- -
- 100%
- +
Глава 1: Государство знает всё
Хельмер, шестнадцатое августа тысяча девятьсот восемьдесят четвёртый, отвратительная погода, впрочем, как и всегда. Старый захолустный четырёхэтажный дом по улице Крушвице шесть, недавно переделанный под коммунальную жилплощадь. Треснувший фасад, серые и мрачные стены, покрашенные лет сорок тому назад белой краской, которая к этому времени просто исчезла. С лицевой стороны дома, находится вход, бетонная лестница которая поднимается к двери стала напоминать отдалённо, скользкую ледяную горку. Грязные деревянные окна, трещины по всей стене, оторвавшийся старый кусок металла на крыше, который при малейшем появлении ветра бился об давно загнившую деревянную перекладину. Еле державшийся ржавый почтовый ящик около деревянной двери которая скрипела и в никакую не хотела закрываться. Грязный, потрескавшийся кафельный пол, а в некоторых местах виднелась даже дырка. В углу около входа на лестничной площадке, которая вела на все остальные этажи этого дома, стоял давно засохший чуть зелёный куст в коричневом горшке. На первом этаже находились две квартиры, впрочем, как и на всех остальных этажах кроме цокольного. На цокольном этаже, которая находится под землёй, была всего одна квартира. И эта квартира всегда выдавалась управляющему, впрочем, как и во всех других доходных домах класса Д.
Спустившийся на цокольный, по деревянной скрипучей лестнице от которого осталось лишь воспоминание о дереве, попадаешь в тёмный мрачный коридор. Слева находится квартира управляющего, а на против вход в общую столовую. Столовая была не лучше самого дома, в ней находились пара деревянных стульев, один большой стол, который слегка наклонился влево из-за сгнившей ножки. Белые грязные шкафчики с разной утварью, в которых поселились тараканы. Отвратительная газовая плита, которая с роду не видела моющего средства. А по углам столовой находились камеры, которые следили за всеми делами жильцов этого дома. Да что там в столовой, даже в самих квартирах были утыканы по несколько камер. Личной жизни в этой стране конечно же не предполагалось.
С столовой можно было попасть сразу в прачечную, в которой жила лишь одна плесень. Тут находились две стиральные машины которым давно требовался ремонт или путёвка на славку. Маленькая душевая кабинка, закрывающееся тоненькой плёнкой и постоянно текущий кран. Писк мышей, шелест тараканов. А иногда даже казалось, что эти твари живут лучше, чем сами люди в этой стране. С одной стороны, это была правда.
Вечер пятого часа. В квартире управляющего громко шумел телевизор. Черно белая картинка время от времени то срывалась, то вовсе пропадала. Гектор Медина, так зовут управляющего, сидел в кресле и монотонно попивал из маленькой белоснежной кружки крепкий чай. Постоянно щурясь, то снимал, то одевал обратно очки всматриваясь в экран телевизора. Постоянно был одет в форму и почти не смыкал глаза, на голове имел небольшую лысину, которая напоминала, что он уже немного в возрасте. А на его поясе всегда болталась связка ключей, которые подходили ко всем дверям этого дома. На коленках у Гектора сидел его верный друг. Пушистый, жирный, чёрный кот Ордер.
Это был обычный, ничем не примечательный вечер. Кроме одной маленькой странности, Гектор получил поздравительное письмо о его исполнении восьмидесяти пяти лет. Но странность была в том, что Гектор хоть уже и в возрасте, но ему не было столько, сколько было написано на листе. Ёрзая на кресле пытаясь усесться поудобнее Гектор обнял левой рукой Ордера, а в правой держал чашку крепкого чая. Как вдруг прыгающая чёрно-белая картина поменялась на срочные новости. Гектор прищурился, по телевизору сообщали: что проблема достойной старости наших граждан решена.
Зачем платить пенсии тем, кто не работает и не приносит пользу для нашей Великой Родины? Мы с гордостью объявляем об открытии инновационного, современного, интернационального центра «Эвтаназии»! Всем гражданам, достигшим возраста восьмидесяти пяти лет, предписано в течении двух недель объявиться в центр, для прохождения процедуры «Блаженного сна». Гражданин, будь сознателен, пожил сам, дай пожить другим! Освободи место для молодёжи. Министерство Порядка напоминает гражданам об их долге сообщать об уклонении.
