Игры в чужой песочнице

– А ты, Бочар, не оскорбляй благородный напиток! – отозвался его оппонент, покачивающийся на стуле у стены, забросив ноги на стол, – то, что ты тут наливаешь, это не пиво, это моча ослиная!

– Не нравится – не пей!

– Сам же сказал, монополия! – человек обречено вздохнул и крепко приложился к своей кружке, вызвав дружный смех окружающих.

– Ладно, понятно, – кивнул Содос и протянул бармену шесть бумажек, – это за сегодня.

– Ну, завтрак, положим, Вы уже пропустили, – одна купюра вернулась обратно, а остальные скрылись у Бочара в кармане, – пойдемте, посмотрим на Ваши апартаменты.

Поднявшись по узкой скрипучей лестнице на второй этаж, хозяин толкнул первую дверь по правую руку.

– Вот. Два спальных места, душ, туалет, розетка – под столом. Кондиционера, извините, нет. Девочек по вызову, увы, тоже. Но, если будет совсем уж невмоготу, то есть телевизор внизу, в зале. Холодильник и телефон – на кухне.

Содос, остановившись посередине комнаты, опустил сумку на пол и огляделся. Сей отель вряд ли мог рассчитывать на что-то большее, чем ползвездочки по стандартной классификации, но за долгие годы скитаний, Содос видал места и похуже. Здесь, по крайней мере, стояли две полноценные, аккуратно застеленные кровати, и постельное белье, которое принес Бочар, выглядело чистым.

– С водой постоянно проблемы, наша очистная установка уже третий год на последнем издыхании, так что я оставил Вам ведро. Вы наберите в него воду, пока она есть, и пусть стоит, а то заранее не угадаешь… – разъяснил он, уже выходя в коридор, – ключ от входной двери я оставил в замке.

– А рябой парень в аэропорту заверил меня, что в Ваших краях я не найду ни ключей, ни замков.

– Это верно, – кивнул Бочар, – но я сохранил несколько раритетов для спокойствия постояльцев. В моем доме у Вас все равно ничего не пропадет, не волнуйтесь.

– Хорошо, спасибо.

– Вы располагайтесь тут, а я пойду. Кстати, хоть меня уже и представили, но, тем не менее, позвольте отрекомендоваться: меня Бочаром кличут.

– А меня – Юрой, – Содос пожал сухую и гладкую руку, отполированную постоянным протиранием стаканов.

– Вот и познакомились! Если что, то я в баре, – бармен скрылся за дверью. Спустя несколько секунд снова жалобно заскрипела лестница.

Оставшись один, Содос прикрыл дверь и с видимым наслаждением поскреб заросшие черной щетиной щеки. С трудом оторвавшись от этого занятия, он осмотрелся повнимательнее.

Единственное мутное от пыли окно выходило на улицу. Перегнувшись через поставленный перед ним столик и прислонившись лбом к стеклу, Содос разглядел багажник своей машины и краешек козырька над подъездом. Осмотр пространства под кроватями не обнаружил ничего интересного, кроме все той же вездесущей желтой пыли.

Туалет также не мог похвастать особой роскошью. Раковину и унитаз покрывали темно-рыжие потеки от воды. Поддон под душем отличался от них странной чистотой, объяснявшейся, скорее всего, тем, что он этой самой воды отродясь не видывал. Будучи потревоженным, скрипучий кран издал угрожающее шипение разозлившейся не на шутку гадюки, потом захрипел, закашлялся и разродился тонкой струйкой мутной желтоватой жидкости.

Ожидая, когда вода очистится, Содос протер рукой небольшое окошко в запыленном зеркале и критически себя осмотрел. Не удержавшись, он снова потер щеки и, отдернув руки, спрятал их за спину, от греха подальше.

Тем временем, струйка чуть посветлела, но становиться совсем прозрачной не спешила. Решив, что большего уже не дождется, Содос подставил под нее белое пластиковое ведро. Пока оно наполнялось, он проверил свои запасы наличности. Тот факт, что карточкой здесь расплачиваться невозможно, скажем прямо, не радовал, поскольку к ближайшему банкомату пришлось бы лететь на вертолете в город. А к «ДактиПэю» он просто испытывал глубокую личную неприязнь. Впрочем, если Бочар не обманул, и не ожидалось никаких непредвиденных расходов, то имеющихся средств должно хватить на несколько дней.

