- -
- 100%
- +
© Николай Александрович Синяков, 2018
ISBN 978-5-4490-3888-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Содержание
1. Вступление…………………………………………………………………………………….3
2. Кафедра…………………………………………………………………………………………4
3. Сборы…………………………………………………………………………………………..5
4. Защита диплома……………………………………………………………………………….8
5. Аспирантура……………………………………………………………………………………9
6. Проводы………………………………………………………………………………………11
7. Самара…………………………………………………………………………………………11
8. Прибытие……………………………………………………………………………………..12
9. Первые дни……………………………………………………………………………………15
10. Первый артиллерийский дивизион………………………………………………………..17
11. Офицеры артиллерийского дивизиона……………………………………………………19
12. Третья гаубично-самоходная батарея……………………………………………………..22
13. Гавриков…………………………………………………………………………………….23
14. Вторая гаубично-самоходная батарея…………………………………………………….25
15. Служба одного пиджака……………………………………………………………………27
16. Казань………………………………………………………………………………………..29
17. КМБ………………………………………………………………………………………….32
18. Общежитие………………………………………………………………………………….34
19. Национальности в армии…………………………………………………………………..36
20. Актаев……………………………………………………………………………………….40
21. Выездной караул в Екатеринбург…………………………………………………………43
22. Выездной караул в Чапаевск………………………………………………………………48
23. Демобилизация……………………………………………………………………………..50
Вступление
Пройдя службу в армии, в первые моменты думал, что больше не буду ее вспоминать. Слишком много грязи и несправедливости в ней было, жалел об упущенном времени. В принципе, так и вышло, мысли о ней постепенно сменились мыслями о делах настоящего времени. Но люди, с которыми в ней удалось столкнуться, хотел я того или нет, так или иначе повлияли на мое мировоззрение, формирование моей личности.
Спустя много-много лет, будучи в отпуске, я получил сообщение от своего замкомвзвода, Ягудина Рафхата, с кем редкие разы поддерживал связь. В сообщении была ссылка на солдата взвода управления моего дивизиона, с кем я проходил вместе часть срока своей службы. Глава называлась «Замполит». Я сразу понял о ком она. Один из немногих офицеров полка, который четко врезался в мою помять. Мне же он запомнился тем, что это эталон несгибаемого человека, способного идти против толпы. Четко придерживающегося своего мнения. Благодаря его авторитету особо распоясавшиеся солдаты хоть как то уважительно относились к званию офицер и не вдавались в беспредел в отношениях с другими солдатами. Именно его идеей было отделить на КМБ парней славянской национальности от солдат с северного кавказа, чтобы хоть как то сгладить первые впечатления о службе в первые дни пребывания в армии неподготовленных ребят. Этот поступок говорит о том, что ему было не безразлично моральный дух тех парней, которые только прибыли в Тоцкое.
В тот момент, когда я читал воспоминания солдата о службе в хорошо известном мне месте, я незаметно для себя погрузился в ностальгию и перенесся с комфортного домика на берегу Волги, где гостил у сестры, в тот мир камуфляжа, военной техники, множества лиц парней от 18 до 24, грозных старших офицеров, море асфальта на плацу и оренбургских степей.
То были теплые воспоминания, не зря говорят, что плохое забывается, остается только хорошее. Сразу же стало интересно, что еще в этой книге будет. К тому же тайно я уже давно задумывался написать что-то автобиографическое, поскольку мне очень нравится этот литературный жанр. Связавшись с Михаилом Музалевским, выразил ему благодарность за творчество и проявил интерес к написанию книги. К моему удивлению, Михаил оказался человеком, очень творческим, об этом говорила информация из социальных сетей, в которых он делился моментами с съемок своего фильма, так же исполнением песен. В общении с ним так же чувствовалось грамотность и не безразличие к тому, что вокруг него происходит, к памяти тех событий, что он описывает в своем творчестве. Удивительно, в армии система добивается однообразия и создания серой массы живой силы, готовая к выполнению поставленных задач. На самом деле все мы индивидуальны и если давать ход человеческому развитию, то ему нет предела. Михаил Музалевский любезно предложил мне принять участие в написании его книги, чему я был несказанно рад. Ту часть книги, которую предстояло мне заполнить, предварительно назвали «Записки Пиджака».
