- -
- 100%
- +
– Так что, ты предлагаешь нам и в самом деле сражаться за индейцев? Мы ведь даже не знаем из-за чего конфликт.
– Какая нам, в сущности, разница? – пожал плечами Риос. – Даже если мы узнаем причину, то что изменится? Вождь пригласил нас в свой город, обеспечил жильем, едой и слугами. Теперь, разумеется, ждет ответной помощи. Я и сам предпочел бы заплатить ему за гостеприимство нефритом и пойти своей дорогой, но у нас выбора нет. К тому же. Подумай, какой авторитет мы завоюем, если поможем победить. Тогда можно попробовать договориться с правителем и попросить у него проводника и еды в дорогу.
– Шутишь? – хмуро спросил Фернан. – Если вождь убедится, что мы действительно хорошие бойцы, то уж точно не захочет нас отпускать. Мне еще одна мысль не дает покоя. А что, если мы идем сражаться с каким-нибудь испанским отрядом, который недавно приплыл с Кубы?
Себастьян изумленно уставился на Гонсалеса.
– Надеюсь, что это не так, – потом он задумался и продолжил. – Хотя, вот и шанс вернуться к своим. Нужно будет сделать это любой ценой. Вплоть до того, что переметнуться прямо во время боя.
План был не самый удачный. Фернан понимал, что индейцы вряд ли посмотрят на это спокойно. Двоих перебежчиков быстро накроет туча стрел. Но Гонсалес все равно не мог предложить ничего лучше.
Испанцев, как и других знатных воинов, сопровождали личные слуги. Луис практически не отходил от них. По словам молодого индейца, соперничество с соседними городами тянулось уже давно, а война вообще велась регулярно, но недолго. Обычно после сбора урожая следовали короткие набеги на ближайший враждебный город. После битвы и захвата рабов воины возвращались домой со славой и добычей.
– Меня вот еще что беспокоит, – заметил Себастьян. – В пылу сражения сложно бывает разобрать, где свои и где чужие. Ладно, если битва идет с турками. Они и лицами и одеждой отличаются от нас. А вот в схватках с теми же французами иногда возникает путаница. Особенно, если ряды перемешались и вокруг все бьются со всеми.
– А речь?
– Речь! – фыркнул Риос. – Когда вокруг кипит бой, то некогда вести разговоры. За лязгом оружия и криками раненых ты самого себя зачастую не слышишь. Да к тому же еще и наемники. Какой-нибудь солдат из германских или итальянских земель может биться как в нашей армии, так и во вражеской. Из-за неразберихи такие курьезы случаются, что это было бы смешно, если бы не стоило солдатам жизни. Так вот, к чему это я. Как мы будем своих людоедов от чужих отличать?
– Не знаю. На месте разберемся. Надеюсь, вражеские дикари сами станут нас атаковать и нам останется просто сражаться с ними. Будем убивать тех, кто станет угрожать нашим жизням.
Идти пришлось не очень далеко. Впрочем, здесь, в Новом Свете, где не водились лошади или быки и всю поклажу приходилось нести людям, нечего было думать о далеких военных походах. Обоз просто не мог обеспечить войско едой надолго. Через три дня отряд майя вышел из густого леса на открытое пространство. Там их уже ждали.
Испанцы с интересом смотрели на вражеское войско. Огромная масса людей, разодетых, разукрашенных, вопящих и потрясающих оружием. Над армией возносились длинные деревянные палки с пышными плюмажами – местный аналог боевого знамени. Эти пучки перьев, то красно-зеленые, то черно-белые, то сине-желтые позволяли командовать отрядами и направлять их на поле боя. Шум нарастал. Как будто в предвкушении битвы загрохотали барабаны, вслед за ними низкими голосами отозвались трубы. Эти могучие звуки перекрыли даже крики индейцев. Две армии начали сближение. В воздух взвились камни, стрелы и дротики.
Фернан почувствовал, как от напряжения перехватывает горло. Вот ему и снова довелось попасть в настоящее сражение. Здесь можно погибнуть моментально от случайной стрелы и никакой героизм, никакое мастерство не спасет. Он мчался вперед, прикрывшись щитом и слегка опустив голову. Скорее бы добраться до вражеских рядов! Там, в ближнем бою, стрелять никто не станет. А его фехтовальное искусство уже будет многого стоить. Рядом бежал и Себастьян.
