Вирус человечности

Ну а тут он воочию увидел тот самый воплощенный идеал, который искусно сочетал в себе все неосознанные представления Вальхема об идеальном доме.

– Обалдеть! – покосившись на Трасси, он увидел, что девчонка также во все глаза таращится на местную архитектуру.

– Подойдите сюда, не бойтесь! – Кроанна простерла перед собой руки, приглашая к себе юных гостей.

Смущенно шаркая ногами, прибывшая четверка осторожно приблизилась, в любую секунду ожидая новых сюрпризов. Они остановились в нескольких шагах от Кроанны и Дьерка, испытывая вполне объяснимую робость перед теми, кого еще недавно почитали как богов.

Их серые костюмы явно не предназначались для такого рода торжественных случаев. Свисавшие по бокам лямки, пряжки и видневшиеся там и тут странного вида поблескивающие элементы уж точно не походили на украшения, а имели сугубо функциональное назначение. Возможно, все это помогало должным образом облачаться в те самые черные чешуйчатые доспехи, которые были надеты на них ранее. Ведь там, дома, воины точно так же одевали под броню и кольчуги толстые кожаные рубахи…

– Вальхи? – голос Дьерка выдернул парня из мимолетного забытья. – На что ты там уставился?

– Что?.. Я… – мальчишка растерянно захлопал глазами.

Только сейчас он осознал, что некоторое время не слышал, что ему говорили, будучи всецело поглощенным изучением стройной фигуры Леди Кроанны. Ее предельно функциональное и утилитарное одеяние, лишенное каких-либо кружев или иных украшений, только оттеняло и подчеркивало совершенство ее фигуры, плавно огибая изящные бедра и топорщась лямками ремней на высокой груди. Да, Трасси точно так же щеголяла в рабочем комбинезоне, бесконечно далеком от витиеватой красоты обычных женских платьев, но его бесформенность и саму девчонку превращала в нечто бесполое с парой рук, ног, да и только.

Но вот обтягивающий костюм Кроанны…

Окрик Дьерка, плюс последовавший за ним тычок Трасси, заставили Вальхема вздрогнуть и отвлечься от созерцания женских форм.

– Сегодня ваша жизнь совершила крутой поворот! – продолжила тем временем Кроанна. – Почти все, что вы знали, почти все ваши представления об окружающем мире сегодня рассыпались в пыль!

– Это уж точно! – негромко буркнул Свиллейн.

– Я прекрасно понимаю, что подобные радикальные перемены никогда не проходят безболезненно, – в ответ женщина чуть склонила голову, – но то, что вы приобретете взамен, я уверена, стократно компенсирует любые ваши потери!

– Добро пожаловать в новый, совершенный мир, – подхватил Дьерк, – где свою судьбу будете определять вы и только вы!

– Вы оказались здесь потому что являетесь лучшими представителями своего рода! Вы – элита, которой суждено вести других людей за собой к лучшему и более справедливому будущему.

– А Кверенс?! – вспыхнул Фреггейл. – Вы предлагаете нам забыть все то, на что мы положили свои жизни, и сделать вид, как будто ничего не случилось?!

– Думаю, ты все прекрасно понял, Фрегг, – печально улыбнулась Кроанна. – Все ваши предыдущие достижения – сущая мелочь в сравнении с теми возможностями, что открываются перед вами сейчас. Куличики в песочнице по-своему тоже важны, но, рано или поздно, придется переходить к строительству полноценных зданий. Ваше время пришло, пора двигаться дальше!

– Дальше – это куда?! – подхватил эстафету Свиллейн. – Мы были Императорами, чью власть благословили сами Боги! Разве может существовать нечто большее, нечто еще более великое, что стоит такой жертвы?!

– Вы даже не представляете… – протянул Дьерк, но тут же умолк, встретив угрюмый взгляд Кроанны.

– Позже вы обязательно получите ответы на все свои вопросы, – подвела итог женщина. – Впереди у нас с вами непочатый край работы, но сейчас вам всем нужно отдохнуть и немного освоиться в новых условиях.

Кроанна взмахнула рукой, приглашая всех следовать за собой.

– Идемте, я покажу вам ваш новый дом!

В дальнейшем обрушившаяся на головы подростков лавина открытий и новостей только набирала темп. Одних только новых слов, терминов и названий в первый же день пришлось усвоить не менее десятка.