Думаю, в своих воспоминаниях еще вернусь к п/п-ку Зайцеву, с которого начал. Сейчас же хочу начать с самого начала. Мысли об армии впервые меня посетили в школе, в 14 лет, когда с школ всех ребят с класса пригласили в военкомат за приписным. Вручение этого документа означало, что теперь мы на учете в военкомате. На тот момент мне было безразлично это, поскольку понимал, что до службы еще далеко.
Кафедра
Первым близким мне человеком, который отправился в армию, по-моему, был мой школьный товарищ Удовик Женя. По иронии судьбы служить он попал в танковый полк в том же самом поселке Тоцкое, куда мне предстояло только отправиться спустя четыре года. Из его писем с службы, я впервые познакомился с тем произволом, что там творится. Запомнился один фрагмент его письма, где он описывал как парню его призыва, который отказался стирать носки за другим солдатом, были нанесены физические увечья. Для меня человека, который находился в тепле и рядом с материнской заботой, было уму не постижимо, что еще приходилось испытывать парням вдали от дома. Были в тех письмах и примеры отличных офицеров, командира его роты. Из описания этого командира у меня сложилось впечатление человека, который занимается личным составом. Участвует с ними в пробежках, показывая на своем примере хорошую физическую подготовку и то, как она важна для прохождения службы в армии, а так же за ее пределами.
Пока мой школьный товарищ уже во всю мерил шагами плац воинской части, я еще продолжал во всю учиться, теперь уже в институте. Для парней в Тольяттинском государственном университете была создана военная кафедра, учреждение, где первые три года обучения в университете раз в неделю, а именно по понедельникам, из студентов мы превращались в курсантов. Военная кафедра по подготовке офицеров запаса артиллеристов. То есть, по сути мы должны пройти обучение, получить корочки офицера запаса и на этом наше знакомство с армией должно закончиться. Желающих так поступить было немало.
Чтобы понять качество подготовки офицеров на военной кафедре того времени, попробую описать то, с чем мы сталкивались каждый понедельник. Все три года мы ходили по гражданской форме одежды. То есть в том, в чем ходили в любой другой день в институт, а точнее джинсы, кроссовки и свитер. Занятия проходили с восьми утра до пяти вечера. Обучалось три курса по два взвода в каждом. Итого шесть взводов. До занятий все шесть взводов по гражданке в кроссовках проходили маршем перед начальником военной кафедры. Зрелище то конечно было, наверное, очень веселым. Потому что тому самому маршу я научился только уже будучи в армии. На военной кафедре мы им ходили, но не помню особо, чтобы кто то занимался нами там строевой, поэтому можете представить его качество и качество шага. После этого «марша» взводами мы расходились по кабинетам и уже согласно расписанию с нами проводили занятия. По стрельбе и управлению огнем, тактике, устройству артиллерийского вооружения. Честно сказать, мало кто из курсантов-студентов что понимал, поскольку все стрельбы были на бумаге при помощи прибора управлением огнем, а занятие огневой позиции представляло расположением наших тел в лесу за военной кафедрой. В целом за три года я усвоил только что такое прибор управления огнем и буссоль. То есть я мог отличить эти два прибора от других, а вот пользоваться как ими это уже был большой вопрос. Иногда нам давали шинели и зимние шапки, чтобы катать артиллерийские пушки по плацу, имитируя занятие огневой позиции, как я уже потом понял. В эти моменты многие доставали заранее подготовленные фотоаппараты и принимались делать веселые фото. Нашего веселья еще добавляли выражения офицеров – преподавателей, людей, которые долгое время были командирами в войсках и уже на пенсии, пришедших в кафедру, чтобы доносить до нас теорию военной науки. Так часто, получав ответ на свой простой вопрос, старый майор с глазами на выкате кричал на курсанта – «да ты, б…ь, Энштейн!» Если же ответ его не устраивал он мог по отцовски сказать – «Ну что, Шипилов, тупые удары в голову не проходят даром, да?» Все это доставляло нам веселья.
