Игра Империи. Дети с далёких земель
- -
- 100%
- +
Наша группа собралась с духом и отправилась в путь. Солнце начало светить ярче и становилось жарко. Мы снова встали строем, и вышли на тропу, где вскоре начинались джунгли, веющие прохладой из тени широких листьев.
– Существует много домиков, специфичные нашему региону, – Иена подняла голову наверх, смотря на верхушки деревьев. – Дома у Южных Врат находятся на деревьях. Они созданы из ветвей и листьев, а между собой связаны веревочными мостами, как паутиной. Кстати похожую паутину плетут вересковые пауки адианты. Оплетают паутиной цветок или листья в форме круга, а потом соединяют тонкими нитками свою ловушку с другими травинками. Уходят подальше и наблюдают, как мушки попадаются.
– Существует большое количество входов, откуда можно подняться на мосты и попасть в нужное место, – поддержал разговор мой папа.
– Также есть древнее кладбище, где похоронены тысячи человек и несколько сотен поколений. Но самое древнее нежилое сооружение из камня – склеп. Темные холодные туннели длинною несколько километров и морозящие душу помещения, – продолжила Иена, – в которых покоятся останки бывших правителей поселения, а также значимых для поселения людей. Другие люди расположены по плотным путям вокруг склепа. По словам наших предков, менее древним считается каменный алтарь поклонения, окруженный большими колонами с символичными письменами.
– Ежегодно там совершается самый важный обряд для всех детишек, – вставила своё слово Элла. – Выпускникам школы, в время таинственного ритуала, даруют метку, которая показывает, в каком регионе и области ты получил своё первое образование. Для многих преподавателей в академиях – школы для взрослых, этот знак о многом говорит. К тому же – это тоже традиция, которая досталась нам из прошлого.
– А кто не получает такого знака, того считают необразованным, изгнанником, а то и вовсе предателем государства, так как он не приложил достаточно усилий, чтобы стать полноправным гражданином страны, – закончила Иена. – Так что все стремитесь к такой жизни, которая подразумевает получение этого знака.
* * *
Дорога правда была интересной, но утомительной. Местами тропа сужалась, и листья деревьев постоянно загораживали взор. Да и на самой тропе часто выступали корни и валялись ветки, о которые можно было бы легко запнуться. Хорошо, что жара почти не чувствовалась из-за тени этих самых деревьев. Но зато появилось много назойливых мушек и жучков. Хен часто останавливался на пути и вглядывался то в одно насекомое, то в другое. Также он часто подбирал особо интересные листья и цветки, внимательно осматривал и складывал в сумку.
«Его коллекции изрядно пополняется» – подумала я.
Единственное животное, которое я видела – Литлейн. Одетт время от времени отпускала её поохотиться. И сейчас Литлейн снова отлучилась на охоту.
Я скучающе вздохнула, но вдруг послышался шум. Над головой громко захлопали знакомые крылья голубой птицы.
Моя подруга на вытянутой руке держала Литлейн, вцепившуюся в её плечо с непривычной силой. Одетт пыталась успокоить птицу, но она мотала головой и раскачивала хвост из стороны в сторону.
– Что случилось? – перепугано спросила Одетт.
Птица явно нервничала и не находила себе места. Слыша изменившийся голос хозяйки, она издала протяжный утробный звук.
– Одетт, что с ней? – недовольно спросил её отец. – Она опять наводит страх на детей.
Все начали оборачиваться и смотреть на них. Их пугало поведение Литлейн. А дети и вовсе стали прятаться друг за дружкой, ведь многие еще боялись её когтей. Господин Хано смог договориться с бургомистром и родителями о птице и убедил, что она опасна лишь, когда защищается.
Через несколько минут навстречу к нашей группе выбежал человек. Я немного разглядела его. Высокий и широкий в плечах мужчина. Он был бы серьёзным противником, но его взгляд и одежда портили впечатление. Потрепанный и пыльный, с обкромсанными волосами, словно дикарь, смотрел на нас исподлобья одним глазом, и, казалось, сейчас издаст злобный рык. Второе его глаз был навсегда закрыт и изуродован жутким шрамом.
Наша группа тут же остановилась, а стражник впереди выставил руки в стороны, пытаясь закрыть детей.
