Закат Пятого Солнца

– Нищим? – переспросил Кортес. – Педро, это неподходящее слово. Нищий человек – это такой, у которого ничего нет. А у меня кое-что будет: огромные долги перед кредиторами, которые ссудили мне круглую сумму для снаряжения экспедиции. Но меня и это не беспокоит.

– Почему же?

– Что толку переживать о каких-то никчемных монетах? – пренебрежительно бросил Кортес. – На Кубе меня сразу по возвращению будет ждать виселица за то, что я уплыл вопреки воле губернатора. Веласкес столь любезен и предупредителен, что избавит меня от объяснений с заимодавцами.

Такое презрительное отношение к вполне реальной опасности окончательно пленило рискового и бесстрашного Альварадо. Также к плаванию охотно присоединились и два других капитана из экспедиции Грихальвы: Франсиско де Монтехо и Алонсо де Авила.

Группа надежных соратников постепенно росла. Алонсо де Пуэртокарреро без устали носился по городу, то вербуя новичков, то следя за поставками оружия. Кортес отлично знал, как ему отблагодарить друга. Однажды днем он потащил Алонсо к одному из местных торговцев лошадьми. Пуэртокарреро еще в Испании прославился как хороший наездник, но своего коня здесь у него не было. За хорошего скакуна на Кубе просили столько, что в Европе, казалось, целый табун стоил дешевле.

Выбранная молодая кобыла показала себя отлично. Пепельно-серая, пропорционально сложенная, резвая и послушная, она была настоящей находкой. Пуэртокарреро вопросительно посмотрел на Эрнана Кортеса.

– Берем, – решительно кивнул тот. – Денег у меня, что правда, уже нет. Все ушло на закупки для экспедиции. Ну да это дело поправимое.

Кортес, недолго думая, вытащил из ножен кинжал. Стальной клинок легко скользнул по бархатному камзолу, срезая многочисленные золотые кисти и вышивку. Через несколько секунд его наряд стал выглядеть куда скромнее, зато украшений этих вполне хватило на покупку кобылы. Алонсо был так поражен щедростью подарка, что даже не смог сформулировать свою благодарность. Так и стоял, сжимая в руках уздечку, и лишь ошеломленно кивал. Кортес расхохотался, хлопнул его по плечу и сказал:

– Ну, с таким-то наездником нам сам дьявол не страшен. Готов к скорому отплытию?

Еще одной статьей расходов стали побрякушки для туземцев. Испанцы сотнями скупали стеклянные бусы, миниатюрные медные зеркала, бубенцы и колокольчики. Их было столько, как будто конкистадоры планировали одарить каждого встреченного индейца.

И вот все же настал момент, когда пришло время подавить первые ростки оппозиции. Эрнан Кортес пригласил для разговора Диего де Ордаса. Приближенный губернатора, Диего был ему действительно верен. И генерал-капитан уже слышал, как Ордас высказывает свое возмущение по поводу поспешного бегства из порта Сантьяго. Популярный среди солдат, этот капитан мог стать значительной помехой. Кортес понимал, что нужно любой ценой перетянуть его на свою сторону.

– Диего, мне нужно с вами серьезно поговорить. Ходят слухи, что среди матросов есть недовольные моими поступками. Так ли это?

– А чего вы ждали, сеньор Кортес? – Ордас даже не пытался скрыть раздражения. – Вы отправились в плавание против воли нашего законного правителя, губернатора Кубы Диего Веласкеса де Куэльяра. Разумеется, люди возмущены. Это настоящий бунт. Губернатор призовет к ответу не только вас, но и всех, кто за вами последовал.

– Вы забываете, что он сам назначил меня генерал-капитаном. И даже если я и слегка превысил свои полномочия… Вспомните Грихальву. Он ни в чем не нарушил предписаний Веласкеса. Разве это ему помогло? Вернувшись на Кубу, он получил лишь строгий выговор вместо заслуженных благодарностей.

Ордас лишь пожал плечами.

– Сейчас самое время решить, чего же вы хотите, – продолжил Кортес. – Если желаете вернуться в Сантьяго, то я не буду вас задерживать. Но не стоит забывать, что до сегодняшнего дня вы выполняли мои указания. Нелегко будет объяснить Диего Веласкесу причину такого послушания бунтовщику. Так что все мы связаны одной веревкой. Скажу честно, я бы желал видеть в вас надежного помощника. Мы проведем в Тринидаде еще несколько дней. Полагаю, что вы успеете принять решение.