Убрав бумажник во внутренний карман пиджака, Содос выключил воду и, заглянув в мутно-желтые глубины ведра, с обреченным вздохом опустил его на пол. Оставалось только надеяться, что через некоторое время взвесь осядет, и вода станет более-менее похожа на саму себя.

Выйдя в коридор, он запер за собой комнату и двинулся к лестнице, но, когда подошел к перилам, увидел по другую сторону холла выход на балкон.

Застекленная дверь, задребезжав, выпустила его наружу. На какой-то миг у Содоса перехватило дыхание, когда раскаленный полуденный воздух мягким горячим молотом ударил его в лицо. От жары даже заслезились глаза. Понадобилось несколько секунд, чтобы проморгаться и прийти в себя. Хотя сейчас Содос ощущал себя словно в печной топке, ранним утром и вечером, возможно, на этой террасе отдыхалось очень и очень неплохо. Расставленные вокруг столики и выцветшие почти до абсолютной белизны зонтики только подтверждали его догадку.

«Отель» располагался на самом краю поселка, и буквально от самых его стен начиналось распаханное поле, тянувшееся до самого леса. Панорама открывалась потрясающая. Один из тех случаев, когда лучше один раз увидеть.

Отсюда, с близкого расстояния, исполинские, почти царапающие небо деревья производили даже несколько устрашающее впечатление. Чувство расстояния и размеров опять начало давать сбои, и только пыльные султанчики, тянущиеся за ползущими по полю тракторами, позволяли привести его в порядок. Если бы ближайшее из деревьев вдруг упало, то оно вполне могло дотянуться своими ветвями до самого поселка. А какой получился бы грохот!

Вернувшись в дом, Содос спустился в главный зал. За время его отсутствия состав предающейся пивной медитации компании не претерпел изменений. Только прибавилось пустой посуды на столах. Бочар находился на своем обычном месте и предавался любимому занятию.

– Вы не подскажете, – обратился к нему Содос, – как добраться до вашего мэра?

– Элементарно, – сжимающей тряпку рукой Бочар указал в сторону окна, – отсюда поедете налево и на первом повороте повернете направо. Через триста метров Вы на месте. Мимо не проедете.

– О! Отлично, спасибо! – поблагодарил его Содос, – а как зовут-то его?

– Кого, генерала нашего?

– Мэра.

– Ну, это одно и то же, – описав в воздухе замысловатую кривую, должную способствовать более доходчивому изложению мыслей, тряпка воссоединилась с посудным стеклом, – Гусь… то есть Густав. Большего не скажу – сам не помню.

– Этого вполне достаточно, – Содос кивнул Бочару на прощание и вышел на улицу.

Отсоединив от разъема раскалившийся на солнце зарядный кабель, он, подбрасывая его в руках как вытащенную из костра печеную картофелину, кое-как повесил его обратно на стойку и нырнул в кабину.

Первая же попытка запустить двигатель обернулась неприятным сюрпризом. Грязные лампочки вспыхнули ровно настолько, чтобы продемонстрировать, что аккумулятор полностью разряжен, после чего погасли окончательно. И это после почти получасовой зарядки! Выйдя из машины, Содос встал перед ней, уперев руки в бока и раздумывая над тем, какую степень устрашения применить к подлой колымаге и сосватавшему ее рябому технику.

– Что, не едет? – послышался чей-то хриплый голос. Содос обернулся.

Почти неразличимый в тени крыльца, на скамейке сидел сморщенный бородатый старик. Из его всклокоченной бороды поднимался дымок, но разглядеть сигарету в гуще волос было невозможно. Казалось, что это дымится он сам.

– Аккумулятор издох и не хочет заряжаться, – объяснил ситуацию Содос.

– Аккумулятор здесь ни при чем, – покачал головой старик, – там, на кабеле, разъем треснул и болтается. Надо веревочкой подвязывать, иначе контакта не будет.

Содос смерил старика скептическим взглядом, но все же подошел к колонке и внимательно осмотрел разъем. Похоже, что дед оказался прав. Теперь стало понятно предназначение болтающегося на кабеле мотка грязной веревки. Вздохнув, он снова воткнул кабель в борт машины и обмотал веревку вокруг разъема. На приборной панели загорелся оптимистичный зеленый огонек, на который в прошлый раз он просто не посмотрел.

– Спасибо! – кивнул Содос старику.

– Всегда пожалуйста!

Полная зарядка занимала обычно около получаса, так что, как Содос ни старался избежать пеших прогулок по жаре, этого ему, похоже, так и не удастся.

