- -
- 100%
- +
Пролог
Эльдары, они же перворождённые, в иных землях именуемые ещё эльфами, альвами, алялатами. Смертны, но живут очень и очень долго, ходят слухи, что аж до тысячи лет. Взрослеют медленно. До пятнадцати лет растут и развиваются как люди, но потом, на целых сорок лет замедляются в развитии. Первое совершеннолетие празднуют в 65 лет. Это возраст, в котором для них заканчивается детство и начинается юность. В этом возрасте они овладевают ремеслами и постигают науки. Второе совершеннолетие, после которого эльдар считается взрослым, празднуют в сто лет. Многими подмечено, что дети эльдаров, вынутые из своей семьи и воспитываемые среди иного народа, развиваются и взрослеют со скоростью обычного человека.
Амальрик «Записки путешественника»
Жить Феранору осталось менее часа. Он понял это когда увидел, как первый солнечный луч пробивается сквозь окошко под потолком и услышал приглушённое стенами молитвенное пение азанов. Он сел на охапке сухого тростника, подтянув ноги к груди, обхватив колени руками. Его узилище – низкий каменный мешок, душный и тесный.
Ожидание неизбежности изматывало, лишало сна, оставляя лишь краткие моменты забытья, когда он просто прикрывал глаза и видел родной Эльвенор – прекрасный, могучий, овеянный покоем и славой. Видел величественные дворцы Высоких Лордов, триумфальные арки, широкие улицы. Тенистые леса, где тысячелетние аладоры тянули к солнцу густые кроны, на полянках плясал маленький крылатый народец, сбегал к морю величественный Беленголн, которого он уже никогда не увидит. А увидит он базарную площадь и какой-нибудь лоток с дынями и арбузами. Последние, на что упадёт его взгляд станет корзина из ивы. Чего он точно уже не увидит и не расстроится, так это как чумазые дети будут играть его головой, а прокажённые драться за право собрать кровь, из-за глупого суеверия, что она может исцелять.
Это – Атраван, дикий край горячих ветров и бесконечных безжизненных песков, заволакивающих холмы и долины. Страна, где жизнь теплится вдоль побережья и в редких оазисах, посреди жёлтых пустынь. Где живут чёрные люди, прячущие лица под платками. С ласковыми речами и подобострастной улыбкой тут преподносят яд, а отвергнутая женщина не плачется подругам, а хватается за кинжал…
Он вскинулся, в темноте коридора за тюремной решеткой ему послышался померещился звон ключей и шарканье шагов надзирателя. Прислушался, всмотрелся до боли в глазах. Не идёт ли к нему надзиратель, в сопровождении крепкой стражи, чтобы сказать одно слово: «Пора!»
Нет…
Не идёт…
На улице снова запел азан. Похоже, что до конца молитвы за ним не придут. Он вздохнул, закрыл глаза и откинул голову на шершавую стену. Краткая отсрочка принесла одновременно облегчение и раздражение.
– Катмэ, скорей бы уже… Надоело тянуть!
Он всегда думал, что найдёт смерть в бою. Только за последние месяцы его жизнь десяток раз висела на волоске. Иногда для успеха врагам недоставало лишь маленькой толики везения. Или же наоборот, его собственное везение перевешивало смерть на ту самую толику?
Но теперь-то уж точно, он скоро умрёт. В груди холодело, но не от страха, когда он представлял довольную харю Глышака в момент своей смерти, и торжествующую улыбку лорда Эрандила, когда до него дойдут вести. Комок подступал к горлу, когда он думал о Талиан, с которой ему не суждено быть вместе. Она будет думать, что он трус, лжец и обманщик, потому что ни брат, ни отец не расскажут ей правды. Она найдет утешенье в объятиях нового жениха и забудет о нём, как уже забыли друзья и соратники, с которыми он служил на границе. Никто не вспомнит что жил такой капитан Феранор Мистериорн, разве что Сандар вздохнет о нём открывая бутылку вина, да Даемара, имевшая на него планы…
Вспомнив о Даемаре, он непроизвольно сунул руку за пояс, нащупал пальцем гладкий ободок перстня – последний дар от неё. Подумав, вынул и осмотрел ещё раз. Отлитый из олова, но с затейливым орнаментом, в виде змея, свернувшегося вокруг отшлифованного яблочно-зелёного камня и кусающего свой хвост. Что она хотела им показать?
