- -
- 100%
- +
Наконец все скалистые хребты остались позади. Перед отрядом открылась безразмерная долина. Именно здесь находилось сердце империи ацтеков. Конкистадоры двигались по щедрой земле, защищенной со всех сторон цепью гор. Почва здесь была плодородной, солнце ласково светило, повсюду расстилались возделанные поля, сады и рощи. После длительного, изнурительного похода этот край казался настоящим раем. В долине было много городов. Путников везде встречали радушно, но даже здесь испанцам несколько раз жаловались на тиранию Монтесумы. Делалось это, разумеется, так, чтобы послы из столицы, сопровождавшие отряд Кортеса, не услышали нареканий.
И вот перед конкистадорами открылся вид на огромное озеро Тескоко. Впереди была большая земляная дамба. Высокая, возвышающаяся над уровнем воды на половину человеческого роста, и столь широкая, что пять, а то и шесть всадников в ряд смогли бы проехать по ней. Эта огромная насыпь кое-где расширялась, образуя большие площади, на которых стояли жилые дома и небольшие храмы. Повсюду хватало причалов для лодок.
Встречать гостей высыпало неисчислимое множество народа. Индейцы в богатых одеждах, щеголяя изысканными украшениями, сотнями теснились на насыпи, кланялись, махали руками, бросали цветы. Но еще больше их было на озере. Легкие и юркие лодки сновали туда-сюда по поверхности, и в каждой сидело от одного и до пяти местных жителей. Время от времени на глаза попадались величественные каноэ с навесами, вмещавшие по несколько десятков человек. Всем не терпелось увидеть удивительных белых чужеземцев.
Земляная дамба несколько раз прерывалась, чтобы из одной части озера в другую могли проплывать лодки, и над этими проемами были перекинуты широкие и прочные деревянные мосты. Все оказалось именно так, как и рассказывали когда-то тлашкаланцы. Теночтитлан был отлично укреплен – стоит лишь убрать эти мосты и ни одна армия не сможет проникнуть в город.
А навстречу конкистадорам в это время двигался огромный паланкин. Сразу было видно, что он достоин великого императора. Деревянные ручки и кресло покрывали золотые и серебряные накладки, инкрустированные жемчугом и нефритом. Под просторным балдахином из блестящих зеленых перьев могло уместиться несколько человек, но сидел там лишь один. Вымуштрованные носильщики одновременно остановились и опустили паланкин. Уэй-тлатоани Монтесума Шокойоцин, окруженный самыми близкими родственниками, вышел из них и неспешно направился к Кортесу.
Повелитель ацтеков носил ту же одежду, что и прочие индейцы, но она оказалась невероятно богатой. Плащ на плечах сверкал золотом, как и набедренная повязка. Роскошный головной убор, немного напоминающий остроконечную католическую митру, пестрел перьями и нефритом. Сандалии с золотыми подошвами сверху были украшены драгоценными камнями. Монтесума выглядел лет на сорок с небольшим, худощавый и смуглый. Гордая осанка и умные проницательные глаза делали весь его облик истинно королевским.
Видимо, служить Монтесуме достойны были лишь самые благородные вельможи. Под руки его вели племянники и братья, другие знатные касики спешно расстилали перед ним дорогие покрывала, чтобы он не ступал по голой земле. Еще несколько вождей несли балдахин, украшенный свисающими нефритовыми бусинами, защищающий повелителя от солнца. Повсюду царило почтительное молчание, никто из подданных даже глаза не смел поднять на императора ацтеков, смиренно опустив головы.
Эрнан Кортес соскочил с коня, и смело подошел к Монтесуме в сопровождении Марины. Вот и настал момент, которого он так добивался и которого, судя по всему, опасался повелитель ацтеков. Внешне генерал-капитан был весел, но глубоко внутри засела тревога. Чего ждать от Монтесумы? Возможно император, убедившись, что перед ним всего лишь люди, прикажет немедленно пленить всех испанцев? В этот момент Эрнан Кортес чувствовал, что он снова застыл на грани – сейчас он или преодолеет очередную преграду или же погубит свой отряд.
