Игра Империи. Дети с далёких земель

Одетт. Новая жизнь

Как же много бывает в жизни судьбоносных моментов. Даже не заглядывая далеко в прошлое, по совсем недавним событиям моей жизни можно понять, что их немало. Например, два года назад, когда мне было только шесть лет, мой дядя подарил мне яйцо редчайшей птицы, дрейтоны, и когда птенец, наконец, вылупился, я стала самой счастливой девочкой в мире.

Хоть про эту птицу никто и не слышал кроме моего дяди, меня это никак не смущало. Для меня было не так важно, что она редкая, главное, чтобы она стала для меня другом, что в итоге и получилось.

Грациозное создание с мощной длинной шеей и аккуратной головкой, с большими бесстрашными глазами и острым клювов. У неё немного продолговатое тело за счёт массивного змеевидного хвоста, но это скрадывается безмерно большими крыльями. Когда она полностью оперилась, то стала умопомрачительной красоткой в самых нежнейших голубых оттенках неба. Я назвала её Литлейн, как одно из священных озер региона Елама.

А другое событие – моё первое большое путешествие по нашей необъятной стране Мелайн с мамой и Литлейн, которое спланировал мой любимый папочка. Мы начали его из города Флатуа, который находится в области Маркинойда, северного региона Елама. Елама – это современное название Региона Жизни.

За шестнадцать месяцев мы из региона, снискавшему славу за высокие заснеженные горы, добрались до южного края континента, где волны океана бьются о скалы, где на земле правят джунгли, туда, где находилось то самое поселение Кейлин – «Полуостров окутанных лиан».

***

Вчера нас поселили в домик «На Утесе». Как сказал ответственный Кахел, эти дома принято считать самыми первыми деревянными постройками в поселении. Они единственные пригодные для жилья в этом небольшом районе и, к сожалению, далеко не завидные. Дома оказались примитивными: никакого изящества, состоящие лишь из больших и малых веток с редкой растительностью в виде громадных листьев. Было заметно, что они подвергались ремонту несчётное количество раз, а крыши, я так поняла, так каждый год, а то и чаще.

Да и сам Утес напоминал потухший вулкан, внутри которого поселились люди. Земля была плодородной и богатой, буйство трав и деревьев поражало, даже тут, где всегда есть люди, джунгли брали своё. Это еще объясняло, почему дома были из ветвей. К тому же, что может быть прочнее и гибче деревьев, растущих в вечной борьбе с ветрами и соленой водой океана.

Кроме того, неподалёку, если выйти из района «Утеса» и спуститься к главной тропе, была шумная речушка Мелу с облагороженным бережком. Конечно это не та цивилизация, о которой я думала, когда шла в путешествие, но тут довольно мило. Человек здесь как никогда близок к природе. Местные люди настолько тесно связаны с ней, что сами уже давно стали её неотъемлемой частью: Кейлин нельзя представить без чарующей атмосферы, создаваемой густой чащей, множеством звуков дикой природы и культуры. Все здесь поклоняются Богине природы Луунне. Это божество – покровительница всей жизни Кейлина. Её почитание глубоко укоренилась в сердцах людей. Пройдя множество земель, с уверенностью можно сказать, что это место самое удивительное: благословенная тишина, даруемой природой и отсутствие суеты, свойственной человеку.

Во время всего похода я была счастлива, потому что рядом были мои родители и Литлейн, и я ни на секунду не пожалела, что покинула свой дом, но тогда я еще не знала, что я это сделала навсегда. Этим вечером родители сообщили, что это было не просто путешествие, а целенаправленное переселение. И только тогда, когда они это сказали, я осознала, что наш приход точно совпал с новым учебным годом.

***

На следующее утро маме пришлось встать задолго до нас с папой. Она даже успела приготовить на всех завтрак. В первую очередь мне стало интересно, во сколько она проснулась, чтобы успеть накрыть стол, где стояли блюда из ягод, жареной рыбы и даже листьев съедобного растения, которые очень вкусно пахнут. Во вторую – во сколько встает человек, который дал маме всю эту еду, ведь вчера её точно не было.

Сразу после того как проснулся папа, мы спустились к реке, чтобы умыться. Литлейн тоже опустилась на илистую землю и грациозно сложила крылья. На берегу уже стояли две пожилые женщины невысокого роста. Одна из них, держа в руках полотенце, подошла к маме с еле заметной улыбкой. Она хотела познакомиться и спросить, когда мы приехали.