Внезапно нападение замедлилось. Справа и слева «соратники» испанцев стали один за другим проваливаться под землю. В общем гуле их крики были не слышны, хотя они наверняка кричали. Фернан, пробегая мимо, кинул взгляд в одну из разверзшихся ям. Глубиной почти в человеческий рост, она щерилась со дна вбитыми в почву острыми кольями. Попав в ловушку, нанизанные на эти деревянные зубы, в яме корчились двое солдат. Испанец задохнулся от ужаса.
Вражеская армия прибыла к месту сражения раньше и явно успела подготовиться. Накопав таких ям и замаскировав их ветками и травой, она сумели затормозить чужое нападения. Передовой отряд, в котором оказались и конкистадоры, остановился. Зеленый луг впереди казался гостеприимным и безопасным. Невидимые до поры ловушки терпеливо ждали новых жертв. Стрелы и камни снова летели с двух сторон, собирая щедрый урожай.
И в этот момент индейцы показали, что им знакомы самые разные тактические хитрости. Испанцы, прикрывшись щитами от стрел, увидели, что с двух сторон на «их» войско накинулись отряды, скрывавшиеся до этого в зарослях кустарника по бокам луга. Стрелки вскакивали, раскручивая пращи, целясь из луков и бросая дротики. Более того, несколько индейцев поднялись, держа в руках петли с завернутым в ткань содержимым. Размахнувшись, они швыряли свои снаряды с помощью этой своеобразной пращи. В полете ткань разворачивалась и становилось видно, что же скрывалось внутри. Круглые или продолговатые ульи шершней, полные рассерженных жителей, падали среди людей. Насекомые тут же вырывались наружу и начинали жалить всех подряд. В войске, которое конкистадоры расценивали как «свое», началась паника. Дело запахло разгромом.
Испанцы переглянулись. Если они проиграют, то ничего хорошего их уж точно не ждет. Нужно было срочно переламывать ход сражения. Впрочем, не все дружественные индейцы потеряли головы. По приказу сидящего в носилках вождя остававшиеся в резерве лучники принялись засыпать стрелами напавших из засады врагов. Передовому отряду тоже следовало продолжить атаку. На травянистом лугу виднелись песчаные полосы, по которым можно было пройти, не опасаясь замаскированных ям с кольями.
Себастьян ринулся вперед, увлекая индейцев за собой. Азарт переполнял его и крик был пока единственным способом выплеснуть энергию.
– Сантьяго!
Древний боевой клич испанцев, под звуки которого они веками сражались на родине против мавров, впервые звучал здесь, в глубине джунглей Юкатана. Святого Иакова в Испании почитали, как покровителя страны, и на его помощь уповали воины на протяжении многих столетий. Теперь этому святому предстояло защитить двух конкистадоров, которые мчались на врага, увлекая за собой отряд местных солдат.
Фернан бежал рядом, тоже крича во весь голос. Остальные индейцы, видя пример иноземцев, кинулись вслед за ними. И, как оказалось, зря. Песок стал великолепным местом, где можно было спрятать колючки. Твердые шипы каких-то растений таились среди песчинок и ждали своего часа. Один за другим бегущие воины натыкались на них. Сандалии с кожаными, а то и плетеными подошвами не могли уберечь своих хозяев. Испанцы, нося гораздо более толстые сапоги, не пострадали. Но к месту сражения они привели едва половину передового отряда.
Сначала они ломали головы над тем, почему в них больше не стреляют. Но вопросы быстро отпали, когда они увидели в руках у некоторых вражеских солдат пучки веревок. Индейцы надеялись взять в плен воинов обескровленного отряда. В неволе конкистадоров явно ничего хорошего не ждало и сдаваться они не собирались.
Местные жители изумленно смотрели на невиданных чужаков. Впрочем, удивление не остановило их. Они кинулись навстречу. Две волны солдат схлестнулись. Прямо перед Фернаном оказался невысокий воин в хлопковой стеганке и с длинным копьем, древко которого было затянуто ягуаровой шкурой. Испанец закрылся роделой от укола в грудь и тут же нанес хлесткий удар, разрубив врагу плечо. Толстая куртка не спасла. Совсем рядом Себастьян шел вперед, расчищая себе путь мечом и щитом. Риос бился с таким мастерством, что противники не могли устоять и падали один за другим.
