- -
- 100%
- +
Девушка продолжила прогулку. Зашла на базар, присмотрела для себя ожерелье. Отшлифованные квадраты нефрита перемежались жемчугом. Немного поторговавшись, купила. Настроение все улучшалось. Последние месяцы выдались тяжелыми. Дни, когда испанцы воевали с Тлашкалой, были полны тревог, недоедания, холода и лишений. Даже для нее, хотя Кортес старался беречь свою переводчицу. И вот теперь она в полной мере наслаждалась заслуженным отдыхом. Марина побродила по торговым рядам, послушала споры продавцов и покупателей, полюбовалась на диковинки.
Когда бы она еще вот так, беззаботно, могла гулять по городу? Все же Кортес оказался великодушным мужчиной. Он давал ей куда больше свободы, чем прежние хозяева. Раньше Марина только мечтать могла о том, чтобы побывать в Чолуле. И вот она здесь. Подойдя к очередной пирамиде, она уставилась на барельеф у ее основания. Уродливое чудовище скалило зубы и свирепо пялило на нее глаза. Девушка помимо воли поежилась. Был бы рядом кто-то из испанцев, она чувствовала бы себя увереннее.
И как эти белокожие воины не боятся таких страшилищ? Непостижимо. Она понимала, что перед ней всего лишь камень, но он же изображает настоящее, вполне реальное чудовище. А вот Кортес приказал разрушить все подобные изваяния в Семпоале. И не испугался, что боги придут к нему во всем своем грозном, устрашающем, великолепном обличии и покарают за дерзость. Верно, и в самом деле силен бог, которому служат испанцы.
Возле нее остановился рослый молодой воин. Меднокожий, с длинными, блестящими на солнце волосами. Плечи его укрывало несколько пестрых накидок с перьями. На груди блестело ожерелье из бирюзы. Открытое мужественное лицо и черные пронзительные глаза делали его очень привлекательным.
– Я всю жизнь прожил в Чолуле, но еще не встречал здесь таких красавиц, – звучным голосом произнес он. – Верно, ты одна из паломниц, что пришла поклониться богам. Как твое имя?
– Малинали.
Это слово самой Марине казалось неизмеримо далеким и полузабытым. А ведь она прожила под этим именем восемнадцать лет.
– Я Ацитометль, один из младших вождей Чолулы. Хочешь, я покажу тебе самые прекрасные храмы?
– Пойдем, – с улыбкой ответила Марина.
Они гуляли около часа. Молодой касик увлекательно рассказывал о своем городе, сыпал шутками и смешными историями. Не скупился и на комплименты. Его многие узнавали на улицах, здоровались. Видно было, что здесь он хорошо известен. Несколько раз Ацитометль спрашивал у Марины о том, откуда она прибыла в Чолулу. Девушка избегала прямых ответов, ограничиваясь намеками. Наконец она сказала, что ей пора.
– Позволь мне проводить тебя. Большой город – опасное место для одинокой девушки.
– Ты же только что красочно расписывал, что Чолула – самый прекрасный город в мире, жители его добры и в жизни не обидят беззащитную паломницу! – рассмеялась Марина.
– Все так, – слегка смутился вождь, но тут же нашел выход. – Но ведь здесь тысячи странников из других городов. За них я не могу ручаться. А еще, сегодня в Чолулу прибыли невиданные белолицые чужеземцы. Им служат ужасные свирепые животные, а сопровождают их дикие и жадные тлашкаланцы. Они направляются в столицу. Опасно ходить одной.
– Хорошо, проводи меня. Проводи меня во дворец, занятый белолицыми чужаками.
– Хочешь их увидеть? Это и в самом деле удивительное зрелище. Когда они прибыли в город, тысячи жителей вышли на улицы, чтобы на них посмотреть.
– Я знаю. Я ведь уже много дней сопровождаю их. Я переводчица их вождя.