Мужчина остановился и медленно начал подходить к нам, блуждая глазами по толпе. Сначала он был изрядно удивлен, увидеть столько людей, но теперь он искал то, зачем изначально вышел на тропу. Вдруг его взгляд остановился на Одетт. Мужчина выпрямил спину и стиснул кулаки. Его брови резко сошлись на переносице, а глаза покраснели.
Это опасный человек, – представил его Бик, один из родителей. – Браконьер, которого я встречал, работая проводником.
Сбоку послышался шелест. Сквозь джунгли к нам пробиралось ещё несколько людей. Я еще не увидела новоприбывших, как с другой стороны тоже кто-то появился. Нас стали стеснять от тропы к лесу широким фронтом.
Литлейн захлопала крыльями и снова издала отчаянный крик. Одетт попыталась её успокоить, но сама тоже испытывала страх и нее могла справиться. Господин Хано обнял дочку за плечи, успокаивая обеих.
К этому моменту к нашей группе подошло уже шестеро взрослых мужчин. У некоторых в руках были веревки и сети, другие стояли с огромными сумками, в которых было видно много странных коробок и футляров. Мой папа вышел вперед, закрывая собой учительниц и детей.
– Хорошая птица! Я никогда такую не встречал, – ехидно заметил один из браконьеров. Его мерзкая улыбка бросала в дрожь.
– Она должна быть очень цена на черном рынке, в «Водном царстве» её можно дорого продать, – поддержал второй, растягивая в руках сетку, намереваясь поймать в неё птицу.
– Рэн, – крикнул Бик. – ступай своей дорогой. Ты ничего не получишь от нас.
Должно быть, Бик знал Рэна, как не самого опытного браконьера и думал, что он не навредит такому количеству людей, поэтому просил уйти.
– Я этим живу, Бикки – рыкнул Рэн. Его взгляд стал ещё жестче, и он двинулся в сторону Литлейн. – Мы уже давно ничем не славились и этот шанс мы ни за что не упустим! Хоть цепями нас обвяжите, мы и зубами вас достанем!
– Да ты то и дело бегаешь по джунглям со своей шайкой и ищешь приключения, – остановил его Бик, смягчая голос на более дружелюбный. – Занялся бы благородными делами, вызвался бы добровольцем в Тунте. Дали бы тебе и одежду, и звание, и почёт. Покорял бы новое земли!
Напряжение между этими двумя нарастало, даже не смотря на старания господина Бика, перевести тему и сгладить ситуацию. Остальные мужчины, окружившие нас, подошли ближе к Рэну и злобно смотрели на Бика, ожидая приказа. Это могло плохо закончиться.
– Не говори ерунды, наездник на петрайрах! – ещё злобней огрызнулся Рен, дергаясь со стороны в сторону, покусывая губы. – Из Тунте не возвращаются целыми. Если ты хочешь, чтобы я здесь больше не появлялся, то лучше сбросить меня со скалы! Приготовились, парни!
Его голос стал издевательски громким и страшным! Некоторые из мужчин начали доставать ножи, сам Рэн же отцепил от ремня брюк острый крюк и направил в сторону Бика.
Второй стражник – Экстон ещё более напрягся и встал в ещё более выгодную для него боевую позицию, готовившись отбрасывать бандитов подальше от группы. Иена вышла вперед перед детьми, а Элла тут же закрыла нескольких своим телом от браконьеров.
Некоторые дети тихо стояли и непонимающе смотрели по сторонам. Я сжала свои руки в кулаки и приготовилась драться. Хен тоже и бровью не повёл, неотрывно наблюдая за Рэном, а Одетт сильно дрожала, сжимая руку отца.
– Мы заберем эту птицу с собой, – процедил сквозь зубы Рэн, направляя крюк к горлу Бика. – Что будет с вами – мне всё равно!
– Лучше вам оставить эти мысли при себе и возвращаться домой, – Ямао высказал своё слово, дав понять, что и он их не боится. – Если вы не поняли до сих пор, то в попытке защитить девочку, мы готовы отдать за это свои жизни, и мы не из тех, кто будет сомневаться в решительности этому.
– Если коснетесь моей дочери, – угрожающе прогремел голос отца Одетт, – вы точно не доберетесь до дома.
Напряжение нарастало, но неожиданно, некоторых браконьеров одолели сомнения.
Рэн, пойдем, мы ещё встретим их, – неуверенно пролепетал один из браконьеров, боязно смотря то на Ямао, то на стражников и отцов.