Их родная Олрена оказалась лишь одной из десятков и сотен подобных планет, причем далеко не самой важной, богатой или технологически развитой. Самое натуральное захолустье, одним словом. Стартовавший с Дворцовой площади транспорт доставил четверку растерянных малолеток на Нойдем, где располагалась база Пастырей, и откуда те отправлялись в свои миссии на другие планеты, разбросанные по бескрайним просторам галактики.

Но самой убийственной новостью стало заявление Дьерка, что им в дальнейшем предстоит также присоединиться к остальной команде и самим стать Пастырями.

– Галактика велика, а нас, увы, не так уж и много, чтобы везде поспевать, – пояснил он ошарашенной молодежи. – А потому для нас важен каждый боец, и мы всегда рады пополнению в нашей дружной семье!

Кроанне, заметившей, как вытянулись побледневшие лица новичков, пришлось ткнуть коллегу в бок, чтобы тот не переусердствовал со своими заявлениями, которые грозили посеять в рядах новобранцев самую настоящую панику. Шокирующих откровений им и без того хватало с головой.

Одно только знакомство с предоставленными им покоями кого угодно могло вывести из душевного равновесия. Причем надолго.

Вальхем, и так изрядно впечатленный архитектурой зданий, к которым их подвели Кроанна и Дьерк, попав внутрь, и вовсе позабыл значительную часть слов, вынужденный замещать их активной мимикой и энергичной жестикуляцией. А по окаменевшим лицам Братьев ясно читалось, сколь убогими и жалкими кажутся им теперь интерьеры их Дворца в Кверенсе.

И ведь было совершенно очевидно, что местные архитекторы вовсе не ставили себе целью кого-то впечатлить, всецело сосредоточившись на функциональности и удобстве. Однако получившийся результат выглядел настолько гармонично и совершенно, что, даже полностью лишенный каких-либо элементов декора, вызывал чувство немого восторга одним только искусным сочетанием используемых материалов и лаконичной скупостью утилитарных форм.

Ну а потом гостей отвели в выделенные им покои…

Вальхем никогда не был особо избалован роскошью и, по большому счету, понятия не имел, в каких условиях обитают сильные мира сего, вроде губернаторов и монарших особ. Но он нисколько не сомневался, что дома подобный уровень комфорта даже для Братьев являлся несбыточной мечтой.

Просторные комнаты, льющаяся из крана вода любой желаемой температуры, мягкая постель – все это при желании, можно было воплотить и в условиях Цигбела, не говоря уж о столице и Имперском Дворце. Но вот возможность управлять температурой воздуха в помещении, непонятной природы освещение, или затемнение огромных, в пол, окон без использования штор, при том, что соответствующие команды можно было просто произносить, ни к кому конкретно не обращаясь – такие фокусы просто повергали в ступор.

А еще дроиды…

За поддержанием порядка и чистоты в жилых покоях следили механические слуги, убиравшие мусор, стиравшие одежду и регулярно менявшие постельное белье. В итоге, после целого дня занятий изможденные ученики возвращались домой, где их ждала аккуратно заправленная постель, а наутро они одевали только что выстиранную и выглаженную униформу.

Разумеется, поначалу такая обслуга пришлась по душе далеко не всем. И, если Трасси восприняла дроидов с нескрываемым восторгом, Вальхем, уже имевший дело с Аврумом – со спокойным пониманием, то вот Братья отнеслись к такого рода помощникам с явной опаской и даже страхом. В результате Свилленну и Фреггейлу пришлось некоторое время делать все самим.

Несколько позже, глядя на ухоженный и довольный вид Вальхема и Трасси, они все же согласились впустить дроидов в свою жизнь, свыкнувшись с мыслью, что им будут прислуживать бесчувственные машины, принцип работы которых их пониманию пока недоступен, поскольку перспектива самостоятельного наведения порядка в своем жилище представлялась им еще более пугающей и чуждой.

Первичный инструктаж, как Кроанна и Дьерк ни старались его сократить и ужать до самых первоочередных вопросов, отнял немало времени. А потому, в общих чертах разобравшись с базовыми принципами обитания в своем новом жилище, все направились прямиком на ужин, тем более что до сего момента у них попросту не имелось возможности хотя бы слегка перекусить.

