Семья и стая

Евгений очень надеялся, что хруст гравия скроет невольно вырвавшийся у него тяжкий вздох. Все то же самое, только другими словами, он неоднократно пытался донести до Оксаны, но она неизменно отметала все его претензии, раз за разом апеллируя к тому, что он не является членом Стаи, а потому их проблемы его не касаются. Но что она возразит собственному сыну, упрекающему ее все в той же чрезмерной властности и склонности к авторитаризму?

Оксана, однако, ничего особенного не сказала, ограничившись короткой сухой репликой:

– Повзрослеешь немного – сам все поймешь.

Машина остановилась, и Евгений поспешил выбраться на воздух, словно тяжелая атмосфера, что сгустилась в салоне, мешала ему нормально дышать…

И в следующую же секунду едва не был сбит с ног маленьким вихрастым ураганом, радостно верещавшим:

– Папа! Папа приехал!!!

И этот звонкий голосок в одно мгновение отбросил на задний план все прочие заботы и тревоги. Ксюша одни своим существованием освещала жизнь Евгения, подобно мощному прожектору, в ослепительных лучах которого бытовые неурядицы казались мелкими и несущественными. А ее жаркие объятия и неподдельная радость от его появления в Вельярово были способны растопить даже вековые льды на полярных шапках.

Она была, пожалуй, единственным живым существом на свете, кто радовался ему абсолютно искренне, безо всяких скидок на правила вежливости или требования субординации. И только необычно крепкая хватка ее детских ручонок, после которых на теле у Евгения оставались заметные синяки, не позволяла забыть, кем в действительности является эта маленькая вихрастая девчушка.

– Привет, веретено! – подошедший к ним с рюкзаком Николай немедленно удостоился своей порции радости.

– Вы к нам надолго? – Ксюша запрокинула голову, вопросительно заглядывая в их лица.

– Как получится, – пожал плечами Евгений, – но на пару дней точно.

К счастью, в этот раз ему даже не пришлось кривить душой даже самую малость. Его собственное будущее терялось в тумане, и он предпочел до поры до времени просто плыть по течению.

Евгений в очередной раз поймал себя на мысли, что, как бы ни напрягался, не способен солгать своей маленькой дочери, даже из соображений жалости или милосердия. Он, журналист, успевший поработать в самых бессовестных таблоидах, и никогда не стеснявшийся в выборе средств для получения требуемой информации, оказался полностью обезоружен взглядом ее широко распахнутых серых, как у матери, глаз.

И если ее собственные соплеменники оказывались в кабале патологической честности волею своего происхождения, то его, чистокровного человека, в те же кандалы заковала испытываемая им всепоглощающая любовь к маленькой и озорной родственной душе.

– Отпусти мальчиков, Ксюш! – рассмеялась Оксана. – Им с дороги еще в себя прийти надо! Потом пообщаетесь!

– Мам! – девчонка немедленно переключила все свое внимание на нее, обстреливая градом вопросов. – Где ты была? Что там случилось? Тут все так за тебя волновались!

– Все расскажу, не волнуйся. Дай нам хоть переодеться-то!.. О! Привет, Лен!

Евгений и не заметил, как Лена присоединилась к их компании, беззвучно материализовавшись у него за спиной. Годы работы в качестве личного секретаря Кирилла Вельгера превратили ее в человека-функцию в строгом брючном костюме и с аккуратно собранными волосами, всегда оказывающуюся рядом, если требовалась ее помощь, и бесследно растворяющуюся, когда нужда в ней отпадала. Даже сегодня, занимая должность директора кинологического питомника «Вельярово», Лена так и не смогла избавиться от прежних навыков и привычек, а потому Евгений снова и снова вздрагивал от неожиданности, внезапно услышав над ухом ее негромкий голос.