…Гнетущую тишину разорвал человеческий гомон, топот и бряцанье. В соседней камере проснулся и замычал узник. Феранор быстро надел перстень на палец – в темноте никто не заметит.
У решётки возникло четверо бединов в дешёвых доспехах из нескольких слоев набитой хлопком простёганной ткани. Плечами они почти полностью перегораживали коридор. Чёрные лица так сливались с окружающим мраком, что если бы не поблескивающие белки глаз, то можно было подумать, что голов у них нет. Нацелив на Феранора копья, они дождались пока надзиратель отомкнёт цепь от стены. Лёгкими уколами наконечников они погнали его перед собой.
В глаза ударил яркий солнечный свет. Полуслепого его затолкали в клетку. Звякнула закрывшаяся дверь, щёлкнул засов, заскрипели, проворачиваясь, оси колёс. Феранор понял, что едет. Базарная площадь недалеко, но всё же ещё есть время немного подумать и ответить для себя на вопрос, как так случилось, что он оказался здесь? Где совершил ошибку?
Колёса мерно скрипели, телегу раскачивало. Перед внутренним взором словно листалась книга, с хаотично перемешанными страницами. Он снова слышал отголоски песчаной бури, звон золотых монет, скрежет сшибающихся мечей. Словно со стороны видел себя: бредущего в цепях, дерущегося, мучимого жаждой и солнцем, снова дерущегося, мчащегося, словно ветер. Он был в пустыне, в руинах, на палубе корабля, во дворце. Видел уютный будуар и снова глядел в глубокие оливковые глаза волшебницы. Пред ним снова вставала рожа орочьего вожака: «Я обещал с тобой встретиться!»
Постепенно мысли унесли его всё дальше, за море, в Эльвенор. Туда, где всё началось. К дороге на Киррбен-Фарроден, город у моря. К злополучной встрече в придорожной гостинице…
Глава 1
…У эльдар титул всегда наследуется старшим сыном. Ему же по наследству целиком переходит земля и другие владения, кои он не обязан делить. Из-за этого, многие юноши из высоких семей, имея старшего брата и не питая надежд на его щедрость, идут в войско, как единственное место где они могут проявить себя. Но и здесь, царят те же законы. Знавал я множество юношей неглупых и честолюбивых, но не имеющих ни малейшей возможности на продвижение. У всех их командиров были свои сыновья, которые по закону наследовали их чин.
Амальрик «Записки путешественника»
«Сразу за повтором я увижу гостиницу», – подумал капитан Пограничной стражи Феранор ан-лорд Мистериорн. Близость её ощущалась по разлитым в воздухе приятным запахам горячего масла, рыбы, корицы, печёного мяса и лука.
Яркие лучи пробивались сквозь белую пену облаков. Ветерок ласково шевелил конскую гриву. Копыта звонко цокали по наезженной дороге. Слева за обочиной густился хвойный лес. Справа простиралось поле, за полем блестела река. Пели птицы. Тихо напевал и сам капитан. Он обдумывал планы на предстоящий день и наслаждался небывалым ощущением расправленных за спиной крыльев.
Через минуту он уже видел двухэтажное здание, с высокой двускатной крышей, слюдяными окнами и слюдяным фонарём над крыльцом. Сердце Феранора сладко заныло. Сколько раз, тёмными безлунными ночами он шёл на свет этого фонаря, стучался в дверь, а иногда оставлял коня под стеной, возле зарослей колючего терновника и с его седла влезал в окошко на втором этаже, где находилась комната для гостей. Оно всегда было открыто, когда его ждала Талиан. Он прищурил глаза, с удовольствием окунаясь в сладостные воспоминания.
***
Солнечный луч бил в окно, щекотал глаза сквозь сжатые веки. Он лежал, раскинувшись, на кровати. Ему слышались шаги Талиан, лёгкий скрип половиц, тихое шуршание. Он знал, что увидит, если откроет глаза. Она сидит на кровати, расчёсывает бело-серебристые волосы золотым гребнем. Абсолютно нагая, удивительно прозрачная и светлая.
Он открыл глаза, убедился, что не ошибся. Некоторое время он украдкой любовался чудным овалом её лица, острым кончиком ушка, ещё не закрытого прической, тонкой шеей и острыми полушариями грудей, покрытых алебастровой кожей…
Она заметила его внимание и повернулась. В ярких травянистых глазах заиграли весёлые лучики.
– Доброе утро,– улыбнулся он.
– Доброе,– согласилась она.
