Жених из другой галактики

Кстати, я готов работать над укреплением этого государства в экономическом плане. Кто бы только меня поддержал? Для поднятия экономики нужно не так уж и много: построить дороги, пересекающие королевство в нужных направлениях то есть от центров сельского хозяйства к промышленным центрам, и запретить притеснять людей, которые развивают производство. Конечно, это не просто, вывести взяточников, бюрократов и владетелей – самодуров. Но если ничего этого не делать, то и развития не будет, королевство отстанет от соседей, и рано или поздно к нам придут завоеватели. В этом жестоком мире слабых бьют.

Эх, куда-то меня занесло! В философию… Пойду лучше пообщаюсь со своим симбионтом, надо же сделать свой источник нужного мне цвета.

Я попросил нашего учителя показать мне защитный амулет и амулет, стреляющий плазменными шарами. Господин анд Зверев предоставил мне амулет защиты от магического воздействия и амулет защиты от механического воздействия, то есть от удара мечом или стрелой. Пока я внимательно рассматривал защитные амулеты, маг наблюдал за мной. Сначала с интересом, потом что-то для себя решил, и на его лице проявилось брезгливое выражение. Теперь он подал мне атакующие амулеты: с огненными шарами и с плазменными шарами. При этом он всё комментировал с ехидством и издёвкой.

– Вот молодой человек, это амулет, который может пулять во врагов огненные шары фиксированного размера, с яблоко, и с температурой красного свечения. Но это для вас слишком просто, верно? Поэтому вот вам амулет с плазменными шарами. Этот амулет позволяет регулировать как размеры, так и скорость полёта шаров. Жаль только температуру плазму регулировать нельзя. Вам жаль, скажите честно?

– Скажите учитель, а вот этот защитный амулет сможет защитить от этих плазменных шаров?

– Молодой человек, это очень просто. Чем больше энергии вы вольёте в защитную руну, которая вписана в этот амулет, тем надёжнее будете защищены. Плазменный шар, это сильное атакующее средство. Но если в защитную руну влить единиц сто магической энергии, то защита выдержит попадание пары плазменных шаров.

– А вы не подскажите, какая часть руны плазменного шара отвечает за размер шара?

– Хочешь сказать, что ты видишь эту руну и все её части?

– А вы разве не видите?

– Я, конечно, вижу, но как это ты видишь? Или ты просто меня подначил? Ай, мошенник, поймал! Это за то, что я тебя про температуру плазмы спросил, да?

– А известно, какая температура у плазмы?

– Нет, когда температура выше полутора тысяч градусов, всё, что нагрето, светится белым цветом и определить точнее невозможно.

– Спасибо вам за подробное объяснение.

А дома я достал свои кристаллы и вписал в них все подсмотренные руны. Конечно, амулеты из аметиста ненадёжные, две – три тысячи использований и они начнут рассыпаться в порошок, но две тысячи раз их использовать, еще надо умудриться. На следующий день прикупил ещё пять кристаллов и вечером сделал ещё два защитных амулета, это для Даси. Я нашёл ювелира, и он мне сделал эти кристаллы с защитными рунами в окантовку из серебра, чтобы их можно было, как кулоны, повесить на шею.

На фоне всех этих занятий как-то незаметно прошло время. Мы с приёмной сестрой, кроме занятий магией успевали общаться с нашими компаньонами и выполнять некоторые обязанности. Мы с Дасей собирали лечебные травы, точнее говоря, в связи с приближением осени пришла пора собирать корни и плоды. Выкапывать корни Дася смело «доверяла» мне.