Монтесума же с затаенным беспокойством изучал чужеземца. Давняя легенда гласила, что великий бог Кецалькоатль некогда отплыл на восток, но обещал вернуться. И вот теперь из-за моря прибыли эти создания. Такими ли должны быть посланники Кецалькоатля? Или же перед ним всего лишь люди? Но можно ли назвать обычными людьми тех, кто силами пятисот воинов покорили Табаско и навязали союз несгибаемой Тлашкале? А потом еще и сумели избежать нападения в Чолуле? Как вести себя с чужим предводителем? Как с равным? Как с высшим?
Монтесума поклонился, коснувшись рукой земли и затем поднеся ее к губам. Так он не приветствовал никого с тех пор как стал правителем ацтеков семнадцать лет назад. Генерал-капитан ответил учтивым поклоном.
– Добро пожаловать, Малинче, в наш великий город! – торжественно произнес император. – Я уэй-тлатоани Монтесума Шокойоцин, повелитель этих земель и здесь тебя ждет самый теплый прием. Велика моя радость, что довелось узреть прибытие людей из-за моря, как о том гласило древнее пророчество. Ваш путь был долог, и столь же долгим было мое ожидание. Веками мои предки хранили эту землю, наследуя престол, оставленный нашим мудрым богом Кецалькоатлем. Сердце мое наполняется радостью, когда я понимаю, что именно мне посчастливилось дождаться возвращения сыновей бога из-за моря.
Кортес лишь отчасти понял значение сказанных слов. Он знал легенду о боге, который покинул эти земли и уплыл на восток, пообещав вернуться. Стоило по возможности пользоваться ореолом своего нежданно полученного божественного величия. Он поблагодарил собеседника, достал из кошелька нитку граненых стеклянных бус и возложил их на шею императору. Затем испанец широко развел руки в стороны, намереваясь обнять правителя ацтеков, но свита тут же всполошилась. Они заслонили Монтесуму и принялись что-то оживленно толковать, перебивая друг друга и энергично жестикулируя.
– Они говорят, что непозволительно так вести себя с уэй-тлатоани, – перевела Марина.
– Вожди тотонаков спокойнее реагировали на подобное проявление чувств, – пробормотал несколько смущенный Кортес. – Видимо, по отношения к императору полагается особый этикет.
Впрочем, Монтесума не обиделся. Он улыбнулся, стараясь сгладить неловкость, и сделал повелительный жест. Тут же один из приближенных сделал шаг вперед и с глубоким поклоном подал своему повелителю ожерелье. Император торжественно водрузил его на шею Кортесу. Сделанное из кроваво-красных ракушек и граненых бусин нефрита, оно было украшено массивными золотыми кулонами. Каждая такая подвеска представляла собой креветку длиной в человеческую ладонь, сделанную с изумительной точностью.
После еще одного обмена любезностями Монтесума покинул испанцев. Он удалился к себе в покои, предложив им отдохнуть и насытиться с дороги. Конкистадоры продолжили свой путь, все больше удивляясь увиденному. Чем дальше они забирались, тем более сказочные виды открывались. Семпоала казалась прекрасной, но она меркла рядом с Тлашкалой, которая, в свою очередь, уступала огромной и величественной Чолуле. И вот теперь их глазам предстал город, рядом с которым поблекли лучшие столицы Европы.
Посреди озера, как колоссальная водная лилия, раскинулся несравненный Теночтитлан. Сотни каменных домов возвышались вокруг, утопая в зелени деревьев и красуясь многочисленными цветами. Вдалеке виднелись дворцы знати и гигантские ступенчатые пирамиды. Город, подобно артериям, пронизывала густая сеть каналов. Почти каждый дом имел свой причал, возле которого стояла лодка. Так жители могли по своей воле решать, каким путем им передвигаться – по земле или по воде. Каналы тянулись вдоль дорог и повсюду виднелись деревянные мостики, соединяющие островки суши. Себастьян, глядя на это, вспоминал Венецию, которая в свое время так поразила его своим полуводным существованием. Он никак не ожидал, что такое же архитектурное чудо ждет и в Новом Свете.
На улицах теснились тысячи горожан. Они заполонили собой дороги, плоские крыши домов, площади. Цветами и криками приветствовали они чужеземцев. Испанцы в глазах местных жителей тоже выглядели очень живописно – белолицые, с густыми бородами, вооруженные длинными клинками, в необычных одеждах. Особое восхищение вызывали всадники. Лошади шагали, окруженные целой вереницей звуков. Цокали копыта, звенели бубенчики на их нагрудниках и уздечках, иногда слышалось фырканье или ржанье. Наездники, в блестящих на солнце доспехах, в шлемах с пышными плюмажами, возвышались над людским морем. Над испанским отрядом развевались большие разноцветные знамена. Так в ноябре 1519 года конкистадоры Эрнана Кортеса впервые вошли в столицу империи ацтеков, колоссальный город Теночтитлан.