Марина заговорила обо всем этом специально. Хотелось увидеть, как отреагирует Ацитометль, когда поймет, что оказывал знаки внимания спутнице грозных белых воинов. Вопреки ее ожиданиям, молодой человек ни на миг не стушевался. Выразив свое удивление, он смело повел ее в сторону дворца. По пути он с любопытством расспрашивал о чужаках. Когда они дошли почти до самых ворот, Марина поблагодарила и сказала, что дальше пойдет одна.
– Кортес, которого вы называете Малинче, разгневается на тебя, если увидит рядом со мной.
На самом деле генерал-капитан не ограничивал ее свободу и не страдал беспричинной ревностью. Просто девушке хотелось еще раз испытать решительность ее спутника.
– Я никого не боюсь! – запальчиво ответил Ацитометль. – Пускай весь мир ополчится против меня, я буду делать то, что посчитаю нужным.
И все же у ворот им пришлось расстаться. Стражники не пускали внутрь посторонних. Касик уговорил Марину отправиться и завтра на прогулку. Окрыленный обещанием, он поспешил домой.
Придя в тот день домой, он поделился с матерью своими мыслями.
– Вид чужеземцев удивителен, но все же они явно люди. Они смертны. Это точно известно, ведь несколько их солдат погибло в боях с Тлашкалой. Почему медлит великий Монтесума и не прикажет пленить их всех до последнего человека?
– Мудрость нашего повелителя неизмерима. Кто может прозреть его замыслы? – ответила мать. – Но тебя ведь тревожат даже не чужеземцы.
– Да, – вынужден был признать молодой касик. – Тлашкала – наш извечный враг, а теперь ее солдаты ходят по улицам Чолулы с таким довольным видом, как победители по покоренной стране. Если бы не приказ Монтесумы, то все эти трусливые негодяи были бы уже принесены в жертву.
– Не стоит недооценивать тлашкаланцев, – со вздохом предостерегла его мать. – Это дикие и грубые, но отважные и безжалостные люди. Я до сих пор помню день, когда твой отец повел войско на бой против Тлашкалы. Ты тогда только родился, а он был в таком возрасте, как и ты сейчас. Враги разгромили наше войско. Твой отец погиб. Если бы не защита Теночтитлана, то Чолула оказалась бы залита кровью. Все мы попали бы в рабство или оказались на жертвенных алтарях.
– Так чего же медлит Монтесума?! Почему не прикажет перебить врага?
– Наберись терпения, сынок. Не ссорься с чужеземцами, да и с тлашкаланцами тоже.
После этого Ацитометль поведал о девушке, с которой познакомился сегодня. Он не скрывал своего интереса к ней, что особенно встревожило женщину. Как белолицые воины отнесутся к этому?
Пока испанцы пребывали в Чолуле, Ацитометль и Марина встречались еще несколько раз. Молодой и импульсивный вождь вскоре потерял голову. Он готов был на все, лишь бы девушка осталась с ним. Выслушав его пылкие признания в любви, Марина не дала прямого ответа.
– Я сопровождаю войско испанцев. Они не согласятся остаться без своей переводчицы, – с улыбкой говорила она. – Господин Малинче не отпустит меня.
– Клянусь, если другого выхода не окажется, то я сумею организовать твой побег!
– Не делай этого! Они найдут тебя и покарают. К тому же сам Монтесума благоволит чужеземцам. Разве можно гневить повелителя ацтеков?
– Я люблю тебя. Я вышел бы на бой против самого бога Уицилопочтли ради того, чтобы ты стала моей женой.
Марина молчала. Сердце отчаянно трепетало в груди. Индейцы глубоко чтили богов. Слова Ацитометля – не пустой звук. Его признание было лестным. Да и какая бы девушка устояла? Молодой человек благороден, отважен и хорош собой. Ей еще никто не признавался в любви. Для всех прежних хозяев она всегда оставалась лишь рабыней. Красивой, обворожительной и ценной, но не более того. Даже Кортес, как бы хорошо он к ней не относился, никогда не говорил, что он ее любит. А тут ей предложили стать женой одного из вождей блистательной Чолулы.