– Добрый день, Оксана Кирилловна! Коля, Женя, – девушка чуть наклонила голову, приветствуя их и, одновременно, демонстрируя всю ту иерархическую бездну, что в ее глазах отделяла двух безродных мужиков от Вожака. – Рада всех вас видеть! Ваши комнаты всегда готовы к вашему приезду. Располагайтесь пока, а чуть позже я приглашу вас на обед. Идем, Ксюш, не будем им мешать, после дальней дороги всем нужно отдохнуть…

Малышка послушно ухватилась за протянутую ей руку, и они с Леной зашагали к дому. Несмотря на неприметный внешний вид и кажущийся кротким характер, девушка каким-то образом умела убеждать других людей делать то, что от них требовалось. Даже таких неугомонных и своенравных, как Ксюшка.

– Пошли, писака! – Николай, всегда отличавшийся на редкость своеобразным чувством юмора, ткнул Евгения в бок. – Будем надеяться, что на обед сегодня подают не нас с тобой.

Журналисту ничего не оставалось, кроме как издать очередной тяжкий вздох и поплестись следом за ним к дому.

Шагавшую впереди Оксану в данный момент обуревало одно-единственное желание – поскорее оказаться в окружении родных стен, под защитой знакомых с детства сводов. В Вельярово прошла большая часть ее жизни, и какая-то часть ее души впиталась в эту землю и кирпичи массивных сводов особняка.

За свою долгую историю усадьба прошла через множество передряг, начиная с революции семнадцатого и вплоть до Великой Отечественной. В последний раз обстоятельства потребовали от Оксаны решительных действий почти два года назад, и после того главную залу пришлось буквально отстраивать заново. Наведение порядка в Стае нередко требовало жертв, и чуткий нюх Оксаны до сих пор улавливал запахи крови и пороховой гари, до сих пор пробивавшиеся из-под более свежих ароматов шпаклевки и краски.

Ремонт тогда изрядно затянулся, поскольку избавление от подпалин и пулевых следов потребовало реконструкции всего фасада. Оксана не преминула, воспользовавшись случаем, внести некоторые коррективы в архитектуру здания, но все же постаралась по возможности сохранить его прежний исторический дух. Дух традиционной русской усадьбы, который, несмотря ни на что, сумел пережить и революцию, и войну, и прочие невзгоды.

Где-то здесь, кстати, крылось одно из главных отличий Вельярово от особняка Руслана. Родовое гнездо Вельгеров выглядело пусть и не так внушительно и богато, как его особняк, обладало своей непростой историей, пропитывающей его стены и доски пола. Дом же Руслана, несмотря на вложенные в его строительство немалые средства, был обречен всегда восприниматься как стилизованный новодел, безуспешно пытающийся казаться чем-то большим.

Так же, как и его владелец, честно говоря. Руслана постоянно окружала аура неудовлетворенного тщеславия, и все его действия так или иначе преследовали одну-единственную цель – любой ценой пробиться наверх и утвердиться на вершине. Его «Бионом» в последние годы развивался весьма успешно и динамично, однако Руслан жаждал большего, поскольку ни секунды не сомневался, что заслуживает лучшей судьбы. А потому не упускал ни единой возможности продемонстрировать окружающему миру свою успешность и доказать другим, что он чего-то да стоит.

И его ничуть не смущал тот факт, что средиземноморский стиль в окружении русских березок и зимних сугробов смотрится несколько странно и чуждо. А вот Вельярово, хоть и выглядело существенно скромнее, вписывалось в родные пейзажи исключительно легко и органично.

На время недавнего ремонта все занятия с четвероногими питомцами были перенесены в другие филиалы, но даже сейчас, когда вся стройка давным-давно закончилась, Оксана не спешила возвращать их обратно. Так что сегодня Вельярово, помимо семейной резиденции Вожака Стаи, представляло собой координационный штаб, где Лена лишь изредка принимала особо важных клиентов и откуда управляла деятельностью остальных подразделений. С одной стороны, все уже успели привыкнуть к новому формату работы, который для многих оказался более удобным и привлекательным, поскольку не требовал по любому поводу таскаться в Тверскую область, и предоставлял возможность работать в одном из кинологических клубов рядом с домом. С другой – самой Оксане откровенно не хотелось снова превращать уютное родовое гнездо в вечно галдящий, лающий и скулящий балаган, где ты, едва спустив утром ноги на пол, сразу же оказывался на рабочем месте. Работать, как ни крути, следует на работе, а дома нужно расслабляться и наслаждаться заслуженным отдыхом.