На Гектора напала чувство страха, его рука которой он держал чашку, неожиданно отпустила её. Белоснежная керамика резко оказалось на полу, а божественный крепкий чай, превратился в чёрное густое пятно, замочив пыльный ковёр. Гектор снял свои очки и положил на стол и ещё раз посмотрел на поздравительное письмо. -Но, но мне нет даже шестидесяти пяти. -Со страхом за свою жизнь, подумал Гектор. На белую бумагу потекли кристально чистые слёзы. -Неужели от таких как я, хотят избавиться? -С ужасом на лице продолжал смотреть в экран телевизора, где уже закончились новости и на место вернулась, время от времени подёргивающийся чёрно-белая картина.
Ужасную паузу оборвал ещё более ужасающий звонок красного телефона с рабочего кабинета Гектора. Сердце начало бить частыми прерывистыми ударами. Ордер вскочил с колен Гектора и побежал в кабинет где был тот самый красный телефон. Так же в кабинете находился его рабочий стол, который был обставлен телевизионными экранами для слежки за жильцами этого дома. Гектор встал с кресла за Ордером, и посмотрел на трезвонящий телефон через всю комнату, кабинет находился в самой отдалённой части квартиры. Медленно перебирая ноги, Гектор совсем не заметил, как оказался у телефона и поднял трубку. Звонок был из Министерства Заботы.
–Уважаемый Гектор Медина! От всей души поздравляем вас с юбилеем! Восемьдесят пять лет – это серьёзная дата, заслуживающая уважения и почёта. Вы верой и правдой служили нашей Великой Стране. А теперь очередь нашей страны позаботиться о вас. Вам наделит прибыть в Центр Эвтаназии через четырнадцать дней для прохождения процедуры Блаженного Сна. Вы спокойно можете завершить все свои дела.
–Но позвольте! Мне нет восьмидесяти пяти лет! Это какая-то ошибка! -Растерянно и испуганно ответил Гектор.
–Никакой ошибки быть не может. Все документы заверены, путёвка в Центр Эвтаназии уже распределена. Положение о переводе вас с места текущей работы в очередь на Блаженный Сон вступает в силу с сегодняшнего дня. Благодарим за службу. Всего доброго и хорошего настроения!
–Постойте! Этого не может быть! Ведь я…
Гектор не успев договорить, как услышал гудки. Он положил трубку телефона и совершенно пустым взглядом посмотрел на свой рабочий стол. -Я не хочу умирать! У меня есть всего две недели чтобы что-то сделать. -В полной растерянности размышлял Гектор.
Как только Гектор вышел из квартиры он встретил в столовой ужинающего Клауса Шиммера который проживает с своей семьёй квартире номер один. Он всегда носил строгий чёрный костюм, галстук и небольшую шляпу отдалённо напоминающий цилиндр. Сухие черты лица подчёркивали его белые усы, которые разрослись чуть ниже подбородка. А маленькие глаза скрывались за причудливыми очками. Сам Клаус был не ниже двух метров и носил очень длинные и острые ботинки. На вид ему было лет сорок. Клаус первый поздоровался с Гектором.
–Здравствуйте.
–Здравствуйте, Клаус. Как ваши дела?
–Мои вполне не плохо. А вы… Хотел бы вас поздравить с юбилеем, Гектор. Но в свете последних новостей… Примите мои искренние соболезнования. Никогда не сказал бы, что вам восемьдесят пять. Вы так хорошо выглядите для своих лет!
–Проблема в том, Клаус, что мне нет даже шестидесяти пяти. -С отчаянным вдохом, проговорил Гектор.
–Быть того не может! Но как же… Неужели я ошибся?
–Не вы, Клаус. Министерство.
–О! Так значит, ошибку исправят, и у вас будет ещё масса времени до визита в этот чудовищный Центр Эвтаназии! Кто знает, быть может, спустя несколько лет его уже не будет. Уверен, что эта мера временная!
–В нашем мире нет ничего более постоянного, чем временные меры. Мне звонили из Министерства Заботы. По их мнению, никакой ошибки нет. А даже если бы она была… Никто из них никогда не возьмёт на себя ответственность… Потому что…
–…потому что Великое Государство и Мудрый Вождь не совершает ошибок… Боже! Гектор, мне так жаль!
–Не стоит. Это моя жизнь и мои проблемы. У вас хватает своих. Остаётся только молиться, чтобы в Министерстве не пролили кофе на табели с вашим возрастом. Или, что ещё хуже, на табели с возрастом ваших детей. Расскажите про вашу семью, Клаус. -Гектор как можно скорее хотел сменить тему разговора.
