Маг на ВРЕМЯ 2. Дикие Баронства.

В столовой повисла тишина. Секунду никто не дышал. Только где-то в углу стучала ложка по тарелке - какой-то задумчивый и голодный адепт не заметил представления. А потом кто-то прыснул, коротко, сдавленно, словно не смог сдержаться, и пошло-поехало. Смех покатился по рядам, набирая силу, превращаясь в весёлый, почти истерический гогот. Кто-то даже захлопал, приветствуя неожиданное цирковое представление. Кто-то крикнул: «Браво!».

Я со спокойным и отрешенным видом аккуратно обошёл бедолагу, который так и остался сидеть на полу, растерянно хлопая глазами, и пытаясь понять, что произошло. Поставил поднос на стойку и не оборачиваясь, ни к нему, ни к притихшим зрителям, пошёл к выходу, ощущая, как десятки взглядов прожигают мне спину.

- Первое знакомство с местной элитой удалось, - усмехнулся я про себя, чувствуя, как уголки губ сами собой ползут вверх. - Посмотрим, кто ещё захочет проверить, насколько я терпелив.

На выходе так же стояли кураторы и вылавливали студентов, выходящих из столовой, формируя из них колонны по факультетам. Я даже удивился, когда им это удалось, толпа была несговорчивой после завтрака, и каждый норовил пойти своей дорогой. Но кураторы, видимо, имели немалый опыт усмирения юных дарований. Они действовали спокойно, уверенно, без лишней суеты, и вскоре адепты первого курса, с ленцой шагая в разнобой, выстроились на небольшой площади перед главным корпусом по цветам мантий: – тёмно-красные боевой факультет, зеленые-целители, синие алхимики и мы факультет артефакторики в тёмно-серых.

Скоро мне надоело смотреть на суетящихся студентов, и я перевёл взгляд на старый дуб, возвышавшийся над площадью. Он был раскидистым и могучим, с изрезанной морщинами корявой корой - настоящий свидетель веков. Под ним стояла небольшая изящная лавочка, на которой сидел пожилой маг с длинной седой бородой. Он внимательно разглядывал, как кураторы строят колонны студентов по начерченным белой краской линиям. Я сразу понял, что это не простой наблюдатель.

Как оказалось, это был ректор, мессир Гервольд.

Едва прозвучала команда «смирно» и все замерли, он поднялся с лавочки и вышел в центр площади. Каждое его движение было неторопливым и уверенным, а негромкий, но властный голос разносился по всей площади без всяких артефактов. Поздравив нас с зачислением, и началом учёбы. Он заговорил о долге перед империей и братстве мастеров. Он рисовал для студентов заманчивые перспективы магической науки и упомянул, что выпускники могут стать мастерами, а простолюдины, получить от императора титул ненаследственного дворянина. Финальным аккордом речи стало напоминание о том, что в стенах академии все равны.

В своей колонне «крохоборов» дворянином был я один. Я заметил, что проникновенная речь мессира Гервольда нашла отклик в неискушённых сердцах парней и девушек. Они смотрели на ректора с надеждой, почти с благоговением, веря каждому его слову. Я же только хмыкнул про себя: «Ну-ну. А некоторые всё равно останутся ещё ровнее. А другие, после нескольких лет службы по благо сюзерена мертвее...

А вот проректор заместитель ректора по учебной работе, сухой, подтянутый мужчина с цепким взглядом и аккуратной бородкой клинышком, рассказал нам о перспективах, которые мы можем достигнуть, сдавая экзамены в академии. Он говорил чётко, по-деловому, и я быстро уловил систему: адепт, старший адепт, маг, подмастерье, мастер, архимаг. Первые четыре звания вполне можно получить, не покидая стен академии. Как правило, эти этапы успевают пройти за первые три года обучения. И хотя для этого каждый год требовалось сдавать целую гору теоретических и практических экзаменов - от заклинаний до истории магии, - по его словам, результат того стоил. Считалось, что за три года студент получает прочную базу, позволяющую дальше развиваться самостоятельно, без няньки-преподавателя.

Новость о том, что в академии есть студент, достигший уровня подмастерья, стала для меня откровением. Особенно когда я узнал, что этот уникум учится на факультете целительства. «Целители тоже бывают боевыми», - присвистнул я про себя.