22. Чудеса Теночтитлана
Монтесума показал себя радушным хозяином. Для жилья гостям отвели огромный дворцовый комплекс. Огражденный по периметру высокими каменными стенами, он находился в самом центре города и состоял из нескольких больших зданий, достойных самого императора. Это и была резиденция одного из прошлых правителей, отца Монтесумы, Ашаякатля. Все внутри подготовили заранее. Мягкие постели, изысканное убранство, деревянная мебель тонкой работы, разнообразная еда и армия почтительной прислуги. Конкистадоры, до этого перенесшие немало лишений, спавшие через раз на сырой земле, замерзавшие от холода и часто голодавшие, чувствовали себя как в раю.
Постепенно испанцы осваивались, привыкая к окружающему их великолепию. Какое бы внешнее дружелюбие не проявлял Монтесума, Кортес не забывал, что они полностью находятся в руках индейцев. Потому его воины ни на миг не ослабляли бдительности. Никаких праздных шатаний по столице не допускалось. Караулы исправно несли службу, часовые, сменяя друг друга, сторожили безопасность отряда. Среди солдат хватало путешественников, которые в свое время успели побывать далеко на Востоке, посетить Константинополь, Каир, Дамаск, Багдад. И все они в один голос утверждали, что Теночтитлан прекраснее и уж наверняка больше любого другого города в мире.
Отдохнув, конкистадоры вознамерились навестить императора. Идти до его дворца было недалеко, но зевак, желавших еще раз увидеть белолицых чужаков, сбежалось немало. Фернан скользил взглядом по свите Кортеса. Здесь собрался цвет его отряда: все лучшие капитаны и, на всякий случай, десяток самых искусных бойцов. Альварадо шел без шлема, отдав во власть ветра отросшую рыжую шевелюру. Как всегда, когда он был в хорошем расположении духа, Педро лучился дружелюбием и сиял обворожительной улыбкой. Увидав его в эту минуту, незнакомый человек в жизни бы не поверил в то, насколько Альварадо бывал неукротим в гневе. Рядом с ним гордо шагал Хуан Веласкес де Леон, приветливо улыбаясь горожанам. Высокий и красивый, он привычно ловил на себе заинтересованные взгляды местных девушек. Сам Кортес шел беззаботно, как будто прогуливался по собственному имению на Кубе. Фернан же, хотя внешне и сохранял хладнокровие, но не мог отделаться от мысли, что они своей волей идут прямиком в ловушку.
– Тонатиу! Тонатиу! – неслось со всех сторон.
Горожане показывали пальцами на Альварадо и перешептывались. Голоса индейцев звучали изумленно. Конкистадоры обратились за разъяснением к Марине.
– Местные жители никогда не видели раньше людей с таким цветом волос, – объяснила девушка. – Тонатиу – это бог солнца у ацтеков. Золотоволосый Педро кажется им посланцем небес, чья голова окружена лучами.
Альварадо сначала расплылся в довольной улыбке, но почти сразу же помрачнел.
– Они разве не солнцу приносят людей в жертву?
– И ему тоже, – подтвердила Марина.
– Надеюсь, дикари не станут приносить жертвы мне, как воплощению божества…
Слова Педро были, конечно же, шуткой, хотя в тоне его прозвучали нотки обеспокоенности. Однако с тех пор прозвище «Тонатиу» прочно закрепилось за Альварадо, хотя в войске и кроме него хватало людей с золотистыми, а то и рыжими волосами.
Дворец Монтесумы поражал размерами. Чтобы обойти его, не хватило бы и целого дня. Огороженный по периметру забором с многочисленными воротами, он занимал огромную площадь. В обширном внутреннем дворе, если бы его освободить, хватило бы места для десятитысячного войска. Но там повсюду возвышались двух- или трехэтажные здания. Кроме резиденции правителя, здесь было много величественных приемных залов. Также стояли отдельные апартаменты для высокопоставленных гостей – союзных вождей и наместников провинций. Хватало и хозяйственных построек: кладовых, ремесленных мастерских, жилищ для слуг.