– Если ты не заметил, их больше, даже если не считать детей, – прокомментировал второй. – Между прочим некоторые дети тоже могут на нас накинуться. И птица с её-то когтями. Не дури, у нас ещё будет шанс.
– Послушайся его и ступай к себе в берлогу, где ты сегодня проснулся, – наконец грозно рыкнул господин Бик.
Мы начинали уставать от такого напряжения, никто в действительности не мог предугадать, что такое может случиться.
Я смотрела на Рэна и ждала, когда он начнет атаковать. В его глазах не было ни одного намёка на отступление. Его так и колошматило в разные стороны. Он порывался совершить что-то, но резко останавливался и оглядывался на господина Хано и своих ребят. Затем его взгляд пал на Литлейн.
Я не понимала, что происходит… Почему браконьеры стали сомневаться в победе? Они могли бы просто напасть на нас и всё. Что изменилось в этот момент?
– Знайте, эта встреча не последняя! Продолжайте свой путь, наслаждайтесь обстановкой, а когда вы о нас забудете, мы будем как раз рядом, чтобы напомнить о себе. В любом случае, когда-нибудь я и мои ребята будем праздновать победу, – процедил Рэн, с немного досадным видом.
Он кинул ещё один странный взгляд на Литлейн и кивнул своим ребятам. Вся шайка снова зашла в джунгли.
Этот момент заставил всерьез задуматься над нашей безопасностью и продумывать следующие шаги.
– Нам лучше пойти другим путем, – сказал бургомистр. – Более безопасным. – Ведите, вы, проводник, – обратившись к господину Бику. Это может занять больше времени, но мы дойдём до горы. Сейчас одинаково опасно: продолжать нам путь в гору или развернуться.
– Что? – возмутился Хано, уставившись на уверенного в себе бургомистра. – Вы их не слышали? Они будут нас преследовать, они сами об этом сказали, и нет не единой причины им не верить!
– Бургомистр прав, – вставил своё слово один из стражников – Кир. – Они всё равно будут пытаться завладеть птицей и не важно сколько у них займет на это времени. Может они сделают сегодня или завтра, а то у них назреет план только через неделю.
– Если мы сейчас отступим, то это будет означать для них одно – мы их боимся, продолжил настаивать бургомистр, стоя напротив Хано. – Сделав это, они станут ещё более наглыми, бесстрашными, безумными и от них проблем будет ещё больше.
Хано несуетливо размышлял над этими словами. Для него, почему-то, такое нападение не подвергло в шок. Он был таким же спокойным на и стражники и бургомистр, и конечно же мастера Ямао, по лицу которого, было сложно вообще что-то прочитать.
– Как вернёмся, я сразу же отправлюсь в столицу с намерениями остановить это безобразие, – сказал в полголоса Хано. – Я приехал сюда жить в спокойствии и без лишни тревог и не стану терпеть выходки этих необразованных наглецов.
Он развернулся, спустил руку с плеча Одетт и взял её за руку и проронил последние слова:
– К тому же, помимо нас, есть и другие люди, которым они могут доставлять проблем. Разве не стоит подумать и об остальных людях?
Мне стало немного спокойнее. Мы с Хеном синхронно посмотрели на Литлейн. Та, уже совсем спокойная, сидела на руках Одетт. В голову сразу полезла тысяча мыслей и вопросов.
– Почему они такие злые и кто это вообще был? – спросила я Эллу.
– Это были разбойники и браконьеры, – на выдохе спокойно ответила та. – Они выживают зачёт богатств других людей и охотой на животных. Эти люди злые, потому что у них не получилось жить иначе.
– Почему?
– Некоторым приходиться выживать только так, потому что другого они не умеют или не хотят, – вздохнула Элла.
– Эх… – поддержала её вздох Иена. – За несколько тысяч лет люди так и не смогли ужиться в этом мире друг с другом и сохранить былые природные красоты. В лесах и горах, и даже в пустынях и в болотах, добрые люди пытались найти жильё и жить со спокойной душой, занимаясь любимыми делами. Но некоторые – злые – ищут лазейки в устоях общества и совершают плохие поступки. Причина этому – лень. Лень не дает достойно жить в мире хороших людей, делая их злыми.