Отогнув полу пиджака, он посмотрел на внутренний индикатор. От заряда костюма оставалась всего треть. На дорогу до мэрии оставшейся энергии хватит, а вот на обратный путь… Если к вечеру жара не спадет, то придется тяжко. Впрочем, Содоса больше беспокоила не жара.

Он выглянул из-под козырька крыльца. Солнце стояло в зените и только-только начинало сползать вниз. С непривычки, его незащищенной бледной физиономии гарантировался быстрый и качественный солнечный ожог, а личико стоило бы поберечь. Черт, ну почему всегда при сборах что-нибудь да забудешь!

Вернувшись в бар, Содос снова подошел к стойке. Бочар прекратил свои попытки вызвать джинна из очередного стакана и вопросительно посмотрел на гостя.

– Извините, у Вас не найдется какой-нибудь шляпы? – Содос помахал рукой над головой, – я бы не хотел раньше времени превратиться в бифштекс.

– Найдется.

– А Вы не могли бы мне ее одолжить на время?

– Одолжить – нет, но могу продать.

– Дайте-ка я попробую угадать ее цену… – страдальчески поморщился Содос.

– Все верно, – кивнул Бочар, – но она того стоит, – он вынул из-под прилавка широкополую соломенную шляпу наподобие тех, что красовались на головах других фермеров, – ручная работа!

Проходя мимо треснутого зеркала на стене, Содос взглянул на свое отражение и снова поморщился, чувствуя себя в дорогом костюме и огромной, немного скособоченной шляпе жутко глупо.

Набрав в грудь побольше прохладного воздуха из бара про запас, он толкнул дверь и, спустившись с крыльца, вышел в пекло.

«Налево, на первом повороте направо, и еще триста метров» – на словах все выглядело просто и понятно. На практике же, оказалось совершенно невозможно сказать с уверенностью, где улица, а где просто промежуток между двумя соседними зданиями. Похоже, что дорогой здесь считалось любое открытое пространство.

Соломенная шляпа укрывала от солнца, но, увы, не защищала от жары, и сбегающие по щекам капли пота уже украсили пиджак темными пятнышками. Черт бы побрал эту Мохарру, этот потерявшийся правый поворот, этот хруст песка на зубах и вообще…

Дойдя до последнего строения, Содос озадаченно поскреб нос и, развернувшись, двинулся в обратном направлении, но уже медленней, внимательно глядя по сторонам в поисках злосчастного поворота. Как назло, городок словно вымер, и до сих пор навстречу ему не попалось ни одной живой души, у которой можно было бы спросить дорогу. Если так пойдет и дальше, то Содос решил, что, дойдя обратно до гостиницы, он возьмет Бочара за шкирку и не отпустит, пока тот не доведет его до мэрии.

За очередным домом открылся проулок, на который Содос в прошлый раз не обратил внимания. Видневшиеся в нем здания выходили на него своими фасадами, намекая на то, что обрамленная ими полоса залитого солнечным светом песка является для местных жителей эквивалентом улицы.

Еще триста метров… Да, но какие триста метров! Быть может, со временем, к жизни в таких условиях и можно привыкнуть, но для Содоса, выдернутого из-под кондиционера, можно сказать, из лона цивилизации, эта прогулка превратилась в настоящую пытку. На голову словно надели раскаленную сковородку, а песок жег ноги даже сквозь подошвы ботинок, и только тело посередине чувствовало себя более-менее сносно, оберегаемое самоотверженно сражающимся за его комфорт костюмом.

Чтобы хоть как-то отвлечься от своих страданий, он стал рассматривать окрестную архитектуру. Строго говоря, смотреть особо было не на что. Все здания возводились по стандартной каркасно-щитовой технологии, отличаясь, по сути, только цветом облицовочных панелей, который под воздействием солнца и песка уже почти нивелировался до повсеместного грязно-серого.

Строительство домов на песке во все времена считалось не особо благоразумным занятием, и окружающие постройки своим видом только подтверждали эту азбучную истину. Из-за постоянных подвижек грунта, почти все они выглядели в той или иной степени перекошенными и скособоченными. Из разошедшихся щелей торчали бурые клочья не то теплоизоляции, не то тряпок, которыми пытались заткнуть открывшуюся прореху.

Странно, но гостиница вроде бы не страдала подобными проблемами. Или Содос их просто не заметил, или ей и вправду повезло больше. Возможно, ближе к оазису земля становится менее зыбкой. Кто знает?

