чего река разлилась, и в воду канули береговые обжитые земли. Конечно, жителей предупредили о разливе заранее и после водного разделения соорудили сообщавшийся путь.

Главная достопримечательность Чингис – белокаменный храм, который возвышается на «острове» и издали приковывает внимание благородным сиянием купола. Радующий звон колоколов далеко разносится по реке и наделяет воду живительной силой, отчего в той округе она кристальная и кажется освящённой. В эпоху становления коммунизма церковь закрыли, и долгое время каменные своды служили зернохранилищем. Лишь когда простому народу жить стало не под силу, богатые власти удосужились повернуться к Богу, вновь открыв священную обитель.

«Одина» тоже не обделена: обрывистый берег Малого Чингиса светофорит оттенками красноватого и жёлтого цветов, удивляя приезжих невежд. Деревенские называют это «красками». Нескрываемый интерес вызывает цветная глина, пестрящая после сильного ливня.

Летом вдоль берегов дрейфуют просмоленные лодки местных рыбаков, живущих худо-бедно за счёт промысла. Случается, им выпадает приличный куш и весь месяц не знают недостатка, но после большой удачи наступает черёд скучных будней, и вновь приходиться выходить на воду.

Народ в селе работящий и бережливый, чуткий к природе. Бор щедро растит кисловатую бруснику, рождает колонии грибов-боровиков и лелеет взрослеющую дичь. Царствующая гармония между природой и человеком ясно доказывает, что при добром отношении такой симбиоз возможен.

Усыпанная мягкой хвоей тропа, пересекая бугорки и минуя валежник, пробиралась к людским жилищам. Гулявший ветерок донёс до нюха запах дыма: кто-то растопил баню. Совсем скоро сквозь зелёную завесу выглянут покатые крыши изб, деревянные изгороди, исполосованная телегами колея…

По приближении к селению дорога медленно опускалась в неглубокую лощину, поросшую низким кустарником. Ещё несколько лет назад тут находилась заимка, но после летних пожарищ от неё и брёвнышка не осталось. Обугленная кора сосен ясно бросалась в глаза, напоминая обывателям о страшном бедствии. Сам Илья тогда ещё здесь не жил и знал о том только понаслышке. Обгорелая земля долго заживает свои раны. Много сезонов подряд вместо брусники глаза мозолили мерзкие пепелища. Кто-то из заезжих отдыхающих не потушил костёр, отблагодарив приветливых сельчан кощунственной пакостью.

Пятнистый спаниель сливался со жжёной землёй и, если убегал далеко вперёд, исчезал из глаз. И вот, потеряв товарища из виду, Илья басисто и протяжно огласил сумрачное место. Где-то в вершинах отдалось тихое эхо. Спустя десяток секунд в ответ громогласно пролаял пёс, как бы призывая хозяина к себе.

«Опять что-то отыскал. ” – Решил человек и побрёл на лай, добродушно усмехнувшись.

Что же столь интересного мог встретить Джек – либо на птичье гнездо набрёл, либо мелкого зверька прихлопнул, а может след учуял. Так и думал Илья, пока не завидел собаку рядом с крохотным меховым клубком. Пёс внимательно приглядывался к комку, трогал осторожно лапой, обнюхивал, облизывал и, поняв, что пушистая диковинка не таит в себе опасности, разлился весёлым тявканьем. Джек юлой крутился вокруг находки, оскалив белые клыки в безобидной собачьей улыбке. Съёжившийся пушистик боялся общества спаниеля, и всё больше скручивался в странный шар, издавая чуть слышимые пискливые звуки.

Подходя ближе, охотник высмотрел в клубке фигуру волчёнка.

– Видать, кроха, ты мать потерял. – Проговорил Илья осматриваясь по сторонам и подсаживаясь к детёнышу. Он взял его на руки, но перепуганное существо, неуклюже перебирая цепкими лапками, пыталось избавиться от привлечённого внимания.