Флайра. Что могу сказать нам джунгли
Джунгли – это деревья, лианы, ветви и листья, скрывающие небо и заполняющие собой абсолютно всё. Среди всей этой зелени и не поймёшь, где сейчас солнце, клониться ли оно к закату или закроется скоро кучевыми облаками.
Мы двигались большой группой после полудня в сторону гор. Сейчас нам пришлось, свернув с главной дороги, делать незапланированный крюк и пробираться сквозь заросли, потому что на пути перед нами встали браконьеры, готовые любой ценой поймать Литлейн. Эти опасные люди грозились оружием, и по ним было ясно, что они совсем не шутят. Все были очень напуганы, так что взрослые в целях безопасности решили свернуть с главной тропы. Никто из нас не был готов к такому повороту событий.
Отодвинув очередной широкий лист кустарника, я увидела ярко-голубой цвет, сильно выделявшийся среди зелёных джунглей. Дрейтона сидела на плече господина Хано и тревожно хлопала крыльями, казалось, она снова видела что-то опасное. Он одной рукой поддерживал птицу, другой помогал себе продвигаться вперёд. Широкий лист снова закрыл мне обзор. Меня охватило странное чувство. Я не должна быть далеко от Литлейн. Во что бы то ни стало я должна защитить её!
Как только заросли стали реже, наша группа снова смогла построиться и идти рядом. Дети снова начали задавать вопросы по поводу случившегося. Родители и учителя не успевали ответить на всё. А дети начинали спрашивать всё громче и громче. Я будто потеряла дезориентацию. Где же звуки природы, которые я так сильно желала услышать? Почему я снова должна слушать галдёж моих одноклассников? Хен шёл рядом со мной, задумчиво потирая подбородок и пристально смотря на Иену. Неужели и он спросит что-то у неё?
– Расскажите нам про останки древних в этих местах, – резко проронил он, отчего все разом замолчали.
– Позвольте рассказать мне, – влез в разговор бургомистр, намекающий на то, что ему есть, что сказать на эту тему. Он втиснулся посередине группы, чтобы каждый мог его слышать. Хен подошёл ближе к бургомистру и продолжил идти с ним рядом.
Несколько ребят присоединились к Хену, чтобы лучше слышать. Я и Одетт тоже были в их числе.
– Как вы все знаете, – начал бургомистр, – с нашего полуострова всего один выход на большую землю – через веревочный мост. Он, кстати, довольно старый и его следовало бы заменить.
Глаза Одетт засияли. Я сразу поняла, что она вспомнила свои ощущения, когда проходила по нему. Она сказала, что от страха её нёс господин Хано.
– Горы – это опасное место, где не каждый сможет найти верную дорогу и спуститься вниз, не свалившись с обрыва. А горные звери и вовсе могут загрызть ночью до смерти, если вы немного задержитесь. С других сторон полуостров окружают отвесные скалы и волны океана – продолжал бургомистр. – На наш полуостров перебирались те, кто хотел когда-то спрятаться. Сюда трудно попасть и трудно выбраться. Это отличное место для сокрытия. История полуострова началась именно с подобной истории, когда кто-то хотел здесь укрыться.
– Первые люди – это беженцы?! – ошеломленно воскликнула одна из девочек. На её громкий визг обернулись не только те ребята, которым было неимоверно скучно на уроках истории, но и стража.
– Можно и так сказать, – спокойно ответил бургомистр. – Но в хрониках записано, что наши предки не только беженцы, но и те, кто просто желал переселиться на этот полуостров. Это выглядит странно, так как здесь места совсем неприветливые, но зато здесь совершенно нет, и не было материковых войн. Войны порой страшнее, чем проблемы с добычей еды или благоустройством места жительства. В отдельных источниках говорится, что изначально было основано семь поселений. В каждом главенствовала одна семья. Да и жили так, словно все друг другу брат или сестра. Тогда же появились первые большие постройки. Большая часть служила для вознесения молитв и поклонению чему-то высшему, а также для захоронений. Многие здания сейчас стерты с лица земли. Вы никогда их не увидите, но более поздние постройки сохранены в виде руин.
Я посмотрела под ноги, где росли низкорослые мелкие цветы, овеянные тонкой паутинкой. Возможно, прямо тут когда-то было кладбище или священное место. Сейчас тут растут дикие цветы и деревья с длинными широкими ветвями, а в то время отчаявшиеся люди в слезах взывали к Богам или жалостливо кричали над могилами родных. Прямо здесь ходили древние люди, на этом самом месте. Мне стало не по себе, хоть я и не любитель размышлять о чём-то таком.
