Мы будем смотреть на слонов

Почётный гражданин города

— Какое сегодня задание? — спросил я, войдя в кабинет редактора, дико простуженного посреди лета.

— Поезжай в Дом инвалидов, — сказал он, высморкавшись, — сегодня там чествуют Веру Николаевну Громову1[1]. Знаешь, кто это?

— Что-то слышал… Но… кажется, забыл.

— Боже мой, как же не помнить! Подполковник, которая в обмен на детей добровольно стала заложницей, когда уголовники захватили детский дом. Она тогда сильно пострадала. Мы писали об этом. Правда не вы… Да, кстати, у нас же есть её фотография. Посмотри, это Вера Николаевна за месяц до своего подвига. Можешь взять себе.

Редактор положил передо мной фотографию молодой красивой женщины в форме подполковника полиции.

— Да, да, вспомнил! — сказал я. — Действительно, героическая женщина. Да и красавица.

— Ну после пережитого она…

— Это понятно. А в чём заключается чествование?

— Ей присвоили звание почётного гражданина города.

— Сделаю, поприсутствую. Возьму интервью, напишу статью. Когда сдать?

— Да в понедельник и сдай.

— Постараюсь раньше.

— Ну и чудненько! — чихнул редактор.

— Будьте здоровы! — сказал я и отправился в Дом инвалидов.

Актовый зал был — дай бог каждому учреждению. Ряды новых кресел, просторная сцена, огромный киноэкран. Зал уже был полон. На сцене стоял стол. На церемонию приехал сам мэр.

— Товарищи, — сказал он. — сегодня мы собрались по знаменательному случаю. А именно по случаю присвоения звания почётного гражданина нашего города вашему товарищу, жительнице вашего дома Вере Николаевне Громовой. Попросим Веру Николаевну на сцену!

Раздавшиеся аплодисменты были достаточно хлипкими. Я сидел в первом ряду и слышал, как женщина в белом халате спросила мою соседку справа:

— А что она сделала?

Та в ответ пожала плечами.

Из-за кулис на сцену вышла женщина лет тридцати пяти — невысокая, полная, черноволосая. Она была в чёрном пиджачке с довольно глубоким разрезом и короткой юбке. Она шла на костылях, у неё не было левой ноги.

Она так сосредоточено смотрела под ноги, будто единственной целью жизни в этот миг для неё было дойти до стола.

Вдруг она подняла глаза, и наши взгляды встретились. Её лицо мне сразу понравилось: и высокий чистый лоб, и аккуратный носик, и алые губы, и тонкие изящные бровки, похожие на крылья чайки в полёте. Что-то сладко ёкнуло у меня в груди от её взгляда, печального и чего-то ожидающего.

Но она тут же опустила взгляд и продолжила своё неуверенное путешествие к столу, за которым сидел сам мэр.

Она шла на костылях, у неё не было левой ноги. Вдруг она подняла глаза, и наши взгляды встретились.

— Это же наша Вера из десятой комнаты! — удивлённо сказала соседка женщины в белом халате. — Она подполковник?! Вот это да! Никогда бы не подумала!

— Товарищи, — сказал между тем мэр, — разрешите зачитать решение горсовета: «За мужество и отвагу, проявленные во время террористического акта, за спасение жизни заложников, присвоить звание «Почетный гражданин города Т…2[2]» подполковнику полиции в отставке Громовой Вере Николаевне с предоставлением единовременной выплаты в размере десяти минимальных зарплат и вручением ей знака и диплома почётного гражданина. Настоящее решение вступает в силу с момента его подписания. Глава городской администрации…». Ну и моя подпись.

На этот раз аплодисменты были долгими и дружными.

— Товарищи, вы конечно знаете, что ровно пять лет назад опасные преступники захватили детский дом. Вера Николаевна предложила себя в обмен на детей. Дети были спасены. В результате штурма террористов обезвредили, а Вера Николаевна была тяжело ранена. Сегодня мне предстоит выполнить почётное поручение городского Совета и городской администрации и вручить замечательной, мужественной женщине заслуженные награды.