Дружественные индейцы, воодушевленные примером двух чужаков, атаковали яростно, подобно ягуарам. Фернан сражался, рассыпая во все стороны стремительные удары, столь быстрые, что лишь солнечные зайчики, плясавшие на клинке, позволяли уследить за полетом меча. Индейцы, никогда до этого не видевшие европейцев, не представляли себе, на что способен хороший фехтовальщик.
Стальные клинки, прочные и маневренные, собирали страшный урожай. Кирасы, щиты и шлемы хорошо защищали своих владельцев. В первые секунды схватки конкистадоры казались туземцам богами смерти, сошедшими на землю, чтобы утолить свою ярость. Имея преимущество внезапности, вооружения и отличной боевой школы, испанцы глубоко вклинились во вражеские ряды, ведя за собой остальных солдат.
Фернан сильным ударом разрубил деревянный щит и тут же нанес удар ребром роделы в лицо противника. Тот рухнул без чувств, а Гонсалес пошел дальше. Пот заливал глаза, локоть правой руки, задетой чужим копьем, пульсировал от боли. Но испанца это незначительное ранение лишь разъярило. Он колол и рубил клинком, сбивал с ног врагов ударами стального щита, а сам шел вперед, внося в чужие ряды сумятицу. Идущие за ним солдаты добивали раненых и упавших.
Себастьян, гораздо более опытный боец, отлично понимал главную задачу. Криком он сумел привлечь внимание Фернана и увлечь его за собой. Испанцы стали пробиваться к вражескому вождю. Вокруг него собрались наиболее сильные воины. Схватка закипела вокруг носилок, на которых, скованный изумлением, сидел немолодой мужчина в пышных нарядах. Индейцы бились друг с другом, а конкистадоры, совершенно перестав отличать своих от чужих, прорубались сквозь плотные построения к паланкину.
Вождь, преодолев оцепенение, протянул руку. Кто-то из слуг тут же подал ему копье. Привстав на сидении, правитель с силой метнул оружие…
Фернан этого не видел. Он как раз сражался с одним из телохранителей. Индеец оказался на диво искусен и наседал на испанца, умело закрываясь щитом и нанося удары мечом с обсидиановыми вкладками. И все же Гонсалес оказался гораздо более хорошим бойцом. Обманное движение стального клинка вынудило индейца опустить щит вниз, заслоняя ноги, а острие толедского меча тут же метнулось вверх, навылет пробив горло. Телохранитель упал, а плечо Фернана тут же обожгло болью. Он коротко вскрикнул и отшатнулся, выронив меч из мгновенно ослабевшей руки. Вождь тем временем приготовился метнуть второе копье. С высоты ему было очень удобно целиться…
Фернан упал из-за подвернувшегося под ногу камня. Он тут же вскинул щит, надеясь уберечься от ударов, но это оказалось лишним. Вокруг него сгрудилось пятеро воинов, выставив копья и укрыв его от любой опасности.
В эту же секунду Себастьян пробился к носилкам и его клинок скосил одного из носильщиков. Паланкин тут же повело в сторону и вождь, не удержавшись, завалился на бок. Он быстро понял, откуда теперь грозит самая большая опасность и все-таки сумел нанести удар. Но бритвенно-острый черный обсидиановый наконечник со скрежетом скользнул по остроконечному шлему Риоса, не нанеся никакого вреда. А сам Себастьян размашистым ударом смел вождя с носилок. И это стало переломным моментом.
Увидев, что правитель сражен, его войско дрогнуло. Гибель вождя считалась очень плохой приметой, знаком неудовольствия богов. Лишенная милости небожителей, какая армия могла рассчитывать на победу? Больше не возвышался над человеческим морем полубог, могущественный и всезнающий, прекрасный в своих одеждах, обозревающий все поле битвы, являвшийся залогом того, что сила на стороне тех, кого он повел в бой. Лучший из людей оказался сражен чудовищными чужаками, страшными, белолицыми, как будто выбеленными известью, чьи тела неуязвимы, чья кровожадность бескрайня. Они прошли сквозь ряды самых отважных и благородных воинов, сея смерть и не зная пощады. Если уж им по силам повергнуть вождя, то что им стоит перебить простых людей?
Испуганные индейцы хлынули в разные стороны. Паника оказалась заразной. Где-то там, далеко позади, солдаты из засады еще продолжали сражаться. Они верили в свой успех, они видели, как неприятели продолжают валиться на землю, сраженные стремительными камнями и стрелами. Они с восторгом смотрели как их враги, обезумев от боли, прыгают, катаются по земле или носятся по полю, преследуемые злыми шершнями. Они верили, что мудрый вождь, избравший такую тактику, велевший выкопать ямы с кольями и спрятать в песке колючки, приведет их войско к победе. Они еще не знали, что уже проиграли. Что вождь сражен, а его лучшие воины рассеяны или перебиты и что главные силы обратились в бегство.
