Маг на ВРЕМЯ 1. Чернобад.

Глава 7. В лабиринтах подземелий.

Отзвуки зла, древних былин К нам проникают из тёмных долин Армия тьмы точит клинки Опустошая свои рудники

Те орды отродий ведёт некромант И ликуют приспешники зла Королевство вновь окутала мгла

Но тёмную ночь сменит алый рассвет Верный предвестник наших побед Демонов тьмы встретит звон топоров Им не сберечь в этой битве голов Рой метких стрел нашу песню споёт Каждый, кто жаждет войны, тот умрёт

(Radio Tapok - Отзвуки тьмы)

- Больно, блин! - вскрикнул я, заработав очередную шишку на голове. Боль пронзила череп тупой, пульсирующей волной, отдаваясь в висках, и я на мгновение ослеп от ярких, плывущих кругов перед глазами. - Зря я согласился, ох зря…

Я размахнулся киркой и решительным ударом разнёс небольшой сталактит, посмевший нанести ущерб моей и без того глупой голове. Камень разлетелся с сухим, хрустящим звуком, но, по закону подлости, мелкое крошево осыпалось за шиворот, колючими осколками впиваясь в разгорячённую спину. Я вздрогнул, поёжился, чувствуя, как по позвоночнику стекают холодные, злые крупицы.

Сегодня явно не мой день: локти и коленки сбиты в кровь о шершавый камень, на голове - уже третья шишка, и каждая пульсирует в такт сердцу. Кругом - только тьма, камень и гнетущая тишина, такая плотная, что кажется, её можно потрогать руками. Такое ощущение, будто меня замуровали в каменном склепе. Хорошо, что клаустрофобией я не страдаю - иначе давно бы уже выл, царапая стены.

Впереди маячил ещё метров «надцать» или больше «шкуродёра» - очень узкого лаза, который, судя по всему, был естественного происхождения. Стены его сходились так близко, что даже при беглом взгляде захватывало дух.

Вернуться назад? Ага, как развернуться в этой каменной трубе, где и плечи-то не расправить? Поэтому - только вперёд, и никаких истерик. Я где-то читал, что у настоящего подземника обязательно должен иметься «синдром мышонка», пусть и глубоко запрятанный в недрах подсознания. У меня он точно есть - больно ловко я нырнул в эту норку, спасаясь от разгневанного голема-охранника, чьи каменные кулачищи едва не раздавили меня в лепёшку.

Запустив небольшой светящийся шарик - он вырвался из ладони дрожащим, неровным огоньком, - я ухватился пальцами за холодный, влажный выступ и, извиваясь подобно червяку, подтянулся вперёд. И обомлел. Впереди хода не было. Сердце пропустило удар, а потом забилось, выстукивая паническую дробь. Меня аж холодный пот прошиб - крупные капли скользнули по спине, вызывая дрожь, смешанную с липким, ледяным страхом.

Светляк, словно почувствовав моё настроение, заметался по стенам, вспыхнул ярче, на миг ослепив меня, - и исчез в отверстии, уходящем вертикально вниз. Я глубоко выдохнул от облегчения и подполз по ближе. Осторожно заглянул в чёрный зев.

И тут по закону подлости, мелкие камешки под телом дрогнули, зашевелились, а потом осыпались вниз, увлекая меня за собой. Я рефлекторно сгруппировался, вжал голову в плечи, треснулся спиной о стену, содрал до крови бок, и застрял, свесившись головой вниз в позе Винни-Пуха. Голова и плечи на воле, а всё остальное, в каменном лазе, зажатое, будто в тисках. В отличие от сказочного медвежонка Вини Пуха, худеть мне некуда.

Светляк, продолжая метаться по синусоиде, позволил рассмотреть небольшую пещеру высотой метра два с половиной. На дне её, в полумраке, угадывались очертания камней, что-то блеснуло металлом. Нащупав пальцами выемку, я заскрёб ногами, пытаясь протолкнуть себя вниз. Безуспешно. Лишь вызвал очередной обвал камней, которые сковали конечности так, что стало невозможно пошевелить ими. Давление на голени и бёдра стало почти невыносимым.