Он скинул покрывало и встал. Высокий стройный подтянутый и белый, как молоко. Кожа эльдаров никогда не загорала. Наклонившись, он обнял девушку за плечи и приблизил к себе, поцеловал. Губы её были алыми, пухлыми, разгорячёнными после ночи.
– Ты любишь меня? – спросил он.
– Конечно,– ответила она без раздумий.– Я ведь уже говорила. Там есть вода. Умойся.
Талиан указала концом гребня в уголок комнаты, где находились два табурета, стол и широкая бадья на столе.
– Умоюсь по дороге,– отозвался капитан. В руках он держал один сапог и пытался найти остальную одежду.– Мне надо быть на заставе не позже…
– Твоя застава подождёт,– Талиан фыркнула и пренебрежительно сморщила носик.– Сейчас слуги принесут завтрак.
– Но меня…
– Скажешь им, что спасал от банды орков одинокую благородную деву.
– Мы далеко от их границы.
– Ну, тогда от квенов. Они ведь воруют паломниц?
– Да.
– Ну, видишь! Граница не рухнет из-за отсутствия на заставе одного капитана. А вот если лесовики похитят дочь влиятельного лорда – головы полетят во всём рокментаре.1 Тебя поймут и простят.
Феранор попытался возразить, но передумал. В какой-то степени Талиан была права. Из матово блестящей воды на него глядело его отражение. Холодные зелёные глаза, волевой подбородок, тонкие и по-юношески мягкие черты лица. Лет ему было не так чтобы много. Для эльдара. Временами он думал о том, как хорошо людям, которые могут скрывать свой возраст под усами и бородой.
Он убрал со лба чёрную прядь, прикрывающую красный шрам – отметину от орочьей сабли – рассекающий левую бровь, и умылся. Девушка на постели закончила расчёсывание и принялась заплетать косу, повернувшись к нему голой спиной.
Любви своей он был обязан случаю, а точнее традиции, бытовавшей среди девиц высоких семей. А дело было так.
Каждый год, на протяжении более тысячи лет, с длительным перерывом на гремевшую в тех краях войну, незамужние благородные девицы устраивали паломничество к Древу Провидицы. Раз в год, или хотя бы раз в жизни, но обязательно до замужества. Так как границы государств менялись, прежде спокойное путешествие превратилось в щекочущее нервы приключение. Вот дорога, вот речка, а за речкой уже дикие кровожадные враги. Паломниц требовалось охранять, чем по необходимости занималась пограничная стража, в которой служил Феранор. Его рокментар отвечал за границу у реки, а его сотня была в нём лучшей, потому не было ничего удивительного, что именно ему доверили охрану высокородных девиц. Так и встретились капитан из приграничья – Феранор Турсанит ан-лорд Мистериорн и дочь высокого лорда – Талиан рэвва Эрандил. Он догадывался, что у неё не первый, но на это ему было плевать.
Ненавязчивый стук в дверь сообщил о приходе слуги. Феранор принял из его рук кувшин лёгкого вина и большой деревянный поднос с фруктами и грустно вздохнул. Откуда взялась такая традиция среди молодёжи, начинать день с фруктов и зелени он понятия не имел. Придумавшего это новшество он представлял не иначе как толстой болотной коровой.
Они уселись за стол. Он – в исподних штанах, она – всё так же нагая. Девичья коса ярко искрилась в падающем из окна луче света. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Она лучисто улыбнулась ему, куснула яблочко и принялась жевать, не отрывая от него взгляда. Сердце юноши бешено заколотилось. Не смотря на молодой возраст и более чем мужественный вид, женщин он знал. Не сильно много, но знал благодаря людинкам из увеселительных домов в портовых кварталах Киррбен-Фарродена. Талиан же была чистокровной эльдаркой. И его первой и настоящей любовью. Так он считал.
За окном забрехала собака.
***
Серый поджарый пес хрипло гавкнул и неуверенно взмахнул хвостом, словно бы извиняясь. Узнал.
Гостиница стояла на распутье. Здесь сходились дороги с северных гор и западного побережья, пересекались пути паломниц, изгнанников-квенов, бродячих менестрелей, наёмников и отчаянных торговцев-менял. Ещё на подъезде Феранор приметил, что двор заполняют телеги, слуги и вооружённые всадники. Последних было много, где-то с полсотни. Он видел высокие конические крылатые шлемы, горящую на солнце чешую и пластины нагрудников. Это уланы. Подъехав ближе, рассмотрел и серебряные канты на плащах командиров. Да ещё и «ревнители». Подумал, что могли здесь забыть солдаты из столицы. Должно быть, это охрана какой-нибудь важной персоны.