Марина подняла глаза на Ацитометля и ответила:
– Вся Чолула пострадает из-за твоей выходки. Исчезновение переводчицы могут истолковать, как злой заговор против чужеземцев. Это приведет к началу войны. Неужели ты обречешь родной город на гибель из-за страсти?
Она тут же увидела, как мгновенно поникли плечи молодого касика. Он, в слепом порыве своего чувства, даже не подумал о том, какую цену придется заплатить Чолуле, если он похитит Марину.
– Я не просто рабыня, сопровождающая войско. Я уста и уши Малинче. Он никогда не согласится уступить меня тебе.
На том их разговор и закончился. Впрочем, упрямый Ацитометль не собирался отказываться от своей мечты.
Первые дни пребывания в Чолуле прошли великолепно. Кортес встречался с местными касиками, вельможами и жрецами, обсуждал вопросы мира и сотрудничества. Поговорили и о религии, но здесь его ждал вполне предсказуемый ответ – индейцы оставались верны своим богам. Чолула поражала богатством. В бесчисленных мастерских ткали ткань, создавали чудесного качества расписную керамику, изготавливали бумагу. Ювелирные украшения, сделанные здесь, ценились по всей империи ацтеков. В городе были сотни постоялых дворов, готовых принять толпы паломников. И, естественно, здесь велась самая широкая торговля.
Но всего радушия индейцев хватило ненадолго. Через несколько дней они прекратили поставки продовольствия. Кортес пригласил касиков для разговора и те, винясь и разводя руками, ответили, что весь маис в Чолуле временно закончился. В такое поверил бы лишь дурак. Огромный богатый торговый город не мог в одночасье так обеднеть, чтобы им нечем было кормить небольшой отряд конкистадоров и их союзников.
Вскоре прибыла еще одна делегация от Монтесумы. Поведение их разительно отличалась от того, к чему испанцы привыкли раньше. Без всякого почтения, надменно и вызывающе, ацтеки сказали, что император отказывается принять гостей у себя в столице. Их, мол, нечем кормить. Местные вожди тоже стали сторониться испанцев, да и вообще индейцы как будто забыли о существовании белолицых чужаков. Общая атмосфера отчуждения вызывала немалую тревогу. Кортесу было над чем подумать.
Он сидел в комнате, сцепив пальцы, и размышлял. Ситуация складывалась критическая. Генерал-капитан пытался понять, как действовать дальше. Попытаться взять вождей Чолулы в заложники? И что требовать? Поставок продовольствия? Свободного выхода из города? Или же приложить все силы к тому, чтобы переманить их на свою сторону? Но как убедиться в искренности их обещаний, если касики согласятся заключить союз с испанцами?
К нему в комнату несмело зашла Марина. Коротко поклонившись, они смиренно ждала, пока Кортес обратит на нее внимание. Он поднял взор на переводчицу.
– Эрнан, мать одного из вождей приглашает меня к себе в гости. Отпустишь ли ты меня? Я могла бы узнать у нее настроения местной знати и понять, чего нам ждать от правителей Чолулы.
Кортес внимательным взглядом окинул свою помощницу. За время похода она очень преобразилась. Когда испанцы только получили Марину в дар, она казалась красивой, хоть и испуганной девочкой. Не более чем любовницей для одного из капитанов. Постепенно она стала его правой рукой на переговорах, примерно как Альварадо в вопросах войны. Теперь Марина и выглядела соответствующе. Гордая осанка, богатая одежда, почтительное, но исполненное чувства собственного достоинства поведение.