Но я не испугался и не впал в панику. Наоборот, голова заработала круче мощного восьмиядерного процессора, анализируя события последних дней.

- Ну зачем я связался с духами? - думал я, стискивая зубы от бессилия. - Возомнил себя этаким Балдой из народной сказки, способным торговаться на равных с бесами, прожившими не одно тысячелетие. Мой двадцатилетний жизненный опыт для них настолько же мал, как для меня опыт бабочки-однодневки. Причём провели меня как дурака, как мальчишку! Вместо морковки подсунули наживку в виде заклинаний высшей магии - и я её проглотил. Три раза! Может, меня околдовали или опоили? - попытался я себя оправдать. - Остаётся только радоваться, что живой остался…

Я зажёг ещё одного светляка, влив в него побольше маны. Шар раздулся, засветился ровным, насыщенным янтарным светом, и в пещере разлилось мягкое, тёплое сияние, отбрасывая дрожащие, причудливые тени на стены. Кирка, с помощью которой я мог бы освободить себя, лежала подо мной, на полу пещеры, присыпанная кучей камней. Лезвие её тускло поблёскивало в свете светляка, словно дразня, обещая свободу.

Рядом я обнаружил рассыпавшегося на составные части Лошарика. Теперь понятно, куда пропал Де`Крабро. Его новое жилище оказалось непрочным - или мана кончилась, или старый интриган просто не захотел больше тратить силы на поддержание этой формы. Надо сказать, что на Лошарика мы потратили почти десяток артефактов: жезл архимага Дин О`Гиора преобразовали в туловище и голову с рубиновыми глазами, пяток амулетов вместе с десятком прозрачных шариков кварца пошли на ноги и хвост. Когда я прочитал заклинание и напитал его магией, из артефактов сложилась маленькая забавная и удивительно прикольная лошадка. Куда Де`Крабро перебрался с огромной неохотой и потребовал отдельного канала для подпитки маной. В жезле накопитель оказался совершенно пустым.

Это была исключительно моя инициатива. После всех происшествий я не мог больше доверять духу, живущему в моём теле. Но и избавиться от паука тоже не мог - помнил наставление Дин О`Гиора: «Пока паук сидит в твоём теле, злобные бесы не смогут управлять тобой».

«Похоже, с такой жизнью я скоро параноиком стану, - мелькнула горькая мысль. - Не зря всех великих правителей обвиняли в излишней подозрительности. Жить захочешь - ещё не так извернёшься».

Правда, сейчас мне не изворачиваться надо, а выскальзывать. Я с трудом снял лямки вещевого мешка, стянул халат, который болтался на мне, как балахон, и оголился настолько, насколько это было возможно. Кожа, влажная от пота, противно скользила по камню. Я, что было силы, упёрся руками, пыхтя от натуги, чувствуя, как каждый мускул спины напряжён до предела. Спустя ещё несколько попыток я обнаружил, что у меня получилось вылезти всего на пару сантиметров. Однако все дальнейшие рывки были безрезультатны и причиняли невыносимую боль - казалось, рёбра сейчас треснут. Помучившись ещё немного, я с тоской посмотрел на кирку.

«Сейчас взять и выпустить паутину, как Питер Паркер… Притянуть к себе кирку. Вдарить так, чтобы камни в разные стороны полетели…»

Моё подсознание вновь подсказало мне возможный путь решения проблемы. Для этого нужно воспользоваться серебристым паучком, устроившим гнездо в моём теле. Страшно… А куда деваться? Как там говорят - «грудь в крестах или голова в кустах»?

Я мысленно потянулся к нему, перебросив фокус внимания внутрь, - и неожиданно провалился, словно в открывшийся «люк». Окружающий мир потерял свою чёткость, краски померкли, звуки стали глухими, далёкими. Всё поплыло, как на фотографии плохого качества. Бег мыслей в голове прекратился. Внутри поселилось равнодушие ко всему происходящему - спокойное, холодное, почти мёртвое.