– Что ж нам теперь с ним делать? – спросил Илья собаку, но та лишь недоумённо переводила взгляд с волчёнка на хозяина.

В такую сложную ситуацию Илья попал впервые. Он не знал, где мать ребёнка. Моральная ответственность за существование бедной крохи ложилась на него. Конечно, он мог оставить его на произвол судьбы. Но он хорошо понимал, что равнодушие в данной обстановке преступно. Он должен попытаться помочь живому созданию.

Хоть волчёнок и оказался резвым, но глаза его сверкали печальным блеском. Возможно, он даже не понимал, что потерял кормилицу, но явно чувствовал себя беззащитным. Если мать не разыщет, его ждёт неминуемая и неизвестная смерть. Живая частичка растворится в небытие, так и не почувствовав истинный вкус жизни.

Гуманность одержала вверх над равнодушием!

– Выходит, я теперь твой родитель. – Ласково потрепал охотник взлохмаченную макушку. Джек, дабы не остаться в стороне, тоже прильнул к дальнему собрату.

– Вот и Джек тебя принял. Вы уж найдёте общий язык, всё же родственники как-никак. А ты, Джек, не обижай младенца. Обучай своим навыкам. – Наставительно потребовал Илья.

И на несколько минут на фоне мрачного леса воцарилась светлая дружеская идиллия. В эти возвышенные минуты, когда соединяются разные существа, словно после долгой разлуки, радуются даже небеса. Сквозь белёсую завесу облаков на них пролился умиротворяющий солнечный свет.

Взвизг Джека напомнил Илье, что пора возвращаться домой. Ласковый живой комок уже не интересовал собаку. Желудок давно проголодался от угорелого бега и начинал неприятно покалывать от пустоты. Всё, что сейчас нужно Джеку – налакомиться голубями и лечь калачиком. Однако, намерения хозяина иные, и чувствительный пёс это понимал: добытый обед придётся делить с приёмышом. Да и сам пёс отодвигался на второй план, ведь сейчас Илья будет возиться с волчёнком, а Джек томиться в одиночестве.

Удар по самолюбию! Пощёчина! Наверное, так сейчас представлял ситуацию спаниель. Без сомнения, он негодовал, что эта находка попалась им на пути и, вероятно, корил себя за любопытство, которым привлёк хозяина.

Илья прижал перепуганного детёныша к груди, стараясь его успокоить. Метров через пятьдесят, возле сваленного в кучу валежника, наткнулись на разодранное тело волчицы. Кровь на брюхе и на голове была ещё свежая. Тихий ветер трепал выдранную шерсть вокруг ран. Она была ещё вполне молодой, жить да жить…

Увидев лежащую посреди тропы мать, волчёнок ещё глубже забился в куртку охотника и тихо, совсем по-детски, горько заскулил.

«Выходит, всё прошло перед его глазами. – Понял сам немало перепуганный человек. – Сиротка. Ужасная участь! Мать ему никто не заменит. Мать есть мать!.. Придётся взять на попечение, иначе ему и дня не прожить».

Сбитый с толку, пёс топтался вокруг трупа, тщательно обнюхивая места многочисленных ран, пробуя на язык остывающую кровь, заглядывая в глаза мученицы и уныло скуля. Тайна убийства и для Джека осталась нераскрытой. Одно слово: загрыз дикий зверь.

Они долго стояли в невыразимом отупении, пока прямо над ними не шарахнул звонкий раскат грома. Погода очень переменчива. Никто и не заметил, что над хвойными вершинами собрались тучи, грозя нешуточным дождём.

Пора домой. Погибшей ничем не поможешь. У ребятёнка может всё впереди. С этого момента у волчёнка начиналась другая жизнь, точнее её имитация. У Ильи возникла идея приручить зверёныша, с помощью Джека обучить его охотничьим повадкам и послушанию. Инстинкты никуда не денутся, они в крови. Без кровных пониманий не обойтись ни на охоте, ни под рукой хозяина. Зов крови пробуждает сознание и действия животного, делает его истинным хищником. Такого волка и мечтал вырастить охотник.