И сегодня Оксана была полна решимости отдохнуть на всю катушку. Что ни говори, а она это заслужила. Первым пунктом в ее программе значился горячий душ.

Однако хлещущие по телу горячие струи, вопреки ожиданиям, не принесли ожидаемого облегчения, поскольку шум льющейся воды невольно пробуждал в памяти недавние пробирающие до мурашек сцены пытающегося поглотить незадачливых путешественников горного потока. У Оксаны мелькнула мысль, что ее последнее приключение теперь надолго отбило у нее желание поплескаться в бассейне.

За обедом все они собрались в столовой, хотя четыре человека за огромным столом, способным уместить не менее дюжины едоков, выглядели несколько сиротливо. Это может показаться странным, но их семья еще ни разу не собиралась вот так, в полном составе. Николай и раньше предпочитал жить сам по себе, а Евгений и вовсе несколько лет скрывался под фальшивой личиной. Но вот им выпал уникальный шанс собраться, наконец, всем вместе, драматические события неожиданно напомнили им о том, что именно их объединяет, но особой радости от такого воссоединения почему-то не наблюдалось.

Тягостная атмосфера, царившая в их семейном кругу, разряжаться не торопилась, а потому даже стук ложек и вилок по тарелкам, словно опасаясь ее разрушить, звучал несколько приглушенно. Ксюша, как и положено ребенку, ничего не замечала и щебетала почти непрестанно, болтая под столом босыми ногами. И только ее старания не позволяли трапезе окончательно превратиться в поминальную.

Оксана только сейчас в полной мере осознала, насколько голодна. Она ведь почти сутки ничего толком не ела, а потому полностью сосредоточилась на обеде, упорно не замечая тяжелого взгляда, которым ее то и дело одаривал Евгений. Ну а Николай традиционно делал вид, что он здесь вообще посторонний.

Ксюха, подобно пулемету осыпала мать расспросами, но набитый рот не позволял той нормально отвечать, вынуждая ограничиться только мычанием и выразительной жестикуляцией.

– Слышь, веретено, – не вытерпел Николай, – ты можешь формулировать свои вопросы таким образом, чтобы на них можно было бы отвечать просто – «да» или «нет»? Ты же видишь, что мамка не в том настроении, чтобы давать развернутые ответы!

Девочка на секунду насупилась, исподлобья глядя на брата, после чего возобновила свой словесный «артобстрел». Она честно старалась следовать данной рекомендации, но все ее усилия немедленно шли прахом, поскольку новые вопросы вылетали из ее ротика едва ли не раньше, чем она успевала закончить предшествующий. В итоге все громоздилось друг на друга, просто не оставляя места, чтобы вставить ответную реплику или даже простой кивок головы.

Чуть позже, когда совсем уж острый голод был утолен, Оксана все же сжалилась над ожидавшей ее отчета аудиторией и кратко описала те события, что приключились с ней и Русланом. По возможности она старалась избегать каких-то острых углов, то и дело оглядываясь на нахмуренного Евгения, а также предпочла воздержаться от чрезмерного натурализма в описаниях, который за обеденным столом представлялся неуместным.

– То есть ты призвала на помощь волчью стаю и полагаешь, что Руслан ничего не заподозрил?! – выражение лица Николая явно свидетельствовало о том, что он испытывает серьезные сомнения в умственном здоровье матери.

– Он был не в том состоянии, чтобы адекватно воспринимать окружающее, – парировала Оксана, – а если начнет задавать вопросы, то я всегда могу сослаться на галлюцинации из-за большой кровопотери. Да и головой ушибся немного… ну, то есть я его стукнула.

– Он видел… другую тебя? – Евгений также испытывал серьезное беспокойство. Оксана опасно близко подошла к тому, чтобы раскрыть постороннему человеку свою сущность, что не сулило ничего хорошего.

– Нет, конечно! Не болтай глупостей!