–Как вы знаете, мою жену зовут Мария. Она работает учительницей литературы. Дочурке Злате скоро шесть лет, выбираем ей школу. Хотя сейчас собираются ввести распределение и, скорее всего, она попадёт в ближайшую Школу Патриотического Воспитания. Больше родных у меня не осталось. По крайней мере, на свободе. -На лице Клауса появились тоненькие нити грусти.
–Извините, я не хотел вас расстроить.
–Да что вы. Я работаю экономистом в Министерстве Финансов. У нас есть доступ к статистике. Не так давно посчитали, что у каждого гражданина есть родственники, которые сидят в тюрьме… или в трудовом лагере, или уже расстреляны… К слову, отдел, который проводит расчёт, был расформирован, всех посадили, кроме главы отдела. Он чей-то родственник, похоже. А у вас, эээ Гектор? Есть родные?
–Да. У меня есть взрослый сын, но он далеко. Занимается строительством железной дороги на севере. Письма туда идут по полгода, а то и вовсе теряются по пути. Мне редко удаётся получить от него вести.
–Ну, он хотя бы жив и на свободе. -Улыбнулся Клаус.
–Это единственное, что меня радует. Вы работаете экономистом?
–Да, всё верно. Я привык считать себя отличным экономистом. С детства люблю цифры. Это отличная работа! Хотя иногда я ловлю себя на мысли, что сквозь эту безликую статистику на меня смотрят осуждающие настоящие люди.
–Что вы имеете в виду?
–Гектор, вы знаете, что у нас на каждого рождённого ребёнка приходится четыре погибших солдата на фронте? Или что основу нашей экономики составляют рабочие места в Министерствах и структурах, которые их обслуживают? Эти люди ничего не производят, кроме новых законов и циркуляров. Да и чего душой кривить, я ведь тоже работаю в Министерстве. А как вам такое? Тридцать процентов работоспособного населения находится в тюрьмах, а ещё десять процентов эти тюрьмы охраняют.
–Клаус, раньше я бы покивал и отправился бы записывать эту информацию. Но теперь… Я вряд ли пробуду тут дольше двух недель… А потому хочу дать вам совет. Никогда ни с кем не делитесь этой информацией. Иначе за вами приедут.
–О боже. Об этом я совсем не подумал… у меня просто… просто…
–Просто накипело, понимаю. Держите это при себе – и всё будет хорошо. Я знаю, что этот дом раньше принадлежал вашей семье. Каким он был?
–Не просто принадлежал, а был построен моим прадедом и дедом! Как он был прекрасен в свои лучшие годы! Я помню, как цвели апельсиновые деревья в саду рядом. К сожалению, от былого величин почти ничего не осталось… фруктовые сады теперь в прошлом, всё заменил асфальт. -Грустные нити Клауса всё больше разрастались по его сухому лицу.
–Вы что-то хотели? -Настороженно спросил Гектор.
–Ах да, я к вам с просьбой, вы позволите?
–В чём дело?
–Злате скоро исполнится шесть лет. Я хотел бы устроить для неё настоящий праздник! С тех пор, как она увидела праздничный салют в День Всемирного Счастья, она мечтает о фейерверке. Уже все уши мне прожужжала! Вы можете достать мне несколько ракет для запуска?
–Я подумаю, что можно сделать.
Клаус Шиммер немного улыбнулся, скрыв свою давнюю грусть. Ведь для него семья, было всё что у него есть. Клаус поднялся с деревянного стула и ушёл к себе домой. А Гектор совершенно без настроения тоже вернулся в квартиру где опять звонил этот красный телефон. Звонок был из Министерства Информации. Гектор нехотя поднял трубку телефона.
–Здравствуйте Гектор. В рамках программы генетической чистоты населения… Вам нужно собрать ДНК всех жильцов в вашем доме. Осмотрите квартиры и найдите предметы, которые содержат подходящий биологический материал – волосы, слюна, кровь, кожа… Через несколько дней приедет курьер и соберёт всё, что вам удастся найти.
–Что это за программа?
–Программа генетической чистоты на селения, санкционирована Министерством Порядка неделю назад. Цель программы – выявить граждан, на генетическом уровне склонных к предательству Родины. Приступайте.
Гектор положил трубку телефона и отложил это дело на завтра. Присел на кресло и к нему прибежал его верный чёрный друг, Ордер.