Преподаватели, выступавшие за проректором, по очереди подходили к импровизированной трибуне. Каждый из них кратко, но ёмко обещал нас хорошо учить и строго спрашивать на экзаменах. Их голоса звучали по-разному: у кого-то с лёгкой снисходительностью, у других - с суровой требовательностью, были и такие, в чьих голосах слышалась едва заметная угроза. Но всех объединяло одно: они не собирались спускать нам ошибки.

А потом на трибуну вышел воинственный и суровый мужик в форме боевого мага. Короткий ёжик седых волос, квадратная челюсть, взгляд, которым можно было сверлить бетон. Он отвечал за боевую подготовку, и он пообещал сделать из нас элиту магического сообщества. Да, да, элиту. Ни как не меньше. Его голос гремел над площадью, словно боевой клич, и я почти физически ощутил, как по спинам первокурсников пробежал холодок.

Я посмотрел на его ручищи, огромные, бугристые, которые он нервно сжимал и разжимал, словно уже предвкушая «воспитательную работу» над студентами.

- Этот вколачивать будет, - промелькнуло в голове. - И не только знания. Любопытно, он будет обучать боевой магии или его курс называется «выживание на тренировочном полигоне»

Я обратил внимание, что и забияка, который недавно украсил себя кашей, притих и стоял смирно стараясь не привлекать внимания. Похоже, даже самые отчаянные студенты понимали: перед этим человеком лучше не высовываться.

- Это мессир Фиоре деи Кэнсэй, - тихо пронеслось по рядам.

В наступившей тишине было слышно, как ветер шелестит листвой старого дуба и ворон, сидящий в ветвях, каркнул, нагоняя жути. Я его узнал. По странным белым перьям на правом крыле, которое торчало среди вороновой черноты, как клочок белого тумана.

- Он что, теперь меня будет преследовать? - подумал я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. - Или это просто совпадение?

Чёрный ворон… Я помнил это с детства. Это не просто «птица смерти». В фольклоре и народных традициях его роль гораздо глубже,от мрачного вестника судьбы до мудрого посредника, связующего мир живых и мёртвых. В одних культурах он предвещал удачу, в других беду, но всегда его появление было знаком скорых перемен или последним предупреждением, и лишь от человека зависило, сумеет ли он прочесть это послание. От неожиданной мысли по спине пробежал холодок и я неосознанно повёл плечами, тихо шепча губами детскую поговорку: - Чёрный ворон! - я не твой!

И словно прозрел. Рядом с ректором стояла девушка. Как я её до этого не заметил, ума не приложу. Красивая! Странная! Стояла тихо, почти сливаясь с тенью. Руки она держала на уровне груди, раскрытыми ладонями вперёд. А внутри её ладошек, направленных на нас, словно маленькая спутниковая антенна, слабо пульсировал артефакт. Он был похож на прозрачный камень, вставленный в оправу из тусклого серебра. Она плавно поворачивалась, описывая полукруг вдоль строя первокурсников, и я заметил, как взгляд скользил по лицам, не задерживаясь, но что-то фиксируя.

Вот блин! Да это менталистка!

Кого-то выискивает среди поступившись. Меня? Ел`Зериты? Или кого-то, о ком мы даже не подозреваем? Информации не хватает, нужно будет осторожно порасспрашивать, не привлекая к себе внимания. Какие секреты так охраняют в академии магии, что с первого дня устраивают ментальное сканирование? Может, ищут шпионов? Или тех, кто скрывает свои истинные способности?

Я почувствовал, как внутри что-то напряглось, как у зверя, учуявшего ловушку. Сразу постарался расслабиться и сделать лицо безмятежным, как у студента, который ни о чём не подозревает и пришёл сюда учиться, а не устраивать заговоры.

В это время ректор и преподаватели, удовлетворённые произведённым эффектом, кивнули кураторам. Те, привычно чётко, без лишней суеты, повели колонны притихших адептов первого курса в учебные аудитории. Шли молча, только шаги отбивали разнобойную дробь по каменным плитам.

А я шагая глубоко вдохнул, выдохнул, приводя мысли в порядок и переключился на окружающую действительность. В конце концов, паника никогда не помогала. А вот спокойный, холодный анализ - да.

Я огляделся по сторонам, вглядываясь в лица тех, кто шёл рядом. В потоке будущих артефакторов я уже не выглядел белой вороной. Здесь были ребята в основном, как и я щуплые, с бледными лицами и быстрыми, цепкими глазами. Не чета боевикам, крепким и уверенным те не зря считали себя элитой и смотрели на всех свысока словно львы, на добычу. А мы были для них… ну, не добычей, конечно. Скорее, обслуживающим персоналом.