– К сожалению, – продолжил бургомистр, – мы не можем туда ходить с экскурсиями. В последнее время в тех местах участились встречи с разбойниками. Некоторых мы уже видели сегодня. Они скитаются по всему региону.
– Там совсем одни руины? Или можно увидеть целые постройки? – не сдержалась от вопроса ещё одна из девочек.
– Эх… как написано в летописи, эти места, возможно были построены, задолго до начала Великой войны, – начал рассуждать бургомистр. – Говорят, что во время самой войны здесь были страшные побоища. И многие здания были разрушены до основания безжалостным способом, а после, на их месте строили новые святилища и склепы. И как раз здания, построенные в послевоенные времена, ещё сохранились. Они не так сильно разрушились временем в отличие от прежних зданий древних людей. Но, как мне кажется, эти летописцы и историки напутали с определением времени возведения всех сооружений, – бургомистр говорил неторопливо, с выражением, от чего становилось не по себе. Многие дети шли, близко прижимаясь друг к другу, будто боясь наступить на чьё-то место покоя. Другие же шли, разинув рты от услышанного.
– Великая война? – переспросил Хен.
– Да, я мог забыть, что вы, скорее всего, ещё не знаете о ней, – вяло улыбнулся бургомистр. – Великая война – это самое страшное время за всю историю не только нашего государства, но и континента в целом. Беженцы с материка искали укрытия и не знали, когда закончатся эти мучения, длившиеся многие поколения. Я не нашёл ни один источник, где достоверно говорилось бы о произошедшем. Причины войны, последствия и точности многих событий… Всё это всё ещё скрывается под большой завесой тайн. Некоторые археологи называют эту войну истреблением. Конечно противников такой теории много, но и доказательств обратному тоже нет. Если смотреть на руины в соседних регионах, то можно легко понять, что они были разрушены скорее не от природных бедствий, а от огня орудий. Есть конечно версии, что и здесь людей жестоко пытали. Возможно, даже в наших руинах находят целые пыточные комнаты. Джунгли, – бургомистр повел рукой вокруг себя, указывая на листву, – скрывают много боли и криков.
Я невольно задумалась над тем, как много скрывают эти деревья. Неужели в действительности всё происходило на этих самых землях? И что меня больше всего сейчас беспокоит… чьи мы предки? Предки варваров и душегубов? Или дети несчастного народа, который умирал здесь взаперти? Чья кровь течет в наших венах?
– После войны всё изменилось… Ушел огонь, ушли крики. Дикие животные вернулись в свои края спустя время. Мир снова процветал в людских сердцах. Люди перестали умирать от резни и бойни, а их постройки перестали рушатся от людских распрей. Современные люди не захотели ворошить прошлое и не стали прикасаться к древнейшим руинам, которые столетия укрываются лианами или толщей земли.
Дальше все шли молча. Многие дети изрядно устали и у них не было сил больше произнести хоть одно лишнее слово. А ещё через несколько часов браконьеры вовсе забылись, как и то, что изначально путешествие задумывалось для просвещения. Учителя шли впереди и о чём-то шептались с Биком. Он настоятельно рекомендовал ускорится, боясь попасть под дождь.
Я с любопытством снова принялась разглядывать растения и насекомых. Это единственно занятие, которое мне не надоедало. В почем теперь все дети заинтересовались окружающей природой.
Сейчас на пути нам даже стали попадаться позеленевшие ото мха белые камни, остатки древних построек. Некоторые были простым камнем, а другие имели форму и напоминали различные человеческие фигуры, фигуры животных и даже части зданий. На пути встретилась даже каменная лавочка, настолько видоизменившаяся, что теперь служила клумбой для растений, а не местом для отдыха.
Немного позже начался подъём в гору. Бик всё время торопил нас, когда мы вышли на более-менее открытое пространство у подножия горы. Он боялся, что тут нас легко могут заметить неприятели, и что солнце начало прятаться за облаками.