Следующим стал Хуан Веласкес де Леон. Он был племянником и, естественно, сторонником губернатора Кубы. Молодой, вежливый, элегантный и очень красивый юноша, он производил обманчиво безобидное впечатление. Кое-что роднило его с самим Кортесом. Хуан тоже прибыл в Новый Свет, где его ждал влиятельный родственник, который помог племяннику встать на ноги. И вокруг также нашлись люди, имевшие глупость сказать, что у юного Веласкеса нет других заслуг, кроме дяди-губернатора.

Хуан не собирался пропускать такие слова мимо ушей. Каждый подобный намек приводил к дуэли. Вскоре Веласкес де Леон прославился как один из лучших фехтовальщиков Кубы. С тех пор его никто уже не решался оскорблять. Со временем Хуан, показав себя отличным командиром во время экспедиций вглубь острова, добился уважения окружающих. Храбрый и справедливый, молодой Веласкес постепенно заслужил себе большой авторитет среди солдат. Эрнан Кортес предпочел бы и в нем видеть союзника.

Хуан вошел в комнату, холодно ответил на приветствие и расположился напротив Кортеса. Настроен он был недоверчиво и явно ждал только повод, чтобы проявить свою враждебность. Эрнан Кортес не собирался идти на поводу у Веласкеса и доводить дело до конфликта. Наоборот, он надеялся заручиться поддержкой молодого человека.

– Сеньор Веласкес, отрадно видеть, как вы верны дяде. Но не стоит забывать о том, что он сам не может похвастаться такой же лояльностью по отношению к своим родным. Разве Хуан де Грихальва не приходится племянником губернатору?

– Это так, – подтвердил Веласкес де Леон.

Он сидел, недовольно нахмурившись, ничуть не скрывая своего скепсиса.

– И ведь Грихальва был всецело верен дяде, ни на малую толику не отступал от инструкций. Где же признание его успехов?

– Каких успехов?! Грихальва ничего не достиг! – возмущенно ответил Хуан.

– Вот именно! – оборвал его Кортес. – Для того чтобы добиться чего-то значительного, нужно иметь дерзость брать на себя слишком многое. Превышать полномочия, рисковать, отстаивать свою точку зрения даже наперекор воле губернатора.

По смуглому лицу Хуана скользнула насмешливая улыбка.

– Сеньор Кортес, вы покинули порт Сантьяго вопреки желанию правителя Кубы, – с вызовом сказал он. – Это, по сути, мятеж. А теперь ждете от меня, чтобы я искренне встал на вашу сторону?

– Я отправляюсь колонизировать новые земли. Там, среди дикой природы и полчищ индейцев, нам встретятся опасности куда более значительные, чем гнев губернатора. Если уж я их не страшусь, то мне ли бояться неудовольствия Диего Веласкеса? Вам же пришло время сделать выбор. Поддержите меня и вместе мы добьемся того, на что Грихальве не хватило безрассудства решиться. Я беспощаден к противникам, но, в отличие от губернатора, я щедр к союзникам.

Хуан некоторое время молчал. В итоге он не стал клясться в верности генерал-капитану. Но пообещал соблюдать субординацию и выполнять приказы. Эрнан Кортес не обманывался. И Ордас, и Веласкес де Леон отправятся с экспедицией. Но стоит ему дать слабину, упустить инициативу из рук, ошибиться, и они тут же попытаются перехватить командование. Ну что же, значит, слабину давать нельзя. Со временем Диего и Хуан должны оценить своего предводителя по заслугам и начать верно ему служить.

И вот, когда сборы почти завершились, в Тринидад пришло письмо от губернатора. Диего Веласкес не смирился с ускользнувшим из рук авантюристом. Сам он остался в Сантьяго почти без солдат, поэтому пока что не мог догнать экспедицию и остановить ее силой. Он приказывал алькальду – главе городской администрации Тринидада, арестовать бунтовщика Эрнана Кортеса. Ситуация казалась серьезной.