Где то к середине курса у нас сменился начальник военной кафедры. Старый ушел на пенсию. И на его место пришел молодой полковник с горячей точки. Строгий, волевой, шутки его уже были более колючими и жесткими, не как у тех старых офицеров. Честно сказать, он с первых дней решил изменить качество обучения. В конечном счете через несколько лет ему это удалось. Курсанты уже подписывали контракт на дальнейшее прохождение службы, ходили строго по форме. Но наш выпуск так и получился по старинке расслабленный. Единственное, что наш выпуск при нем был первым за десять лет после развала советского союза, который по завершению обучения поехал на военные сборы в действующие войска в Тоцкое. Это как закрепление того курса обучения, что мы прошли за три года. И по сей день каждый выпуск по истечению обучения едет на военные сборы.
Нам предстояло жить июль месяц 2002 года в палатках, носить военную форму, ходить в наряды, жить по распорядку, заниматься обучением и как итог, провести стрельбы и принять присягу.
Сборы
Воспоминания о сборах начинаются у меня на подъезде к станции Бузулук. Наш отдельный вагон коротко стриженных парней 18—19 лет, начавших употребление алкоголя еще с пункта отправления – станции Самары. С нами для сопровождения всего два майора военной кафедры, близкие по кондиции с подопечными им курсантами. Ситуация явно выходила из под чьего либо контроля. В мне всю жизнь присутствует повышенный инстинкт самосохранения, чувство ответственности, редкие моменты он пропадает. Может это у каждого человека так заложено в программе жизнеобеспечения, не знаю. В общем, в начале пути мне было весело, и я не отказывался поднимать наравне с своими товарищами пластиковые стаканы с спиртным. Но чем ближе наш вагон приближался к конечному пункту, тем больше он начинал напоминать что то безумное. Я даже выбросил бутылку водки парней в окно, на что выловил неободрительный гул среди товарищей, благо в некоторых из них я был уверен и поэтому мой поступок не имел продолжения для меня. Но все равно вакханалию уже было нельзя остановить. Я лишь могу перечислить несколько моментов, которые сохранила моя память. Так, например, еле стоящий на ногах майор с решением отобрать водку у одного из курсантов, курсант же предлагает ему разбить эту бутылку о его голову. Потом откуда не возьмись девушки в коротких юбках на наших коленях. Звуки гитары, все это в дыму сигарет, потому что естественно о том, чтобы выйти в тамбур и покурить никто и слышать не хотел.
Итак, в таком порядке, или скорее в его полном отсутствии, мы прибыли на станцию Тоцкое. Было уже далеко за полночь. Выйдя из вагона, мы построились перед зданием вокзала на небольшой площадке. Перед нами два тентованных камаза и незнакомые нам офицеры, которые явно отличались поведением от тех майоров, которые сопровождали нас. В-первых, они все были трезвые. В-вторых, они были на порядок агрессивнее наших и не скупились на мат. Каждый раз, когда главный среди принимающих нас офицеров, кричал на нас, вместе с его словами в нашу сторону летела в большом количестве и его слюна. Вы только представьте четыре взвода по 20 человек, впервые оказавшись перед таким вот выступлением. Ночь. Действие алкоголя еще не прошло. Тут за моей спиной, мой друг Санек Белов, начинает на распев зачитывать текст песни «Дискотеки Аварии» – Давай Авария… Бешенству принимающего офицера не было предела. Он взял меня, а не моего товарища за грудь, и вытащил из строя с диким ором – «В карцер его!». С каждым моментом наше пребывание в Тоцком становилось все веселее. После команды «по машинам» парни с моего взвода, проходя мимо меня, «ожидающего» помещения в карцер и не обращающего на их призывы идти с ними, просто затащили внутрь строя. А ведь мне было обидно, я больше всех боролся с тем бардаком в поезде, а меня в карцер!