–Иди сюда, котик. У меня тоже сегодня был тяжелый день… Хоть я не мял бока и не драл кресло. Куда мне до твоих забот.
Гектор приобнял Ордера, уселся поудобнее в кресло и наконец-то сомкнул глаза. Но покой Гектора оборвал страшный, блаженный сон: Гектор очнулся привязанный кожаными ремешками к холодному хирургическому столу. Прямо над ним висела огромная белая лампочка излучавшая белый, ослепляющий свет. Гектор ничего не мог разглядеть из-за постоянного смещения света, впрочем, которая просто выжигала его глаза. Слышны какие-то разговоры, но нельзя было разобрать ни слова. Вдруг, Гектор видит этот Цент Эвтаназии снаружи, огромное серое восьмиэтажное здание. Четверо людей с трибуны объявляют об открытии этого центра. Ослепляющие вспышки фотокамер, ликующие толпы молодых людей, ещё большая численность полицейских в униформе. Развевающуюся красную ленту на ветру, которую перерезали блестящими ножницами. Вдруг Гектор оказывается у себя дома перед телевизором в руках с поздравительным письмом. По телевизору сообщают срочные новости. Гектор понимает, что он в опасности, внезапно в его рабочем кабинете включается свет и раздаётся звонок в красный телефон. Гектор пытается встать с кресла, но ничего не получается. После звонка, дверь квартиры распахивается и его ослепляет та самая лампа, прикованная к потолку. Гектор оказывается снова в Центре Эвтаназии на холодном железном столе. Перед ним стоя несколько докторов в белых халатах. У одного в руке большой блестящий шприц с какой-то зелёной жидкостью. Гектор хочет закричать, но у него ничего не выходит. Доктор пытается нащупать вену сдавливая большим пальцем холодную руку Гектора, параллельно поднося шприц с зелёной жидкостью…
Вздрагивая, Гектор проснулся в ужасе, с холодным поту на лбу, совсем уже уверенный, что его могут забрать в любую минуту. На его коленках спал Ордер подёргивая левой лапкой. Гектор немного успокаивался, понимая, что он у себя дома.
Была глубокая ночь, лишь слышно, как бегают мыши и сопит кошачий нос.
Утро седьмого часа, после ужасного сна Гектор совсем не закрывал глаза. Было слышно, как капли дождя тихо врезаются в бетонный-серый асфальт, скрип старой деревянной двери, которую задел мимо проходящий ветер, хлопок маленькой дверцы ржавого почтового ящика.
–Наверное почтальон принёс новую корреспонденцию. -Прислушиваясь Гектор, приподнялся с коричневого кресла. Протирая свои круглые очки, поспешно вышел с квартиры в тёмный коридор. Уж очень любил читать свежие газеты. Взбираясь по старой деревянной лестнице на первый этаж, Гектор оказался во дворе где гулял сильный ветер и освещало всю округу только что вышедшее солнце и понемногу прекращался моросящий дождь. В почтовом ящике торчала свежая газета и некая телеграмма.
Ежедневные новости
Блаженный Сон!
Прошло торжественное открытие Национального Центра Эвтаназии! Старший министр Министерства Заботы Андреа Борлан прочитал патриотическую речь о долгой жизни и долге каждого гражданина нашей Великой Страны! Первым посетителем центра стал Генрих Орловский! Поздравляем заслуженного работника почты и желаем ему вечного покоя!
С сегодняшнего дня все граждане, достигшие возраста 85 лет, обязаны в течение двух недель явиться в Центр для прохождения процедуры Блаженного Сна! Напоминаем, что это не казнь, а награда за трудовые подвиги истинным патриотам! Все желающие могут приехать в Центр Эвтаназии на экскурсию по вторникам с 18 до 19 часов.
На обратной стороне любой газеты прилеплялся незаконный лист, под названием «Голос правды». В ней печаталось истинная правда народа, что каждый хотел бы сказать, но никогда бы не осмелился.
Голос правды
Мы запомним этот день, как начало конца нашей страны. Как проходит жизнь рядового гражданина? Он с утра до вечера работает, чтобы обеспечить семью. Бредя ночью после тяжёлой смены по грязным улицам, он мечтает, что наступит время, когда на смену тяжёлому труду придёт долгожданная пенсия и заслуженный отдых! Люди устали и у них нет сил бороться! Они устают ещё со школы, где вынуждены зубрить многотомники бессмысленных мемуаров великого вождя!