– Вчера вечером, – немедленно ответила та.

– А я-то думала, там Кахел сдуру один бродит. Извините, что не зашли к вам. Иногда мы забываем о вежливости чаще позволенного. Меня зовут Эли, а это моя сестра Така, мы живем напротив. Всё гадали, когда же займут место в том домике. Нам самим не разрешали его занять. Мол, он уже записан на другое имя. Оказывается, на ваше.

– Ах, а мне будет интересно узнать, какая здесь вообще обстановка, – заулыбалась мама. – Чем занимаются здешние люди? Можете мне рассказать?

– Конечно! Сейчас всё расскажем, – Эли закинула полотенце на плечо и наконец-то тоже улыбнулась в ответ.

Пока одна из сестер объясняла маме, чем живут люди в этом поселении, я с папой уже умылись. Мы стали ждать окончание их беседы, рассматривая всё в округе.

– Литлейн куда-то полетела, – сообщила я папе указывая на неё.

– Осматривать территорию, – ответил он мне. – Ей тоже важно знать, что здесь находится.

Мы покорно стояли в ожидании, и папа начал терять терпение.

– Эта женщина трындит без остановки, – папа шепнул мне на ухо, указывая то ли на маму, то ли на соседку. Он очень не любил ждать.

К нашей большой удаче, через несколько минут, мы услышали детский плач, сменяющийся истерикой и взрослыми криками. Папа повёл меня к главной дороге, откуда шёл звук. Эта дорога шла от самого входа в поселение до его центра, мы её пересекали, когда спускались к речке. И там стоял взрослый мужчина, тянущий мальчика за собой. Тот, видимо, совершенно не хотел никуда идти и повис на руке отца.

– Я не хочу туда идти! – раз за разом повторял мальчик. – Мне туда не надо!

– Эси, хватит, – твёрдо сказал отец, одёрнув руку. – Мы много раз это обсуждали, тебе никуда от этого не деться! Ты начнёшь ходить в школу.

– Я не хочу сегодня. Я устал! – мальчик был готов расплакаться прямо на месте.

– Первый день? – спросил мой папа, подойдя к парочке спорящих.

– Да, – пожаловался отец мальчика.

– Одетт только завтра первый раз пойдёт в школу и не плачет, – улыбнулся мой папа, лукаво посмотрев на надувшегося мальчика. – Даже намека нет на подобные протесты.

Он потрепал меня по голове и на этот раз уже ехидно посмотрел на мальчика, а потом обернулся на мужчину, ожидая его ответ.

– Вот видишь, – нервно ответил мужчина. – Один ты ноешь, что не хочешь идти. – Немного подумав, он обернулся к моему отцу. – Я – Тим. Полагаю, вы новые поселенцы? Все новости тут быстро разлетаются. О вашем приходе уже все знают!

– Хано, – представился папа. – Там у речки моя жена Силья.

– Очень приятно, Хано. А разрешите спросить… – он кивнул в мою сторону и резко осекся на папу. – Сколько лет Одетт?

– Ей восемь, – спокойно ответил папа.

– А ему всего семь, – вздохнул Тим, – и он никак не может свыкнуться с тем, что надо начать учиться.

Возникло неловкое молчание. Даже мне стало неудобно. Я стала оборачиваться, рассматривать поселение: на север по дорожке – Утёс, на восток по дорожке через деревянный мостик – строящиеся домики с прекраснейшими садами в двориках, на юг – умывальня, за которой только речка и лес, на запад по дорожке – чаща леса, за которой центр города и, скорее всего, здешняя школа.

– Ты первый её знакомый здесь, – вдруг продолжил мой папа, обращаясь к мальчику, – тебе повезёт, если станешь её другом!

– Это правда, Эси, тебе повезло, что станешь её первым другом, – закивал головой Тим, снова беря за руку своего сына. – Хватит тебе только с одними мальчиками общаться, они на тебя плохо влияют. Будешь приглядывать за ней, и подсказывать, если ей будет что-то непонятно, – его голос обрёл поучительную окраску, – так ты быстрее станешь взрослым мужчиной.

Мальчишка практически не слушал разговор и постоянно протирал глаза от слёз. Я подумала, если мы вместе будем ходить в школу, то он, возможно, изменится. Ему будет стыдно, и он перестанет постоянно хныкать.