Девушка давно перестала быть просто рабыней. У нее появились свои цели и интересы. И вот сейчас она хочет уйти из лагеря. Как раз тогда, когда испанцы, скорее всего, попали в ловушку. Обещает узнать, что же замышляют индейцы. Хорошо если так. А вдруг она нашла общий язык с местными вождями и они посоветовали ей уходить, чтобы не попасть в эпицентр военных действий? Отпустить? А ну как и в самом деле принесет какие-то важные вести? А если она наоборот поможет касикам Чолулы, рассказав обо всех слабостях конкистадоров? А может, уже и рассказала? В памяти всплыл пример индейца Мельчиора, который был при испанцах переводчиком, но сбежал при первом удобном случае. Марина слишком многое знала. Любое решение будет рискованным.
– Ступай с богом, – ответил Кортес. – Но вернись утром. Мы скоро покинем город.
Произнося эти слова, испанец хотел верить, что его отряду действительно удастся вскоре уйти.
Наступил вечер. Кортес пригласил к себе несколько ближайших соратников. Фернан, Себастьян, Альварадо, Веласкес де Леон, Сандоваль расположились за столом. Генерал-капитан некоторое время сидел, в задумчивости глядя на стену и полностью углубившись в свои мысли. Затем он поднял глаза на товарищей и с улыбкой сказал:
– Дела наши обретают все более интересный оборот. Можно лишь посочувствовать тем несчастным, которые оказались лишены возможности поучаствовать в этом удивительном приключении. Губернатор Веласкес спит и видит, что нас постигнет неудача. Тогда мы станем наглядным примером того, как плохо обходится судьба с бунтовщиками. Он, надо полагать, мечтает увидеть меня повешенным. А местные дикари – ну что с них взять! – изо всех сил стремятся сделать так, чтобы мечта его оказалась неосуществимой, пытаясь уморить нас голодом.
– Впечатление такое, что во всей империи ацтеков внезапно закончилась еда, – хмуро заметил Альварадо. – В Чолуле маиса нет, в Теночтитлане тоже.
– Монтесума крутит хвостом как лисица, – недовольно буркнул Кортес. – То его послы, не жалея красноречия, убеждают нас в том, что нам вовсе нечего соваться вглубь их земель, вместо этого предлагают остаться на побережье, а еще лучше вообще убраться домой. То вдруг настойчиво зовут посетить Чолулу, где нас сначала ожидает поистине королевский прием. А вот сегодня мне заявили, что продуктов для нас у них нет, так что поставок провианта больше не будет вообще.
– Похоже, что ловушка, которую мы ожидали в каждом из городов, захлопнется именно здесь, – сказал Альварадо. – Наши союзники, тотонаки и тлашкаланцы, говорят, что в Чолуле происходят тревожные изменения. Им на глаза несколько раз попадались глубокие рвы, пересекающие улицы, и неодолимые баррикады. То тут, то там на крышах домов виднеются кучи камней, местные солдаты запасаются стрелами и дротиками в совершенно немыслимых количествах. Против кого это они, хотелось бы знать, собираются воевать?
– Ну что же, Монтесума заманил нас достаточно далеко, – сказал Веласкес де Леон. – Вот и капкан. Нужно ударить первыми, пока этого никто не ждет.
– Не стоит спешить, – ответил рассудительный Сандоваль. – Тлашкала и Чолула издавна воюют. Кто знает, может быть, наши союзники просто хотят свести старые счеты с извечными неприятелями, причем нашими руками.
– Об этом думал и я, – признался Кортес.
Он не мог так рисковать, слепо доверяя во всем Марине. Следовало перестраховаться. Собственная разведка могла дать ответы на все вопросы, но шансы на успех казались ничтожными.
– Нам нужно самим проверить эти слова. Побродить по ночной Чолуле. Под покровом темноты это, возможно, и удастся. Но дело опасное…
Фернан тут же подался вперед. Вот и очередное испытание! Пробраться по улицам Чолулы, разыскивая признаки ловушки, скрываясь от местных жителей, а потом попытаться вернуться обратно в лагерь. Да уж, задача и в самом деле непростая. Настоящий подвиг! А разве не ради них он прибыл в Новый Свет? Вспомнились ночные похождения по Севилье. Эта затея обещала стать даже более рискованной.