На следующий день Кортес вознамерился лично нанести визит алькальду. Идти туда в одиночку было бы глупо, и потому два десятка надежных воинов сопровождали генерал-капитана. Они с некоторым комфортом расположились во дворе дома, где провели довольно много времени, прячась в тени от солнца и поминутно гоняя слуг за вином. Они рассказывали байки о своих прошлых приключениях, хвастались подвигами и строили планы на будущее.

Спустя примерно час Эрнан Кортес, как всегда элегантно одетый и уверенный в себе, вышел к своим воинам. Он пребывал в самом добром расположении духа.

– Ну что, Эрнан, алькальд выбросил из головы свои безрассудные мысли? – поинтересовался нетерпеливый Педро де Альварадо.

– Разумеется, – с улыбкой подтвердил Кортес. – Я сказал ему сущую правду. Попытка задержать такую крупную экспедицию могла обернуться настоящей катастрофой.

– Нашим храбрецам не терпится отправиться в путь, – проворчал Альварадо. – Неужели алькальд думал, что мы безропотно, как стадо овец, позволим тебя арестовать?

– Я примерно то же самое сказал во время переговоров, – ответил Кортес. – Веласкесу про меня наплели небылиц. Я не потерплю, если меня попытаются задержать местные излишне ретивые служаки.

Фернан слушал этот разговор молча. Он отлично понимал нерешительность алькальда. В случае прямого военного столкновения Тринидад, расколотый надвое враждующими партиями, превратился бы в поле настоящего сражения. И еще неизвестно, чья бы сторона в итоге взяла верх. Похоже, правитель города предпочел худой мир доброй войне.

– Но это еще не все, – добавил Эрнан Кортес. – Алькальд Тринидада, благородный сеньор Франсиско де Вердуго, желает нам доброго путешествия. Он надеется, что его вклад облегчит тяготы нашей экспедиции.

Вклад оказался действительно значительным. Правитель снабдил отряд несколькими лошадьми. Это было важное подспорье на острове, где каждый конь, привезенный из Европы, стоил невероятно дорого. Видимо, красноречие Эрнана Кортеса, плюс обещание поделиться будущей добычей помогло ему договориться с алькальдом.

Фернан не забывал о тренировках. Прибыв в город, он тут же с азартом стал состязаться с местными воинами. Многих он знал еще по предыдущим экспедициям, но хватало и незнакомцев. Люди в Тринидаде попадались самые разные. Кто-то пересек океан недавно, другие жили здесь уже не первый год. Встречались ему и ветераны итальянских войн, и герои битв против турок на Средиземном море, и завоеватели Кубы, Ямайки, Эспаньолы. Все они хорошо владели оружием, но и Гонсалес не зря занимался фехтованием с детства. За ним быстро закрепилась слава одного из лучших бойцов в войске.

Подготовка экспедиции тем временем заканчивалась. Все, что в Тринидаде нашлось ценного, включая опытных солдат Грихальвы, Кортес уже получил. Задерживаться дольше не имело смысла. Не ровен час, Веласкес, возмущенный нарушением его приказов, сумеет набрать людей и организовать погоню. Загвоздка была лишь в одном – команда насчитывала уже около полутысячи человек, а провизии не хватало. Тринидад просто не обладал такими ресурсами, чтобы снабдить столь многочисленную экспедицию. Купцы, почуяв свою выгоду, предлагали муку и солонину из особых запасов, но просили несусветных денег. Альварадо, взбешенный задержкой и таким явным корыстолюбием, предлагал решить вопрос просто.

– Я возьму с собой полсотни человек, отобранных лично. Навестим склад одного из этих толстосумов, – энергично рубя ладонью воздух, вещал он. – Заберем все, что посчитаем нужным. А будут возмущаться, так я им быстро объясню, насколько они не правы. Еще спасибо скажут, если живы останутся! Негодяи! Тут экспедиция во славу Испании, а они только о выгоде пекутся!

Однако Кортес его не поддержал. Он просчитывал ситуацию наперед и прекрасно понимал, какое оружие даст в руки Веласкесу, если согласится на предложение нетерпеливого Педро.

– Стоит нам так поступить и в Испанию тут же отправится письмо, где губернатор не без оснований обличит нас в грабеже и пиратстве. Тогда нам уж и вовсе не оправдаться перед королем. Найдем выход получше.