– Насколько проще было бы просто позволить ему утонуть…

– Коля!!! – раздраженно отброшенная вилка зазвенела по столу.

– А что такого? – искренне удивился парень. – Есть человек – есть проблема. Нет человека – нет проблемы. Один из твоих же излюбленных принципов, разве нет?

– Вот только не надо делать вид, будто ты не понимаешь разницы между открытым противостоянием, когда противник сам намеревается тебя убить, и помощью попавшему в беду человеку! – Оксана подобрала вилку и заговорила уже спокойней. – Кроме того, мне потом было бы крайне непросто объяснить, почему я выбралась, а Руслан утонул. А мне столь пристальное внимание ни к чему.

– Но ты же могла просто… исчезнуть. Река бурная, тело так и не нашли, родственники льют слезы на камеру и все такое. Потом, чуть погодя, спокойно переродилась бы и жила себе дальше.

– Я – Вожак, и моя смерть, пусть даже мнимая, на какое-то время оставила бы Стаю без руководства, обезглавила бы ее. А достойного преемника я пока не вижу, поэтому мне все же пришлось стиснуть зубы и выжить. Вместе с Русланом.

И вновь эта непоколебимая уверенность в том, что без ее внимания и заботы Стая непременно развалится и вообще вымрет. Все то же настойчивое желание сосредоточить в своих руках абсолютно все нити и рычаги управления, дабы никого к ним не подпускать даже на пушечный выстрел. Но не по причине болезненного властолюбия, и из-за уверенности в том, что все прочие – лишь несмышленые щенки, которым нельзя доверить ничего серьезного, и только ее, Оксаны, мудрость и жизненный опыт спасают их Стаю от верной гибели. Евгений снова вздохнул.

– Потрясающе! – в голосе Николая проступили ехидные нотки. – И ты тогда, захлебываясь в тонущей машине, успела все это просчитать? Я восхищен твоим самообладанием, мам!

– Не надо ерничать, Коль, – Оксана недовольно скривилась. Специфическое чувство юмора ее сына почти у всех, кто его знал, вызывало острые приступы изжоги. – Разумеется, мне совсем не до того было. Только бы выбраться, только бы выжить! Все остальное – неважно. А Руслана я просто не могла там бросить. Не могла и все. Видимо, для хладнокровного и циничного мерзавца, каким на твой взгляд следует быть истинному Вожаку, во мне еще слишком много человечности. Есть над чем поработать.

– Лучше не надо! – невесело рассмеялся Евгений. – Ведь в результате ты превратишься в стопроцентного человека! И вот тогда уж точно – всем хана!

– Как Игорек, да, – кивнул Николай, вытирая пальцы салфеткой. – Так что пусть уж все остается как есть. Сделанного все равно не воротишь. Просто не стоит объяснять свои поступки, додумывая рациональные аргументы задним числом. Уж мы-то с Женей тебя знаем, нас так просто не проведешь!

На это у Оксаны не нашлось, что ответить, и она предпочла спрятаться за чашкой, упорядочивая разбежавшиеся мысли. Сейчас ей и самой было сложно дать однозначный ответ, что именно определяло ее действия там, посреди бурлящей стремнины. Действовала ли она спонтанно, руководствуясь сиюминутными эмоциями, или же где-то на подсознательном уровне в ней говорил Вожак, заставляя принимать именно те решения, которые требовалось?

– Мам, я пойду на улицу? – прервала Ксюша ее раздумья.

– Да, конечно! Погуляй пока.

Ткнув на прощание отца в бок и увернувшись от попытки ее поймать, шустрая девчонка выбежала из столовой. На несколько секунд все позабыли о своих проблемах, глядя ей вслед и испытывая что-то вроде светлой зависти.

Однако суровая действительность немедленно вновь заявила о себе. В дверях появилась Лена, которая протянула Оксане свой телефон.

– Фазиль говорит, что у него есть какие-то новости.

Оксана положила аппарат перед собой на стол и включила громкую связь. Ей показалось неуместным и даже нелепым делать секрет из обсуждения темы, в которую так или иначе погружены все присутствующие. Да и хватать чужой телефон перепачканными в сахарной пудре пальцами не очень-то красиво.