Я даже вспомнил местный анекдот, который слышал краем уха ещё в столовой. Типичное студенческое творчество, с долей цинизма.

...Пришла местная Баба Яга поступать в академию. Страшная, как ночной кошмар, но умная, как десяток архимагов вместе. Прошла проверку, магические тесты, показала отличные результаты. И вот приёмная комиссия, заинтригованная, предлагает ей выбор.

- Вы можете поступать на боевой факультет, - говорит председатель. - У вас явные задатки.

Баба Яга качает головой:

- Нет. Пусть я умная, но не благородная. На боевом факультете меня никто не будет уважать. Только тыкать пальцем и смеяться за спиной.

- Тогда поступайте на целительский или алхимический, - предлагает другой член комиссии. - Там ценят трудолюбие и знания, а не родословную.

Баба Яга вздыхает, приосанивается, поправляет костяное ожерелье:

- Нет. Я, конечно, хороша! Но там много девушек, красивых, молодых, с хорошими манерами. Меня и там никто не будет уважать. Только за печь спрячут и будут по праздникам доставать, чтобы студентов пугать.

Члены комиссии переглядываются. В зале повисает недоумённая тишина. Ну, тогда, разводят они руками, вам только артефакторика и остаётся. Там и девушки не приживаются, и знать не ходит, одни трудяги, белые воротнички магического мира.

А Баба Яга расплывается в беззубой, но довольной улыбке:

- Хорошо, я согласна! Вот там я буду первой и единственной красавицей!

Я усмехнулся, вспомнив эту историю. В ней, как и в каждой шутке, была своя правда. Артефакторика, удел тех, кто предпочитает не блистать, а работать. Тех, кто понимает, что настоящая сила, не в огненных шарах и боевых трансах, а в умении создать что-то, что будет работать без тебя. Долго, надёжно, смертоносно.

Первым уроком были Основы артефакторики. Мы расселись за длинные дубовые столы, покрытые царапинами и въевшимися чернильными пятнами. Мне это показалось странным. В магической академии, где студенты уже на первом курсе способны чинить и восстанавливать вещи с помощью бытовых заклинаний, было бы логичнее озадачить адептов ремонтом мебели. Заодно бы и потренировались в плетениях... И тут я вспомнил: это мне ещё только предстоит.

Едва эта мысль мне пришла в голову, я отыскал самую не исписанную парту на предпоследнем ряду и уселся. С её ремонтом я легко справлюсь. А вот другие адепты заполняли соседние столы громко на весь класс читая самые смешные послания старшекурсников, даже не задумываясь.

А другие адепты, тем временем, заполняли соседние места, громко читая самые смешные послания старшекурсников. Надписи на столах были всех мастей: от «Здесь был…» до «Магистр Каспер - олень». Классика.

Я не удивился, что рядом со мной никто не сел. Многие видели происшествие в столовой и заранее не хотели участвовать в намечающемся конфликте, а теперь бросали на меня короткие, любопытные взгляды, с лёгкой насмешкой. «Пусть ты и барон, но мы посмотрим, что с тобой сделает студент с боевого факультета после такой подставы». А у девчонок во взглядах читалось немного другое: «Что этот малец вообще делает на лекции? Ему бы в подготовительный класс, азбуку учить».

Меня такое их отношение разозлило. Не то чтобы я ждал тёплого приёма, но такое откровенное пренебрежение задевало. В памяти Алкеса всплыли смутные образы его первого дня, его тоже встречали не лучше. Пусть он тогда был своим, местным, но из обедневшего рода, ничего не значащего в местной иерархии.

Я выпрямился на стуле, поправил манжеты камзола и принял вид подчёркнуто спокойный, почти равнодушный.

- Что ж, - подумал я, - без проблем. Удивить я вас смогу. Так что не обижайтесь потом.

Преподаватель - низенький, лысоватый с длинной бородой, начал монотонно бубнить о классификации магических кристаллов, их проводимости и совместимости с разными типами плетений.

Если честно я едва не уснул. Это реально ещё то испытание. От его монотонного голоса, глаза слипались, веки тяжелели, и я поймал себя на том, что начинаю клевать носом. Поговорка – «повторение мать учения», на меня подействовала неправильно. Мне было скучно. Знания Алекса, как я выяснил на лекции, никуда от меня не делись. Они сидели в глубине памяти. А печать, установленная в Карсовском Халифате - та самая, что едва не сожгла мне мозги, - сработала как неожиданный бонус: она систематизировала знания в моём мозгу, разложила по полочкам, расставила ярлычки и теперь выдавала по запросу. Я мог рассказать подробно любую лекцию, прослушанную Алексом ранее, - со всеми деталями, формулами и даже интонациями преподавателя.