Все свободное от каменных строений место занимали сады. Фруктовые деревья, украшенные яркими плодами, сменялись величественными дубами и строгими соснами. Огромные клумбы роз всех возможных оттенков попадались чуть ли не на каждом шагу. Повсюду стояли уютные беседки, искусственные скалистые гроты, текли по заранее проложенному руслу рукотворные ручьи. Садовников, призванных поддерживать это великолепие, насчитывалось несколько сотен.
О религии ацтеки тоже не забывали. Десятки святилищ располагались на территории дворцового комплекса. Самые маленькие походили на украшенные резьбой каменные столы, на которых стояли курильницы с ароматическими смолами. Туда регулярно приходили жрецы, усердно молились и приносили мелкие жертвы в виде цветов, перьев и плодов. Но были здесь величественные храмы, располагающиеся на ступенчатых платформах. В таких служили десятки человек, проводя сложные ритуалы, устраивая священные театральные представления и распевая угодные богам гимны.
Также резиденцию Монтесумы пересекало несколько каналов, так что лодки сновали здесь постоянно. Повелитель империи окружил себя сказочной роскошью. Каждую постройку украшали каменные барельефы, многоцветные мозаики, яркие фрески, изображавшие сцены пышных церемоний, войны или охоты. По террасам зданий расхаживали сановники и жрецы, обсуждая какие-нибудь свои дела. По сути, дворец являл собой маленький город в центре столицы и был настолько сложно застроен, что напоминал настоящий лабиринт. С непривычки здесь запросто можно было заблудиться.
Испанцы шли через просторные залы с высокими потолками, которые подпирали мраморные колонны. Повсюду сновали сотни индейцев: слуги, чиновники, послы из покоренных земель. Многие из них останавливались и изумленно таращились вслед проходившим мимо конкистадорам. Чужеземцы изумляли местных жителей не меньше, чем сами ацтеки поражали европейцев.
Под ногами испанцев хрустели свежие плетеные циновки, стены покрывали панели из ценных пород древесины. Немалое удивление вызывали ковры и покрывала, украшенные птичьими перьями. На них представали зарисовки из жизни индейцев. Вот битва, где ацтеки берут в плен воинов из другого племени, разоружая их и хватая за волосы. Вот другая сцена, где людей приносят в жертву, вырезая им сердца перед ликом уродливого идола. Вот по небу летит комета и люди на земле в ужасе следят за ней, ожидая бесчисленных несчастий. И все это выложено из перьев. Они были миниатюрны, не больше человеческого ногтя, а мозаики, сделанные из них, длиной могли достигать нескольких метров. Фернан уже видел подобные изделия на Юкатане, но там они были не столь велики.
Монтесума встретил гостей милостиво. Приемный зал подавлял роскошью, которую никто не ожидал увидеть так далеко от Европы. Расписанные яркими красками стены, дорогие ковры и богато одетая прислуга – все это уже казалось привычным. А вот высокие ширмы из листового золота, украшенные чеканными изображениями богов, вызывали немалое удивление. Эти перегородки разделяли зал на несколько частей. Металла на них ушло немало. Похоже, басни о том, что Монтесума живет в золотом дворце, которые конкистадоры сами же когда-то выдумали, постепенно превращались в реальность. Усадив Кортеса на почетное сидение рядом со своим троном, император повел беседу.
– Мое сердце преисполнилось радостью, когда я своими глазами узрел таких удивительных храбрецов, пришедших меня посетить. Воистину, вы здесь желанные гости и ни в чем не будете знать обиды. Наш великий бог Кецалькоатль когда-то оставил эти земли, бесстрашно направившись в открытый океан на востоке. Но перед тем как покинуть свои владения, он сказал, что когда-нибудь обязательно вернется.
Уэй-тлатоани говорил не спеша, давая возможность Марине перевести его слова. Лицо его оставалось безмятежным и лучилось искренним дружелюбием, но Кортес, будучи опытным дипломатом, не обманывался показным радушием. Генерал-капитан отлично знал, что Монтесума был великим правителем. А великий правитель это не только щедрость и милосердие, но также хитрость, безжалостность и железная воля. Уже семнадцать лет он руководил империей ацтеков, которая за это время не только не распалась, но наоборот, стала больше и сильнее. Велись войны, покорялись все новые провинции, которые облагались тяжкими налогами. Тлашкалу, которую оказалось не по силам завоевать, ацтеки окружили со всех сторон и старались угробить изоляцией и подорванной торговлей. Каковы же намерения императора в отношении испанцев?