– Скажи ей, что-нибудь, Эси, не будь грубияном, – строго сказал мужчина.

– Привет, – выдавил мальчик сквозь зубы.

– Привет, Эси… – я немного растерялась, не ожидая, что он вообще может что-то сказать.

– Вот здорово! – Тим нервно улыбнулся. – Я думаю, вы отлично поладите друг с другом. А теперь нам пора в школу, так что поспешим, – мужчина кивнул в нашу сторону, – всего наилучшего!

Они отошли от нас на несколько метров и только после этого папа с серьёзным видом посмотрел на меня.

– Попробуй научить его быть более мужественным, Одетт, – он даже немного наклонился, чтобы я точно это запомнила. – Я знаю, что у тебя это получится. К тому же, может, он и вправду станет для тебя первым другом.

– Я попробую, – ответила я ему, зная, что это будет мой первый опыт завести дружбу в этом поселении.

Папа стоял в размышлениях о том, что дальше делать: ждать маму, которая неизвестно, когда освободиться или пойти завтракать. Он всегда хочет есть. Особенно по утрам и поэтому второй вариант был для него более заманчивым.

– А пойдём за ними, – вдруг сказал он, – как раз посмотрим, где твоя школа находится.

Вообще, я не собиралась выходить из Утеса сегодня. Мне хватило бы спуска к реке для умывания. Внезапное объявление этого места моим домом не пришлось мне по вкусу. Сегодня мне даже стало грустно из-за этого. Всё такое незнакомое, необычное и немного пугающее. Мне не сильно хотелось расхаживать по поселению и искать в этом свои плюсы. Хотя мне придётся, потому что, скорее всего, я буду тут до выпускного. После него, я, возможно, уеду поступать в академию. Родители много говорят о будущем, но почему-то многого и не договаривают.

Мы пошли дальше по главной дороге, уложенной камнем, вслед за только что ушедшими мужчиной и Эси. Дорога на пути несколько раз разветвлялась, и на следующей развилке, мы свернули на тропу, которая, по-видимому, вела в школу. Тропа была окружена не только великовозрастными деревьями, на ветвях которых были странные украшения, связанные, скорее всего, с поклонением Богине, но и различными скульптурами. Одни из них были из дерева и уже покрылись, казалось тысячелетней, пылью и поросли мхом. Другие скульптуры были из камня. Они поразили моё воображение. Я и не знала, что каменную глыбу можно отесать настолько, чтобы вышли такие пластичные фигуры, а поверх них вырезать тонкие замысловатые узоры. Иногда на пути встречались небольшие ступеньки, окутанные ветвями деревьев, и скамейки. Все это очень древнее, сразу видно. Да и само поселение – очень странное. Можно было только догадываться, что скрывает история этих мест.

– Смотри, кто нас контролирует, – указывая рукой наверх, радостно воскликнул папа. Он, наверное, заметил, что я волновалась кратковременной пропаже Литлейн.

Литлейн летела впереди, осматривая обстановку и наблюдая за нашим передвижением. Всё как обычно. За время путешествия из старого дома она очень подросла и хорошо, что не только размерами. Она больше стала меня понимать и слушаться. Да и теперь, похоже, она стала совсем самостоятельной.

Добравшись до просторной обустроенной площади, где уже было много народу, мы увидели старый каменный колодец, который, скорее всего, и являлся центром поселения. На колодце был вырезан затейливый орнамент, и такой же рисунок повторялся на каменных плитах, уложенных на площади и на некоторых скульптурах, стоящих тут же. Возможно это дело рук великого мастера. Кроме этого все, находящиеся на площади, деревья и кустарники выглядели очень праздно. За ними тоже здесь ухаживали, подрезали ветви и убирали опавшие листья. Невообразимой красоты цветы разносили благоухающий аромат по всей площади, перекрывая все посторонние запахи. Место было по-настоящему сказочным.

– Здесь довольно необычно, – произнесла я вслух. – Наверное, всё это долго строили.

– Кейлин – древнее поселение, – ответил папа. – После Великой войны он ещё долго служил тюрьмой и местом ссылки. Видимо, когда поняли, что здесь можно жить, его начали восстанавливать и преобразовывать в комфортное место. Вот эти совсем новые, – он указал на ряд скульптур. На вид им лет сорок-пятьдесят.

