- -
- 100%
- +
Глава 1. Дежавю
Любая мысль, которая меняет историю, даже самая гениальная, сперва рождается в голове одного. Случайно, как озарение. Но одного ли? И так ли случайно ей суждено родиться?..
Иван Москалёв — импульсивный парень, почти тридцати лет, с горящими глазами и множеством идей, иногда можно подумать, что он немного не в себе. Ведь если ему что-то взбрело в голову, он готов рваться и делать, всё что угодно, для достижения своих целей. Взгляд острый, но достаточно серьёзный, в его поведении присутствуют нотки авантюризма. Иногда кажется, что у него неисчерпаемый запас жизненной энергии и бесконечный поток мыслей.
Прожимает Иван в двухкомнатной квартире на юге Москвы, в Бутово. Одна комната у него для отдыха, с большим телевизором и игровой приставкой. Во второй комнате нет ничего, кроме коробки для офисной канцелярии и небольшого стола с ноутбуком, за которым Иван уже несколько лет работает, выходя на улицу только пробежаться или за продуктами. Живёт Москалёв один, в двадцать шесть лет он развёлся и переехал от жены, в квартиру, оставленную родителями. Его такой образ жизни устраивал, он мог сконцентрироваться полностью на себе, пусть иногда и одолевала тоска, но Иван сдерживал себя, чтобы не написать бывшей. Свободное время он любил посвящать науке: изучал «Теорию Мультивселенной», «Квантовое бессмертие» и другие гипотезы по схожим темам, на которые требуется огромное количество времени. Новые отношения он не заводил... конечно, какие тут отношения, ему едва оставалось времени поспать. Иногда ему всё надоедало, он выгорал от чтения научных статей и просмотра роликов и мог на несколько дней погрузиться в видеоигры, но это скорее делалось для того, чтобы освободить свою голову от всех мыслей и потом с новой силой погрузиться в науку. Конечно, ещё у него была достаточно просторная кухня, где он любил что-нибудь приготовить. Он считал, ему хорошо даётся всё, в том числе и готовка, — это был один из способов его отдыха, увлечься процессом приготовления и потом смаковать получившееся блюдо. В такие моменты ему казалось, что он способен на всё, полон авантюризма и готов к любым свершениям.
Но, была одна мысль, которая часто всплывала в его голове и не давала покоя. Именно та мысль, заставляющая всё больше погружаться в науку, снова и снова возвращающая его к теориям и гипотезам про Вселенную. Ему казалось, что в какой-то момент он изменился и стал жить будто не свою жизнь, внешне он оставался собой, но ощущения, действия и поступки, которые он совершал, были ему несвойственны...
Иван выглядит, как простой парень, с короткими русыми волосами. Лицом не выделяется какой-то модельной красотой, но и нет дефектов и шрамов, не считая одного не сильно заметного, над левой бровью, он напоминал ему о драке, после которой многое изменилось... Ростом Иван примерно метр восемьдесят, без лишнего веса, достаточно крепкого телосложения.
В этот вечер он сидел на кухне, вдохновлённый приготовленной им на ужин лазаньей, и смотрел на телевизоре очередной научпоп-ролик про «Многомировую интерпретацию». Видеоролик надоумил его поразмышлять о своих резких поворотах судьбы.
Первый поворот — когда они с дядей на машине попали в аварию, ему постепенно стали присущи вредные привычки... Москалёв задумался: «А я ведь до трагедии особо не выпивал, даже не курил ни разу, а потом как-то всё поменялось, бац и захотелось, то ли от нечего делать, то ли стрессовая ситуация так повлияла...» Иван вспомнил, как он начал меняться после трагедии:
...В один из вечеров, они с соседом Серёгой сидели на лавочке возле дома, выпивали, вскоре им это занятие наскучило, и приятели решили продолжить веселье в клубе. Около одиннадцати часов вечера они подошли к ночному заведению и у входа решили сделать перекур.
Сергей Мелёшин — сосед Ивана, который жил этажом выше. До аварии он с ним не общался, но после... Москалёв, выходивший от скуки на костылях во двор посидеть на лавочке, пересекался с курящим на ней Сергеем. Они стали периодически разговаривать, так постепенно и сдружились.
В какой-то момент, парни бурно обсуждали новую теорию заговора. Иван, увлечённый беседой, посмотрел на подкуривающего соседа и сказал:
— Дай и мне, что ли, сигаретку! — Сергей усмехнулся, но пачку протянул.