И удача вновь улыбнулась конкистадорам. В порту Тринидада пришвартовался торговый корабль. Для купца это был всего лишь перевалочный пункт, но для экспедиции его появление стало настоящим праздником. Судно везло солонину и хлеб, что в данных обстоятельствах делало его для будущего похода просто бесценным. Кортес сразу понял, что такой шанс нельзя упускать.

– Собирайтесь, сеньоры, мы идем в гости к этому торговцу. Нам нужен его груз.

Генерал-капитан во главе многочисленной свиты отправился на переговоры с купцом. Тот принял гостей весьма радушно, но на предложение продать им припасы ответил отказом.

– Мой корабль направляется в Панаму, в Дарьен. Именно жителям той колонии я собирался продать весь груз.

– Подумаешь, Дарьен! – пренебрежительно фыркнул Кортес. – Стоит ли идти по чужим следам? Все, что там было интересного, уже открыл Бальбоа. Спору нет, он совершил великое дело, основав там поселение. Но земля освоена и исследована, вся слава досталась тому, кто ее, вне всяких сомнений, заслужил. Не лучше ли самому стать первооткрывателем? Наше путешествие только начинается. Мы пройдем по таким местам, где еще не ступала нога испанца. И это будет подвиг, достойный самых отважных и мужественных храбрецов.

Переговоры шли довольно долго, но в итоге красноречие Кортеса одержало верх. Он добился дальше большего, чем рассчитывал. Купец не продал ему свой провиант. Вместо этого он пожелал присоединиться к эскадре. Так у них появился еще один корабль, куча провизии и два десятка новых человек.

Задержавшись в Тринидаде, конкистадоры могли гордиться своими достижениями. Лихорадочные, торопливые сборы дали хорошие результаты – отряд составлял уже более пяти сотен человек, экипированных ватными панцирями и вооруженных мечами, копьями и щитами. К тому же у них насчитывалось шестнадцать лошадей, десять больших пушек и четыре маленьких, а также пятнадцать аркебуз. Напоследок решили сделать остановку в Гаване.

– Мы все никак не можем распроститься с Кубой, – задумчиво заметил Фернан, узнав о следующем этапе их пути. – Того и гляди, через пару недель мы вернемся обратно в Сантьяго, прямо в лапы к губернатору.

– Нет, – рассмеялся Кортес. – Гавана станет нашим последним перевалочным пунктом. Оттуда мы отправимся на Юкатан.

Плавание заняло несколько дней. По пути корабли потеряли друг друга из виду из-за налетевшего шторма. Когда они собрались в Гаване, то стало ясно, что не хватает лишь одной каравеллы. Той самой, на которой плыл Эрнан Кортес…

В напряженном ожидании прошло два дня. Воины успокаивали себя тем, что трудности пути невозможно предугадать. Может быть, корабль сел на мель или потерпел крушение где-нибудь у берега, что и стало причиной задержки. В таком случае Кортес со спутниками вынужден был продолжить путь пешком. Деятельный Альварадо не мог долго сидеть сложа руки. Он отрядил три мелких судна навстречу заблудившемуся командиру экспедиции, а сам ходил мрачнее тучи, снедаемый нетерпением и дурными предчувствиями.

В это же время Диего де Ордас решил использовать ситуацию в свою пользу. То тут, то там он начинал разговоры о возможной смене командующего, если генерал-капитан не объявится. Сам Диего приходился дальним родственником губернатору и мог взять управление походом в свои руки. Ситуация становилась все более шаткой.

Фернан встал в открытую оппозицию Ордасу. Его вовсе не радовала возможность смены командира. Кортес, во время их длительных диалогов, успел расположить к себе молодого человека, и теперь Гонсалес не желал безучастно смотреть, как кто-либо ведет свою игру, призывая к измене. Воины пока разбрелись по городу. На кораблях остались лишь матросы, да и то не все, а солдаты шатались по тавернам, кузницам и оружейным лавкам.

Участники экспедиции ломали головы над исчезновением генерал-капитана. Версии звучали самые разные. Начиная с того, что он, не дай бог, утонул. Заканчивая тем, что губернатор сумел организовать погоню и по удивительной случайности захватил единственный корабль, именно тот, на котором плыл Эрнан Кортес.

Но все эти разговоры были лишь переливанием из пустого в порожнее. Кортес не появлялся, Ордас продолжал сеять смуту. Нетерпеливый Альварадо еще два корабля отправил на поиски, напутствовав капитанов такими словами:

– Плывите хоть до самого Тринидада, исследуйте все побережье. Без генерал-капитана не возвращайтесь!