Мы стояли у колодца совсем недолго. Переведя дух, я осмотрелась. В отличие от нашего региона, где любят ходить в теплых длинных мантиях, здесь практически все носят просторные рубахи с самыми разными узорами. Видимо каждый шьет одежду по своему вкусу.

Осмотрев все местные достопримечательности, мы пошли дальше. Папа шёл впереди, будто уже знал дорогу, так как я совсем теперь не видела того мужчину с Эси. Да и Литлейн тоже не видно из-за высоких деревьев, которые мешали мне смотреть на небо, да и в целом их кроны были слишком густые, а ветви развесистые. Как только ряд высоких деревьев закончился, то мы увидели саму школу.

– Меня даже не удивляет, что тот мальчик не хотел сюда идти, – я нечаянно проронила вслух. Затем повернулась посмотреть на реакцию папы. Он стоял с открытым от удивления ртом.

– Эм… Что ж, поздравляю тебя, дочка. Твоя новая жизнь начнётся завтра с этого места, – он попытался улыбнуться и подбодрить меня. – Мы достаточно увидели сегодня. А теперь пошли завтракать.

Одетт. Добро пожаловать, Литлейн

В прошлом году мои дела шли как нельзя лучше. Я прогуливалась по улочкам портового города Телака, где прохожие дарили мне красивые детские украшения. Затем я странствовала по горной системе Вуора, откуда была видна знаменитая роща Лекторо. И, наконец, я плыла на самом большом транспортном корабле, где была возможность кормить крылатых рыб прямо из рук.

Возможно, я ещё не осознала, что буду жить в непривычных джунглях, но они мне начинают нравиться, и я считаю их привлекательными, а некоторые места ещё и захватывающими. В этом я убедилась сегодня утром, когда ходила с папой смотреть школу, в которой мне предстоит учиться уже завтра.

Больше всего нас удивили не корни деревьев перед школой, которые, переплетаясь, образовывали арку над тропой, и не двухметровые реалистичные каменные звери, провожающие путников пристальным взглядом. Что-то подобное мы видели у Северных Врат, когда входили в это поселение. К слову, они встречали на всем нашем пути в этом регионе.

Папа всё-таки осмелился и зашёл на территорию школы после завтрака, чтобы поговорить по поводу моего будущего обучения. Я осталась дома и бродила по району.

После очередной разведки территории, Литлейн выпорхнула из-за кроны дерева, что растет неподалеку, облетела кругом все домишки, расположенные вокруг обрыва и приземлилась рядом со мной. У неё был радостный вид. Должно быть, ей нравились местные просторы и множество мест, куда можно присесть. Хотя, большую часть времени, она пока предпочитает сидеть на мне.

Мы опять прогулялись по этому небольшому району, подошли к ограждению, высматривая живность, что живет на скалах обрыва и томились в ожидании.

Вскоре вернулся папа. На все мои косые взгляды и вопросы он предпочёл отвечать загадками. Он многое не договаривал. Видимо, он нашёл в школе что-то интересное и невообразимое. Хотя, возможно, там ничего такого особенного и нет, и он решил над нами подшутить, задурманив головы. Тем не менее, он ничего плохого не предвещал и обещал ничего особенного.

Как часто бывает, время летит быстрее, когда ты этого не хочешь и, следовательно, ждать утра пришлось недолго. Утром Литлейн села мне на плечо и, отказавшись слезать с меня, будто что-то предчувствуя, проехала весь путь до самой школы.

И вот, мы уже стоим у открытых ворот и разглядываем расписанную непонятными странными символами стену, про которые папа умолчал вчера.

– Скажи, пожалуйста, что здесь написано, Хано, – осторожно спросила мама.

– Здесь говорят о том, для чего это место построили. Из того, что осталось от этой надписи я могу лишь сказать, что это сооружения не было задумано, как школа, – папа, пожав плечами, повел нас дальше, решив здесь не задерживаться. – Оно здесь стоит уже очень давно.

Не заходя внутрь, можно было уже сказать, что школа выглядела ошеломляюще. Она была обнесена высочайшими каменными стенами, вдоль и поперёк оплетёнными крепкими ветвями деревьев. Массивные ворота, требующие для его создания большого ума и пару крепких парней для их открытия. Башни через каждые пятнадцать-двадцать метров требовали отдельного осмотра. Всё казалось неимоверно большим и громоздким, что становилось неуютно.