Бежавший рядом спаниель ревниво косился на клубок шерсти в руках человека. Джек во всём устраивал Илью, но как же объяснить псу, что поступок хозяина – не предательство, а милосердие к чужой жизни? В своё время собака могла тоже оказаться на месте приёмыша. Лишь уготованная судьба не дала ей злой участи.

Крупные холодные капли, прорываясь сквозь толщу меховых лап, бесшумно упали на мягкую землю. Мгновенно пространством завладела темнота. Выбежав из лесного лабиринта, со всех ног помчались к деревенским избам.

Будто воришка, пригибаясь от захлеставшего ливня, Илья заскочил в сени, увлекая за собою Джека, и с успокоением закрыл дверь.

КЕДРОВАЯ ПАДЬ

Время шло. Напоённый теплотой август канул в прошлое. День принятия волчёнка на попечение стал рассыпаться в памяти по частицам, да и сам волчёнок стал как родной.

На православной Руси стояла пора рождественских святок, и у добрых людей не было заботы в охоте. Лесные покои за последние дни ни разу не вздрогнули от выпущенной на смерть пули. Валил хлопьями густой снег, застилая охотничьи ходы пушистой периной. Счастливые белки почувствовали разгул и, словно обезумев, гонялись за хвостами, рискуя сорваться в серебряные сугробы.

Стая взъерошенных хулиганов-воробьёв накормилась отобранной у вороны коркой хлеба и расселась на акации, сонно притихнув.

Оторваться от ненужной суеты в этих чудесных краях для горожанина – заветная мечта. Селяне, не знающие толком своего счастья, прозябали тихие дни в промёрзших избах. Из каждой трубы курился тоненький столб белёсого дыма, теряясь в молочном облаке. Редкий мужичок заправлял сани или счищал снег с завалинки. Каждый стремился подсесть поближе к огню и хлебнуть глоток-другой крепкого чая. Сторожевые собаки унылым воем встречали рассвет и надрывным, будто плач, стоном провожали закат. Жизнь замерла. Бесцельная рутина схожих как капли воды дней заковала людей в домах, скрыв и без того уединённое существование чёрной маской.

Однако, в доме Ильи скучать не приходилось. Сейчас у охотника и спаниеля день ото дня подрастал бойкий волчёнок. Шалости стали привычным делом в некогда опустелой избе. Маленькое создание, случайно повстречавшееся поздним летом на лесной тропе, внесло яркую струю в однообразное существование человека и собаки. Волчёнок не был обделён звериным инстинктом и проявлял на птичьем дворе хищное любопытство, несмотря на то, что каждый день видел сытную миску. Нередко во время безобидной игры с псом дикое чадо нешуточно вцеплялось клыками в терпеливого спаниеля. Джек сердился, но сдерживал себя. Поначалу они вообще не ладили. Хмурый пёс даже отстранился от хозяина, считая себя преданным и выброшенным из жизни. Джек часами лениво лежал в кустах сирени, исподлобья поглядывая на нахального выскочку. С глубокой тоской он наблюдал за играми хозяина с новым другом и потом тяжело отводил взгляд в сторону. Тихая печаль съедала Джека изнутри. Он изрядно похудел. Чётко выступила остроносая морда, шерсть сгрудилась в торчащие колтуны, а в лае прохрипели старческие ворчания. Илья почувствовал неладное, и понял, где узел печали. Но расставаться с приёмышем было поздно.

Волчёнок привязался к Илье, искренне желая верой и правдой служить своему спасителю. Отдать его сейчас в чужие руки значило бы для осиротевшего создания ещё одной утратой. Приручить и выкинуть – самое подлое, что может нагрянуть в судьбе четвероногих.