Это было странное ощущение: будто в голове работает бесшумный, идеально отлаженный механизм. Я закрыл глаза и увидел мысленные карты плетений, схемы кристаллических решёток, принципы резонанса. Всё это проплывало перед внутренним взором, как страницы раскрытой книги. Преподаватель на меня стал подозрительно коситься. Похоже, спать на лекциях мне не дадут. А учить мне нечего. Я вздохнул, поудобнее устроился на жёсткой скамье и заставил себя слушать и старательно таращить глаза. Преподаватель тем временем перешёл к демонстрационным примерам и вытащил из-под стола потрёпанный манекен, утыканный амулетами.

- Вот, - сказал он, - образец неудачного плетения. Если неправильно рассчитать проводимость, артефакт взрывается. В прямом смысле. Посмотрите на него повнимательнее. А заодно запомните: мои экзамены - такие же взрывоопасные. Не для меня - для вас.

В аудитории стало тихо. Я посмотрел на манекен, на его оплавленные, почерневшие от огня детали - там, где когда-то крепились амулеты, теперь зияли рваные дыры, а по краям металл застыл неровными, пузырчатыми каплями, - и подумал, что теорию нужно сдавать досрочно. Чем скорее, тем лучше. И уделить больше времени практическим занятиям. Иначе моя жизнь в академии на большинстве занятий окажется… скучной. А скука в мире, где ошибочное плетение может отправить тебя к праотцам, - роскошь непозволительная.

Следующая лекция, «Магия материалов», повторила судьбу первой. Тот же преподаватель, та же монотонная скороговорка, те же знания, которые уже лежали у меня в голове аккуратно разложенными по папкам. Я честно пытался слушать, даже конспектировал что-то в тетрадь - чисто для маскировки, - но мыслями уже был далеко. Например, чем занята моя невеста Ел`Зэрита, думает ли она о своем оруженосце.

Но после обеда я развлекся.

Практикум по созданию защитных амулетов, проходил в просторной лаборатории с высокими сводчатыми потолками. Вдоль стен тянулись длинные верстаки, заставленные мензурками, тигельками, какими-то странными приборами, назначение которых я даже не пытался угадать. В воздухе пахло чем-то сладковатым, наверное, остатками эфира от предыдущих опытов.

Вёл его седой сухопарый маг с выпученными глазами.

- В конце занятия я проверю ваши работы, - объявил он, после чего продемонстрировал плетение защитного магического амулета. Ничего сложного: стандартная схема из теории. Оставалось лишь аккуратно повторить её, не допустив ошибок.

Естественно я постарался. Пока остальные адепты хватали из общей кучи первые попавшиеся, мутные не огранённые камни с трещинами и неоднородной структурой, со словами «и так сойдет».

Я же, помня уроки Де`Крабро, потратил время на выбор фундамента любого амулета, кристалл и внимательно изучил каждый камень и, прежде чем нашёл тот, что подходил, перебрал больше двух десятков. Он пусть не идеально соответствовал, но хотя бы был прозрачный, с ровной структурой и без видимых дефектов. И главное - его резонансные характеристики почти совпадали с показанным преподавателем типом плетения.

Найдя подходящий и не забыв штук пять прихватизировать в пространственный карман, я приступил к работе.

Старательно, почти ювелирно, я выводил на кристалле конструкт плетения. Мои пальцы, едва дрожа, скользили по его поверхности, оставляя за собой тонкие, едва заметные силовые нити плетения. На всякий случай я чуть-чуть улучшил изначальную схему и добавил пару дополнительных витков. Усилил узловые точки, сделал плетение более плотным и равномерным. Не ради бравады, просто мне показалось, что исходный вариант слишком хлипкий и учебный. А я не собирался довольствоваться учебными результатами. Мне хотелось заявить о себе громко и показательно. Когда я закончил и напитал кристалл, он слабо замерцал изнутри, словно в нём зажгли маленькую, свечу.