– Я справлюсь, – решительно сказал Гонсалес, опасаясь, что кто-то его опередит.
Все обернулись на Фернана. Эрнан Кортес задумчиво закусил губу, изучающе глядя на него. Генерал-капитан молчал, обдумывая предложение. Затем со вздохом сказал:
– Я принимаю твое предложение. Нам очень нужен разведчик. Надеюсь, ты понимаешь, что если индейцы тебя обнаружат, то наверняка убьют.
– Я уже пару лет постоянно рискую жизнью и до сих пор не погиб, – ответил Фернан. – Постараюсь не попасться в лапы дикарям.
– Идти одному слишком опасно, – заметил Альварадо. – Отпусти меня к нему в пару, Эрнан.
– Нет, один человек не так заметен, – отказал Кортес. – К тому же ты уже слишком хорошо известен в Чолуле. Поймав тебя, моего лучшего капитана, ночью на улицах города, индейцы сразу заподозрят неладное. А так, одинокий солдат блуждает… Мало ли что ему нужно! Может быть, просто выпил лишнего и ищет бордель.
– Вряд ли дикари станут разбираться, – с сомнением произнес Веласкес де Леон. – Скорее всего, Фернана просто зарежут, заподозрив в нем шпиона.
– Да, – подтвердил Кортес. – Не передумал?
– Уже почти стемнело, – ответил Фернан. – Через несколько минут можно выходить.
19. Ловушка
Не прошло и десяти минут после этого разговора, как Фернан покинул пределы испанского лагеря. Кирасу он снял, рассудив, что в этом мероприятии ему скорее помогут незаметность и скорость перемещения, а не стальная броня. Лишь тонкая хлопковая стеганка защищала его грудь. На поясе висели в ножнах меч и кинжал, также при нем было несколько метательных ножей. Он не надел даже шлем. Кошелек с золотым истуканом Фернан тоже оставил в лагере. Не то чтобы он опасался коварства индейского бога-плута, скорее, не хотел нести на себе ничего лишнего.
Гонсалес спешил. Кто знает, сколько времени потребуется на поиски доказательств? Он нырнул в лабиринт улиц и двинулся извилистым путем, стараясь сохранять направление на север. Если ничего не повезет обнаружить, то он точно так же вернется обратно и пойдет на запад, потом на юг. Рано или поздно что-то попадется. Звезды над головой оставались единственным ориентиром. Город был ему совершенно не знаком. Удастся ли вообще найти обратную дорогу? Возле лагеря возвышалась высокая ступенчатая пирамида, на вершине ее светился кострами храм. Но в Чолуле пирамид столько, что и не сосчитать. Кроме всего прочего, нужно ведь еще и не попасться на глаза индейцам.
Так он и шел, выбирая пустые улицы и внимательно, насколько позволял сумрачный свет луны и звезд, всматривался в окружающие его дома. Иногда впереди или сзади слышались голоса. Хотя уже и наступила ночь, но людей было не так и мало. Мелькали одинокие прохожие, возле постоялых дворов стояли группы людей. Фернан старался обходить их стороной. Он скрывался в тени, прятался за углами, пропуская идущих по своим делам индейцев. В темноте его могли и не распознать. Мало ли что за человек прошел мимо? Но лучше все-таки не рисковать.
Наконец, возле одного здания испанец наткнулся на кучу камней. Но что она сама по себе означала? Это же не обязательно снаряды для пращи. Это мог быть всего-навсего материал для какой-нибудь стройки. Булыжники лежали грудой. Разные по размеру, необработанные, они как будто не годились для кладки, но сами по себе не могли служить доказательством враждебности Чолулы. Нужны более веские аргументы.