— Угощайся! — Иван затянулся, почувствовал помутнение, закашлял, глаза заслезились. Неприятный табачный дым раздирал горло, но сигарету он не бросил, а упрямо затянулся ещё раз.
Пока Москалёв два месяца восстанавливал голеностоп, они часто встречались. Первое время просто болтали, а потом стали пропускать и по пивку.
Сосед был худенький, на полголовы ниже Ивана, по возрасту примерно его ровесник, возможно чуть старше, всегда ходил с растрёпанной причёской, и немного пьяненькими зеленоватыми глазами, даже когда был трезвый. Пусть Серёга и не выглядел надёжным человеком, но их сблизили разговоры, о разных теориях и вселенских заговорах, а также им нравились: одни музыкальные исполнители, сериалы, фильмы, ещё они вместе иронизировали над неудавшимися современными произведениями кинематографа и видеоиграми. Иван это мог делать с позиции своего образования и работы, он хорошо разбирался в искусстве, построении сюжета и дизайне, так как получил высшее образование по специальности: «Реклама и связи с общественностью». А вот почему в этом разбирался Серёга он и не знал, Иван вообще мало что о нём знал, работал ли он, сколько ему лет, только, то, что они с мамой, тихо жили прямо над его квартирой, не считая крики Серёги в момент поддержки любимой команды: «Цэ-эС-КА! Цэ-эС-КА!».
— Бам-бам-бам! — произнёс Серёга и ритмично помахал руками. — Сейчас отдохнём, Ванёк, чего такой серьёзный?
— Я? Обычный, просто… смотри какие… идут! — ко входу в клуб подходили две симпатичные, стройные девушки. Подружки были немного похожи, только одна чуть выше и волосы потемнее.
Иван резким движением бросил сигарету и произнёс:
— Светленькая моя!.. — и направился вслед за ними.
— Хорошо, братан! — приятель уверенной походкой пошёл за Иваном.
В ту ночь им удалось с ними познакомиться, девушки оказались приличными и наотрез отказались куда-либо ехать, с настойчивыми молодыми людьми, но оставили номера телефонов и были не против продолжить знакомство в следующий раз…
Это были Олеся и Вика, две лучшие подружки, которые без каких-либо корыстных целей пришли в клуб, просто послушать музыку, отдохнуть и потанцевать. Хотя девушки и любили потусить, выпить, но в интимном плане они были не из «таких»… Но, на то и была удача Ивана, так он встретил свою будущую жену Олесю…
...Иван продолжал вспоминать и анализировать. Он ещё раз для себя подчеркнул, как жил и своё мировоззрение до двадцати трёх лет: «Я же только закончил учиться, собирался строить карьеру... А что после аварии?.. Куда всё пропало...» В итоге Москалёву на ум пришёл — второй поворот судьбы:
...Иван постепенно начал влюбляться в Олесю, их отношения стремительно развивались. Они сыграли свадьбу и переехали жить, в квартиру, доставшуюся девушке по наследству. Чуть больше года жили душа в душу, пока не произошла следующая ситуация:
В тот день ему исполнялось двадцать шесть лет, изрядно накидавшись в баре, он один возвращался домой среди ночи, по пути ему навстречу шла агрессивно настроенная компания из четырёх человек, которая не отдавала отчёт в своих действиях — пинали всё ногами и громко орали невнятные слова. Встретив на своём пути Ивана, они не смогли разойтись мирно:
Первый удар Иван даже не понял, в глазах потемнело и он упал на асфальт, тёплая кровь потекла по лицу. Раздался чей-то голос:
— Он живой?
Когда Москалёв проснулся, увидел кровать всю в тёмно-бордовых пятнах и недоумевающую жену, он не помнил, что произошло, и совсем не ощутил, как пролетело время до полудня. С этого момента Олеся почему-то стала относиться к нему, как к последнему алкашу. А ведь раньше сама любила вечеринки и была не против устроить «посиделки» дома, но теперь стала другая, словно подменили. Через несколько дней Олеся сообщила, что нашла работу, на которой стала задерживаться. Говорила: то с подругой Викой, то деловые встречи. Отношения стали резко меняться в худшую сторону. В итоге она призналась, что у неё появился другой...
Иван собрал свои вещи, съехал и подал на развод…
...Сейчас он сидел и размышлял каждый момент того времени, как же отчётливо всё менялось после происшествий, может быть эти потрясения были просто отправной точкой для него и окружающих, точкой, которая убирала границы и запреты, открывала глаза. Как может так поменяться любимый человек, в один момент времени, они же даже ни разу не ругались. Вдруг что-то произошло в той драке, и когда он очнулся не она изменилась, а всё вокруг?..