Оставалось лишь ждать. Сторонники Кортеса упорствовали, никто из них не соглашался на выбор нового предводителя. На пятый день ожидания спор между Фернаном и Диего де Ордасом чуть не перерос в открытый конфликт. Капитаны решили провести смотр войска, и когда на площади собрался весь отряд, Ордас повел речь о необходимости помириться с губернатором. А это означало сместить своего командира.

– Ну хватит! – завелся Фернан. – Разве не Кортес приложил все мыслимые усилия для того, чтобы экспедиция состоялась? Разве не его деньги помогли набрать людей, обеспечить их провизией и снаряжением? У нас предводитель есть.

– Ситуация усложняется, – ответил Ордас. – Мы же не можем сидеть здесь вечно. Из Сантьяго мы выплыли еще в ноябре, а уже январь. Невозможно раз за разом оттягивать старт экспедиции.

– Мы не провели в Гаване еще и недели! – возразил Гонсалес. – Несколько лишних дней погоды не сделают.

Фернан был верен своему командиру, который сотворил настоящее чудо, быстро собрав и оснастив такой многочисленный отряд. К тому же, разве мог Кортес рассчитывать на милость Веласкеса, если по какой-то причине задержится на Кубе и не присоединится к походу? Спор разгорался все жарче и грозил вскоре дойти до поединка. Тут в дискуссию вмешался Альварадо.

– Останемся ждать здесь столько, сколько будет нужно! – не терпящим возражения голосом заявил он. – Если придется, прочешем всю Кубу и будем нырять вдоль всего побережья, чтобы дознаться, что случилось с нашим генерал-капитаном!

Когда Альварадо обозначил свою позицию, Фернан вздохнул с немалым облегчением. Он предполагал, что именно властный и решительный Педро попытается взять на себя командование. Против Ордаса выступили также Алонсо де Пуэртокарреро и Хуан де Эскаланте – старые друзья Кортеса. Алонсо заявил, что скорее сожрет своего коня вместе с костями и шкурой, чем предаст человека, который его подарил. Но Фернан понимал, что Ордас так просто не сдастся. Рано или поздно Гонсалесу придется, видимо, вызвать Диего на поединок.

Но до этого дело не дошло. На шестой день на горизонте показался парус – Эрнан Кортес спешил присоединиться к своим людям. Как оказалось, его корабль действительно сел на мель по пути, и лишь с большим трудом матросам удалось освободить судно из плена песчаной банки. Гавана встречала его с ликованием. Глашатаи к тому времени, повинуясь приказу Альварадо, успели и здесь провести вербовку солдат. Да и остальные капитаны времени не теряли, договорившись о поставке провианта и оружия. Теперь всем не терпелось поскорее начать экспедицию.

Диего де Ордаса генерал-капитан, от греха подальше, отправил запасаться провизией. Неподалеку от Гаваны находилось обширное поместье губернатора, которое могло поставить немало хлеба и зерна. Кто, как не Ордас, один из приближенных Веласкеса, мог с полным правом распоряжаться в его владениях? Капитанов это решение весьма развеселило.

– Представляю, как взбесится Веласкес, когда узнает, что его плантация опустошена по приказу Кортеса и что сделано это руками Диего де Ордаса! – хохотал Альварадо.

– Наш генерал-капитан не лишен своеобразного чувства юмора, – признал Пуэртокарреро. – Но мы тем самым окончательно сжигаем все мосты. Вряд ли губернатор простит нас, сколь бы успешна не оказалась экспедиция.

– Если в тех краях действительно столько золота, сколько про то рассказывают, то мы возместим губернатору все убытки стократ, – откликнулся Альварадо. – Победителей не судят.

Однако в скором времени в Гавану прибыли курьеры, привезя распоряжение губернатора арестовать Эрнана Кортеса и задержать отплытие кораблей. Самому генерал-капитану об этом очень быстро стало известно, и он тут же взялся за решение этого вопроса.

На следующее утро Кортес, в окружении большого числе сторонников, предложил Педро Барбе, алькальду города, начать переговоры. Барба был уже немолод, но в отличие от Веласкеса, сохранил стройную фигуру. Он вел себя уверенно, хотя и понимал всю сложность своей миссии. В Гаване он номинально обладал полной властью, но в городе было мало воинов. Смешно думать, что столь скудными силами он сумеет пленить Кортеса. И все же он решительно начал разговор.