Человек редко задумывается о поступках в отношении наших меньших братьев. Он привык считать, что служение ему – беспрекословная обязанность животного, а о своём предназначении забыл. Ведь животные – такие же существа, как и мы, и они тоже нуждаются в заботе и внимании. И когда человек выкидывает приручённое существо на произвол, он тем самым совершает гнусное преступление против всего живого. Надо понимать, что и сдача в чужие руки будет для четвероногого шоком, и последует долгий период адаптации к новым условиям. К сожалению, многие люди ещё не растопили ледяные сердца для меньших друзей. Им невдомёк, что животное по сути не отличается от человека: оно чувствует, переживает, боится, мёрзнет, голодает… И очень нуждается в любви со стороны хозяина.

Любовь не бывает без ревности. Пёс дико ревновал хозяина к найдёнышу. Порой он готов был накинуться на невинную причину его страданий и порвать в клочья. Останавливал только холодный рассудок. Ведь если он сделает недоброе с серым детёнышем, то навсегда потеряет любовь и доверие хозяина. Вернее всего в такой обстановке смириться с судьбой и не мешать.

Илья чувствовал разрыв и пытался наладить совместные узы. Стал чаще наведываться в лесные угодья, беря с собой обленившегося спаниеля и бойкого волчёнка, чтобы они нашли интерес друг в друге. Несмотря на дикое происхождение, малыш оказался дружелюбным и всячески подзадоривал угрюмого Джека. Тот старался не замечать назойливого бесёнка и каждый раз отворачивался, когда закипала внутри кровь. Продолжаться долго это не могло. Единственное верное решение: нехотя, но всё же идти на сближение. Пёс, привыкший к тихой жизни, с трудом поборол жгучее недовольство, и понемногу стал отвечать на игрища малого.

Душа охотника ликовала, когда он смотрел на догоняшки своих подопечных.

«Джек – умница! Понял, что к чему. – Думал он. – Собаке без сородича рядом скучновато. Теперь нашёлся кровный друг. Найдут общий язык. Всё одно: звериной породы».

Всю осень, до самых морозов, Илья устраивал совместные прогулки. Животные мало-помалу нашли контакт. А у волчёнка забурлила страсть охоты. Это особенно радовало счастливого хозяина. С первых прогулок волчёнок проявлял задатки хищника. Он широко раздувал сопящие ноздри и всей детской крошечной грудью втягивал в себя запахи леса. Затем он шарил мордой в липкой листве, рылся в подножии деревьев, чего-то отыскивая. Каким же он становился потешным, когда поднимал нос и недоумённо глядел по сторонам, весь в листьях, траве, взлохмаченный и мокрый! Выставив уши торчком, он чутко вслушивался в звуки родной стихии. Пускай ему теперь не жить в лесном просторе, не рыскать в поисках пропитания, не отбиваться от егерских гончих, но он чувствовал себя частью дикой среды. Инстинкты невозможно перевоспитать или ущемить. Они заложены глубоко внутри, в самом сознании. От внутренней составляющей и зависит ритм жизни, повадки, закоренелые привычки. Отныне волчёнок всецело принадлежал человеку и должен был слушаться его. Человек стал для него богом, спасителем. Но в душе боролись две силы: одна звала к родственному дикому племени, другая удерживала на стороне заботливого хозяина. Верна поговорка: сколько волка не корми, всё равно в лес смотрит. Наверное, если бы у подрастающего малыша была возможность бежать, он бы рванул в манящий лес. Только малыш без матери-защитницы не прожил бы и дня. В то же время он глубоко привязался к Илье, и бежать от него казалось предательством. Выходит, и у диких животных есть понятие благодарности.