В какой-то момент способность Вальхема удивляться чему-то новому и необычному просто достигла предела, и все дальнейшее он воспринимал со стоическим спокойствием, как нечто должное, противостоять которому все равно невозможно.

Выдвинувшаяся прямо из столешницы панель, где ему предлагалось выбрать желаемые блюда – ничего необычного, бывает. Безмолвные механические слуги, подающие на стол – в любом хорошем ресторане официанты ведут себя точно так же…

Разум Вальхема словно выстроил некий защитный рубеж, не позволяя чрезмерным эмоциям перехлестывать через край. Имелась определенная объективная данность – его жизнь радикально изменилась, и теперь только от него самого зависело, как именно он сумеет в нее встроиться. В такой ситуации ошалело таращить глаза и потрясенно охать по любому поводу представлялось не самой удачной стратегией, пусть даже Трасси придерживалась строго противоположной точки зрения, и у Вальхема уже в ушах звенело от ее восторженных взвизгов.

Чуть позже Кроанна поделилась с Вальхемом, что именно его спокойствие и почти что равнодушие при встрече с технологическими новинками помогло Свиллейну и Фреггейлу удержать себя в руках (откровенные восторги Трасси они списывали не ее психическую неустойчивость). Лавина новых знаний едва не погребла их под собой, но вид простого ремесленника, общающегося с новым миром чуть ли не на «ты», помог им восстановить утраченное душевное равновесие. Властители мира, коими они себя полагали, никак не могли ударить в грязь лицом рядом с никчемным простолюдином.

А потому за ужином Вальхем предпочел вести себя максимально раскованно и свободно, как будто накрывающие им на стол дроиды являлись для него чем-то обыденным. Трасси, покосившись на него, все же немного умерила пыл и точно так же откинулась на спинку стула, ожидая, когда ей подадут ее заказ, и старательно делая вид, что ничего необычного не происходит.

Вся их команда расположилась за большим круглым столом, где не предполагалось главенствующего места, и вся обстановка настраивала не столько на отношения учитель-ученик, сколько предполагала общение между равноправными коллегами.

И Свиллейн с Фреггейлом, кстати, чувствовали себя в такой обстановке крайне некомфортно, несмотря на все усилия, предпринятые принимающей стороной с целью сделать этот вечер максимально уютным и почти семейным. Общение на равных с презренным плебсом явилось для них весьма непростым испытанием. Братья держались подчеркнуто отчужденно, обмениваясь короткими репликами только с Кроанной и Дьерком, а в сторону Вальхема с Трасси и вовсе не смотрели, словно тех тут и вовсе не было.

Такое положение дел бесконечно долго продолжаться не могло, и накопившееся напряжение рано или поздно должно было выплеснуться наружу.

За ужином продолжилось довольно активное общение новичков с наставниками, благо недостатка в вопросах не наблюдалось. Более того, их было столь много, что они громоздились друг на друга, толкались локтями и порой устраивали в голове форменный кавардак. В какой-то момент Вальхем, чересчур увлекшись, встрял в диалог Кроанны и Фреггейла, фактически перебив темноволосого Брата.

И тот немедленно взорвался.

– Заткнись, чернь!!! – рявкнул он, привстав со стула от рвущегося наружу гнева. – Знай свое место! Или я…

Договорить он не успел, поскольку в этот момент слово взяла Кроанна.

– Фрегг! Прекрати немедленно! – она почти не повысила голоса, но ее слова буквально отбросили Фреггейла обратно на стул, заставив умолкнуть, словно невидимый кулак ударил его под дых. – Все ваши прежние регалии остались в прошлом. Здесь вы все равны, и каких-то привилегий ни у кого не будет! Ясно?!

Вальхем и сам, начисто позабыв, о чем он собирался ее спросить, только хлопал глазами, беззвучно открывая и закрывая рот, точно вытащенная из воды рыба. Хоть слова Кроанны были адресованы не ему, их вибрация пронзила тело мальчишки, отчего ноги теперь предательски подрагивали. Вальхем вдруг осознал, что если эта женщина прикажет ему пойти и умереть ради нее, то он исполнит ее приказ не задумываясь и даже с радостью. Ее голос обладал какой-то невероятной силой, способной сокрушать любые оборонительные укрепления и пробиваться напрямую к сердцу человека, всецело подчиняя его своей воле.