У граждан отнимают последнее: надежду на тихую старость! Что дальше? Принудительное размножение, чтобы построить ещё больше заводов и выкопать шахт? Люди, проснитесь! Неужели кто-то готов добровольно вылететь в трубу?!
Гектор всегда любил читать газеты, но на этот раз увидев заголовок, совершенно не хотя пробежал глазами через статью. Мимолётное забывчивость про Центр Автоназии вернуло Гектору чувство постоянной тревоги.
В почтовом ящике оказалась ещё одна потрёпанная бумага желтоватого оттенка. Это была телеграмма от сына. Гектор быстро свернул газету в клубок и засунув руку в ржавый потёртый ящик и вытащил телеграмму. -Неужели от сына. -Настроение Гектора моментально изменилось, на лице проявилась старческая улыбка.
Телеграмма
Не знаю, доходят ли до тебя мои записки. Почты тут нет, тут вообще ничего нет. Теперь идея железной дороги до самого севера не кажется мне хорошей. Тут никто не живёт. Тут гиблое место.
Если я правильно рассчитал, у тебя сегодня день рождения, отец.
С 65-летием! Прости, что был таким грубым в нашу последнюю встречу. Я не могу написать обратного адреса, вокруг меня бескрайние километры степей.
Гектор дочитывал телеграмму, как вдруг закончился моросящий дождь и над мокрыми домами крыш, показалось тусклое еле проглядывающее солнце. Складывая телеграмму, Гектор стал подниматься по бетонной лестничной брусчатке, заходя в тёмный коридор, он увидел старушку Розу Ранек, которая проживает в квартире номер три с своим стариком, Марком. Ей было около семидесяти одного года, одетая в ночной халат с растрёпанными седыми волосами подошла к Гектору, щурясь своими маленькими глазами, через огромные квадратные очки.
–Доброго дня! -Сонным голосом отозвалась старушка.
–Как поживаете, Роза?
–Ох, меня совсем одолел радикулит. В этом доме так холодно! Гектор, голубчик, вы бы как-то посодействовали с улучшением отопления, что ли.
–Я делаю, что могу. Но дефицит угля в стране сводит все мои усилия на нет.
–Охо-хох! Живём рядом с шахтами, а уголь видим только по праздникам!
–Вы же знаете, что всё отправляют на заводы на и на фронт.
–Знаю, милый. Но теплее от этого не становится. Скажу по секрету, иногда борюсь с соблазном собрать все эти вырезки из газет… ну те, которые с изображением Мудрого Вождя. Марк их сохраняет и никогда не пускает на самокрутки. А накопилось их – целый шкаф доверху! В общем, собрать бы их и растопить печку пожарче, чтобы хоть на день согреться…
–Роза, нельзя этого делать! Лучше никогда и ни с кем этого не обсуждайте! Если кто-то напишет донос, вас могут привлечь за оскорбления чувств трудящихся!
–Знаю-знаю… Только вот мне всегда было интересно, что это за чувства трудящихся такие? Как уборку в общем подъезде сделать – так все трудящиеся пропадают куда-то. А как оскорблять – так они тут как тут! -Встревоженно ответила Роза. Гектор на минуту замолчал, а потом спросил…
–Вы слышали про процедуру Блаженного Сна?
–Ох, и не напоминай мне об этом. Может, ещё отменять?
–Сомневаюсь. -Вздохнул Гектор.
–Раз уж так хотели сэкономить, лучше бы они отменили пенсии! Ведь те, у кого есть дети, могли бы жить. Дети содержали бы родителей.
–Я слышал, что таким образом создаются рабочие места. Стимулируется экономика…
–Я не очень понимаю в экономике: стара уже для этих заумных штучек. Но мы с Марком повидали жизнь… Помни мои слова, если человека в старости ничего не ждёт, то он и работать не захочет. -Роза замолчала и спустилась в столовую.
Время было уже около восьми, и почти все жители начали уезжать на работу. На старом заржавевшем автобусе, который каждое утро и вечер останавливался около дома. Гектор помнил о задании из Министерства, ему нужно было собрать генетические материалы каждого жильца и передать их курьеру, который уже ожидал около дома.