Такими темпами он подобрался к теории «Квантового бессмертия» и захотел в неё погрузиться, пытаясь понять: «А можно ли вызвать такой эффект самому? Неужели в те моменты могло произойти самое страшное… Но это безумие!»
«Как так переключается сознание, только для меня одного? Может быть, мозг наш так устроен... — подумал Иван. — Не могла же в тот момент поменяться вся Вселенная…»
Москалёв сидел с застывшей над лазаньей вилкой, с горящими голубыми глазами. Теперь его одолевали несколько мыслей: «Как вызвать такие перемены самому? Неужели я мог погибнуть в тех ситуациях и потом оказаться в других мирах, где всё становилось каким-то чужим. Почему я тогда, раньше не обращал на это внимание?»
Сейчас ему казалось, что было три разных человека. Первый — который жил до двадцати трёх лет, второй — с двадцати трёх, до двадцати шести, а после уже третий. Москалёв начал размышлять ещё глубже: «Я-то оставался тем же самым, но вокруг как будто отношение ко мне менялось. Как объясняет „Квантовое бессмертие“ — наше сознание не прекращает своё существование, должна произойти какая-то иллюзия выживания. То есть, Вселенная для чего-то спасает своего наблюдателя... Возможно, в тех мирах мой путь заканчивался, сознание переключалось на другую реальность. А если я хочу опять переключиться... Вдруг мне в следующей вселенной будет лучше? А могу ли я вернуться в прошлую версию мира... где произошла трагедия, но к моменту, когда всё можно ещё исправить... Избежать драки, прийти домой, а там замечательные отношения с любимой женой, и больше никаких вредных привычек».
— Дежавю! — прям в голос сказал Иван и продолжил размышлять дальше:
«Дежавю — вот зацепка! Это тот эффект, который мне нужен. Когда кажется, что это уже происходило. А у меня бывают немного затянувшиеся дежавю, когда мало того, что, кажется, это уже было, но и можешь предположить, что будет дальше — сейчас она зайдёт и скажет: „Спускайся, я буду ждать тебя внизу“. Буквально пару моментов, какой-то миг после дежавю ещё можешь попытаться предсказать. Что, если оказаться за поворот до аварии и испытать дежавю? Сможешь прочувствовать этот момент и всё исправить? Попросить сбавить скорость и не проскакивать на светофоре…»
...— Просыпайся, Ваня! Просыпайся, — ещё раз сказал грубый мужской голос.
Иван открыл глаза, полулёжа на переднем, пассажирском сиденье. За рулём находился его дядя Саша, который был в приподнятом настроении и бубнил себе под нос:
— Вот-вот приедем, ты проспал всю дорогу…
Иван подумал: «Какой реалистичный сон, у меня получается дежавю в дежавю!» — и усмехнулся.
И тут он почувствовал, что-то не так, это уже было, так ехали, он немного прохрипел дяде почти шёпотом:
— Помедленнее!
— Что?
— Притормози! — чуть громче сказал Иван.
— Что с тобой такое? — спросил дядя Саша.
Иван посмотрел на него, ничего не сказал, но про себя подумал: «Это уже было…»
Дядя помотал головой:
— Ну даёшь! Надо быть спокойнее, чего ты так боишься со мной ездить?
— Да, сон приснился странный, будто мне тридцать лет, я живу один, никого рядом нет, вспоминаю про какую-то аварию, а тут ты меня разбудил и мы… — запнувшись, Иван продолжил: — В дороге как раз…
— Ну ничего, Вань, бывает, но нельзя так реагировать, тем более мешать человеку за рулём. Я никогда не попадал в аварии, тьфу-тьфу-тьфу... и не собираюсь!
Звон сирен нарастал. Визг шин. Скрежет металла. Иван посмотрел налево, дверь водителя медленно сминалась многотонным фургоном. Мир за окном перевернулся…
...На самом деле, в этот момент Москалёв всё ещё сидел на кухне, один, с застывшей над лазаньей вилкой и неприятной гримасой на лице, вспоминая, что это была последняя фраза дяди Саши. После светофора их снёс фургон экстренной службы, сигнал и сирену которой, он запомнил на всю оставшуюся жизнь. Это было глубокое погружение в себя, он пытался понять, как может выглядеть возвращение в прошлые реальности и перемещение в следующие: «Мы можем и не стареть, оказаться опять молодыми. Если ты уходишь из мира, где тебе двадцать три, не обязательно, что ты переходишь в другой мир, где тебе тоже двадцать три. Возможно, именно дежавю — это и есть обратный эффект от перемещения из другой вселенной. Таким образом, может решаться проблема вечной жизни в „Квантовом бессмертии“, — которая всегда беспокоила его, когда он пытался понять устройство теории. — Что, если — это ответ на проблему линейности времени?..»