Однако совсем скоро страшная правда встала перед ними во всем своем пугающем облике. Солдат в засадах было слишком мало. В одиночку они никак не могли победить. Когда на них насела превосходящая по численности армия, то им не оставалось ничего другого, кроме бегства. Но преследователи тоже знали толк в поимке отступающих. Со свистом разрезали воздух стрелы и камни, впиваясь в тела пытающихся спастись индейцев. Снаряды ранили и калечили убегающих, лишали их подвижности. А вдогонку уже мчались воины, хватая своих жертв за волосы или оглушая их ударами по голове. Пленникам связывали руки и собирали вместе…
Гонсалес, окруженный своими «телохранителями», не видел удара, которым Себастьян выиграл сражение, поразив вождя. Когда враги дрогнули и побежали, то многие индейцы кинулись за ними в погоню, однако те, что защищали Фернана, даже не двинулись с места. Видимо, им еще до начала сражения дали команду уберечь столь ценных чужеземцев.
Риос не участвовал в погоне за убегающими. Растолкав «телохранителей», он склонился над Гонсалесом, который, весь залитый своей и чужой кровью, как раз хотел встать. Себастьян уверенно положил широкую ладонь ему на грудь.
– Лежи. Куда попали?
Риос, как и любой опытный солдат, не раз оказывал себе и другим медицинскую помощь прямо на поле боя и хорошо в этом разбирался. Обследовав глубокую рану на правом плече, он бесцеремонно сорвал плащ с одного из убитых индейцев и сделал тугую повязку.
– Это временно, чтобы кровь остановить и мышцы не повредить. Потом, когда разобьем лагерь, займусь твоей рукой всерьез.
– Я ее не чувствую, – преодолевая тошноту, пробормотал Фернан.
Удар чужого копья ошеломил его. Только что он бился как вихрь, сражая одного противника за другим, и вот через мгновение боль разорвала плечо, ноги подкосились от слабости и пальцы отказались слушаться. А где-то из глубины сознания поднимался ужас – он совсем не чувствовал руку. Ту самую руку, которой привык держать оружие, которая делала его великолепным бойцом и повиновалась охотно и беспрекословно. Фернан смотрел на нее, не в силах поверить, что рука его предала и повисла плетью, а он не может даже сжать пальцы в кулак.
– Это пройдет, – успокоил его Себастьян. – Так бывает после ранения. Мышцы целы. Там ничего страшного. Через пару дней будешь совсем здоров.
Фернан с подозрением смотрел на друга. Риос явно пытается его успокоить, не желая говорить страшную правду! Не может быть, чтобы рука исцелилась и снова служила хозяину так же исправно, как и до ранения! Она как будто тряпичная, висит, ни на что не реагируя и только посылает по всему телу импульсы боли.
Себастьян увидел отчаяние в глазах товарища и заговорил:
– Фернан, вспомни мои шрамы! Я после ранений чувствовал себя так, что вообще не верил, что смогу выжить. Но все обошлось. Я тебе точно говорю, что твоей руке ничего не грозит. Болит? Ну, значит, заживает. Вот если бы не болела, тогда стоило бы переживать.
После этого конкистадоры осмотрелись по сторонам. Их помощь больше не требовалась. Вражеская армия рассеялась и ее солдаты думали лишь о спасении. За ними гонялись дружественные испанцам индейцы и десятками брали в плен. А вот телохранители чужого вождя не пожелали спасаться бегством и почти все погибли. Самым же удивительным стало то, что сам вождь выжил. Массивный деревянный шлем смягчил удар Себастьяна и правитель, хотя и раненый в голову, все-таки не умер. Сейчас он, связанный, шел в окружении нескольких воинов. Эта группа направлялась к вождю победивших. Тот бесстрастно сидел в своем паланкине, в окружении ликующих вельмож и жрецов. К нему же направились и испанцы.
Вождь спустился с носилок и приветствовал двух чужеземцев, которые помогли его армии одержать победу. Приветствия и благодарности Фернан пропустил мимо ушей. Перед глазами все плыло, голова кружилась от слабости, боль и тревога из-за ранения не давали ему насладиться триумфом от победы. Гонсалесу казалось, что время растянулось бесконечно, а вождь все говорит и говорит, упиваясь своим красноречием. Молодой испанец чувствовал, что еще немного и он упадет в обморок. И только гордость сейчас поддерживала его. Не хватало еще показать свою слабость перед дикарями!