– Челюсть подбери! – прошипела Трасси, ткнув его локтем в бок.

Вальхем, спохватившись, захлопнул рот, с интересом наблюдая за тем, что будет происходить дальше.

– Но мам, я… – почти взмолился Фреггейл и снова был решительно осажен.

– Кроанна, Фрегг! Мое имя – Кроанна! – женщина предостерегающе подняла указательный палец и покосилась на Свиллейна. – И это касается всех. Как я уже говорила, поблажек не будет ни для кого. Теперь вы – одна команда, в которой все равны. Привыкайте.

– Дома было проще… – меланхолично протянул Свиллейн.

– Зато какие возможности открываются перед вами сейчас! – попытался приободрить его Дьерк, но только вызвал очередной взрыв старшего из братьев.

– К черту все эти возможности! – тот в сердцах ударил кулаком по столу. – Какая мне с них радость, если выясняется, что вся наша предыдущая жизнь со всеми ее завоеваниями, потерями, слезами, потом и кровью – лишь жалкая мышиная возня?! Что все было напрасно!

– Ты не прав, Фрегг, – укоризненно покачала головой Кроанна, и ее мягкий голос словно окатил раскаленные души расслабляющей прохладой. – Ничто не напрасно. В той борьбе и в тех свершениях ковались ваши характеры. Именно они являются вашим главным достижением. А настоящая жизнь у вас еще впереди, и, уж поверь мне, скучать вам не придется.

– Что-то мы засиделись, – воспользовавшись коротким затишьем, Дьерк поспешил перехватить инициативу. Он обвел взглядом присутствующих, отметив, что кое-кто из них уже начинал откровенно клевать носом. – Предлагаю продолжить завтра. А сейчас нам всем нужно отдохнуть. В конце концов, день сегодня выдался непростой.

Кроанна согласно кивнула, и вся их разношерстная команда, поднявшись из-за стола, направилась обратно в жилой корпус.

У Вальхема в голове роилась куча идей и вопросов, требующих проверки. Он хотел поиграть с освещением в своей комнате, детально изучить разные режимы работы душевой кабины, проинспектировать имевшиеся в комнате шкафы и тумбочки…

Но его сил хватило лишь на то, чтобы наспех облив себя водой и кое-как обтершись полотенцем, обессилено рухнуть на кровать, заснув еще до того, как голова коснулась подушки. Он даже одеяло натянуть на себя не успел.

* * *

Трудно сказать, как именно Вальхем представлял себе свое дальнейшее пребывание на Нойдеме, но реальность в любом случае обманула самые смелые его ожидания.

Проснувшись на следующее утро, он некоторое время соображал, где находится, но как только события предыдущего дня всплыли в памяти, и стало очевидно, что все они ему не приснились, Вальхем пулей вылетел из постели. Ведь впереди его ждало столько открытий!

Он едва успел плеснуть себе в лицо водой, как донесшийся откуда-то из-под потолка голос сообщил, что в столовой его ожидают на завтрак. Так что исследование собственных покоев пришлось временно отложить.

Не желая излишне затягивать период адаптации, Вальхем решил сразу облачиться в предоставленную ему новую одежду, висевшую на вешалках и сложенную на полках в платяном шкафу. Тут, разумеется, отсутствовали вещи, подобные тому комбинезону, что он видел на Кроанне, и предлагалась исключительно повседневная одежда без особых изысков. Но вот качество ткани и покроя заслуживали самых высоких оценок. А множество карманов, закрывающихся на разного рода удобные и быстрые застежки и вовсе привело его в полнейший восторг. Вальхему подумалось, что даже в придворных ткацких мастерских Кверенса вряд ли можно было найти столь мягкие ткани.

Все предметы гардероба пришлись ему в самый раз, словно кто-то заранее успел снять с него мерку, но удивляться данному обстоятельству было некогда.

Свою старую одежду, справедливо полагая, что хорошими, пусть и неказистыми вещами, разбрасываться не следует, Вальхем аккуратно сложил и убрал в шкаф. Кто знает, вдруг еще пригодится?

Ну а после, быстро изучив свой новый внешний вид в большом зеркале, висевшем в прихожей, и признав его удовлетворительным, Вальхем со всех ног помчался в столовую.