За окном трещал жуткий мороз. Белый пар клубился над селом, постепенно растворяясь в небесной лазури. Зимняя пора в Чингисах очень полюбилась Илье с первого года пребывания. Местные старухи свято оберегают славянские традиции, и по давнему обычаю перед православными праздниками прощают друг другу вольные и невольные обиды, чтобы с очищенной душой встретить божеские дни. Не услыхать ни ссор, ни брани. Только звенящая тишина да редкие переговоры соседей.

Волчёнок заметно подрос с августовских дней. Он уже не был взъерошенным серым клубком, неуклюжим в телодвижениях, а настоящим волком-подростком. Ясно выделялись мускулы, плавная спина, подтянутые грудки и неустрашимый прямой взгляд. Исчезли, как ни бывало, смешные детские колтуны. Густая шерсть чуть поблёскивала при свете. Чуткие уши реагировали на малейшие шорохи: будь, то мышь в подполе заскребёт или спящий в сенях Джек перевернётся. Зверь интуитивно чуял, когда к дому кто-то подходил и предупреждал хозяина настороженным ворчанием. Люди не на шутку побаивались илюхиного любимца. Новость о подопечном вмиг облетело всё село, и стала самой обсуждаемой на вечерних посиделках. С дикими животными раньше никто дел не имел. Как поведёт себя зверь дальше? Соседей обуяла дрожь. Матери в страхе не выпускали детей за околицу. Илья невольно терроризировал односельчан. Его стали избегать, а если и общались, то очень осторожно. Как человек без навыков дрессировщика сможет приручить волка? Это же верное самоубийство!

Тревожный шёпот и лихорадочные опасения дошли до местных органов администрации и правопорядка. Пока шло долгое разбирательство, волчёнок крепчал. В конце концов, местное начальство разрешило держать волка под личную ответственность владельца, и обязала держать его на учёте у ветеринара. После выполнения всех формальностей у Ильи от сердца отлегло. Он был счастлив, что волк останется дома. Питая к нему отцовское чувство, он, конечно же, понимал свою ответственность перед людьми. Врач, тщательно осмотрев питомца, заявил, что он по доброй воле не подцепил никакой заразы и, следовательно, воспитанию подлежит. Одомашнивать волка подключились опытные кинологи, чей авторитет в профессиональной среде пользовался уважением и не оставлял сомнений.

Кинологи раз в неделю навещали подопечного и проводили с ним занятия. Учили его командам, но уроки давались с трудом. Специалисты настойчиво посоветовали выбрать имя питомцу, на которое он бы откликался и понимал, когда к нему обращаются. Выбор имени открывался широкий и трудный. Оно должно звучать и не быть сложным в произношении. Илья остановился на имени Сайкан. По-казахски оно означало северо-западный степной ветер и уж связи с волком иметь не могло. Тем не менее, кличка звучала, и серый стал откликаться. Сайкан оказался способным учеником. Занятия проходили во дворе дома, а после ноября Илья с помощниками вывел его на охоту. Первая добыча не заставила себя ждать: принесённый в зубах заяц-беляк сделался обедом для него. Сейчас, в январе, когда затрещал лютый мороз, занятия прекратились. Изредка наведывался кто-нибудь из группы кинологов, чтобы проведать подопечного. Не каждый кинолог интересуется жизнью своих учеников, но волком интересовались все.

Теперь село могло спать спокойно. Волчёнок выдался на славу послушным и люди перестали бояться ходить мимо избы пришлого человека. Многие даже заглядывали к Илье, восхищаясь диковинкой. А волчёнок умел удивлять. Проворство Сайкана было частью его характера. Сгорая от детского любопытства или потеряв игрушку-погремушку, он мог облазить все тесные углы и заглянуть в любые дверцы. Делал это он очень быстро и мастерски. Его погоня за собственным хвостом потешала хозяина и даже Джека, который считал подобные проделки пустым ребячеством.