— Так! — сказал Иван вслух и дальше продолжил ужин, про себя размышляя: «А вдруг я действительно понял, как может быть устроено „Квантовое бессмертие“? Что мне это даёт? Как я могу это использовать?». Он чувствовал, что есть какая-то возможность избежать трагедий: «Но как? А даже если это получится… Как моё сознание будет существовать? Оно же не разделится на три варианта… Кем я буду себя ощущать? Продолжу жить правильным парнем — после двадцати трёх всё как по полочкам: диплом универа, работа, карьера. Или буду двадцатишестилетним — женатым, на подработках, в поиске себя. А может быть, здесь, где мне почти тридцать — фриланс дома за компом и видеоигры».
Впрочем, Ивана любой вариант по-своему устраивал. Но, пока он не понимал концепции: «Как три личности смогут уместиться в голове, если ни одной из трагедий не произойдёт? Или сознание где-то остановится, в одном варианте, а из других миров будут приходить дежавю и сны... — но в чём он был уверен уже точно. — В тех версиях мира произошло что-то нехорошее. Было не по себе, от осознания того, что возможно где-то тебя уже нет...»
Глава 2. Интерпретация
Раздался звонок в дверь, который вырвал Москалёва из размышлений. Он, замешкавшись, отложил вилку и тарелку с почти доеденной лазаньей и подошёл посмотреть в глазок; там он увидел молодого человека, своего ровесника, он был немного выше Ивана, чуть-чуть крупнее, с короткими, небрежными русыми волосами и карими глазами, — это был Антон Шалоев, его единственный по-настоящему близкий друг. Иван открыл дверь, Антон вошёл и с улыбкой снял и открыл свой громыхающий рюкзак, в котором было несколько бутылочек пива. Они пошли на кухню, сели, открыли по бутылочке, и Антон вздохнул.
— Ох-х… хорошо, что-то я так замотался! А ты как тут, всё дома тухнешь?
— Ну как сказать тухну, между прочим, у меня много дел, только работу закончил и вот… ужин приготовил, — Иван показал, на оставшуюся лазанью.
— Ой… да, ладно! Знаю твои дела. Небось весь день пялился в монитор, ролики про всякую ерунду смотрел…
— Нет! — возразил Москалёв,
— Но, кое в чём ты прав! Я пока ел, мне пришла одна мысль… — с интересом сказал Иван.
— Ну, давай! Рассказывай! — вздыхал и бормотал Антон, — опять эти твои мысли.
— Тох… ты часто испытываешь дежавю?
— Ну, да, бывает, — ответил друг.
— У меня тоже, но это не главное, у меня необычные дежавю…
— Это как? — возмутился Антон!
— Вот представь, ты испытал дежавю, но при этом, ещё можешь вспомнить — что будет дальше. И-и-и… бац, — хлопнул руками Иван. — То, что ты предполагал, это и происходит. Как такое может быть? Это чувство длится какие-то мгновения или иногда… там… несколько секунд.
— Ну, допустим, — промямлил приятель.
— Нет… ты не понимаешь! — громко возразил Иван. — Это можно использовать! Правда… пока не знаю как.
— Знаешь... Что я думаю, дружище?.. Тебе надо почаще выходить из дома. Там вот попробуй предположить свои виде́ния. Дома он может предсказать, ага! Что же тут нового может произойти? Ходишь из комнаты в комнату, тут любой дурак может предположить... — ухмыльнулся Антон.
— Ты просто не испытывал таких ощущений, — снова возразил Иван.
— Ладно, Вань… эта баночка холодного, лучшее ощущение за день!
— В этом и есть вся проблема, нет в тебе авантюризма и тяги к знаниям, — сказал Иван с небольшой грустью.
— Ой… Да ладно! Какие знания? Моя задача на день: подумать, как заработать, чтобы на жизнь хватало и на семью. Это у тебя тут… сплошная романтика в четырёх стенах, — убеждал Антон, допивая вторую бутылку! — Ну, что Ванёк? У меня больше нет, пройдёмся в магаз? Хоть воздухом подышишь заодно.
