Гордая

ГОРДАЯ

Не то, чтобы всколыхнулось, а резко и больно укололо в груди у Василия. И натянулась внутри тонкой работы тетива, словно на сердце лег груз, и давит этот груз, и не дает пошевелиться, и не дает даже шага сделать. Камнем стал парень. А ему бы, казалось, бежать надо и, может быть, горько и страшно застонать при этом, но ушла власть из тела. Не всегда владеем мы им, в таких случаях, не всегда.

А машина тем временем уже отходила от деревни и вот-вот породнится с леском. В душе у Василия тоже невесело. Машина как пятно: все смешалось – и платки женщин, и ящики в кузове. И только одна фигура самым лучшим образом виднелась Васе. Он, казалось, видел каждую черточку на лице Анны.

Ой. И красива отъезжающая Анна! Есть в ней что-то такое, что влечет и заставляет буйствовать, неистово любить, сон забыть, о еде не помышлять. Что уж красива, то действительно красива была девушка. Глаза голубые, глубокие, искрятся и всплескивают, как будто особая жизнь в них. И Василий был возле них, и цвел и молодел. И оступился, и теперь потонул островок его –  Васиного счастья. Оно или окончилось, или ушло в самую что ни есть глубину души девушки. Беда, если растворилось счастье молодое в воздухе, исчезло если.

Он не мог простить себе все, что произошло недавно. Он мучительно думал, почему потянула его к старому, безрадостному течению жизни.

А Анна смотрела на деревню, где проучительствовала неполный год, где в ее жизнь вошла первая девичья любовь. И все вроде было очень хорошо: Василий рядом, и думалось – любит ее. Но в воздухе хмелем пахнет, не гармошка, а гитара завладела деревней. Вечер хорошего деревенского разгула разорил любовь. И теперь в голову Анны просились мысли: любил ли Вася ее или только увлекался ею. И не было ответа, точного и успокоительного у Анна.

Бровь тугая у Василия, бичева и бичева, глаза светлые, неба чище – таким он оставался. Но был, был же другой Василий – темный и грубый. Что же сделалось с тобой, парень? Что сгубило тебя?

Ведь это он сказал Анне очень робко.

– Я люблю тебя, Аннушка!

И она улыбнулась. И так она красиво улыбнулась, что слов при такой улыбке не надо.

Цвела черемуха, цвела пышно. И не хотелось думать об обыкновенном. В такое время, говорят, рождаются красивые легенды. Опадала черемуха, сыпала свой цвет на дощатые тротуары – и ходили люди по белой красоте. Разные люди – и очень добрые, и не совсем – и всем было хорошо.

Василий сказал Анне свои главные слова, а она прияла их. И сладко целовались Василий и Анна, и уже намечался срок их свадьбы.

***

В подворотне лаяла собака, и с лаем ее выбралась на чистую поверхность грязная сплетня. Зависть появилась и злоба с ней. Сила же любви в том и заключена, что стойка она к грязи, и измеряются чувства человеческие способностью бороться со всем, что грязно.

Вместе с новым, красивым в жизнь Василия тянулось старое. Парень он завидный. Не любил, а плыл, как лодочка без весел, куда ветер прибьет. Анна стала его веслом. Кое-кому не понравилось это. Кое-кто хотел пригнать лодочку к своему порожку, а она «прибрался» сам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.