Внутри школы была большая зелёная площадка, которая больше похожа на амфитеатр, служащая, как я поняла, для тренировок и спортивных состязаний. На ней бегало настолько много детей, что папа даже стал немного счастливее в этот момент. Дети хватали друг друга за руки, издавая громкие крики, и бежали в разные стороны. Некоторые бегали друг за другом, третьи бестолково корчили другим рожицы и пускались наутёк. Всё это превращалось в хаос, но папа улыбался, глядя на это.

На самом деле у папы было два увлечения: с головой уходить в изучение мистических явлений, разгадывая всевозможные загадки, и наблюдать, как дети крушат что-то, кричат, прыгают и тому подобное. Я не сильно задумывалась над этим, но мне кажется, что он любит детей настолько, что хочет ещё нескольких. Поэтому он, не жалея времени, наблюдает за тем, как они резвятся в силу своего возраста.

– Однако весело тебе здесь будет, – улыбаясь, папа обратился ко мне.

– Здесь немного другой порядок в школе, не как у нас, – добавила мама. – Нет ни строгой школьной формы, ни постоянного контроля со стороны преподавателей и учителей во внеурочное время. Здесь всё строится на авторитете учителей и уважении друг к другу.

– Разве это не замечательно? – обрадовался папа, отмахнувшись, – Новая культура.

Он положил руку мне на плечо, направляя в сторону большой лестницы, по которой нужно подняться, чтобы попасть в главный двор школы. Лесенки были тоже огромными на столько, что на них можно было спокойно сидеть и никому не мешать проходить вниз или наверх. Дети так и делали, казалось, они были везде: даже тут громко разговаривали и смеялись, пока мы проходили мимо. Меня смущали их громкие крики, а родители совсем расслабились и тоже начали посмеиваться, оглядываясь по сторонам. Они, видимо, учились в более строгих условиях, нежели я. Сейчас им было смешно и забавно, а меня не покидала мысль о моих будущих друзьях и одноклассниках. Этим утром я только и делала, что думала об этом. Как они меня воспримут? Покажусь я им возможным будущим другом или врагом? А может, они возненавидят меня с первой встречи? Или я им понравлюсь? Подойду ли я для их компании или буду выделяться, казаться совсем другой? Вдруг, я так и останусь чужой для всех?

Коленки начали невольно подкашиваться, а в живот скрутило. Я перестала понимать происходящее вокруг, даже Литлейн казалась мне далёкой. Теперь я шла на полусогнутых ногах и не могла трезво мыслить, так как с каждым шагом мои силы улетучивались. Меня волновало теперь и то, что все в классе будут смотреть только на меня. И ничто не помешает им прекратить на меня смотреть. Даже если упадёт метеорит на соседнее здание, они и бровью не поведут, а продолжат смотреть только на меня. Мои мысли настолько перемешались, что, казалось, они борются за звание «худшая за сегодняшний день».

Но тут раздался спасительный смех, знаменующий о том, что папа опять увидел что-то забавное. Это вернуло меня в реальность. Я посмотрела туда же, куда смотрел папа.

Недалеко от лестницы, на краю площадки, стояла группа школьников немногим старше меня. Они столпились в небольшую кучку и уныло беседовали, мучаясь в догадках, для чего они сюда пришли. Казалось, они совсем не хотели тут находиться и готовы были расплакаться от досады. Некоторые из них были растеряны: они недоумевающее озарялись на школьников, беснующихся вдалеке, а потом на своих скучных одноклассников. Волнение в их группе нарастало, одна из девочек и вовсе начала громко всхлипывать. По всей видимости, их заставили выйти на площадку и ждать дальнейших указаний, но никто из них не горел особым желанием что-то делать.

– Давайте посмотрим, – сказал папа, расплываясь в улыбке. Казалось, он знал, что произойдёт дальше. Его это действительно забавляло.

– Но мы так опоздаем, – возмутилась мама, положив руку ему на плечо.

– Нас попросили прийти после начала занятия, – он не успел закончить фразу, как раздался оглушительный звон большого колокола по всей территории школы, предвещавший начало занятий. – Вот теперь точно пора идти, засмеялся папа, но я настаиваю, чтобы мы ещё немного посмотрели на тех детей.