– Привет, Фазиль! Я слушаю.

– Привет, Оксан! Ты как, в порядке? Добрались нормально?

– Да, все отлично, спасибо! Ты заглянешь к нам сегодня?

– Нет, не смогу. Я сейчас в отъезде.

– Куда-то командировали?

– Я сам напросился, слишком уж ответственное дело, чтобы оставлять его на самотек.

– И где ты сейчас?

– В Махачкале, в гостинице. Сегодня вечером вылетаю домой.

– Но что ты там делаешь?! – удивилась Оксана. – Какого черта тебя туда понесло?!

Вытянувшиеся физиономии Евгения и Николая свидетельствовали, что их такой поворот также немало озадачил. Да, машины в горные реки не каждый день падают, но почему последний случай привлек внимание одного из самых опытных оперативников ФСБ?! В воздухе явственно повеяло серьезными неприятностями, Фазиль на всякие пустяки не разменивался.

– Пришла оперативная информация, причем довольно щекотливого характера, – Фазиль негромко кашлянул. – Там с тобой есть еще кто-нибудь?

– Тут все свои, продолжай.

– Ладно, как знаешь. В общем, вчера при разборе того завала обнаружили следы взрыва и даже отдельные фрагменты СВУ.

Теперь, следом за вытянувшимися лицами у всех присутствующих вдобавок отвисли челюсти. Серьезные неприятности начали плавно перетекать в серьезные проблемы.

– В новостях ничего такого не сообщали, – Евгений первым сумел совладать с внезапным столбняком, – а я не пропустил ни одной заметки, включая откровенные сплетни.

– О таком не трубят на каждом углу, – голос Фазиля словно обреченно закатил глаза. – Вот если быстро выйти на заказчика или исполнителя не удастся, тогда да, можно и подразнить их немного, попробовать спровоцировать на спонтанные необдуманные действия. Но до поры до времени подробности стараются не разглашать, хотя…

– Что там не так? – теперь ожила и Оксана.

– С учетом того, сколько машин со специфическими номерами туда нагнали, мало у кого остаются сомнения, что дело нечисто. Обычный камнепад или оползень такого ажиотажа не вызывают.

– То есть мы имеем дело с покушением, – заключила девушка, – ясно. Кто-то целился в Руслана, но, к счастью, промахнулся.

– Эм-м-м, – протянул Фазиль. – Такая версия напрашивается сама собой, но я бы не был столь категоричен. Вот вы можете припомнить хоть один случай, когда Погожин вступал с кем-либо в столь серьезный и бескомпромиссный конфликт, что речь могла идти о физическом устранении конкурента? Вот и я тоже. Его «Бионом» нашел свою уникальную нишу на рынке и никому дорогу серьезно не перебегал. Внутри компании все управляющие контуры замкнуты на самого Погожина, а все остальные сотрудники и партнеры – лишь мальчики на побегушках, пусть и весьма высокооплачиваемые. Подсиживать его ради того, чтобы занять место во главе компании просто некому. В общем, картина показалась мне несколько странной, и я решил лично ознакомиться с ситуацией на месте.

– Что-нибудь удалось разнюхать?

– Разнюхать… м-да… В общем, днем я туда даже соваться не стал. И чтобы внимания излишне не привлекать, да и условия там были неподходящие. Я счел более разумным наведаться на место позже, когда завал уже разобрали и сняли оцепление. Ночью, да без лишних свидетелей возможностей существенно больше.

– Я поняла, – кивнула Оксана.

Их племя никогда не обсуждало по телефону столь… интимные подробности своей жизни, но, те кому надо, все прекрасно понимали. Даже Евгений сообразил, что Фазиль решил перекинуться, чтобы острым звериным обонянием различить даже самые слабые следы.

– Непосредственно на месте обвала ловить было откровенно нечего, – тот продолжил свой доклад, – толпа народу, бульдозеры, пыль – затоптали там абсолютно все. Поэтому я решил пройтись по окрестностям и внимательно обследовать те тропинки, по которым злоумышленник мог забраться на скалу.