Ещё я консультировал наших производственников в их деревопильном предприятии. Собственно период проектирования и создания механизмов уже закончился, шла отладка и пробная эксплуатация. Поэтому моих консультаций требовалось всё меньше. Но, несмотря на это, Елизар твёрдо заявил, что я его компаньон и он будет отчислять мне теперь уже одну пятую часть от прибыли. Ещё одну пятую часть, он отчислял Михею, так как тот много сил потратил на изготовление различных частей механизмов и самих дисковых пил. Пакет этих пил распиливал бревно до тридцати сантиметров диаметром за один проход, получая при этом несколько досок, толщину которых можно было менять. Доски получались ровные по всей длине, за счёт этого их стоимость поднималась почти в два раза. Можно было пилить тонкие доски для изготовления мебели, что было трудно сделать при ручной распиловке. Производительность этого механизма превышала производительность ручной распиловки почти в двадцать раз, себестоимость досок для владельца предприятия снизилась почти в десять раз, а их стоимость возросла в полтора раза. Короче говоря, Елизар был полностью «в шоколаде» и нам отстёгивал «долю малую». За месяц работы лесопилки анд Бондарь выплатил нам с Михеем по пять золотых.

С Михеем мы тоже решили сильно не скромничать, но и не зарываться. Его кузница изготавливала всякий ширпотреб, от доли стоимости которого я отказался, а вот мечи, которые ковал сам Михей, мы решили делать для целевой аудитории или для конкретного потребителя, для наёмников. За хороший меч некоторые наёмники вполне могли заплатить до пятидесяти золотых. Вот на это мы и нацелились. Фирменным признаком наших мечей оставалось тонкое лезвие клинка с гребнем жёсткости посередине. Я превращал поверхностный слой металла в булат. Форму взяли классическую, какую предпочитают наёмники: прямой двухсторонний клинок ровной ширины по всей длине. Остриё листовидной формы, гарда крестовидная, концы чуть загнуты в сторону клинка, и с боков ещё имелись два небольших «уса», чтобы лезвие противника не соскальзывало на руку бойца. Делали в трёх типоразмерах, под разный рост и ширину ладони.

Готовые мечи отдавали Степану с условием: продавать по пятьдесят золотых. Из них десять шло всем посредникам, нам с Михеем по двадцать. Сколько он платил своему подмастерью, изготавливающему ножны, меня не касалось. За месяц я получал восемьдесят золотых, что меня устраивало, по крайней мере, пока.

Дася зарабатывала до десяти золотых в месяц и очень гордилась этим. Когда мы были детьми, такой доход имел наш приёмный отец, а тут молодая девушка вполне обеспечивает себе небедную жизнь.

Приближалось время, когда нам нужно будет поступать в Университет.

– Елизар, я уезжаю из этого города. Будешь ли ты и дальше начислять мне долю?

– Никита, как ты можешь сомневаться?

– Елизар, меня этим вещам учил один очень умный человек. Поверь, так уж устроен человек. Говорят: «С глаз долой – из сердца вон!» Пройдёт полгода, ты не будешь от меня получать никаких консультаций, и в душе появится червячок сомнения, а за что я плачу этому парню? Я дал толчок твоему развитию, за это нужно платить, это будет честно. Но давай всё же уменьшим мою долю. Пусть будет одна десятая от прибыли. И перечисляй эту сумму вот на этот счёт в банке. Если смогу, я приеду в гости, может, ещё что подскажу, но пока давай попрощаемся.

– Михей, я еду поступать в Университет. Постараюсь закрепиться в столице, что получится, я напишу письмом. Что касается наших с тобой дел, предлагаю решить так. Всё, что ты делаешь без моего участия, это твоё, моей доли в этом нет. Если что-то делаешь по моим эскизам, в этом есть моя доля. Пусть это будет одна пятая часть от чистой прибыли. Ты не против?

– Никита, да без тебя я вообще бы ничего не имел, а ковал бы только топоры и скобы. Как я могу быть против? Давай я тебе буду половину прибыли перечислять.

– Нет! Ты ведь слышал, что я говорил Елизару? Меня не будет, и через какое-то время в твоей душе начнутся сомнения, действительно ли твой долг передо мной так велик? Поэтому решаем так. Где нет моего участия, все доходы твои. Делаешь что-то по моим эскизам, мне одну пятую часть от прибыли. Если ты куёшь, а я укрепляю магией, прибыль делим поровну.