Здесь его встретили Кроанна с Дьерком и Трасси, сидевшие за тем же большим круглым столом, что и накануне вечером. Пожелав всем доброго утра, Вальхем сел на свой стул, и дроид незамедлительно поставил перед ним поднос с завтраком.

Он огляделся по сторонам в поисках остальных членов их команды, и Кроанна, прочитав в его взгляде немой вопрос, усмехнулась:

– Монаршие особы, видимо, привыкли, что им завтрак подают прямо в постель. Но ничего страшного, немного поголодают и скоро привыкнут к новым порядкам.

Тем не менее Братья вскоре явились, определенно раздосадованные тем, что мир не торопится вращаться вокруг их драгоценных персон. В отличие от Вальхема и Трасси, они остались в своей прежней одежде, поскольку справедливо полагали, что в противном случае они станут неотличимы от прочих простолюдинов, а их въевшиеся божественные привычки подобного допустить никак не могли!

На протяжении всего завтрака Свиллейн и Фреггейл оставались подчеркнуто немногословны, даже на вопросы Кроанны отвечая исключительно односложно, а остальных так и вовсе игнорируя. Взгляды, которые они время от времени бросали на Вальхема и Трасси, а, точнее, на их одежду, давали понять, что Братья прекрасно осознавали, сколь грубыми и примитивными на общем фоне выглядят их собственные, в прошлом роскошные наряды.

– Ладно, ребят, – подытожил Дьерк, когда все более-менее закончили с трапезой, – дел у нас впереди еще много, а день не бесконечный. Через пятнадцать минут мы с Кро ждем вас в классе на втором этаже. Просьба не опаздывать.

– И что мы там будем делать? – Трасси, как воплощение самой непосредственности, недоуменно приподняла тонкие брови.

– Учиться, что же еще?! – поймав на себе вопросительные взгляды, Кроанна рассмеялась. – Или вы искренне полагали, что знаете абсолютно все?! Тогда у меня для вас плохие новости… или, наоборот, хорошие, тут уж как посмотреть…

Позже Вальхем неоднократно пытался подобрать образ, который бы более-менее достоверно передавал его ощущения от дальнейших занятий в классах, лабораториях и полевых полигонах, но всякий раз пасовал. Слом привычной картины мира оказался столь радикальным, что на его фоне померкло даже потрясение от вида удаляющегося шарика Олрены.

В конце концов, он был вынужден удовлетвориться аналогией с ситуацией, когда ты, прижимаясь лбом к холодному металлу замка, пытаешься что-то рассмотреть в полной секретов и тайн комнате через забитую паутиной замочную скважину, и тут дверь внезапно распахивается, отчего ты проваливаешься вперед, потеряв опору и какие-либо ориентиры.

Лавина обрушившихся на их головы знаний погребла под собой все прежние представления об устройстве мира, не оставив от них камня на камне. Несмотря на то, что Кроанна и Дьерк старались подавать им информацию строго дозировано, небольшими порциями, чтобы не погрузить учеников в состояние полного шока, тем то и дело приходилось подбирать отвисшие челюсти.

Да, все образование Вальхема, как, впрочем, и Трасси, ограничивалось тремя годами маеты в деревенской школе, где их обучили самым базовым навыкам чтения и арифметики, но вот подготовка Братьев была куда глубже и разносторонней. После похищения их матери, отец-Император, для которого сыновья являлись живым напоминанием о любимой супруге, не жалел ни сил, ни средств, желая дать мальчишкам все самое лучшее. Так что в их распоряжении были исключительно талантливые учителя и наставники, заложившие Свиллейну и Фреггейлу в головы весьма серьезный фундамент из эрудиции, логики и трезвомыслия.

Так что на первых порах многие вещи, что для Вальхема и Трасси выглядели настоящим откровением, воспринимались Братьями со снисходительной понимающей ухмылкой. В то время как парню с девчонкой хотелось буквально горстями загребать в себя новую информацию, поскольку их жажда знаний представлялась просто ненасытной, Свиллейн с Фреггейлом держались откровенно расслабленно и непринужденно, поскольку почти со всем, что им рассказывали, они и так были неплохо знакомы.