Не знаю, сколько времени это длилось - минута, час или сутки. Однако безвременье прервала необъяснимая тревога и расплывчатый образ мамы, протягивающей ко мне руки. Я сосредоточился - и ясно, словно наяву, увидел перед собой её лицо: добрые, красивые серые глаза, мягкую улыбку, чётко очерченные губы и лёгкое, беззвучное их шевеление, как будто в немом кино. Мама молилась.

- Сынок, я знаю, ты слышишь меня, - говорили её губы. - Мы с отцом верим: Пресвятая Владычица Богородица не оставит тебя в беде, и ты вернёшься к нам.

От мамы я почувствовал исходящее приятное и необычное тепло, такое родное, такое далёкое, и мой взор заполнила яркая, словно взрыв сверхновой, вспышка. Чёрно-белый мир рассыпался, обретая краски, звуки, запахи, боль.

Это была западня. Я и название заклинания вспомнил - «Сон разума». Де`Крабро мой мучитель постарался.

Мой взгляд с любопытством помчался по комнате без окон и дверей. Стены напоминали экран монитора и были увешаны иконками с анимационным эффектом - они мерцали, переливались, складывались в замысловатые узоры. Что-то подсказало мне: если внимательно посмотреть на ярлык, появится подсказка. Тут же предлагался другой путь познания - в виде огромной книги, раскрытой на середине. Я не рискнул. Мой мозг, как мозг человека компьютерного мира, и так легко разобрался в назначении иконок. Например, для управления телом артефакта нужно напитать маной ярлык шевелящего лапами паука.

Эксперименты я отложил на потом. Моя воспалённая осторожность потребовала вернуться назад - в своё тело.

Открыв глаза и обнаружив себя в полной темноте в положении застрявшего Винни-Пуха, я расстроился. Тело затекло так, что каждая мышца ныла, голова раскалывалась от тупой, пульсирующей боли, а желудок от голода пекло и скручивало в узел - будто внутри ворочался голодный зверь, требуя пищи. Если в ближайшее время не предпринять каких-то действий, то из меня при окружающей температуре в тридцать градусов получится высохшая мумия.

Установив светляка - тот вспыхнул мягким золотистым светом, отбрасывая дрожащие тени на шершавые стены, - я убедился, что кайло никуда не исчезло. Оно лежало внизу, присыпанное мелкими камнями, но всё ещё в пределах досягаемости. Сосредоточив сознание, я переместился - вновь погрузился в артефакт, в мир «виртуальной» реальности, созданной магией.

Вернувшись в артефакт, я, не раздумывая, влил ману в иконку паука. Погружение в «виртуал» было полным: я ощущал каждую из восьми лап, их тонкие, чувствительные волоски, их зазубренные, острые коготки, готовые вцепиться в любую поверхность. Осторожно выбравшись из плеча - это было странное, непривычное ощущение, будто часть меня отделяется, - я перебрался на свисающую одежду и крепко вцепился в ткань, направив брюхо вниз.

После прицелился, сфокусировав взгляд на кирке. Мир вокруг стал чётким, почти гиперреалистичным - я видел каждую трещинку на лезвии, каждую песчинку, прилипшую к металлу, каждую ворсинку на рукояти. Выпустил несколько липких нитей - они блеснули в свете светляка, словно серебряные струны, и легли точно на цель. Не скажу, что это было легко: мышцы артефакта не привыкли к таким манипуляциям, а контроль над паутиной требовал предельной, почти нечеловеческой концентрации. Но у меня получилось.

Тяжелее всего было наматывать паутину на кулак, ожидая каждую секунду, что она не выдержит веса кирки. Сердце билось так громко, что, казалось, его стук разносится по всему подземелью, отражаясь от стен и возвращаясь многократным эхом. Когда верёвочный темляк обхватил мою кисть, надежда на спасение окрепла и переросла в уверенность.