Артём Сергеевич подошёл к Громовой, вручил диплом и прикрепил к лацкану пиджака знак.

— Садитесь, Вера Николаевна! Сюда, пожалуйста, за стол.

Громова села с краю стола. Сидевшая в центре женщина проворно вскочила, взяла у неё костыли и поставила в угол сцены.

— Товарищи, — сказала она, вернувшись, — сегодня на встречу с Верой Николаевной пришли спасённые ею дети.

На сцену поднялась девочка в белой блузке:

—Дорогая Вера Николаевна! — сказала она. — Меня зовут Маша Косенок. В тот год я была в старшей группе. Я всё хорошо помню. Помню, как было страшно. Вы нас спасли. Пожертвовали собой, а нас спасли. От имени всех спасённых вами детей хочу сказать вам большое спасибо за то, что вы подарили нам возможность жить. Мы обещаем прожить так, чтобы быть достойными вас. Мы постараемся хорошо учиться и приносить пользу людям. Вы всегда будете для нас примером.

Девочка смутилась, а зрители жидко захлопали.

— Вера Николаевна, — сказала женщина-ведущая, — я предоставляю слово Оксане Макеевой. Её не было в тот день среди заложников, но и в её сердце живёт чувство благодарности вам. Попросим её на сцену.

Вышла девочка лет двенадцати.

— Дорогая Вера Николаевна! Спасибо, что вы спасли моего братика Ваню. Ему сейчас десять лет, он был в той комнате. И вы его спасли. Потом за нами приехала мама, и мы теперь живём все вместе. Я всегда буду вас помнить, потому что, благодаря вам, мы стали счастливыми.

Девочка подошла к Громовой и прижала голову к её груди. Обе мои соседки вытирали глаза. Вера Николаевна поцеловала девочку в косички с белыми бантиками, губы её дрожали, в глазах блестели слёзы.

— Вера Николаевна! На встречу с вами пришла воспитательница группы детей, оказавшихся заложниками. Её зовут Раиса Павловна Петренко. В тот день она вела занятия в игровой комнате и осталась вместе со своими воспитанниками.

На сцену поднялась красивая женщина лет двадцати пяти с высокой копной русых волос. Она встала слева рядом с Громовой и обняла её за плечи.

— Дорогая Вера Николаевна. Все говорят, что вы, добровольно став заложницей, спасли двадцать пять детей и их воспитательницу. Это неточно. Вы спасли двадцать шесть детей. Я в то время была беременна. Через полгода после тех событий я родила чудесную девочку. Мы с мужем назвали её в вашу честь Верой, Верочкой. Позвольте, я поцелую вас за подаренное нам счастье, за мою жизнь, за жизнь нашей доченьки!

Раиса Павловна крепко обняла свою спасительницу и стала целовать её так горячо, что едва не уронила со стула, потому что с левой стороны у Громовой не было опоры.

— Вера Николаевна, вы хотите что-нибудь сказать? — спросила женщина из президиума.

— Спасибо, спасибо вам, родные мои. Спасибо, что помните меня! — только и смогла произнести растроганная Громова.

— Вера Николаевна! Мы сделали вам ещё один сюрприз. Пришедшие на нашу встречу дети приготовили для вас небольшой концерт.

Стол со сцены убрали, мэр уехал, Громовой принесли костыли. Пока она неловко спускалась на них со сцены, зал сидел, затаив дыхание.

Казалось, она вот-вот упадёт.

Я настолько был захвачен переживанием за неё, что мне и в голову не пришло вскочить и подстраховать её. К счастью, ступенек было только три или четыре. Вера Николаевна справилась и села в кресло в первом ряду.

А дети стали петь, танцевать и рассказывать стихи.

Концерт был отличным, а главное трогательным.