– Ваша милость, я получил извещение от правителя нашего острова, сеньора Диего Веласкеса де Куэльяра, в котором он требует остановить ваш поход.

– При всем моем уважении, отложить начало нашего плавания нельзя, – спокойно ответил Кортес. – Я действую исключительно по приказу самого губернатора, имеется подписанный им договор, в котором он назначил меня генерал-капитаном и отдал приказ отправляться на исследование новых земель.

Кортес умел сохранять любезный тон, даже если сам разговор грозил в любой момент сорваться с обрыва дружелюбия и перейти в обмен угрозами.

– У губернатора появились веские причины для того, чтобы отложить старт экспедиции.

– В контракте есть пункт, согласно которому я имею право принимать решения на свое усмотрение в случае непредвиденных обстоятельств. Диего Веласкесу многочисленные завистники внушили ложные опасения по поводу моей верности. Я склонен считать подобных злопыхателей как раз таким обстоятельством. Подготовка экспедиции потребовала немалых усилий и затрат. Остановить ее было бы глупо. Это вызовет неудовольствие солдат.

Педро Барба нахмурился. Получив приказ из Сантьяго, он сразу же мобилизовал свои силы, а теперь лихорадочно пытался понять, стоит ли пускать их в ход. Сумеет ли он арестовать мятежного генерал-капитана? В Гаване сейчас не наберется и двух сотен настоящих воинов, особенно после того, как глашатаи столь рьяно агитировали всех храбрецов присоединиться к новому походу. Если публично обнародовать волю губернатора, то многие ли захотят выполнить его приказ? Чью сторону примут подчиненные Кортеса? Решив пока повременить с силовыми методами, он продолжил беседу.

– Откровенным непослушанием вы лишь усугубляете свое положение. Я же обязан выполнять свой долг. Каким образом я, по-вашему, могу не исполнить приказ губернатора? – хмуро спросил он.

– Меня куда больше интересует, каким образом вы собираетесь этот приказ исполнить, – холодно ответил Кортес. – У меня под началом пятьсот отчаянных храбрецов, готовых преодолеть любые преграды. Вы, как правитель Гаваны, должны заботиться о безопасности своего города. Думаете, ваш долг в том, чтобы развязать здесь войну? Нас поддержала вся Куба. Купцы снабдили припасами, Грихальва отдал корабли, алькальд Тринидада подарил лошадей. Неужели вы уступите им в гостеприимстве?

– Я здесь всего лишь исполнитель воли Диего Веласкеса, – упорно повторил Педро Барба. – Что я смогу сказать ему в свое оправдание?

– Лучше всего правду, – доверительно сообщил Кортес. – У вас недостаточно сил, чтобы задержать наш отряд в Гаване. Заодно отправите ему и мое послание.

С этими словами генерал-капитан подал Барбе написанное накануне письмо. В нем Кортес сохранял свой привычный обходительный тон, но суть от этого не менялась. Он не собирался задерживаться на Кубе, рассыпался в уверениях, что все будет сделано в интересах короля и Испании, а также прощался.

Через несколько дней корабли покинули Гавану. У всех без исключения участников это вызвало неподдельную радость. Распрощавшись с Веласкесом еще в ноябре месяце, они лишь в феврале 1519 года действительно начали свой поход. Плыть решили к острову Косумель, отлично известному благодаря предыдущему плаванию. Туда же, после заготовки провизии, должен был направиться и Диего де Ордас.

– Не боитесь, что Ордас повернет свое судно обратно в сторону Сантьяго? – поинтересовался Фернан.

– Перед Диего сейчас стоит выбор, – пожал плечами Кортес. – Вернуться к Веласкесу или присоединиться к нам. Пускай решает сам. В случае, если он поплывет обратно в Сантьяго… Ну что же! Экспедиция лишится одного корабля. Это ощутимая потеря, но все же лучше, чем держать рядом предателя. Если Ордас все-таки отправится вслед за нами, то ему потом будет сложно объяснить губернатору, почему он сделал такой выбор. Надеюсь, Диего все же присоединится к нам. Со временем он сумеет понять, какому командиру стоит сохранять верность.