— Пойдём! — согласился Иван.
Они вышли из подъезда и направились в сторону магазина, нужный им находился примерно через четыреста метров вниз по улице.
— Я что думаю, — заговорил Антон: — Если ты чувствуешь, что с башкой что-то творится: эти дежавю, может... там депресняк. Попробуй сходить к Беспалову! Знакомый с женой ходили… про врача рассказывал. Психиатр или психолог, не знаю, кто он там… Хвалился, говорил, он ему вправил мозги на место, могу дать тебе телефон. Говорят, он мужик опытный и берёт недорого. О, вот! У меня визитка с собой. Мне-то, она нафиг не нужна, это вам мыслителям, мозгоделы не помешают, — добавил Шалоев с улыбкой и протянул тёмно-синюю визитку.
На ней было написано большим, белым шрифтом: Эдуард Васильевич Беспалов и номер телефона.
«Вообще, мне незачем к нему идти, сейчас ведь можно всё „загуглить“», — подумал про себя Иван, взяв визитку. Но вслух озвучивать данную мысль не стал, а то опять придётся выслушивать нравоучения от Антона: как хорошо общаться в реальной жизни и что вредно много сидеть за компом.
— А чего? Можно сходить для прикола… — уже вслух произнёс Иван.
Внутри себя он даже хотел получить свежий опыт. Знакомиться с новыми людьми он не любил, но тяга к знаниям его пересиливала. Москалёву было интересно — как проходит приём у психолога.
— Вот-вот, хоть какое-то разнообразие у тебя будет, — съязвил Антон.
«Ну конечно, он не мог не вставить что-то едкое, иначе это был бы не Антон», — подумал Иван.
На улице установилась тёплая погода, что неудивительно для конца июня, пусть и было уже полдесятого, но светлый приятный вечер их словно вынуждал посидеть в парке на лавочке. Ещё около часа они отдыхали, общались на разные темы, в основном это были воспоминания их яркой молодости: ностальгировали и подкалывали друг друга. Вдруг у Антона зазвонил телефон, это была жена, наверное, пришла с работы и «потеряла» его. Он пробормотал в трубку:
— Да иду я! Иду! — и отключил вызов.
— Ты иди!.. А я ещё парочку могу взять, меня же каблуком не придавило! — улыбаясь, добавил Иван, воспользовавшись моментом подколоть приятеля.
Тот улыбнулся в ответ, это были обычные, дружеские эмоции без злого умысла, они друг друга знали наизусть, этому способствовала дружба, пронесённая через два десятка лет.
— Ладно, Вань… Может, по домам? Как раз всё заканчивается у нас.
Друзья вдарили по рукам и разминулись, Антон жил в другой стороне по улице, от выбранного ими магазина примерно в двухстах метрах. Иван тоже побрёл домой. На самом деле он не собирался заходить в магазин, четыре бутылочки было для него уже вполне достаточно, к тому же он устал и хотел спать.
Суббота. На улице стояла приятная, утренняя тишина. Иван тяжело приоткрыл глаза, хоть и было утро, но уже яркий, июньский свет озарял комнату. Немного прищурившись, он увидел стрелки часов на восьми тридцати. Ощущал себя хорошо и был выспавшийся, так как вчера после прогулки сразу лёг спать. Иван пришёл на кухню, нажал на чайник и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. После всех манипуляций, чувствовавший себя свежо, заварил чай и спокойно сидел за кухонным столом, с крепким бодрящим напитком и бутербродом с сыром и маслом. Его взгляд упал на визитку. Тёмная визитка ярко выделялась на небольшом белом столе. На часах было почти девять, Иван решил набрать указанный номер.
— Алло, здравствуйте!
— Доброе утро! — услышал он в ответ.
— Я бы хотел записаться к Вам на… беседу, — запнувшись, сказал Москалёв. Он почему-то постеснялся это назвать приёмом; ему показалось, что так представит себя каким-то больным.
— У меня сегодня загруженный день, но если Вас устроит, есть окно на пять часов вечера?..
— Да! Меня это время вполне устраивает.
— Тогда я Вам отправлю адрес в приложении. Буду рад видеть у себя в гостях! — уверенно произнёс голос с другого конца провода.