Фернан критически посмотрел на дом, возле которого они лежали. Здание было не слишком высоким. Испанец немного повозился, перевешивая меч за спину и располагая кинжал на пояснице сзади, чтобы он не мешал. После чего подпрыгнул и уцепился пальцами за край каменной крыши. Легко подтянувшись, он уже через мгновение вскарабкался наверх. Все это Фернан проделал бесшумно. Поверхность оказалась абсолютно ровной и столь же абсолютно пустой. Луна скрылась за облаками, рассмотреть отсюда, что находится на других крышах, он никак не мог.
Соседний дом стоял недалеко, но о том, чтобы перемахнуть на него без единого звука не стоило и мечтать. Испанец спустился вниз. Ноги в мягких плетеных сандалиях ступали тихо. Он подошел к следующему зданию. Забраться на него оказалось даже проще, оно было чуть ниже. И вот тут-то ему улыбнулась удача. На переднем краю дома, который выходил на широкую улицу, громоздилась большая куча камней. Что и говорить, отсюда будет удобно бросать их вниз. Фернан почувствовал, как учащенно забилось сердце. Похоже, что первое доказательство найдено. Еще один дом стоял вплотную. Он перешагнул на него. Здесь он тоже нашел настоящий арсенал булыжников. Это уж никак нельзя было считать запасами строительного материала.
Гонсалес спустился вниз и тут же метнулся за угол, поскольку из дверей вышли двое мужчин. Они о чем-то оживленно болтали. Испанец в очередной раз проклял незнание речи. А вдруг тема этого разговора напрямую касается конкистадоров? Дождавшись, пока горожане удалятся, он двинулся дальше. Ему повезло еще на нескольких домах найти запасы метательных снарядов. Для пущей уверенности Фернан решил, что нужно обследовать крыши еще и в другой части города. Если на юге также заготовлены камни, значит, конкистадоров действительно ожидает засада, причем со всех сторон, какой бы путь для продолжения похода или отступления они не избрали.
В поисках признаков заговора индейцев он забрался уже довольно далеко. Примерно сориентировавшись по звездам, испанец двинулся в обратный путь. Он шел мимо подножья очередной пирамиды. Каменные черепа, вырезанные у ее основания, равнодушно взирали на одинокого человека. На вершине стоял небольшой храм, окутанный, в отличие от многих других, непроглядным мраком. Гонсалес оказался на широкой улице, откуда ему пришлось тут же сбежать, свернув в ближайший поворот, поскольку навстречу двигалось несколько человек. Но за углом его ждал новый сюрприз. Там стояла группа людей, которая тут же воззрилась на испанца.
Фернан сквозь зубы чертыхнулся. Рано или поздно это должно было произойти. Теперь скрываться бессмысленно. Он решительно направился к местным жителям. Гонсалес учитывал возможность подобной встречи и подготовился заранее. Конкистадорам сам Кортес запретил бродить по городу в поисках приключений. Но ведь испокон веков солдаты нарушают дисциплину ради своих нехитрых развлечений. Что может понадобиться бравому вояке после длительного похода?
– Где тут у вас шлюхи? – ужасно коверкая слова почти незнакомой речи и для пущей убедительности пошатываясь, проговорил Фернан.
Он искренне надеялся, что его неуверенная походка да и сам вопрос не вызовет подозрений. Его примут за обычного гуляку, подскажут или не подскажут – неважно! – главное, не обратят особого внимания и он сможет пройти дальше и скрыться в темноте.
Один из индейцев принялся что-то важно лопотать, размахивая руками. Говорил долго и, как показалось Фернану, укоризненно.
«Ну что он там бормочет? – мысленно скривился Гонсалес. – Небось, какую-то чушь в таком духе: «Чолула благопристойный город и здесь нет продажных женщин». Нечто подобное почтенные люди говорят в любом городе, даже если в нем борделей в сто раз больше, чем церквей. Ну давай же, махни рукой, указывая мне путь и я пойду и скроюсь с твоих глаз навсегда, пока не подошли местные солдаты!»