Дальше была встреча нашего балагана уже непосредственно на месте расположения лагеря. С каждым разом нам давали понять, что мы, действительно, в армии и с нами уже не будут церемониться. Так, после высадки с Камазов, нас снова построили и указав на палатки с указанием взвода, отправили спать по команде отбой. Всем 20 человекам было не реально расположиться на нарах, поэтому я с одним парнем взяли какой-то щит и, положив на него матрас, легли на полу. Тут же в палатке установился ор и гогот. Никто спать и не собирался. Через непродолжительное время нашего такого поведения к нам в палатку залетел кусок дерна с словами прапорщика, что следующее, что залетит, если не закроем рты, будет лимонка. Сейчас я понимаю, что офицеров в любом случае инструктировали, что мы не солдаты и вести себя с нами так, как с солдатами ни в коем случае нельзя. Нам же тогда казалось, что мы прям в настоящей армии и испытываем все тяготы службы.
Каждое утро начиналось с пробежки. Я сначала ее ненавидел. Бегать в сапогах было не привычно. Плюс по утрам было достаточно прохладно, а бежать нужно было по голому торсу. Первая пробежка была показательной и поэтому с нами бежали прапорщики и майоры. В конце пути была обожженная башня танка. Расстояние от лагеря до башни 1,5 км, в итоге расстояние пробежки было 3 км. Я с спортом не дружил до армии, поэтому ощущения после пробежки были мне в новинку. Это бодрость. И мне начинало это нравиться. Последующие пробежки парни обычно выбегали за лагерь и останавливались. Я, в числе не многих, так и бегал каждое утро до башни танка и обратно. Наверное, с тех пор у меня начал проявляться интерес к спорту. Я так и бегаю два-три раза в неделю по 3—5 км до настоящего времени. И не собираюсь на этом останавливаться. Мне, по прежнему, нравится подтянутость тела и те ясные мысли, которые приходят в время и после бега. Мысли чистые и ясные от того, что мозг хорошо снабжается кислородом, который доставляет интенсивно циркулирующая кровь.
Обучение теории проходило почти так же как и на военной кафедре. Видно, теория была не интересна даже нашим преподавателям. И мы в основном, просто сидели в условных помещениях и ждали окончания занятий. Некоторым из нас посчастливилось поучаствовать в стрельбах из артиллерийского оружия. То были буксируемые артиллерийские пушки с вкладными стволами. Об этом я узнал, уже проходя службу в армии. Тогда же знания были на уровне просто пушки. Я же, как и большинство других курсантов, за сборы отстрелял по магазину патронов из пистолета ПМ и автомата АК.
Питание было сносным. Так солдаты взвода обеспечения, которые были приписаны для обслуживания нашего лагеря, просто были на седьмом небе от нашей кухни. Нам же все казалось не сладким и не вкусным, и мы однажды устроили демарш, отказавшись от приема пищи. Дураки – по другому, я нас, тех молодых, зеленных и гонористых не назову.
Раз в неделю, не могу вспомнить в какой конкретно день недели, нас возили в солдатскую баню. Почему ее так называют, мне до сих пор не понятно. Солдатская баня это просто душ, в котором не всегда есть горячая вода. С посещением бани связано одно из ярких воспоминаний о наших сборах. Для тех, кто служил в Тоцком, это та самая баня, которая почти напротив 506 мсп, куда я в будущем много раз водил солдат с артиллерийского дивизиона на помывку. Так вот, прежде чем помыться, мы ожидали своей очередности. С нами постоянно два три офицера. Как позже выяснилось, не зря. Часть курсантов, которые натерли ноги в сапогах, могла ходить в кроссовках. У большинства на руках были часы, у многих цепочки. Все это белое и сверкающее не могло не стать приманкой для старослужащих солдат и солдат кавказской национальности. Тогда я еще не знал через забор какого полка перепрыгнуло человек десять двенадцать и направилось в нашу сторону. Честно сказать, не знаю на что они рассчитывали. Ведь они шли к своим ровесникам, приехавшим с одного города, которые были не только знакомы между собой, а состояли в дружественных отношениях не первый год, кто то даже с школы. Мы не были запуганы и на нас они никак не