На самом деле вождь ограничился буквально двумя-тремя фразами, после чего позвал лучшего из своих лекарей. Себастьян решительно воспротивился вмешательству этого немолодого, но подвижного и живого в движениях индейца. Он сам хлопотал над раной друга.
Фернан лежал на сложенных стопкой хлопковых плащах и жутко сердился. Его окутывал сон. Боль отступила, а навалившаяся слабость властно советовала закрыть глаза и уснуть. Но не тут-то было. Над плечом склонился Себастьян, и от каждого движения друга руку Гонсалеса как будто обжигало каленым железом. Фернан пытался собраться с силами и потребовать от Риоса, чтобы тот перестал его мучить, но из груди доносилось лишь тихое бессвязное бормотание. Чьи-то заботливые руки вытерли разгоряченное лицо влажной тканью и поднесли к губам флягу с водой. Через несколько секунд раненый испанец провалился во тьму.
Пришел в себя он уже на обратном пути. Открыв глаза, Фернан обнаружил, что парит в воздухе, а перед глазами раскинулось бескрайнее небо. Повернув голову направо, он понял, что его несут на носилках. Рядом шагал Себастьян, который сразу же обратил внимание на друга.
– Очнулся? Слава богу. Мы возвращаемся домой.
– В Севилью?
Риос с подозрением посмотрел на друга, не понимая, то ли Фернан его подначивает, за определение индейского города как «дом», то ли раненый пока не совсем соображает.
– Нет, к сожалению, пока не в Севилью. Твоя рана заживает, руке ничего не грозит, так что не беспокойся. Но ты потерял много крови, поэтому лежи смирно.
Поход продолжался еще два дня. Слуга Луис снова сопровождал испанцев. После битвы он поучаствовал в ловле разбегавшихся вражеских солдат и даже сумел одного из них пленить. Теперь парня просто распирало от гордости. Он рассказал конкистадорам, что изначально вождь планировал пойти дальше и завоевать чужой город. Но они взяли слишком много рабов и охранять такую толпу во время сражения было бы сложно. Поэтому войско возвращалось домой.
Невольники, со скрученными за спиной руками, связанные по десять-двенадцать человек, шли отдельно под присмотром солдат. Фернан, глядя на них, в очередной раз вспомнил, как они с Себастьяном когда-то так же попали в плен. Он не радовался этой победе. Гонсалес предпочел бы вообще не вмешиваться в войны между индейцами. Он хотел только добраться до Кубы.
В городе победителей встречали с неописуемым восторгом. Жители тысячами высыпали навстречу, одетые в лучшие наряды и украшенные драгоценностями. Вернувшихся с триумфом воинов обвешивали цветочными гирляндами и забрасывали венками. Испанцы в очередной раз заметили, что индейцы очень любят цветы. Торжественному рычанию труб из больших морских раковин гулко вторили барабаны, а густой дым из курильниц накрыл всю центральную площадь. Сквозь эту туманную пелену проступали вершины пирамид, где горели костры.
И лишь пленники не разделяли общего настроения. Многие из них испуганно и беспомощно озирались по сторонам и помимо воли втягивали головы в плечи. Некоторые, правда, пытались показать, что их не испугать. Такие держались подчеркнуто равнодушно, стояли прямо и бесстрастно взирали на картину чужого торжества.
В тот же день вождь пригласил конкистадоров в свой дворец. Фернан к этому времени немного окреп. Слабость отступила и он уже не шатался на каждом шагу. К тому же к руке постепенно возвращалась чувствительность, так что Гонсалес преисполнился оптимизма. Теперь подарки посыпались на конкистадоров бесконечной вереницей. Луис и остальные слуги сгибались под грузом расшитых перьями плащей, мешков с какао-бобами, ожерелий из бирюзы, яшмы и нефрита. В итоге испанцы отослали носильщиков в свою резиденцию, а сами остались на пир.
Решив, что чужаки уже лучше говорят на его языке, вождь принялся их расспрашивать.
– Где ваша земля?