Выбрал место, как мне показалось, самое непрочное - там, где камни лежали неплотно, образуя хрупкую арку. Начал долбить. Добавить магии огня - удар. Камень нагревался, трещал, менял цвет на багровый. Добавить магии льда - удар. Гранит резко охлаждался, покрывался мелкими, паутинообразными трещинами, издавая звук, похожий на звон разбитого стекла. Не зря учил физику в школе. Так, поочерёдно, с нагревом и резким охлаждением, я освобождал себя из цепких лап горы.

В последнюю секунду перед обвалом я успел уцепиться рукой за выступ и с кувырком упал на пол пещеры, чуть в стороне от сыплющихся булыжников. Да, мне повезло. Ничего не сломано - только пара ссадин, ободранный при падении бок, несколько синяков, которые наливались лиловой болью. Обувь при падении слетела, но это пустяки. Главное - я жив и дышу.

Немного передохнув, собравшись с мыслями, я сел, прислонившись к стене. В груди закипала обида.

- Эх, надо было послушаться прекрасной гномы и покарать Де`Крабро, - пробормотал я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. - Но кто же знал, что он мне подлую ловушку устроит? Так старательно помогал, советовал, учил…

- Эта скотина для себя моё тело готовил! - пришло понимание, и злость подстегнула меня, заставив забыть о голоде, о дрожи в руках. - Ну ничего, сейчас разберёмся.

Я бросился к завалу - как был без обуви, полуголый, не чувствуя боли, - и начал лихорадочно разгребать камни, доставая жезл архимага Дин О`Гиора. Я понимал: нужно поторапливаться. Через созданный канал между мной и жезлом к Де`Крабро утекала МОЯ мана. Если я не успею, то он, почувствовав угрозу, нападёт первым.

«Помяни чёрта всуе - он и появится», - мелькнула горькая мысль, когда камни за моей спиной вздрогнули.

Разгневанный призрачный старикашка, сверкая льдисто-голубыми глазами, выскочил из кучи камней, как чёрт из табакерки. При его появлении я на автомате поставил воздушный щит - и вовремя. Куча камней вспухла взрывом, щит выдержал, но меня отшвырнуло назад, с размаху приложив спиной о стену.

- Да сколько можно, - сипло проворчал я. – С трудом поднимаясь на ноги.

Не прошло и пары секунд, как на очистившемся полу пещеры начало собираться существо, напоминавшее собой скорпиона: сегментированное тело, клешни, хвост с ядовитым жалом - всё это медленно, со скрежетом, соединялось в единую хищную конструкцию. Я не раздумывая швырнул в самую гущу всё тот же плазменный файербол с призрачными астральными лезвиями. Он летел, оставляя за собой огненный, пульсирующий след. Удар пришёлся в самый центр хищной конструкции. От температурного воздействия драгоценные камни, вставленные в жезл, разлетелись цветным крошевом, а существо, не успев завершить соединение, рассыпалось на составные части, которые с глухим стуком упали на каменный пол. Я услышал звук, похожий на разрыв плотной ткани. Это к моему великому огорчению, вместе с жезлом разрушилась привязка пространственного мешка архимага со всеми богатствами внутри и всё, что было там накоплено за долгие годы, исчезло в небытии. Самое печальное я остался без еды.

- Плохо, очень плохо, - подвёл я итог, оглядывая обломки. - Путешествие под землёй, без еды и воды, на одной подпитке маной. Сколько еще сможет выдержать моё мальчишеское тело?

Именно с такими мыслями и дурным предчувствием я занялся собой. Натянул халат, надел башмаки, проверил вещевой мешок - вроде всё цело. А вот с едой полный швах. Пара сухариков и полупустой бурдюк с водой. Достал один сухарик, и тщательно его разжевал, стараясь растянуть удовольствие, взболтал бурдюк и сделал пару глотков. Вода была тёплой, с привкусом кожи, но живительной. Подумал немного и выпил ещё чуть-чуть - может, подземное озеро или ручеёк где-нибудь на пути встретится.

Посмотрел карту, составленную Де`Крабро с помощью заклинания «поиск тайных троп». Магический автонавигатор показал, что до Тинбалбена Дубовая Голова по прямой линии около трёх километров. Казалось рядом, но в подземных лабиринтах нет прямых дорог - поэтому мне придётся проползти или пройти на карачках как минимум двадцать или более километров по извилистым гномьим ходам.