Первым Гектор зашел к Шиммерам, которые уже были на работе. Сняв с пояса железные ключи, сделав два поворота, Гектор отворил скрипучую деревянную дверь. Войдя сразу можно было заменить старую рояль. На котором Клаус, иногда разыгрывал чудесные мелодии. Чуть пройдя по комнате Гектор увидел на пыльной книжной полке старую трубку Клауса. -Наверняка должна подойти. -Складывая в карман, подумал Гектор. Войдя во вторую комнату, где располагается кровать и большой шкаф, а в углу был старый телевизор, с очень меленьким экраном. Гектор увидел, как на кровати лежала розовая расчёска Марии, с прядями её волос. Сложив, Гектор закрыл квартиру, и направился к противоположной двери, но как вдруг эта дверь открылась, и оттуда вышел маленький шестилетний Маркус, сын Якова. Одетый в ярко голубой костюм с белым воротником. С зачёсанными назад волосами.
–Здравствуйте. -Прокричал Маркус.
–Привет, Маркус, как настроение?
–Закрасьте, Гектор, у меня всё хорошо.
–Молодец, хороший мальчик. Видел что-нибудь подозрительное недавно?
–А что, например? -Улыбался Маркус.
–Нууу, например, вражеского шпиона. Или нарушителя порядка. Или пришельца из космоса. -Подшучивая посмеялся Гектор.
–Какого пришельца? Вы же знаете, что это фантастика, а фантастика запрещена!
–Какой умный мальчик, вот про это я и говори. Будь бдительным, сынок!
–Я бдю больше всех! -С неимоверной гордостью ответил Маркус.
–Маркус, ты знакам со Златой из первой квартиры?
–Да! Она классная, мы с ней недавно играли в мяч. Она так радовалась. Мы с ней очень похожи, у нас общие интересы! Нам обоим нравится идея с песочницей! Может, вы всё-таки сможете её сделать? Да, у меня есть отличная идея! Давайте вы построите песочницу! Ведь песочница – это так круто! Каждый может играть, как ему вдумается! В песочнице можно играть бесконечно! Песочница – это лучшее, что можно придумать!
–Понимаю, Маркус. Это очень сложно: весь добываемый песок уходит на строительство новых домов. Вряд ли смогу это устроить.
–Но ведь песочница нужна всем! Всем детям! И взрослым! И вашему коту она тоже понравилась!
–Прости, но нет, не смогу.
Немного расстроенно, Маркус спустился в столовую. А Гектор продолжил свою работу. Звеня ключами, он прошёл в очень чистую и светлую квартиру, такая была одна на весь дом. В самой квартире не наблюдалось ничего ценного, но всё было для хорошей жизни. Тут не было никакой перегородки, отделяющая одну комнату от другой, а была сплошная одна большая комната. В дальней части, у окна стояла кровать, а рядом с ней, ещё одна маленькая. -Она должна принадлежать Маркусу. -Подумал Гектор . Обыскивая шкафчики, Гектор нашел острою лезвию для бритья, на которой была кровь Якова. А на столе, стояла белоснежная чашка, на которой остался следы от губной помады, Луизы. Сложив всё в отдельные пакеты, Гектор незамедлительно потопал по скрипучему полу обратно к выходу. Закрыв за собой дверь, Гектор поднялся на второй этаж параллельно подбирая ключи к квартире номер три. Но он замел на лестничной площадке, окурки, которые оставил Марк Ранек. Взяв собой, Гектор открыл третью квартиру, и вошёл в старческую комнату, где отдалённо пахло валерьянкой. Пройдя к окну Гектор сразу заметил, как на подоконнике, стояли вставные зубы Розы. Аккуратно взяв зубы, Гектор быстро вышел с квартиры, почти ничего не осматривая. -Ну всё, остался только Жорж, наш художник. -Бормоча Гектор,посмотрел в замочную скважину, и к счастью Жорж находился в столовой. -У меня мало времени. -Думал Гектор, поворачивая ручку двери. Как только распахнулась дверь, у Гектора чуть не остановилось сердце. Он увидел огромное каменная тело, которая слегка отбрасывала тень от желтой лампы. Это было очередное произведение Жоржа. Огромная статуя Мудрого Вождя, возвышающаяся по среди комнаты. А рядом со статуей стояла ещё одно не завершённое произведение, картина какой-то дамы. -Наверное, это его муза. -Складывая расческу с потрясающею ухоженными волосами Жоржа, подумал Гектор, который он нашёл около зеркала. Быстро сложив все собранные вещи, Гектор незамедлительно вышел с квартиры номер четыре и направился прямиком к выходу, параллельно подписав все вещи, которые он нашёл.