В тот светлый январский день Илья с утра подготовил лыжи, проверил ружьё, запасся патронами и собрал рюкзак со скромным набором съестного. Оглашать священную тишину убийственными выстрелами охотник на сей раз не собирался. Предстояла лишь мирная прогулка, чтобы дать животным выплеснуть прыть. В лес без ружья Илья не ходил – на то он и лес, что скрывает в себе опасности и непредвиденные встречи. Накормив досыта Джека и Сайкана, Илья с ними вышел из сумрачных сеней на ярчайший кристаллический свет. Резкая боль на миг потупила взор. Спустя минуту глаза привыкли к снежным блёсткам, и человек двинулся в путь.

Первая зима в жизни волчёнка! Никогда не сотрётся в памяти хозяина тот момент, когда морозным ноябрьским утром Сайкан вместо привычной чёрной земли выбежал на колючую порошу. Испуг, удивление, недоумение, всплеск ярости к неизвестному явлению, осторожная проба на вкус – то немногое из забавного, что испытал подрастающий малыш в ту минуту. Снег пришёлся по душе. Поёрзать в белых кристаллах, жмурясь под искрящимся светом – чем не благодать?!

Скрипучие лыжи легко скользили по белой глади, разметая снежную пыль. Джек и Сайкан весело барахтались в сугробах, но от хозяина не отставали. Привязанность волка к человеку не давала ему бежать. Насчёт этого Илья был спокоен.

В лесу царила одухотворённая идиллия. Колкий морозец не испугал ватагу мелких пернатых, млеющих на заиндевелой черёмухе. Их крошечные пушистые тельца вкушали ленивую истому после обеда. Разгадка птичьей трапезы тут же: снег сплошь усыпан коричневыми оболочками семян. Не мешая мирной гармонии, Илья бесшумно отошёл. Лыжи зашелестели к кедровой пади, таившей в себе нелепые мифы из прошлого.

Пожалуй, не стоит рассказывать несуразных историй, собранных на бабьей скамейке. Опишим лишь то, что относится к данному повествованию.

Когда наша страна обагрилась кровью Гражданской войны, в Чингисах стояло несколько кулацких домов. Обнесённые частоколом, с высокими массивными воротами, долго они не знали бед и горя. По всей видимости, именно ворота и давали первое представление о хозяине и его достатке. У Антипа, в отличие от соседей-кулаков, ворота считались чуть ли не достопримечательностью села наряду с храмом и древними курганами. Сам Антип, толстопузый барин, слыл авторитетом среди собратьев-купцов. Он заведовал некоторыми магазинами в новом городе и имел торговый ряд на каком-то рынке в Алтайском крае. Антип частенько уезжал по делам в сибирские регионы, а через недельку-две подкатывал домой в рессорной бричке с запряжёнными гнедыми. Наёмные служки подхватывали гружёные саквояжи, бог весть чем набитые. Поговаривали, в них груды золотых слитков.

Под широкую руку Антипа попадала весьма богатая сфера – сбыт ювелирной продукции. В зажиточных кварталах сибирских городов всякий еврей знал чингисского крестьянина, задающего цену товара. Антип выступал в роли поставщика-перекупщика, а у кого он скупал золото и драгоценности никто спросить не решался. За богатым толстяком закрепилась слава влиятельного человека, так что лавочники уважали его и вели с ним дружбу.

Родословная Антипа не сохранилась. Известно, он был женат на привезённой из российской провинции барышне и здесь, в селе, они обзавелись четырьмя детками.

Вслед за падением Российской империи пошатнулась вольготная жизнь тех, кто восхвалял на широких застольях батюшку-царя. Ясное дело, чингисский богач принял революцию как угрозу стабильному укладу его жизни. Остановить народную бурю так же трудно, как тушить лесной пожар. Красная конница домчалась и до отдалённых сибирских поселений. В одну из беспокойных ночей Антип бежал из села, бросив на произвол семью и нажитое грабежом хозяйство. Однако ларцы с драгоценностями он прихватил, хоть и тяжела ноша.