Занятый этими размышлениями, Содос чуть не споткнулся о ступеньки, поднимающиеся на крыльцо большого двухэтажного здания местной администрации. В этот самый момент его костюм жалобно тренькнул, объявив о кончине заряда. Вовремя, ничего не скажешь.

Просторный холл выглядел вполне пристойно, особенно по местным меркам. Но, в то же время, его просторность вкупе с пустотой дышали запустением и воспоминаниями о несбывшихся надеждах на лучшее будущее.

На стенах отсутствовали какие-либо указатели, и Содосу пришлось соображать самостоятельно. Опустив глаза к полу, он увидел ясно различимый след, за несколько лет протертый тысячами ног, шаркавших по кафельной плитке. Полоса побледневшего узора тянулась к массивным деревянным дверям в дальнем конце холла, отвлекаясь только для того, чтобы заскочить по дороге в туалет. Содос удовлетворенно хмыкнул и, поправив очки, зашагал по обнаруженной тропинке.

Стоило только ему приоткрыть тяжелую створку, как все его органы чувств немедленно подверглись массированной атаке. Первыми пострадали уши, на которые обрушился несущийся из стоящего на тумбочке в углу телевизора рев и грохот. Судя по мельтешащим на его экране образам, эту какофонию транслировал какой-то музыкальный канал.

Содос открыл рот, собираясь поздороваться погромче, но тут же пожалел об этом, поскольку ему в нос ударил столь мощный парфюмерный дух, что у него на какой-то миг банально перехватило дыхание.

Он все же пересилил первый порыв к бегству и шагнул внутрь. В тот же миг перед его слезящимися глазами предстал, наконец, источник этих бед, при виде которого объявило капитуляцию и его несчастное зрение.

Восседавшая в кресле женщина, казалось, сошла с экрана своего телевизора, причем не из самой лучшей из передач. Скорее, из одной из тех, что демонстрируются поздно ночью и не предназначены для несовершеннолетних.

Вызывающий наряд с массой зазоров между деталями одежды, развязная поза и толстый, очень толстый слой макияжа, делающий ее похожей на актера театра кабуки (ах, да, еще парфюмерия!) – все необходимые ингредиенты для того, чтобы создать образ прожженной жрицы полночных улиц, к которой, правда, ни один мужчина в здравом уме и трезвой памяти не подошел бы и на пушечный выстрел.

– Добрый день! – приветствие Содоса бесследно утонуло в реве музыки. Его самого заметили, только тогда, когда он подошел вплотную к столу.

– Ой! Вы меня напугали! – пискнула секретарша и, взмахнув пультом, выключила телевизор, – Вы откуда?

– Оттуда, – Содос указал на дверь за своей спиной, с трудом удерживаясь от улыбки. Судя по голосу, сидящей перед ним Мегере было от силы лет двадцать, и она изо всех сил старалась сохранять невозмутимое выражение лица, опасаясь, видимо, что от малейшего движения слой грима пойдет трещинами.

– А чего Вам нужно?

– Потолковать с Вашим боссом.

– А у Вас назначена встреча?

– Нет, но я надеюсь, он выкроит для меня минутку-другую.

– Не знаю, не знаю… Что у Вас за вопрос?

– Деловой.

– А конкретнее, – девчушка уже оправилась и начала постепенно примерять на себя роль хозяйки положения, – что мне сказать мэру, как Вас представить? Он человек занятой и на всякие глупости не отвлекается.

– Вот, – Содос протянул ей свою визитку, – тут все сказано.

– Сельхозтехника!? Ха! Вот это глупость так глупость! – поддетый ярко-красным ногтем картонный прямоугольник заскользил по столу обратно к Содосу, – Вы зря потратили время, проделав столь длинный путь, господин Содос. Здесь Вы покупателей не найдете.

– Вы так в этом уверены?

– Абсолютно! Никаких шансов.

– Но хоть поговорить-то с Густавом я могу?

– Зачем? Он Вам скажет все то же самое, что и я.

– А вдруг?

– Не-а.

– Вам что, жалко?

– Понимаете, я здесь сижу как раз для того, чтобы ограждать господина мэра от всяких пустяков, – секретарша откинулась в кресле и принялась демонстративно рассматривать свои пальцы. Непонятно откуда в ее руке возникла пилочка для ногтей, – если я Вас пропущу, то потом мне за это влетит. Никто не любит коммивояжеров.