Но его надеждам не суждено было сбыться. Индеец продолжал свой монолог.
– Не понимаю, – с трудом выговорил Фернан, махнул рукой и от всей души добавил уже по-испански. – Черт с тобой, зануда.
Он развернулся и двинулся своей дорогой, продолжая несколько театрально покачиваться из стороны в сторону. Воплощая в жизнь его худшие ожидания, двое горожан увязались вслед за ним. Испанец, чтобы показать, что он всего лишь пьяница, не заслуживающий внимания достойных людей, вполголоса затянул бессвязную песню, которая, на самом деле, состояла из сплошных совершенно искренних проклятий в адрес неуемно любопытных индейцев. Так они и шли некоторое время. «Хвост» начал изрядно нервировать Фернана и он понял, что от него нужно избавиться в самый короткий срок. Испанец не желал смерти этих двух мужчин, но на кону стояла судьба всей экспедиции, жизни четырехсот товарищей.
Гонсалес запнулся и вполне натуралистично упал на колени, выставив руки вперед и уперевшись ими в землю. Сейчас эти любопытные негодяи подойдут и вот тогда придет время для решительного броска. Кинжалом он владел ничуть не хуже чем мечом. Все произойдет быстрее, чем они успеют заподозрить что-то неладное.
Но не тут-то было… Индейцы оказались отнюдь не дураками. Собственно говоря, испанец начал подозревать, что это вовсе и не простые горожане, идущие вслед за ним из праздного любопытства. Один из них тут же развернулся и бегом кинулся куда-то в темноту. Фернан слышал лишь звук торопливых, удаляющихся шагов. Второй застыл, издалека и с опаской следя за чужаком. Конкистадор выругался и, продолжая играть свою роль, стал медленно и неуверенно подниматься. Чего же ждать? Пока к индейцам поспеет подмога? Нужно как можно скорее уходить.
Оставшийся следить за ним человек, молодой парень лет двадцати, мускулистый и поджарый, был, надо думать, тоже хорошим бегуном. Догадывался, что белый чужеземец всего лишь прикидывается пьяным? Или же он даже не думал, что испанец попытается его догнать? Фернан и не пытался. Медлительный и расслабленный еще какое-то мгновение назад, он моментально преобразился, резко развернулся и метнул нож. Клинок вошел юноше в бедро. Тот упал и закричал. Гонсалесу не составило бы труда попасть прямо в горло, но что если это никакой не соглядатай?! Просто обычный зевака, который от нечего делать поплелся за невиданным чужаком.
Фернан тут же подбежал, влепил парню оплеуху, выдернул оружие из раны, крутнулся на месте и скрылся в темноте. Он изо всех сил проклинал языковой барьер, который мешал допросить индейца. Теперь правду уже не узнаешь. Да и в любом случае, времени на полноценный разговор не оставалось. Вряд ли второй индеец побежал куда-то далеко. В самом скором времени за ним начнется охота.
Испанец мчался по темным улицам. Он бежал не то чтобы совсем уж наобум. Фернан примерно представлял себе, где находится его лагерь, но как раз туда пока и не спешил. Ему все еще нужно было добыть веские доказательства враждебности индейцев. Если сейчас поспешить обратно под крыло Кортеса, то это лишь отсрочит его миссию. Придется выходить на ночную прогулку снова и снова, но на следующий раз дикари будут уже настороже. Вряд ли местные солдаты станут поднимать большой переполох, с беготней, криками и размахиваниями факелами. Ведь в таком случае отголоски погони могут докатиться и до лагеря конкистадоров. Если на него и начнется сейчас охота, то, скорее всего, его попытаются пленить тихо. Скоро, совсем скоро по ночным улицам Чолулы растекутся многочисленные отряды, разыскивающие одинокого чужака!