могли повлиять в будущем. Подойдя к дереву, под которым, прячась от солнца и ожидая, когда запустят в баню, стоял наш взвод, охотники за блестящим и белым, начали с акцентом интересоваться кто и откуда. По ответу нашему солдатам стало понятно, что мы из Тольятти и будущие «шакалы», как они выразились. Дальше был какой то вопрос о кроссовках, на что солдатам был дан ответ уже в более грубой форме. Точно не помню диалога. Помню только, что где то рядом вылетела нога одного из курсантов, потом вторая, третья и началась своего рода мясорубка из ног. Руки в ход не успели пойти. Была своего рода стена с движущейся границей противоборствующихся. К этой границе быстро подскочили офицеры, и действуя жестко, отодвинули солдат, к которым уже на помощь стали подходить другие солдаты, из тех подразделений, которые выходили с помывки или наравне с нами ждали своей очереди. Похоже, в лагере людей перед входом в баню уже было разделение по форме одежды, а не по целям этой стычки. Мы в своей чистой зеленой в перемешку с гражданской одеждой были чужими среди серой затертой пропитанной пылью формой солдат. Чтобы избежать эксколации конфликта, нас быстро провели в помывочную, а после так же организованно вывели из нее и, посадив в борты камазов, быстро увезли. В дальнейшем нас старались возить в баню, когда там не было других солдат. В общем, к нам там было очень бережное отношение и старались избегать наших контактов с солдатами срочной службы.
В поле, где мы жили, не было ни телевизоров, ни радио. Сотовых тогда у нас ни у кого не было. Из музыки мы слышали игру на гитаре двух или трех бойцов. Один из них мой товарищ с школы, с кем я продолжал учиться в институте и на кафедре, Серега Шипилов. В время игры на гитаре, я словно пронизывался ею. Ведь ничего другого яркого вокруг не было. Были такие же, как и ты, парни. Природа. Никаких других звуков. Игра на гитаре казалось чем-то божественным, а тот, кто на ней играл и пел – чем то вроде бога. Естественно, из девушек мы видели только женщину, которая приезжала и брала пробу с полевой кухни по утрам. В городок нас вывозили только в солдатскую баню. Поэтому когда перед присягой, в конце сборов, нас привезли к почте, к телефонам, чтобы позвонить родным. Я получил еще один момент, который запомнился на долгие годы. Это, в время ожидания своей очереди, нам разрешили купить по мороженному и присесть напротив торговой точки, где продавали кассеты с музыкой. Продавщицей была молодая девушка, может наша ровесница, с белыми волосами. Из колонок играл хит того времени – «Мама, я полюбила бандита…» Вот надо же было мне запомнить эту песню не имеющего никакого смысла. Тогда у меня готовы были пойти слезы. Все казалось таким ярким и наполненным смыслом. Это ощущение знакомо всем кто был долго чего-то лишен. После этого человек может радоваться малому.
Итак наступил день присяги. Текст ее и то, как ее принимал, абсолютно не помню, к своему стыду. Считаю, что это событие знаковое для тех людей, каких на самом деле мало. Людей, предрасположенных к службе в армии, отличающихся глубоким патриотизмом. Все это было таким далеким для целого поколения, рожденных в около 80-е годы. Ведь государственные мужи, которые сменили один строй на другой, позабыв о морали, делали акцент на рынке и отношениях внутри него. Делали они это с целью не улучшить качество уровня жизни населения, а повысить размер личного капитала. Мы все это впитывали с экранов телевизоров через модные сериалы про ментов и бандитов, в школе через одноклассников, в институте через одногруппников, чьи родители были начинающие предприниматели или участники организованных групп, которые контролировали этих предпринимателей. Мы мечтали не о том, как покорить космос, участвовать в экспедициях, достигать высоких спортивных результатов и уж тем более не о службе в армии. Пределами наших мечтаний были автомобили, недвижимость, дорогая одежда, качественный отдых. Из нас получились хорошие потребители. Это большая проблема, которая еще долгое время будет эхом отзываться государству за брошенные поколения девчонок и ребят.