– Но Вы можете хотя бы сообщить обо мне, – Содос снова протянул визитку, – пусть босс сам решает, принимать меня или нет.

– Он Вас не примет, – брошенный поверх замершей на секунду пилочки взгляд недвусмысленно предлагал ему катиться на все четыре стороны. Казалось, что очередная победа привратника над просителем уже близка.

– Хорошо, давайте сделаем так, – Содос взял карандаш из стоящего на столе стакана и что-то написал на обороте карточки, – покажите это мэру и, если он меня все-таки не примет, то я дам Вам двадцатку. Идет?

Секретарша, вытянув шею, посмотрела на бумажку. Дело принимало любопытный оборот.

– Что это? – спросила она, рассматривая шесть размашистых цифр.

– Покажите это Густаву.

– Это номер телефона?

– Если он сочтет нужным, то потом сам Вам все объяснит.

– Ладно, я попробую, – девушка встала из-за стола, выпрямившись во весь свой, как оказалось, немалый рост, – готовьте свои денежки! – старательно пытаясь покачивать отсутствующими бедрами, она скрылась за дверью, ведущей в кабинет.

Когда она вышла обратно, выражение легкого любопытства на ее лице сменилось разочарованием, смешанным с озадаченностью.

– Проходите, – буркнула она.

– Благодарю Вас! – Содос постарался вложить в свои слова весь имевшийся у него в наличии запас меда.

Кабинет мэра, обширный и пустой, навевал уже знакомые мысли о совещаниях, которые здесь, видимо, уже никогда не будут проводиться. Во главе длинного стола, заваленного бумагами вперемежку с промасленными деталями, сидел массивный широкоплечий мужчина лет пятидесяти. Содос отметил, что прозвище «генерал» подходит к нему как родное имя.

Коротко остриженные волосы и тяжелый взгляд из-под густых бровей вызывали к жизни застарелые рефлексы, поневоле заставляющие тело вытягиваться по стойке «смирно».

В руке он держал его визитку, осторожно зажав ее между крупными, покрытыми потрескавшимися мозолями пальцами.

– Добрый день! – поздоровался Содос.

– Что это? – прорычал вместо приветствия Густав, развернув визитку цифрами к нему. Его грубый голос также полностью соответствовал имиджу.

– Это, мнэ-э-э, – протянул Содос, чуть повернув голову и к чему-то прислушиваясь. Дверь кабинета, наконец, закрылась со слегка раздосадованным щелчком, – судя по Вашей реакции на мою записку, господин мэр, Вам и самому это прекрасно известно.

Он прошел вдоль стола и, взяв последнее в ряду кресло, плюхнулся в него, закинув ногу на ногу. На мгновение Густав встретился с ним взглядом и неожиданно почувствовал, как в груди у него что-то екнуло.

Это длилось лишь короткий миг. Мэр моргнул, и наваждение бесследно исчезло. Содос шмыгнул носом и поправил сползшие с переносицы очки. Всего одно движение – и он снова стал обычным затюканным клерком, которого начальство отправило обивать пороги кабинетов в поисках новых рынков сбыта, нисколько не заботясь о том, как глупо он будет при этом выглядеть.

Вот только шесть цифр с оборота карточки никуда исчезать не собирались.

– А если нет? – осторожно предположил Густав, – положим, я понятия не имею, что данные цифры означают, а пригласил Вас сюда движимый банальным любопытством.

– Как хотите, – пожал плечами Содос, – любопытство, конечно, великая сила, но… впрочем, ладно, я скажу. Это сумма, уплаченная Вами за некий товар, который должен прибыть сюда завтра утром.

– Вот как? И что за товар?

– Давайте поиграем в жмурки как-нибудь в другой раз. Мы же взрослые люди, в конце концов.

Последовавшая пауза длилась около минуты. За пухлой обитой дверью возобновился грохот телевизора.

– Хорошо, допустим, – придя к какому-то заключению, мэр положил визитку на стол и перевернул руки ладонями вверх, – но кто Вы такой, чего Вы хотите от меня? И что вообще Вам здесь нужно?

– Не беспокойтесь Вы так, я не из полиции.

– О! Мне сразу полегчало! – фыркнул Густав, – откуда же тогда?

– Я представляю интересы поставщика, и моя задача – контроль доставки. У нас, знаете ли, тоже существуют свои ревизоры. Я должен проследить, что товар доставлен в срок и с должным качеством.