Группа ребят начала волноваться ещё больше после звона колокола, который находился во внутреннем дворике верхнего яруса школы, куда мы все не можем дойти. Один из смельчаков, казавшийся самым буйным, решил высказаться от лица всех:

– Зачем нас привели так рано? – в толпе его голос прозвучал необычайно громко. Но затем он снова поглотился шумом других ребят, поддерживающих его мнение.

– Почему ничего не объяснили? – кричал один.

– Что это за одежда? – капризничала одна девочка, оглядывая свою форму для занятий. Она топнула ножкой и надула губи, показывая всем своё недовольство. Хотя форма казалось удобной и практичной для физических упражнений.

– Нас будут учить драться? – предположила другая девочка, также осматривая свою форму. Наверное, она считала её пригодной для занятия каким-либо боевым искусством.

– Драться? Кто сказал драться? – снова завопил самый буйный смельчак.

– Лайла, ты слышала, что нас будут учить драться? – послышался дрожащий от страха голос.

– Сегодня нам надо будет драться? – тут же подхватил какой-то мальчишка.

– Да, сказали, что мы будет практиковать удары на Мафи! – захохотал кто-то из толпы, среди шума уже нельзя было разобрать, кто и что кричал.

– Что? Кто такое сказал? – кажется, это был тот самый Мафи.

Я почувствовала, что Литлейн прижалась ко мне несколько сильней. Кажется, ей не нравился такой шум. Мне тоже. Я посмотрела на папу, ожидая, когда мы пойдём дальше. Пусть уже неизбежное случится, и я войду в эту аудиторию, полную детей, готовых растерзать меня своими взглядами.

Спустя минуту из-за спин детей выскользнула длинная фигура человека, ловко пробиравшаяся сквозь эту толпу. Это оказался мужчина, который, по-видимому, будет вести у них сегодня урок. Он был очень стар, но одновременно забавен своим внешним видом. Даже за статным образом можно было разглядеть чудаковатую прическу из седых волос и многолетнюю бороду.

Он встал перед детьми, скрестил руки за спиной и спокойно и размеренно молвил глубоким голосом:

– Меня зовут Ямао, – он сделал небольшую паузу, обратив на себя внимание всех присутствующих. – Я преподаватель по воинской дисциплине и боевым искусствам и по совместительству советник нашего глубокоуважаемого Бургомистра, – тут его голос стал таинственным. – Вам пора учиться защищаться и защищать других. В жизни приходиться сталкиваться с непредвиденными ситуациями. Мы никогда не знаем, где находиться наш враг. Он может быть даже среди ваших соратников. Поверьте, мой боевой опыт закалён на таких историях! Я знаю, что каждый из вас столкнётся с такой ситуацией, и тогда речь будет идти о жизни и смерти. Физическая сила не всегда поможет вам выиграть бой. Необходимо обладать крепким умом и здоровым духом! И, конечно же, духовная сила заключает в себе наивысшую ценность. На моих занятиях вы как раз будете учиться объединять ваши физические и духовные силы, накопленные вами в предыдущие годы. В своем вступительном слове добавлю, что вам предстоит не только учиться, но и взрослеть. Образование – это не только знания, но и само осознание своего места и цели в жизни.

После его речи мне стало ясно, что Ямао был всё-таки сильно стар и часто забывал, что он преподает не только взрослым, но и маленьким детям. Его слова тяжело понять. Послушав ещё немного про тернистый путь мудрого мастера рукопашного боя, мы продолжили путь.

Поднимаясь по длинной лестнице, папа изрядно запыхался. За это мама постоянно подтрунивала над ним о его лишнем весе. Я немного взбодрилась от привычной для меня атмосферы, когда мама шутит, а папа отнекивается.

Во внутреннем дворике нас ждала ещё одна похожая площадка, с колоколом по середине. В отличие от нижнего яруса, этот был окружен не просто защитными стенами, а зданиями. Можно было легко запутаться в незнакомом месте, поэтому в нужную аудиторию вел нас папа.

Если сравнивать здания других регионов, например, с теми откуда я пришла, то в Еламе, в первую очередь, видна рука мастера, которая по кусочкам их воздвигала из прочного камня. Но здесь совершенно другое… Эту школу будто сама природа воздвигнула из своей могучей земли.