– Легенда о возвращении Кецалькоатля живет в веках, – продолжал тем временем Монтесума. – Наши прадеды рассказывали ее своим детям, наши отцы повторяли нам. Мы говорили об этом уже своим сыновьям. Но время возвращения бога все никак не наступало. И мы, утомившись ждать, не то чтобы перестали верить в истинность пророчества. Нет! Но постепенно приучали себя к мысли, что точно так же наши дети и внуки будут передавать это сказание своим потомкам.
Кортес в очередной раз слушал миф, пытаясь понять, есть ли под ним какая-то реальная основа. В Европе ходили легенды о святых, которые отправлялись проповедовать в самые отдаленные уголки мира. Может ли быть так, что и здесь, в Новом Свете, тоже побывал когда-то некий пророк, пытавшийся принести индейцам свет истинной веры? Тем более что этот Кецалькоатль почитался туземцами как великий мудрец и просветитель, отвергающий человеческие жертвы.
Монтесума же продолжал:
– А срок возвращения Кецалькоатля терялся во мраке будущего так далеко, что даже мудрейшие прорицатели не в силах были узреть истину. Вы знаете, наверное, что мой титул уэй-тлатоани означает «великий оратор». Но всего моего красноречия не хватит, чтобы описать радость от того, что именно мне посчастливилось узреть возвращение сыновей покинувшего нас когда-то бога.
После этого Монтесума повелел принести подарки. В огромном зале кроме испанцев находилось лишь несколько человек – ближайших родственников императора. Присутствовать при его особе и прислуживать ему считалось великой честью. Племянники почтительно подали украшения, которые Монтесума своими руками возложил на гостей. Конкистадорам досталось столько ювелирных изделий, что их просто трудно было унести. Даже телохранители, среди которых оказались Фернан и Себастьян, получили по две массивные золотые цепи, металла на которые пошло немало. Самого же Кортеса просто увешали драгоценностями.
– Это далеко не все, – с улыбкой сказал Монтесума. – Тюки самой лучшей материи будут принесены в ваши покои. Не хватало еще, чтобы такие благородные люди сами тащили их на плечах, как какие-то носильщики.
Кортес поблагодарил за честь и выступил с ответной речью. Он рассказал об Испании и других странах Европы, подробно поведал о христианстве и о том, почему эта вера является самой правильной и хорошей. Затем разговор зашел о том, что правитель Испании дон Карлос желал бы принести эту веру сюда. Монтесума соглашаться на это не спешил. Он красноречиво расхваливал своих богов, которые создали небо и землю, веками давали хороший урожай и защищали людей, которые их почитали. После этого обмена мнениями первая аудиенция завершилась.
Испанцы вернулись обратно в свой лагерь. Эрнан Кортес пригласил для разговора Фернана. Глаза генерал-капитана горели от возбуждения.
– Ну что, Фернан, вот мы с тобой и достигли того, о чем говорили когда-то на Кубе. Вот они, чудеса, узреть которые мы мечтали. Как тебе дворец Монтесумы?
Гонсалес, не находя слов, только восхищенно вздохнул. Император ацтеков окружил себя такой роскошью, что это казалось немыслимым. Нечто подобное можно было услышать в сказках и легендах. Теперь Фернан понимал, что великолепные города Юкатана, в которых он когда-то побывал, меркнут перед блеском и богатством Теночтитлана.
– Скажи, кто из нас рискует больше всех? – внезапно сменил тему Кортес. – Кому грозит самая большая опасность?
Гонсалес немного подумал и ответил:
– Думаю, что Марина. Любой из испанцев сумеет за себя постоять, а вот девушка беззащитна. Монтесума отлично понимает, насколько она для нас важна. Она знает язык ацтеков, их законы, обычаи и религию. Если император захочет нас ослабить, то проще всего это сделать, лишив такой советчицы.