Завязав горловину, закинул за спину вещевой мешок, сразу поправив лямки на плечах. На мгновение собрался с духом и двинулся усталой походкой по поисковой нитке. Впереди меня ждал новый узкий «шкуродёр».

Примерно через два часа я обнаружил, небольшое подземное озерцо в довольно просторном гроте и устроил там привал. Вода оказалась приятно тёплой, и потому я раздевшись больше часа нежился в ней, смывая с себя кровь, грязь и усталость. Светляк выпущенный мною высветил сводчатый потолок испещрённый полупрозрачными причудливыми сталактитами - они свисали вниз, словно каменные сосульки, и с каждой из них срывались капли хрустальной влаги, падая на жёлтую от сияния светляка гладь водоёма с монотонным, успокаивающим звоном. Однако любоваться этим я не смог. Обессиленный физически и морально, я после купания мгновенно заснул, прямо на сыром и жестком камне.

Проспал я часов семь-восемь, и чувствовал себя по-настоящему отдохнувшим и голодным. Съел последний сухарь, кроша его пальцами и собирая каждую крошку, а желудок и бурдюк наполнил до краёв слегка солоноватой водой из подземного озера. Усталость, после отдыха и очень лёгкого перекуса ушла, я был вновь полон сил и готов к новым путешествиям и опасностям.

Из грота выбрался через крохотное «окно» в тесный проход, который вывел меня в небольшую пещеру. Стены были рукотворно ровными, а пол гладким, словно его шлифовали веками. Потолок светился едва различимым зеленоватым светом, словно в камне были встроены крошечные люминесцентные кристаллы. Я обрадовался, понимая, что дальше мне будет идти уже легче. Однако, вспоминания, как безрассудно и смело я начал своё путешествие по поиску Тинбалбена, заставило прислушаться к шепчущей тишине подземелий.

Верхом на коне, держа в руке повод вьючной лошади, не позаботившись о разведке… Наивный, опираясь на слова гнома, я полагал, что в тоннелях безопасно пока не спят светлячки. Оказалось, Тинбалбен ввёл меня в заблуждение, а точнее обманул. Големы охраняли свои тоннели круглосуточно. Меня они восприняли как чужака, покусившегося на сокровища гномов, и неспешно бросившись в погоню загнали меня в тупик. Спасение я нашел в небольшом ходе, спрятавшись там подобно мышке в норке. Бросив лошадей, оружие и провизию.

- Больше таких ошибок я не совершу, - в очередной раз я твёрдо пообещал себе, чувствуя, как где-то глубоко внутри ворочается злость на собственную глупость.

Искорки поисковиков сорвались с моей руки и полетели на разведку - крошечные мерцающие светлячки, заскользили по стенам, заглядывая в каждый небольшой ход. Ещё немного посидев в своём укрытии и убедившись, что вокруг никого нет, я выбрался из пещеры в прорубленный гномами тоннель, по которому и шёл следующие двенадцать часов. Он закручивался спиралью с небольшим уклоном вверх, явно вёл к поверхности. Я спешил, так как меня подгонял голод. Однако обнаружив границу некропятна я остановился.

Ноздри наполнил запах тлена и смерти, мною он ощущался как сладковато-гнилостный, и вызывал тошноту. Впереди даже стены были черными и покрытыми каким-то маслянистым налётом, а мох и светлячки пересекая невидимую черту ссыпались на пол тоннеля кучкой серого, безжизненного праха. Если разум толкал меня вперёд, обещая скорое спасение, то душа сопротивлялась отчаянно: некроэфир влиял не только на тело, но и на вечную душу.

Я поддался уговорам души и принял решение чуть-чуть повременить, чтобы дать передышку измученным ногам, и с помощью амулета «потаённый лаз» составить более точную трёхмерную карту. Плюхнувшись на каменный пол и вытянув ноги, которые гудели от долгого пути, я крепко сжал в ладони амулет и приступил к процессу зарядки плетения магической энергией. Пальцы слегка дрожали - не от холода, а от того изнурительного напряжения, которое накопилось за последние часы. Каждый жест давался с трудом, но я сосредоточился, направляя поток энергии в артефакт, чувствуя, как мана покорно течёт по каналам, наполняя кристалл ровным, спокойным светом.