В общем, с принятием присяги я стал понимать только одно, что теперь по закону я еще могу ответить за военные преступления. Никаких других эмоций больше этот факт у меня не породил.
После присяги, на следующий или через день за курсантами можно было приезжать родителям и забирать их домой. Тех же за кем никто не приехал, отправляли поездом снова в наш город Тольятти. Так вот и закончились наши сборы.
Я благодарен тем офицерам и прапорщикам, которые показали нам часть армии, берегли нас от того, с чем мы могли столкнуться. Подарили новые до того незнакомые эмоции. И за то терпение, которые они проявили, к нам.
По возвращении домой, я сначала эмоционально делился с близкими и родными своим первым знакомством с армией. Но с истечением времени круговорот событий снова заставил о ней позабыть. Вспомнить же о ней снова пришлось через два года, в времена защиты диплома. В июне 2004.
Защита диплома
Начиная с пятого курса института, я устроился на работу на предприятие, где уже четверть века работала моя мама. Пора уже было зарабатывать на жизнь самостоятельно. Работал по сменам и поэтому была возможность закончить институт и подойти к защите диплома. Поскольку я обучался на кафедре сварочного производства, то и темы дипломов были связаны с новыми видами сварки и усовершенствованными узлами к сварочным аппаратам. Как бы там ни было, на дипломе мы занимались тем, чему не было суждено воплотиться в что то реальное. Почему так? Да, потому что основным местом, где мы и могли внедрить наши работы, было сварочное производство АвтоВаза или его предприятия-поставщики. Но там просто чинили старое оборудование. И о том, чтобы вложиться в работу студента никто и слышать не хотел. Да мы и не пытались донести наши идеи до кого то. Нам был нужен диплом, ведь нам всегда твердили, что получите диплом, а дальше живите как хотите. Лично я, так и не понял, для чего мне был он нужен. И от этого немного грустно.
Я выбрал ту тему, в которой не надо было чертить. Ее протащила наша преподавательница по системе управления качества. Она же была дочерью одного из вазовских генералов и одновременно директором организации, которая занималась внедрением новых международных стандартов качества системы ISO на производства автогиганта. Этого требовало время совместных предприятий, которые только начинали открываться. Это альянсы GM-Автоваз, а так же Renault-Nissan-Автоваз. В зарубежных команиях уже были разработаны и внедрены указанные выше стандарты качества. И для сотрудничества с ними необходимо было, чтобы и на нашем предприятии была внедрена идентичная западным компаниям система контроля качества. По сути, организация моего дипломного руководителя получила не случайным образом заказ от одного из крупнейшего предприятия России на внедрение менеджмента качества. Идея хорошая, качество автомобилей отечественного производства давно уже стала отдельной темой для анекдотов. Но на деле, все выглядело иначе. Получалось так, что разработкой и внедрением европейских гостов занимались люди, которые были далеки от японской философии качества, где и зародилось все то бережливое отношение к производству, которое и предполагалось внедрить на Вазе. Был заказ, срок его исполнения и деньги, которые необходимо было освоить. Для этого брали старые методички по культуре производства, переписывали их и под видом новых модных слов представляли как европейские стандарты качества, разработанные и уже внедренные в производство.
Мой диплом состоял из множества незнакомых для комиссии выражений типа как «Рыбий скелет», «just in time» и др. Все это сопровождалось диаграммами и графиками, схемами в цвете. Преподаватели не понимающе смотрели на то, что я защищал перед ними. Все таки они были все выпускниками советского образования и то, что о чем я им рассказывал, было им мало знакомым. А следовательно и вопросов по моей работе почти ни у кого не возникло. Так прошла моя защита.
После защиты нам раздали обходный лист, где помимо библиотеки, кафедры, лабораторий стояла еще и военная кафедра, где нам было необходимо поставить подпись. Подписанный обходной лист мы меняли на свои дипломы. Какое же была наше удивление, когда на военной кафедре, вместе с подписью нам дали повестку в военкомат. Ребятам, которые пошли с этой повесткой в военкомат, дали направление куда и к какому числу прибыть на службу в офицерском звании лейтенант.