– Правильно, – кивнул Эрнан Кортес. – Она нуждается в защите куда больше любого из нас. Поэтому я назначаю тебя одним из ее телохранителей. Я подберу еще несколько хороших солдат. Будете сопровождать ее по очереди, сменяя друг друга. Марина ни на секунду не должна оставаться беззащитной. Я очень надеюсь на тебя, Фернан.
– Безопаснее всего, если бы вы не отпускали ее ни на шаг. Рядом с вами всегда хватает отменных бойцов. Тогда ни один ацтек не осмелится причинить вред девушке, – заметил Гонсалес.
– Если бы мы все стремились к максимальной безопасности, то стоило бы сидеть на Кубе, – с усмешкой ответил Кортес. – Я не хочу держать Марину возле себя сутками напролет. Я командир военного отряда и у меня в ближайшие дни не будет времени для отдыха. Девушка и так вынесла немало трудностей пока мы шли в столицу. Вечная тревога и опасности могут подточить любой разум. Пускай немного развеется. Она признавалась, что давно мечтала побывать в Теночтитлане. К тому же, нужно показать ацтекам, что мы ничего не боимся до такой степени, что даже нашей главной переводчице разрешаем разгуливать по столице.
Марина восприняла это разрешение с таким восторгом, как будто это был самый дорогой подарок. И пока Кортес проводил совещания с капитанами или муштровал солдат на случай возможного нападения, Фернан и Марина отправлялись на прогулки. Так они постепенно знакомились с чудесами этой земли. Ходить далеко для этого им не пришлось. Многие диковинки были собраны прямо во дворце императора. Чего стоил только огромный зверинец, где жили, казалось, все звери, которые водились в Новом Свете.
Фернан, как зачарованный, застыл перед клеткой с ягуаром. Зверь внимательно смотрел на человека своими желтыми янтарными глазами. Он вовсе не казался опасным и свирепым хищником. Расслабленный, даже ленивый, он развалился на большой деревянной коряге и с любопытством разглядывал посетителя. Видимо тоже удивлялся белой коже испанца. Затем ягуар принялся вылизывать лапу.
Сзади стояла Марина. Хотя от зверя их отгораживала толстая деревянная решетка, но все же она не отваживалась подходить близко, несмело выглядывая из-за плеча конкистадора.
– Посмотри на его узор, – тихо прошептала она. – Пестрый, как звездное небо. Это могучий господин местных джунглей. Никто не может противостоять ему. Когда добыча смотрит в его глаза, она теряет волю к сопротивлению. Да и разве не смешно сопротивляться такому зверю? Разве это кому-то под силу?
Девушку манила и пугала мощь ягуара. Она с откровенным ужасом, но и с не меньшим восторгом следила за хищником, который как раз в этот момент широко зевнул, демонстрируя огромные клыки. Марина только охнула.
– Испанскому кабальеро все под силу, – уверенно ответил Фернан. – Однажды в джунглях на нас с Себастьяном напал такой зверь. Через полминуты он уже был мертв.
– Ты одолел его?
Восхищение в глазах Марины польстило испанцу. Она в очередной раз так напомнила ему погибшую Чику. Но, несмотря на желание покрасоваться, Фернан все же не стал грешить против истины.
– Мы одолели, – уточнил он.
– Без Себастьяна бы не справился? – поддразнила его Марина.
– Если бы он напал не из засады, то я и сам бы его убил! – возмущенно ответил Фернан.
Ягуаров здесь оказалось несколько. И у каждого в просторной клетке находился небольшой бассейн. Гонсалес уже знал, что эти звери любят воду. Особенно выделялся один из них – крупный угольно-черный самец, неотрывным взглядом сопровождавший гуляющих людей. Его Марина вообще обошла по большой дуге. Темный как ночь зверь внушал ей особый ужас. Она рассказала Фернану, что в детстве ей говорили, что такие черные хищники являются самыми свирепыми и охочими до человеческого мяса.
Фернан думал о том, что если девушке и следовало кого-то бояться, то уж точно не ягуаров. Во дворце всегда было настоящее столпотворение. Слуги сновали туда-сюда, занятые своими делами. Жители города также имели доступ во многие помещения. Например, они могли свободно приходить и смотреть на животных. Многочисленные жрецы бродили повсюду. Некоторые из них распевали свои молитвы, другие обслуживали небольшие святилища, которых хватало в дворцовом комплексе. Среди этой толпы так легко мог затеряться подосланный убийца.