Буквально через минуту передо мной возникла трёхмерная карта - мерцающая, полупрозрачная, словно сотканная из лунного света, пролившегося сквозь толщу земли. Она парила в воздухе, медленно вращаясь, и на ней я и Тинбалбен были обозначены в виде светлых точек, пульсирующих в такт биениям сердец.

На полную обрисовку скрытых ходов ушло более двух часов. Я следил за тем, как линии медленно проступают в воздухе, изгибаются, разветвляются - будто корни древнего дерева, проросшие в толще камня. Тонкие нити сплетались в причудливые узоры, уходили вглубь, пропадали, появлялись вновь, и я невольно залюбовался этой подземной географией, рождающейся на моих глазах. Меня порадовал ещё один маленький бонус: на карте нежить обозначалась чёрными точками. Причём чем жирнее точка, тем больше в ней некро-энергии. Тёмные сгустки скапливались в нескольких местах - там, где, видимо, обитали самые опасные создания подземелий. Они пульсировали медленно, тяжёло, и даже на карте от них веяло угрозой.

Наиболее безопасный маршрут начинался в отстойнике, далее шёл по каналу главного коллектора в ливневую канализацию, затем - до дренажного колодца, оттуда до гнома и рукой подать. Ближайший вход в нужный мне отстойник находился на расстоянии километра.

Однако я не смог себя заставить двигаться дальше. Какое-то смутное предчувствие тревожило меня, будто где-то рядом затаилась невидимая угроза, которая следит, ждёт, оценивает. Волоски на руках встали дыбом, по спине пробежал холод-ок. Поэтому я поставил охранный контур - тонкие нити магической энергии заискрили вокруг, образуя защитный купол, - и провалился в объятия тревожного сна.

Спать на голодный желудок - то ещё испытание. Во сне передо мной проплывали картины пиршественных столов: румяные пироги, от которых исходил пар, жареное мясо, сочащееся соком, свежие фрукты, покрытые капельками влаги… Но стоило проснуться - и реальность обрушивалась на меня с новой силой: еды по-прежнему не было. Желудок охватывало жгучее разочарование, а в голове надоедливо крутилась мысль о всевозможных вкусностях, находящихся в вещевом мешке гнома. И куда только делись душевные страхи? Разум подсказывал: если вдруг у Тинбалбена мешок пуст, то можно уйти из Чернобада через телепорт. А там, за горами, еды много.

До канализационного отстойника я добрался быстро. Зловонное амбре с запахом фекалий, к моей радости, уже давно выветрилось, а на дне огромной ёмкости остался лишь толстый слой сухой грязи, потрескавшейся, как пересохшее русло реки. Канал коллектора, куда вела поисковая нить, оказался узким и непривычно низким - приходилось двигаться по нему, согнувшись чуть ли не в три погибели. В мёртвой тишине отчётливо слышалось, как предательски громко под башмаками ломалась тонкая корка грязи. Временами мне казалось, что издаваемый шум слышен на весь Чернобад.

Дальше стало не до иллюзорных страхов: двигаться приходилось где на четвереньках, а где - как маленькой ящерице, на животе. Пот струился по спине, смешиваясь с пылью и превращаясь в солёную, липкую жижу, мышцы ныли, но я упорно полз вперёд, ведомый тонкой, едва заметной нитью заклинания.

До тесного квадратного дренажного колодца дополз совсем без сил - на одной лишь силе воли. Сверху, из-за чугунного узора решётки, струился тусклый свет, слегка рассеивая мрак на дне. В стену колодца были вбиты толстые скобы, служившие для подъёма или спуска. Цепляясь за них руками, чувствуя, как холодный металл впивается в ладони, я поднялся на самый верх и, прильнув к решётке, попытался разглядеть, что происходит снаружи.