«Никак опять инспекция в рокментар…»
И это было некстати. Он собирался перекусить тут, но если внутри военный инспектор из столицы, лучше лишний раз не попадаться ему на глаза. Он уже собирался объехать гостиницу стороной, как его вдруг окликнули.
– Феранор! Дружище, не торопись!
Сильно удивившись, он остановил и развернул коня. К нему направлялся эльдар в простой не блистающей украшениями одежде, но сшитой из добротного качественного материала. Стоячий воротник скрывал тонкую шею до самых мочек ушей, золотистые светлые волосы спокойно рассыпались по плечам. Живые зеленые глаза на бледном точёном лице светились острым умом и весельем, а ломаная линия губ, напоминающая боевой лук, придавала ему иронично-ехидное выражение.
Феранор округлил глаза и даже открыл рот.
– Сандар?
– Я!
– Рад видеть тебя, но… Я думал ты в Меллорафоне. Что ты здесь делаешь? – подумав, он указал головой на стройные ряды дремлющих в сёдлах улан.– Ты с ними?
– В некотором смысле,– ответил Сандар.– В некотором смысле это они со мной. Некоторые… Я тут просто встречаюсь со своим папенькой. Он задержался в Меллорафоне. У старика очередной грандиозный замысел в отношении меня. Никак не успокоится. Ну да ты сам знаешь…
– А то как же,– Феранор натянуто улыбнулся давним воспоминаниям.– Знаю.
Каждый, кто хоть немного интересовался политикой государства, знал, что Сандар ан-лорд Турандил был единственным сыном сенешаля правительницы. Он унаследует его титул, положение и чин. Когда-нибудь. Но очень нескоро, потому что отец его ещё крепок и полон сил. Поэтому Сандар, как многие представители молодой эльдарской аристократии, прожигал годы в бесконечном поиске удовольствий.
К счастью, или к несчастью, но отец молодого аристократа решил заняться подготовкой сына заблаговременно и потому пихал его, куда только мог. В частности, в Пограничную Стражу, полагая, что там его научат дисциплине и обязательности. Через год он его оттуда забрал, но заведённых за это время друзей молодой аристократ не забывал.
– А ты не на заставе,– заметил Сандар, пряча большие пальцы за пояс.
– У меня некоторые дела.
– Знаю я твои дела. Спешишь в Киррбен, к своей ненаглядной.
– Не только.
– Э-э? Изволишь интриговать намёками, дорогой друг. Расскажешь?
– Нет.
– Катмэ. Так же нельзя. У меня прямо во рту пересохло от любопытства. Пошли, выпьем по кружечке.
– Я спешу…
Сандар сверкнул белозубой улыбкой и взял капитанского коня под уздцы.
– А я уезжаю. Надолго.
– Куда же?
– Ты секретничаешь, и я не скажу! Но, с твоей стороны будет свинством не проводить меня в дальний путь, не выпив за удачу в дороге. К тому же до Киррбена путь неблизкий, а приличных гостиниц на пути нет.
***
Они встречались уже полгода. И всякий раз эти встречи проходили в гостиницах, или постоялых дворах. И всегда она приходила к нему скрытая маской иллюзии. Он старался не показывать вида, но такая таинственность выводила его из себя. Если он откровенно рассказал о своей любви ближайшим друзьям, то она такого не сделала. Её друзья – молодые аристократы, богатые бездельники, прожигающие жизнь в бесконечном поиске удовольствий. Большинство из них нигилисты обожающие скандалы и выходки. Они нарушали традиции и устои на каждом шагу. Чего стоили столичные вечеринки знати, разнузданность которых стала известна далеко за пределами столицы. Талиан не скрывала, что неоднократно бывала на них.
Несколько раз из-за этого вспыхивали ссоры. К счастью, заканчивались они всегда крепкими объятиями, страстными поцелуями и бурной любовью. Но осадок на Душе оставался.
Талиан держала небольшое серебряное зеркальце и накладывала чары внешности, глядя на своё отражение. Это забирало у неё определенное время. Феранор сидел на кровати, мял в руках угловатую шляпу с пером и угрюмо смотрел на незнакомую женщину, в которую медленно превращалась возлюбленная.
– Иногда у меня чувство, что ты стыдишься меня.