– Давай я продолжу. Мечи для наёмников можешь делать той же формы, какой делал в последние дни. Если ты купишь сталь из Железнограда, то меч даже без моего вмешательства будет весьма неплох. Продавай их чуть дешевле, но не дешевле тридцати золотых, лучше – за сорок золотых. Главное, не завали рынок своим товаром. Тогда покупать просто будет некому. Поэтому продолжай делать не более четырёх мечей за месяц.

– Если вдруг новость о мечах с твоим клеймом уйдёт за пределы города, и к тебе придут торговцы перекупщики, им, дешевле, чем по сорок золотых, не продавай. На тебя будут давить, будут уговаривать. Ответь, что у тебя компаньон дворянин, и он тебе запретил продавать дешевле. На внешний рынок можешь изготавливать много мечей, там рынок не насытится. Но качество не снижай, запомни, твоё клеймо – это знак качества. Вот увидишь, твоё клеймо через некоторое время начнут подделывать, пытаясь примазаться к твоему успеху. Поэтому делай на своих мечах ещё какую-нибудь малозаметную метку. Но никому о ней не говори, просто ты сам всегда сможешь определить, твой это меч или подделка. Если вдруг тебя возьмут за горло аристократы из столицы и будут требовать шпаги такие, как те, с гербом, ты им скажешь, что у нас такая технология изготовления булата, что нам нужно работать вместе, и даже в этом случае мы не можем делать мечи или шпаги десятками. Там очень длительный процесс отжига после закалки. Как минимум четыре дня, иначе качество упадёт. Суть этой всей говорильни сводится к следующему, нам не нужно, чтобы нас с тобой посадили в клетку, и заставили делать много качественного оружия. А они его будут продавать, и доходы забирать себе. Зачем это нам? Нужно этого избежать любой ценой. Если же нужно будет изготовить несколько предметов, не больше десятка, и они никак не отстают, сделаешь по нашим эскизам и привезёшь в столицу, вызовешь меня из Университета. Возьми с собой кого-нибудь из магов, они там быстрее порешают, как меня вызвать.

– Кстати, Михей, ты сделал те шпаги, о которых мы говорили два месяца назад?

– Да сделал.

– Оставь у себя три мужских и одну женскую. Давай на них поставим мой герб, и давай их доработаем до завершения. Закалка, полировка, всё как положено. Потом твой подмастерье сделает на них хорошие ножны, и ты их спрячешь, не в этот сундук, а спрячешь так, что, если даже здесь будут делать обыск, их никто не найдёт. И это серьёзно, мой друг. Стоимость этих четырёх шпаг доходит до двух тысяч золотых. За такие деньги могут убить не задумываясь. И твоя сила тут не поможет: отравят, или из арбалетов расстреляют. Так что хорошо подумай, куда спрятать, и чтобы кроме тебя никто не знал.

– А остальные я заберу. Давай мы их доработаем тоже, а твой помощник сделает для них ножны в первую очередь. Пусть эти ножны будут не такие качественные, попроще, но это нужно сделать за три дня, до моего отъезда. На одну женскую и одну мужскую шпагу из тех, что я забираю, поставь мой герб, на другие – своё клеймо.

До вечера мы выполнили преобразование металла клинков в булат на всех восьми шпагах. А через два дня я получил четыре шпаги полностью готовые, отполированные в красивых ножнах. Причём в верхней части ножен была выполнена неширокая оковка из серебра. Упаковал их так, чтобы было непонятно, что там. Получился объёмный лёгкий свёрток. Затолкал между шпагами ещё разные детали одежды, главным образом тёплой, которая пока не нужна. Теперь даже прощупать, что там, в свёртке, не получится.

Целая история была со сборами сестры. Оказалось, что мы «практически голые», а то, что у нас есть, никуда не годится, «нельзя же в этом ехать в столицу». Неделя метаний между магазинами и портными, споры переходящие в скандалы, это была наша реальность. Нашлось огромное количество консультантов, которые «отлично знали», что именно сейчас носят в столице.

– Дася ты меня любишь? – мужики, убийственный ход, безотказный, но нельзя использовать часто.