В конце урока преподаватель выстроил нас в шеренгу, чтобы наглядно продемонстрировать цену ошибки при создании амулета защиты и то, как от качества кристалла зависит наша жизнь. Мы стояли плечом к плечу, сжимая в руках свои амулеты, и каждый, судя по лицам, молился всем известным богам, чтобы его творение не подвело. А преподаватель со снисходительной улыбкой не спеша, шёл вдоль строя, и из его пальцев срывался небольшой электрический разряд в виде голубоватой, шипящей змейки, которая с треском впивалась в амулет очередного адепта.

- Слабовато, - комментировал он, глядя, как жертва его проверки скрючивается в судороге. - Вы убиты. Следующий.

- Ещё один неверный виток - и вы поджарите не только амулет, но и себя. Убиты.

- Мда. Ваша бабушка связала бы лучше - идите за консультацией. К ней, а не в академию. Убиты.

К моменту, когда он дошёл до меня, в строю оставалось не больше половины - остальные стояли и сидели с красными лицами, пережидая последствия разряда, и пытаясь прийти в себя.

На мне у него произошёл разрыв шаблона.

Первый разряд, короткий, пробный, мой амулет поглотил, даже не моргнув. Я почувствовал только лёгкое покалывание в кончиках пальцев, будто прикоснулся к шерстяному свитеру в сухой день. Преподаватель в удивлении поднял бровь и усилил силу плетения. Второй разряд - уже серьёзнее, с характерным треском, но амулет вновь выдержал. Я даже не вздрогнул. Кристалл на моей груди засветился ровным голубым светом, отводя энергию в сторону и рассеивая её по встроенным в конструкцию каналам.

Преподаватель, посмотрел на меня с интересом, потом перевёл взгляд на амулет. Он явно ждал, что вот-вот произойдёт перегрузка каналов плетения, но ничего не происходило. Амулет работал.

Тогда он, никого не предупреждая, увеличил силу удара. Вырвавшаяся с его пальцев молния больше не походила на проверку. Это был полноценный удар.

Кристалл амулета не выдержал, но и не разрядился в меня. Он взорвался. Вернее, лопнул, выпустив остатки молнии наружу, и та, не найдя другого пути, перекинулась на соседей - тех, кто стоял слишком близко и не успел отшатнуться. Короткий, сине-белый разряд пробежал по шеренге, и несколько адептов у которых амулеты защиты не выдержали, даже не успев вскрикнуть, рухнули на пол без сознания. Некоторые ещё стояли, но шатались, как пьяные.

Я остался стоять на месте, целый и невредимый. Амулет же рассыпался в прах, оставив после себя лишь горстку сверкающей пыли, которая медленно оседала на пол. В лаборатории раздались ругательства и стоны боли.

- Хм, - сказал преподаватель, глядя на меня и не обращая внимания на страдания пострадавших студентов. - Интересно. Очень интересно. - Он почесал подбородок, потом повернулся к уцелевшим адептам, которые смотрели на него с ужасом. - А вы, господа, запомните: плохой амулет убьёт только вас. А отличный… отличный заставит преподавателя удивиться. Ты сам его сделал?

Я кивнул.

- Зачёт, - коротко бросил маг. - В следующий раз дам что-нибудь посерьёзнее.

Он осмотрел скептическим взглядом пострадавших, часть лежали на полу, кто-то уже приходил в себя и пытался сесть, кто-то всё ещё неподвижно распластался, и их вид, мягко говоря, оставлял желать лучшего. Преподаватель вздохнул, достал из кармана амулет лечения - небольшую, тускло мерцающую пластинку на цепочке, - и активировал его. Над головами пострадавших разлилось мягкое, тёплое сияние, изгоняя боль и успокаивая судорожно дёргающиеся мышцы.

- С вами, неучами, проведём дополнительные занятия, - приговаривал он, и в его голосе не слышалось сочувствия. - Чтобы в следующий раз вы знали, что делать амулеты нужно качественно, иначе вновь окажетесь на полу.

Несколько адептов, уже пришедших в себя, бросали в мою сторону откровенно злобные взгляды. В них читалось всё: от «вот из-за тебя мы тут мучаемся» до «я тебя запомнил, и ты об этом пожалеешь». Я лишь пожал плечами и отвернулся, делая вид, что рассматриваю потолок.

Разве я виноват, что нам достался такой сумасбродный преподаватель? А пострадавшие пусть злятся. Злость - отличный мотиватор. Но это уже их проблемы, не мои. Я же, кажется, уже сделал себе репутацию артефактора, пусть начинающего, но делающего качественные амулеты защиты.