– Ну вот, опять,– она глянула на него поверх зеркальца.– Какой ты все же ребёнок, хоть и выглядишь, как взрослый муж. Я уже тебе говорила. Если раз за разом нас начнут видеть вместе, то пойдут сплетни и пересуды. О нас начнут говорить в будуарах. Я не хочу стать объектом для сплетен. Ты ведь и сам этого не хочешь. Так ведь?
– Сплетен не будет, если мы объявим о нашей любви…
– Это невозможно.
– Почему? – он вскочил и схватил её локоть.– Ты же не замужем.
– Нет.
– У тебя есть жених?
– Нет.
– Тогда почему им не могу стать я?!
– Какой ты ретивый.
Она попробовала вывернуться, но Феранор держал цепко. Они прижались к дверному косяку. Он смотрел ей в глаза и чувствовал на коже её дыхание. Не выдержал, привлёк к себе и крепко поцеловал. Сладкая податливость её губ дразнила, и он пошёл дальше, покрывая поцелуями шею.
– Сначала спроси разрешения у моего отца.
На краткий миг он отвлёкся. Ответил твёрдо и сразу.
– Я спрошу твоего отца.
– Не смей даже думать…
Он продолжил начатое ранее дело, и зеркальце выскользнуло из её рук, с громким стуком упав на пол.
– Прекрати, ты помнёшь платье.
Он не прекратил.
– Я не успела закрепить «маску»… она пропадёт.
– Ну и пусть пропадает,– ответил он, продолжая ласкать её настойчиво и бесстыдно.
– Нет…ах, да-а… м-м… прекрати, нас услышат…
– Ну и пусть слышат…
***
После светлого дня, комната таверны казалась довольно тёмной. Феранор прищурил глаза, разглядывая длинный стол, за которым сидело пятеро мужчин. Один в броне улана и серебряным кантом ревнителя на плаще. Двое были эльдарами в возрасте и донельзя похожими друг на друга. Плащ одного скрепляла пряжка в виде трилистника, лоб второго перехватывал стилизованный под лозу обруч, норовивший съехать ему на глаза. На оставшихся были одежды, характерные для богатых особ в пути. У всех в одежде прослеживался определённый стиль, с вышивкой на рукавах и запахе, характерный для жителей Турл-Титла. В Эльвеноре их просто называли негантами. У одного на груди поблескивала золотая цепь, а волосы были не характерного для эльдаров рыжего цвета.
Видя Феранора, входящего в зал в сопровождении Сандара, присутствующие прервали разговор. Капитан поклонился вежливо, но без подобострастия.
– Почтенные хеиры, уважаемые господа дипломаты,– проговорил сын сенешаля и хлопнул в ладоши.– Позвольте мне представить нашего нового гостя. Это капитан Феранор ан-лорд Мистериорн. Мой друг и товарищ со времен скоротечной службы на пограничье. Феранор, это хейры Таласпир и Таланор, знатоки Атравана, дипломаты со стажем…
Эльдары в годах одновременно поклонились. Удивительно синхронно, отчего Феранору казалось, у него двоится в глазах.
– Хеир Гилетей,– продолжал Сандар,– командир меллорфонских улан. А это, с их позволения, сенатор Эрнам Алканэль – прибыл к нам с официальной миссией из Турл-Титла. А это его секретарь, хеир Морион.
Полукровки поочерёдно кивнули головами. Феранор ответил лёгким поклоном.
– По-моему,– продолжал разглагольствоть Сандар. – Очень символично, что два посольства встретились здесь. Я бы все переговоры проводил в кабаках. Куда лучше решать проблемы, сидя за кружечкой эля, чем выписывая витиеватые кренделя в дворцовых палатах.
– Голодны, капитан? – осведомился рыжий, с золотой цепью.– Присаживайтесь, скоро будет печёный каплун и пироги с олениной. Так, на чём мы остановились?
– Вы рассказывали о своей усадьбе,– напомнил Гилетей с лёгким присвистом из-за отсутствующих нижних передних зубов. Он не выглядел бедняком, и было странно, что он не избавился от этого недостатка.
– Ах да, моё поместье в Басхвалии,– сенатор прикрыл глаза, мысленно возвращаясь на родину.– Двадцать акров земли, виноградники, винодельни, конюшни… И дуб которому за тысячу лет. Ребёнком я взбирался на него и играл в кроне. Представлял, будто это мой замок. Какие это были счастливые годы…
– Детские воспоминания,– поддакнул посольский советник (Таласпир или Талонор – Фераор так и не понял),– всегда счастье.