Испанцы переглянулись. Отвечать следовало осторожно. В городе знали, что они пришли с юга, но рассказывать правдивую историю с неудачной экспедицией, блужданием по джунглям, пленением и бегством было бы опрометчиво. Фернан задумался. Что вообще ответить? Попытаться ли припугнуть правителя рассказами о могуществе Испании, зримым проявлением которого являются они с Себастьяном? Возможно, вождь решит, что с таким великим народом нужно дружить. А если он наоборот подумает, что два чужеземца являются шпионами, которые разведывают на кого бы здесь напасть и посчитает, что безопаснее всего их убить?
Собравшись с мыслями, Фернан ответил:
– Она далеко. За лесами есть вода, много-много воды, а за ней наша земля.
– Там храбрые воины? – поинтересовался вождь.
Фернан подтвердил, а индеец продолжил расспросы.
– Там делают это? – он указал пальцем на кирасы, потом на шлемы и оружие.
– Да, – вступил в разговор Себастьян. – Мы хотим найти здесь друзей. Вы наши друзья.
– Как дойти до вашей земли?
– Нельзя дойти, – покачал русой головой Риос. – Много воды, далеко.
В ответ вождь произнес несколько слов, значение которых испанцы не поняли.
– Наверное, он говорит о плавании, – догадался Фернан. – Мы до этого жили среди индейцев, у которых рядом не было большой реки или озера, только колодцы с водой, поэтому мы просто не знаем таких слов как «плыть» или «корабль».
Вождь, сообразив, что его не понимают, постарался высказаться как можно проще:
– Мы пройдем через лес, пройдем и через воду. Храбрые воины, такие как вы. Они готовы сражаться? Что они любят? Перья, украшения, какао? Я щедрый господин.
В это время в зал вошел один из военачальников и вождь оставил гостей для решения каких-то вопросов. Себастьян же, проводив индейцев изумленным взглядом, рассмеялся.
– Ты понял, чего добивается наш дикарский князь? Он, похоже, раздумывает над тем, как бы привлечь испанских солдат в качестве наемников! Раз уж два белолицых чужеземца помогли одержать победу в такой сложной ситуации, то на какие чудеса способен хотя бы тысячный отряд?! В мыслях он уже, наверное, завоевал весь Новый Свет.
Фернан не удержался и тоже расхохотался, но сразу же поморщился из-за резкой боли в раненом плече. Действительно, смешно было представить, как на Кубу приплывают большие индейские лодки и туземцы начинают вербовать конкистадоров, обещая им мешки какао за военную помощь. А уж как удивились бы этому предложению сами испанцы!
Вождь вскоре вернулся и сказал, что к этому разговору они еще вернутся, но пока что все его время будет посвящено подготовке к предстоящим церемониям в честь великой победы. Испанцы вернулись в свои покои.
– Впереди большой праздник, – заметил Фернан. – Насколько я понимаю, такое мероприятие невозможно без жертвоприношений. Дикари опять будут тешить идолов, вырезая пленникам сердца. И мы приложили немало сил для того, чтобы демоны досыта напились крови.
– Друг мой, мы ничего не можем сделать. В этой войне в любом случае один город бы победил, а другой проиграл. И победители, разумеется, теперь станут резать побежденных. Мы даже не могли отказаться от участия в сражении. Пускай дикари живут так, как сами знают. Пока что у нас не хватит сил, чтобы ниспровергнуть их кровожадных идолов. Тут нужно целое войско.
– Ладно, давай пока о другом. У нас появился реальный шанс добраться до морского побережья, – отринув мрачные мысли, сказал Фернан. – Если вождь нам поможет договориться с местными моряками, то можно отправляться прямо на Кубу. Думаю, у прибрежных жителей лодки все равно куда лучше той, которую мы смогли бы сами смастерить.
– После праздников мы обязательно договоримся с вождем о подготовке к плаванию, – решительно кивнул Себастьян. – Если удастся уговорить его снарядить большую лодку, то мы и в самом деле до Кубы доберемся.
– Вождь будет ждать, что мы поможем ему набрать солдат для его армии, – напомнил Фернан. – Ты же понимаешь, что это невозможно.
– Разумеется, наши земляки не станут сражаться за интересы этого несчастного язычника. Впрочем, обижать его не стоит. Если вождь заключит союз с испанцами, то это в любом случае принесет ему немало выгоды. Да и нам тоже. В этих диких землях у нас появятся друзья, которые снабдят нас припасами, проводниками и переводчиками. Опираясь на союзных индейцев, конкистадоры смогут начать всерьез колонизировать эту территорию.