Не успел Москалёв повесить трубку, как пропиликал телефон, — это уже пришёл адрес Беспалова. Внезапно Ивана осенило: был такой убедительный голос с той стороны, что он даже не договорился о стоимости и сразу согласился на предложенное время.
«Ну, ладно! Обещали, много не возьмёт, раз человек так располагает, возможно, и вправду хороший специалист», — пришёл к выводу Иван.
И вот, снова телефон стал издавать звуковой сигнал, на его удивление это шёл вызов от мамы.
— Привет! — успел только произнести Иван.
— Привет, Вань! Встречай гостей! Мы сегодня заедем к тебе. Будем в Москве по делам…
— Хорошо, мам! Ничего не привоз… — не успел Иван договорить, связь прервалась.
«Наверное, лес проезжают», — подумал он и ринулся наводить порядок.
Родители жили в загородном доме, примерно в пятидесяти километрах от столицы. Если они находились уже в дороге, он не мог медлить; зная, как быстро преодолевается этот путь.
Прозвучал звонок в дверь! Приехали родители.
Мама и папа зашли, папа тащил пакет и сумку, казалось, они переполнены; сумка не закрывалась, а ручки пакета чувствовали себя на последнем издыхании. Отец водрузил всё на стол и вытер пот со лба.
— Фух, дотащил… что-то душно у тебя. Окна открой, хоть!.. — и сам после этих слов приоткрыл окно на проветривание.
Мама в это время давай разбирать всё: пирожки, банки с вареньем и соленьями, какой-то свёрток…
— Вот тебе, сынок, рыбу! Папа сам коптил... а мясо запечённое, от меня!
— Мам, да не надо было! Я это… не ем, рыбу не люблю, ну ты же знаешь… — скромничал Иван. — Вот, от баночки варенья клубничного не откажусь. С творогом хорошо!
— Говорил я тебе! Лен… не надо было столько тащить, он половину выкинет, если не всё.
— Да… это он сейчас так говорит, ничего… Поест! Посмотри! В холодильнике ничего нет… пустые полки!
— Как нет? — возмутился Иван. — Я только вчера продукты купил! — продолжил тот, пытаясь жестикулировать, выглядывая из-за мамы, которая раскладывала привезённое по полкам холодильника.
— Какие тут продукты?.. Сырки, сосиски? Это еда разве? Вот рыбка, салатик, картошечка! Поешь, я сказала! Ничего не знаю!..
— Ем, я! Приготовлю и сразу ем! Свежее… Ну не люблю я вчерашнюю еду! ты же знаешь…
— Ой, какие мы деловые…
— Ладно, присаживайтесь, чай попьём! Вот, с пирогами вашими как раз, — Иван разлил три чашки чая, стал доставать всем посуду и пытаться рассаживать родителей по местам. Ему казалось: «Суета эта сегодня не прекратится…»
— Вы чего, так неожиданно решили приехать?
— Да, папе надо по работе, в типографию, документы какие-то подписать... — вставила мама вместо него, а тот спокойно ел пирожок, даже не пытаясь что-то сказать, он привык за эти годы: можно молчать, всё за тебя расскажут.
— А ты дома сегодня?
— Нет… мы в пять с Антоном встречаемся, в парке посидим, — слукавил Иван, он не хотел пугать родителей встречей с психологом.
— В парке?.. Это хорошо. Он один собирается или с женой? Может, она тебя познакомит с кем-нибудь наконец, а то как бобыль живёшь!..
— Ну, мам, прекрати! Мне одному хорошо...
— Да, брось! Не можешь забыть суку свою!!! — папа аж поперхнулся чаем в этот момент. — Сколько прошло два, три года уже?.. Хорошо, хоть ума хватило бросить её… Есть же нормальные девушки, ну где-то, наверное, ещё остались… Вот, Алёнка у Антона, прекрасная девушка! Тебе тридцать лет, а живёшь один!..
— Двадцать девять… — возразил Иван, но в остальном он будто был согласен.
На самом деле Олесю он не считал такой плохой. Очень её любил и чувствовал часть своей вины, что так всё произошло. Потому что она выросла, а он так и вёл подростковую жизнь, которую в какой-то степени и сейчас продолжает; разве что — работать стал более ответственно. Ей, преодолев четверть века, хотелось настоящего мужчину. Иван не знал, кого она встретила на работе, но таким (сильным, ответственным, смелым, не боящимся трудностей) представлял себе её любовника… Мама же, наоборот, почти сразу невзлюбила Олесю; во всём, что случалось, была виновата — «эта вертихвостка!..».