Сандар аккуратно обкусывал зубами утиную ножку. Феранор ждал обещанных пирогов и коротал время, слушая болтовню и выводя пальцем замысловатый узор на столешнице.
– Я вот сижу здесь,– продолжал ораторствовать рыжий Эрнам,– пью с вами вино и не знаю, устоит ли он до моего возвращения. Может статься, что вернувшись в республику, я застану поместье в руинах, слуг – убитыми, а имущество подчистую разграбленным. Если Каледин не сдержит орду на Морне…
– Неужели настолько всё плохо? – спросил Гилетей.– Это не первый набег орков. До этого вы всегда и с успехом отражала их…
– Но такого ещё не бывало. С каждым днём к Орде присоединяются новые силы. Горцы, кочевники с Севера, даже орки с Южного побережья! Будто, все племена Востока собрались против нас. Пограничные форты не выстоят, если все они хлынут в Поречье. Вся надежда на крепости Дулин и Каркохтар, да на полководческий гений магистра Каледина. При этом рядом есть ваша Белленгольская армия. Приди она Каледину на помощь, и с ордой будет сразу же покончено!
– Так в чём же дело? – с наивным лицом поинтересовался Сандар.– Выходит всё не так страшно…
– Не страшно? – повторил сенатор. – А вот и нет, милостивый хеир. Ещё как страшно! И страх в том, что на благоразумие вашей владычицы уже рассчитывать не приходится. Белленгольская армия не стронется с места, так мне отвечали в Меллорафоне, а республике предстоит рассчитывать лишь на свои силы.
Эрнам Алканэль сцепил над столом пальцы. Изумруд в перстне заиграл гранями, отражая падающий из окна свет.
– Государственный ум приходит с годами, – заговорил он,– а ваша Алтаниэль девочка. Глупая и капризная. Ей требуется строгий ментор, который объяснит, как важен Турл-Титл для Эльвенора. Не побоюсь этого слова, но мы для вас щит. Щит, закрывающий от атак с Севера и одновременно мост к гномам в Сандарских горах. Без нас не станет и Эльвенора. Вам не справиться с орками один на один. Думаете, вы в безопасности, закрытые непроходимой Пущей от орков и коварными скалами от жадных островитян. Вы не знали настоящей войны уже сотню лет!
Феранор резко опустил голову и спрятал руки под стол, чувствуя, как кровь приливает к щекам, а пальцы сами сжимаются в кулаки. Он не понимал почему советники и Гилетей слышат, как чужеземец оскорбляет Владычицу и терпят это. Негодование в нём било ключом.
– С вашего позволения,– медленно и тихо заговорил он.– Пуща далеко не так смертельна, как у вас думают. Крупные отряды орков легко пересекают ей из конца в конец и тем страшнее их появление у наших границ.
Сандар закашлял. Гилетей снисходительно улыбнулся, но взгляд его, обращённый на Феранора, не осуждал, а, казалось, подбадривал.
– Мели и скалы не остановят опытного врага, а ими мы просто окружены,– Феранор продолжал и голос его всё громче звенел над столом. – Гордланд, Атраван, орки… Огню и мечу предан город Иголин на островах. Полностью вырезаны форты в верховьях Сэльванны и Белленголна. Подвергается нападениям Девичья дорога, гибнут пограничные стражники и сопровождающие, женщины похищаются и бесчестятся. Вам этого мало? Ну так извольте ещё!
Один из советников, Таланор (или Таласпир?) сжал под столом Феранору колено. Юноша не обратил на это внимание. С каждым словом он всё сильнее приподнимался и налегал грудья на стол, сокращая разделяющее его и сенатора расстояние.
– Прямо у нашего западного побережья ограблены и потоплены корабли Беренеля. И это напали не орки, а вы! В своей непомерной алчности ваши князья готовы вонзить нам нож в спину. И после этого вы смеете заявлять, будто вам что-то должны?
– Хотите сказать,– глаза сенатора сверкнули над изумрудом,– что бросить нас это месть?
Феранору показалось, что вопрос обращён к нему.
– Вот, что я скажу, хеир Эрнам или как вас там… Вы приписываете нам собственные повадки. Не заю почему остальные хейры молчат, но я вашими оскорблениями сыт по горло. Хотите унизть Эльвенор? Я готов отстоять его честь мечом.