– Тогда доверься мне. Я знаю совершенно точно, что когда женщины советуют красивой девушке что-то надеть, они будут говорить, что тебе это очень идёт, или что именно это носят в столице. А на самом деле, они хотят сделать так, чтобы ты не выглядела такой молодой и красивой. Они все тебе завидуют, и хотят скрыть твою красоту. Я знаю, что носят в столице, но мне это не нравится, мы будем выглядеть в этом, как пугала из провинции. Единственный выход, одеться так, как нам самим нравится, и пусть столица под нас подстраивается, а не наоборот.

И мы купили, а частично пошили, такие наряды, которые здесь стали бы носить лет через двадцать, то есть следующее поколение молодых. А мы эту моду принесём раньше, и через год-два вся столица будет так одеваться.

Потом за наши сборы взялся Степан. К концу того, что он назвал нашей подготовкой, во дворе трактира стояло два конных экипажа, точнее, карета и грузовой фургон, и были готовы в дорогу шесть всадников.

– Уважаемый Степан, я готов всё это оплатить, но нужно ли нам так привлекать внимание? Ведь потом мы не сможем эти понты поддерживать постоянно. И о нас будут думать, что мы фраера с мелкими понтами. Давай договорись, чтобы нас взяли в надёжный караван. Дай нам один крытый фургон и пару сопровождающих. Днём они будут возницами, а по ночам мы с ними будем по очереди дежурить.

– Никита, с тобой всё понятно ты самостоятельный, уже вон какими деньгами крутишь, а вот Дасилия, она мне стала как дочка, я за неё беспокоюсь.

– Дядя Степан, поклянись, что никому не расскажешь, что я тебе сообщу!

– Это что ты удумал?

– Клятву, дядя Степан.

После того как он поклялся, я ему сказал следующее.

– Мы с Дасей сводные родственники, то есть, кровь у нас совсем разная. Я люблю эту девушку, и мечтаю жениться на ней. Так что я о ней забочусь не меньше, чем ты. И если уж ты считаешь, что она твоя дочка, то к концу нашего обучения в Университете я пришлю к тебе сватов.

Я пошёл складывать последние вещи в дорогу, а Степан стоял во дворе, с отвисшей челюстью.

В дороге у нас всё сложилось нормально. Я заплатил старшему в караване только за охрану. Мы ехали со своим питанием и со своим кормом для лошадей, их было две. Ночь мы делили на троих и дежурили по очереди около нашего фургона. Я брал себе смену под утро, когда сильно хочется спать. У меня была куча дел, поэтому я не боялся уснуть в эту «собачью» вахту. Потом я дремал, пока мужики готовили завтрак и поили лошадей, и продолжал спать в дороге до обеда.

Я сумел сам разобраться с руной, управляющей плазменными шарами. Руна «Плазменный шар» этого мира отличалась от той, что была в моем первом мире, поэтому я учил эту и разбирался с ней. Выяснил, как уменьшить размер шарика, при этом его скорость значительно возрастала. Оставалось неизвестным для меня, влияет ли размер шарика на дальность полёта, и насколько далеко они могут лететь.

Мне удалось уменьшить размер плазменного шара до величины спичечной головки. Такой шарик в солнечный день был совершенно незаметен. Когда он ударялся в твёрдую преграду, возникала маленькая белая вспышка. Когда наша повозка проезжала мимо груды камней или какой-нибудь скалы, я выбирал точку прицеливания и пускал в неё такой вот малюсенький плазменный шарик. Цель я выбирал примерно в пятидесяти шагах от дороги. С такого расстояния я сам мог различить вспышки плазмы, а другие люди на них внимания не обращали: блеснуло что-то под лучами солнца, но угрозу каравану не несёт, ну и ладно.

Постепенно мои «выстрелы» становились точнее, и к концу третьего дня путешествия я уже уверенно попадал в цель окружностью в мои две ладони, то есть сантиметров двадцать. Значит, в голову врага я могу попасть.

Параллельно с этим, отрабатывал сам, и заставлял Дасю отработать до автоматизма запуск защитных амулетов при малейшей угрозе.