Но, чем дальше, тем реже Братьям удавалось подобным образом продемонстрировать свое превосходство. При всем уважении к их учителям, переданные ими знания оставались все тем же взглядом в замочную скважину, разве что размером чуть побольше. И только теперь к ним пришло реальное осознание того, сколь мелко выглядели их амбиции в сравнении с тем масштабом, что разворачивался перед ними сейчас.

В конце концов, в один прекрасный день Свиллейн пришел на занятия в такой же одежде, как и Вальхем с Трасси. В новых условиях не имело смысла пытаться изображать из себя что-то особенное. Перед лицом тех радикальных перемен, что произошли в их жизни, они и вправду были абсолютно равны.

Ну а назавтра примеру Свиллейна последовал и его старший брат.

Кроанна не скрывала своего удовлетворения по данному поводу, поскольку теперь ее подопечные выглядели и впрямь как одна семья, где никто не пытается выторговывать себе особые права. Впрочем, довольно скоро выяснилось, что радовалась она преждевременно, и загнанные вглубь комплексы ее сыновей сдаваться отнюдь не спешили. Они просто взяли паузу, ожидая подходящего момента, чтобы вновь о себе напомнить.

Круг дисциплин, которые им преподавали Кроанна с Дьерком, был необычайно широк. Начиналось все, разумеется, с азов и базовых понятий, разрастаясь в дальнейшем как вширь, так и вглубь. Не осталась в стороне и физическая подготовка, равно как и знакомство с музыкой, живописью и прочими изящными искусствами.

Процесс обучения сопровождался огромным количеством наглядного материала, причем даже в тех областях, где, казалось, что-то проиллюстрировать крайне затруднительно, если вообще возможно. В той же математике, к примеру. Тут на помощь Кроанне и Дьерку приходил огромный, во всю стену экран, способный при необходимости буквально распахиваться окном в иной мир (Вальхем однажды специально заглянул в соседнюю аудиторию, чтобы выяснить, что на самом деле находится по ту сторону экрана, и был немало озадачен, обнаружив там пустую стену). В других случаях они изучали те или иные эффекты на натурных моделях, а ради особо ярких и зрелищных опытов выбирались на улицу.

В общем, учебный процесс был выстроен настолько живо и увлекательно, что скучать не приходилось, хотя объем и разноплановость изучаемого материала заставляли иногда сомневаться – а сможет ли все это уместиться в голове, не разорвав ее на куски давлением набитой в нее информации?

Но время шло, интенсивность занятий только нарастала, а никаких побочных эффектов не наблюдалось. Более того, Вальхем вдруг обнаружил, что втянулся в такой ритм, и в те дни, когда у них случались перерывы, он очень скоро начинал откровенно скучать и использовал любую свободную минуту, чтобы подсесть к своему личному терминалу и поискать еще какие-нибудь данные по изучаемой теме.

На первом этапе их наставники оценили уровень подготовки своих подопечных, а после сформировали программу их обучения, учитывающую личные наклонности каждого из них.

Задача осложнялась тем, что все они являлись «Отмеченными знанием», причем в разных областях. Дар Свиллейна к математике доставил на первых порах немало хлопот, когда младший из Братьев откровенно потешался над несмышлеными одноклассниками, включая Фреггейла, когда им тяжело давались те или иные теоремы и правила. Сам-то он знал все это с самого рождения, ему требовалось лишь вспомнить.

Его торжество, однако, несколько смазывалось быстрым прогрессом Трасси, также не обделенной математическими познаниями. Она, конечно, больше тяготела к разного рода механизмам, но и чисто математические задачи давались ей заметно легче, отчего разрыв между ней и Свиллейном неуклонно сокращался. Ну а когда дело дошло до физики, рыжеволосая бестия начала время от времени даже вырываться вперед.

Вальхему с Фреггейлом оставалось только наблюдать за их необъявленным состязанием, мучаясь приступами зависти и гадая, когда придет и их черед. Да и придет ли он вообще?

Звездный час Вальхема настал в тот день, когда Дьерк начал объяснять им основы химии.

Сказать по правде, он до сего момента и слова-то такого не знал, но стоило ему услышать первые слова начавшейся лекции, как он немедленно понял, что это – именно то, чего ему не хватало! Чувство напоминало ситуацию, когда ты силишься вспомнить нечто, буквально вертящееся на языке, но никак не можешь, но достаточно малейшего толчка, единственного слова, как тебя вдруг осеняет!