Церемония закончилась, зрители разошлись. Наступила моя очередь.

Рассказ Веры Николаевны

Я вышел из актового зала вслед за Громовой. Она шла, осторожно переставляя алюминиевые подмышечные костыли и между ними как-то немножко боком ставила свою единственную ногу.

— Вера Николаевна, — окликнул я её. — Меня зовут Александр. Я корреспондент газеты «Вечерний город». Редакция поручила мне взять у вас интервью.

— Как много внимания к моей скромной особе. Ну что же. Это же ваша работа. Хотя… Может я смогу как-нибудь освободить вас от этого задания?

— Это как?

— Например, дать расписку, что отказываюсь дать интервью.

— Очень нежелательно, никак нельзя. Я обязан выполнить поручение редакции.

— Ну раз такое дело… Давайте сядем здесь в холле на диван.

Мы сели. Она положила костыли рядом с собой. За пять лет Вера Николаевна, действительно, заметно изменилась. Она немного пополнела, стёрлись черты, появились морщинки, погрустнели глаза.

— Что же вам рассказать, Александр?

— Церемонию награждения я видел, смогу описать. Расскажите, что произошло в тот день.

— Ну что произошло. Коротко говоря, они выкинули меня в окно с третьего этажа. Я сломала обе ноги и правую руку. Руку и правую ногу спасли, а левую пришлось ампутировать… Верхняя треть бедра.

Она положила руку на юбку, и я увидел, как высоко у неё нет ноги.

— Не страшно вам было идти к ним?

— А что было делать? Ведь дети! В душе я думала, что бандиты не посмеют меня убить — всё же подполковник и при исполнении. Это ведь пожизненно… Но, они думали по-другому. Опять же обстоятельства — они были загнаны в угол. Но главное, детей они выпустили. Значит я недаром прожила жизнь. Да ведь и дальше живу. А что нога… Ну что же — за жизнь детей небольшая цена.

— И всё-таки, Вера Николаевна, если не коротко, как это тогда произошло в детском доме?

— Ну как… Я сейчас уже подзабыла детали. Я исполняла обязанности начальника горотдела полиции. Около одиннадцати часов позвонили и сообщили, что из следственного изолятора сбежали трое опасных преступников. Уходя от погони, они ворвались в детский дом и захватили в заложники детей, Кому же ехать, как не мне? Приехала с группой захвата — всё, как положено. Бандиты предъявили требования: машину до аэропорта. Я им по телефону: «Дурачьё, куда хотите улететь? Отовсюду вас выдадут!» — «Это не ваше дело! Не дадите машину — начнём убивать заложников». — «Будьте людьми, ведь дети!» — «У нас нет другого выхода!». — «Тогда возьмите меня вместо детей». Посовещались и ответили, что согласны: «Но знай, если что, если обманете, порежем тебя на кусочки. Даже не сомневайся! Согласна?» Куда мне деваться: «Конечно согласна». Детей они загнали на третий этаж в кабинет заведующей — наверно и её хотели захватить, но она перед этим уехала в мэрию с отчётом. С детьми была воспитательница Раиса Павловна. Впрочем, я только сегодня узнала её имя. Я приехала, зашла к ним и властно: «Отпускайте детей!» Но моего властного голоса они ничуть не испугались. Главарём у них был детина, поросший диким волосом, как гоголевский Вий — Адамом звали. Сразу схватил меня за шею и нож к горлу: «Эй вы, полицаи! Открываем дверь и отпускаем мелких! Не вздумайте ворваться, сразу вашему подполковнику глотку перережу!» Я кожей чувствовала сталь, а в душе облегчение — дети с воспитательницей вышли.

— Сколько детей было?

— Двадцать пять. Вот сегодня узнала, что воспитательница была беременна.

— Ого! Знаете, вы действительно герой!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Все действующие лица и события вымышлены.

2

Все географические названия также не имеют никакого отношения к реально существующим.