На четвёртый день на наш караван попытались напасть. Нападение было довольно оригинальным. Когда караван остановился на обед на берегу ручья, к нашей стоянке выехал отряд всадников. При появлении посторонних я запустил свои защитные амулеты и подсказал Дасе сделать то же самое, а мужикам охранникам велел спрятаться под фургон. Всадники стали окружать нашу стоянку. В их рядах было несколько лучников, которые тут же, демонстративно, натянули и нацелили на охрану каравана свои луки. Думаю, речь бы пошла о том, что под угрозой истребления мы должны им что-то или кого-то отдать, а может, и всё имущество попытались бы забрать. Возможен и вариант, что после того, как охрана каравана сложила бы оружие, нас бы всех убили.

Но всё это не состоялось. Как только я увидел, что под угрозой расстрела стражники каравана колеблются, надо ли оказывать сопротивление, а один из нападавших разглядел мою сестру, и его рот расплылся в улыбке, я начал обстрел. Увеличил размер плазменных шаров до величины лесного ореха и запустил первый шарик в этого «ценителя женской красоты». Сразу же второй шарик в ближайшего лучника, во второго лучника, в третьего. Потом выглянул с другой стороны фургона и начал уничтожать лучников на другой стороне поляны.

– У них маги! – раздался крик в рядах нападающих, и они сразу передумали на нас нападать.

Всадники, окружавшие нашу стоянку, начали нахлёстывать лошадей и бросились в разные стороны. Несколько лучников выстелили, прежде чем начать удирать, и три стрелы прилетели именно в наш фургон, пробив его тент. Гады, испортили тент! Я им тут же отомстил. Конечно, я мстил не за тент, а за то, что они стреляли в нашу сторону. Поскольку мне удалось заметить тех, кто стрелял в мою сторону, им в спины полетели плазменные шарики.

Я знал и раньше, теперь это подтвердилось, что плазменный шарик малого размера летит очень быстро, практически со скоростью пули. Поэтому увернуться от него невозможно. При ударе шарика, размером с лесной орех получается довольно мощный взрыв. Пополам человека не разрывает, но убивает гарантированно. От взрыва человек получает сильный удар, отбивающий внутренности и ломающий кости грудины. От вспышки происходит такой ожог, что на приличной площади и на глубину около сантиметра плоть обугливается. Все эти повреждения в совокупности убивают человека практически мгновенно. Выжил бы только человек в рыцарских доспехах, но и он имел бы сильные ожоги и травму от удара.

Пускал я эти шары с частотой один шар в секунду. Поэтому всё произошло очень быстро, всего за несколько секунд. Наши охранники стали вылезать из-под фургона, а я начал подзаряжать свой амулет, вливая в него свою энергию.

Охранники каравана очень быстро сообразили, что их уже никто убивать не собирается, но при этом бой произошёл и есть трофеи. Кто-то из них пытался поймать лошадей убитых лучников, кто-то обшаривал их тела. Наши охранники указали мне на это безобразие, это же они мои трофеи похищают.

– Выберите пару хороших лошадей, и ладно. Если что-то сами отдадут, отказываться не буду, но и бегать за мародёрами не собираюсь.

На пятый день мы въезжали в столицу, Златоград. Название произошло, наверное, от того, что здесь было много храмов и их купола были покрыты золотом, или чем-то похожим на золото. Наш путь лежал на противоположную сторону города, в Университет магии. Впрочем, как я и предполагал, возле самого Университета все гостиницы были заняты приезжими. Поэтому мы уехали в район ремесленников и нашли здесь нормальный трактир. Трактирщик пытался проявить недовольство тем, что к нему пожаловали дворяне.

– Уважаемые господа, мой трактир не соответствует вашему статусу. Вам необходимо подыскать что-то получше!

Я не стал ни спорить, ни скандалить, а кивнул своим сопровождающим, чтобы они утрясли все вопросы, что они и сделали в течение пяти минут. А через день мы наняли городскую карету и поехали в Университет.