Подъем вышел для большинства трудным. Ноги с каждым шагом казались всё тяжелее. Одетт и вовсе валилась с ног, я помогала ей, постоянно поддерживая за локоть. Та лишь благодарно смотрела мне в глаза, не в силах проронить и слова. Литлейн, чуя усталость хозяйки, теперь летела чуть впереди нас, каждый раз возвращаясь к Одетт и кружа у неё над головой. Ветерок от взмахов её крыльев радовал. Хоть жара в джунглях и начала спадать, но всё ещё недостаточно.
Вскоре мы дошли до места привала. Это был склон горы, поросший мелкими еле заметными цветками и травами, пригодными для чая. А чуть ниже, с противоположной стороны от нашего подъема, был пологий склон с неимоверным количеством ярко-красных ягод.
Бик остановился на около небольшого дерева и обернулся на нас.
– Мне кажется, что мы не успеем обратно, – обратился он к бургомистру. – Дети устали, солнце прячется за облаками. Лучше пройти чуть выше по горе, добраться пещеры, в которой можно переночевать, а там с новыми силами и спускаться.
Я стояла недалеко от господина Бика и слышала, как бургомистр, долго не думая, с ним согласился.
Через пару часов, мы всё-таки добрались до пещеры. Взрослые сбросили с себя вещи и собрались вместе, чтобы осмотреть место. Им особенно понравился вид из пещеры на скалистый обрыв. Стоя почти на самом его краю можно было увидеть море, а рядом с ним наше поселение. Этот вид был намного прекраснее того, что я постоянно наблюдаю у домика Хена. Он, кстати, тоже заворожено смотрел вдаль. В лучах заходящего солнца его волосы, казались, окрасились в багряный цвет. Хен посмотрел на меня. Его лицо тут же окрасилось улыбкой. Я попыталась понять, чему он так радуется. Мои волосы, и так огненно-рыжие теперь вовсе превратились в нечто яркое, словно само солнце.
И тут подул прохладный ветерок. Я обернулась навстречу этому ветру, становившемуся с каждой секундой всё сильнее. Из-за горы надвигалась большая черная туча, в которой блеснула серебряная ниточка молнии. Следом раздался оглушительный грохот.
– Скоро пойдёт дождь, – проронил один из родителей.
В глазах взрослых стояла небольшая паника.
– Чувствуется сырость. Ветер подул сильнее, – жалобным криком высказался другой из родителей.
– Здесь хватит места для всех, чтобы укрыться и переждать непогоду и ночь, – спокойно высказался Бик, указывая на просторность пещеры.
– Надо скорее набрать хвороста для костра, – скомандовала Иена.
– Тогда чего мы стоим? – с хрипом крикнул старик Ямао. – Вперед, дети, собираем хворост!
Ямао взял с собой Хена и ещё нескольких ребят и мужчин и повел обратно в джунгли. Они должны были принести хворост. Другие дети начали помогать обустраивать пещеру для ночлега. Они убирали небольшие камни с пути и делали подстилки из листьев. Ещё несколько ребят обкладывало в центре пещеры круг из камней, где должен был быть огонь. Иена и еще одна родительница готовили яства, припасённые с собой в дорогу и собранные тут же неподалёку.
Как только хворост был принесён, а огонь разожжен, с неба послышался ещё один оглушительный грохот. Туча настигла неба над пещерой и заполонила собой всё вокруг. Стало очень темно. Мы слышали, как о своды пещеры бьётся ледяной ветер, как страшно шелестит листва на улице. Стало холодно. Все тут же начали собираться около костра в круг. Некоторые выставили вперед окоченевшие пальцы. А Ямао почему-то сел спиной к огню. Я удивлённо посмотрела на него и попробовала также. По спине пошли мурашки. Тепло медленно начало растекаться по телу от поясницы до кончиков пальцев. Так вышло согреться куда быстрее.
– Главное, – подмигнул мне Ямао, – спина в тепле, а остальное приладится.
Я обняла колени и положила на них голову. Сейчас глаза сами начали смыкаться. Только теперь я почувствовала насколько устала.
Этот поход предвещал только положительные эмоции. Погода обещала быть теплой, лучи солнца должны были нежить нас до конца дня, когда мы должны были вернуться домой. Лес – дарить приятные запахи и радовать своими красотами, а птицы – своим пением. Но вместо этого мы получили удар от браконьеров, жаждущих наживы, вечерний проливной дождь, затягивающийся на ночь, и холодный ночлег в каменной сырой пещере.