– Пф-ф! Сами управимся.

– Я не стану вам мешать, я только понаблюдаю за процессом и все.

– И что? Думаете, я после такого объяснения брошусь к Вам с распростертыми объятиями? Вы хотите, чтобы я позволил человеку, которого вижу первый раз в жизни, совать нос в наши сугубо внутренние дела? Я что, похож на идиота?

– Никак нет! Но, как Вы могли заметить, я и без того уже погружен в ваши темные делишки по самые уши.

– А если я предложу Вам катиться восвояси? – мэр пошел в контратаку, – прямо сегодня? Сейчас?

– А если я откажусь?

– С пустыней шутки плохи, всякое случается…

– Я очень осторожный человек, кроме того, одна гадалка как-то нашептала, что мне суждено утонуть, а в ваших краях подобный исход представляется крайне маловероятным.

– При определенной сноровке и в ложке супа можно утопиться.

– Что ж, Вам виднее, – Содос снял очки и принялся протирать стекла носовым платком, – так или иначе, но слишком много людей знают, что я здесь. Случись что – не избежать расследования. Мое руководство, кем бы я ни являлся, этого так просто не оставит, а люди они весьма серьезные и жесткие. И вот тогда у вас начнутся по-настоящему серьезные неприятности. Можете считать это моей ответной угрозой, если хотите. А вот от сотрудничества все были бы в выигрыше, – он надел очки обратно, – что скажете?

Густав еще немного поразмыслил, барабаня пальцами по визитке.

– Слишком многое поставлено на карту… – он сделал паузу, но, так и не дождавшись реакции, продолжил, – какого рода сотрудничество Вы имеете в виду?

– Поскольку Ваш заказ несколько… неожиданный для здешних краев, то моей второй задачей является более детальное выяснение обстановки на месте. Лучше зная ситуацию, мы, возможно, могли бы предложить Вам более оптимальный способ решения Ваших проблем.

– Мой выбор меня вполне устраивает.

– И, все же, хотелось бы знать, для чего вам посреди голой пустыни понадобилось… все это.

– В свое время Вы все сами поймете, господин… – Густав скосил глаза на визитку, – господин Содос. Ведь Вы, как я понял, еще не улетаете?

– Я побуду здесь еще пару дней. Хочу немного осмотреться.

– У Бочара остановились?

– Да.

– Что ж, осматривайтесь, только осторожно, – мэр снова побарабанил мозолистыми пальцами по столу, – а то знаете, как оно бывает, отойдет человек за угол отлить, и больше его никто не видел. Пустыня чертовски коварна.

– Намек я уже уловил, – кивнул Содос, – Вы, значит, мне все-таки не верите?

– Жизнь научила меня не верить на слово первому встречному. Тем более что Ваша легенда, с которой Вы сюда пожаловали, – мэр поднял визитку перед собой, – чушь собачья!

– Можете проверять сколько угодно, – небритое лицо расплылось в широкой улыбке, – таможню, полицию и паспортный контроль она удовлетворила вполне.

– Почему же тогда, разговаривая со мной, Вы от нее отказались?

– Потому, что от Вас мне требуется некоторое содействие, которого мне не получить, оставаясь в ее рамках.

– А как быть с остальными фермерами? Они тоже ни в жизнь не поверят, что я готов расстилать ковровую дорожку перед каждым приторговывающим комбайнами жуликом и разрешаю этому подозрительному типу подсматривать за тем, что происходит в нашей спальне.

– Это уже не принципиально, главное, чтобы обо мне не узнали доставляющие груз пилоты. Они о проверке знать не должны.

– Что-то Вы темните, господин Содос, – мэр поморщился, – я все же буду за Вами присматривать.

– Я понимаю, – Содос задумчиво пожевал губами, – давайте сделаем вот что: чтобы и мне и Вам жилось спокойней, назначьте мне кого-нибудь в проводники. Так я и не потеряюсь, и под ногами у Вас путаться не буду.

– Скажете тоже! У меня каждый человек на счету!.. Хотя идея хорошая.

– Прямо-таки каждый?

– Подождите, дайте подумать, – Густав помассировал нахмуренный лоб и нажал кнопку на коммутаторе, – Аня, где Серж?

Доносившийся из-за двери рев неожиданно оборвался.

– Что? – хрипло пискнул коммутатор исковерканным до неузнаваемости голосом секретарши.