– И что? – по мере повествования Фазиль говорил все медленней и осторожней, тщательно подбирая слова и все чаще делая паузы. Складывалось впечатление, что он старался оттянуть неприятный момент раскрытия всех карт, а потому уже начинающей нервничать Оксане то и дело приходилось его подталкивать. – Нашел что-нибудь интересное?

– Да, нашел. И следы, и то место, откуда следили за дорогой. Все было организовано исключительно грамотно. Обычный человек ничего и не заподозрит, только запах… запах, который я ни с каким другим не спутаю.

– Что-то… знакомое?

Оксана догадывалась, что ответ Фазиля ее вряд ли обрадует, но прозвучавшее имя словно с размаху ударило ее по голове тяжелым булыжником. Мир перед глазами поплыл, контуры предметов утратили резкость, превращаясь в нечто нереальное, в какое-то подобие скверного сна. Ведь не может же такого происходить в действительности! Это просто невозможно!

– Прости, я… – она обхватила голову руками, массируя виски и пытаясь отрешиться от мерзкого звона в ушах. – Ты уверен, что ничего не перепутал? Слишком уж это… нелепо!

– Я и сам не сразу поверил, несколько раз все вокруг обежал, чтобы убедиться, – послышался тяжелый вздох, – но ошибки быть не может. Тот взрыв организовал Гриша Хуварин.

* * *

Отсветы включенного телевизора плясали по стенам расплывчатыми цветными тенями. Их вспышки выхватывали из мрака скудную обстановку маленькой комнатки недорогого придорожного мотеля и сидящего в продавленном кресле невысокого, но плотного человека. Он оставался совершенно неподвижен, и только его правая рука, словно живущая своей собственной независимой жизнью, время от времени машинально поглаживала окладистую черную бороду.

И еще на окаменевшем Гришином лице какие-то признаки жизни подавали глаза, следящие за экраном невидящим и немигающим взглядом.

Рекламный блок закончился и начался очередной ежечасный выпуск новостей, по сотому разу перетрясающий одни и те же события минувшего дня. Ничего нового.

Гриша протянул руку и взял со столика свой телефон. Он без особой надежды понажимал кнопки, но испещренный трещинами экран оставался мертв. М-да, все же не стоило в приступе гнева швырять его об стену. Тем самым он по сути полностью обрезал свой канал связи с внешним миром, и единственным источником информации теперь выступал телевизор, выцедить хоть что-то новое из передач которого оказывалось совершенно невозможно.

Разумеется, завтра, по дороге в аэропорт он купит себе новый аппарат, но это будет только завтра. Ну а сейчас ему предстояло до самого утра сидеть на информационной диете и маяться от невозможности хоть с кем-нибудь связаться или пролить хоть какой-то свет на происходящее.

С утра новость об аварии, в которую попал Руслан Погожин, еще пару раз промелькнула в сводках, но после, когда стало ясно, что все закончилось благополучно, ушла в небытие, вытесненная более актуальными репортажами. Гриша же жаждал знать подробности, но прекрасно понимал, что некоторыми деталями случившегося с широкой публикой никто делиться не станет. Если одна машина отправилась на дно, то с другой все только-только начиналось…

Гриша положил разбитый телефон обратно на столик, борясь с искушением приложить его об стену его еще разок. Вот вечно он сперва что-то делает, поддавшись сиюминутным эмоциям, и только после начинает думать, кроя себя самого распоследними словами.

Да, последний разговор получился крайне жаркий и самого начала шел на повышенных тонах, тем более, что у Гриши имелось более чем достаточно причин для того, чтобы прийти в бешенство. Но нужно же хоть как-то держать себя в руках! Проклятье! Гриша тяжело вздохнул, и вскоре его мысли вернулись в накатанную колею из сомнений, подозрений и догадок…

Во входную дверь осторожно постучали.

Недоумевая, кого это нелегкая принесла посреди ночи, Гриша выбрался из скрипучего кресла и побрел в прихожую. Быть может, кто-то из администрации мотеля или соседям что-то срочно понадобилось?