- -
- 100%
- +
– Артем, а чем ты отличаешься от других? – удивленно спросила Лариса.
– Я думаю, что по каким-то разным причинам его лишают прав видеться с родственниками. Я угадала? – спросила Элла.
– Вот, Лариса, как девушка, опытная в этом деле, правильно ответила на твой вопрос. Так что для меня отношения, не связанные браком, предпочтительней. Лучше, чтобы все ровненько шло.
– И все же, вдруг ты влюбишься, – интриговала Элла.
– Я в этом плане крепкий, устойчивый, – улыбнулся Артем.
– Ой, ли, а как зацепит?
– Перемелется, мука будет.
– Твоя уверенность настораживает меня, видимо ты никогда по-настоящему не влюблялся.
– Эля, а что для тебя значит любовь?
– Прежде всего, это глубокое чувство, неподвластное нашему разуму. Заметь, я говорю только о настоящей, неумирающей любви, а не о сиюминутной влюбленности. Любовь без взаимопонимания, уважения и страсти, обречена на угасание. Важно еще обоим двигаться в одном направлении и одинаково смотреть на одни и те же вещи. Но это приходит с годами, когда люди долго живут вместе. – Элла на мгновение задумалась и добавила, – я слышала, что это и есть то самое чистое и светлое чувство, сравнимое с божественным даром. Оно нашло себе место здесь, – Элла прижала руку к груди, где билось ее сердце.
– Никогда не задумывался, что для любви так много нужно, хотя о чувствах и направлении сказано очень сильно, – высказался Артем.
– А уважение и понимание для тебя ничего не значат?
– Я такого не говорил. Но я знаю точно, женщину, которую я однажды полюблю, буду всегда уважать. И вообще, я думаю так: все женщины этого заслуживают.
– Класс! Как приятно слышать такие вещи, – восторженно воскликнула Лариса. Она вздохнула украдкой и подумала: «Не все мужики, с которыми я была в близости, могли этим козырнуть». Элла улыбнулась, понимая свою подругу и для поддержки, предложила:
– Так, давайте выпьем за любовь и уважение! – Салтыкова звонко рассмеялась.
За оживленным разговором и веселыми шутками, быстро пролетело время. За окнами уже начало смеркаться. Лариса поднялась и, задернув шторы, с интересом посматривала на Эллу и Артема, которые душевно разговаривали. Будучи, по своей природе сообразительной, она предприняла «маневр». Глянув на часы, вдруг воскликнула:
– Элька, посмотри на время! Мне через пятнадцать минут уже надо быть в «Вечернем».
Лариса быстро забежала в другую комнату и надела приготовленное платье. Впопыхах выскочила из комнаты и, на ходу подмигнув обоим, побежала на остановку, оставив молодых людей наедине.
– Эля, я что-то ничего не понял, а почему вы не вместе, ты позже поедешь?
– У меня сегодня настроения нет, хочется одной побыть, подальше от шумной братвы.
– Так я помешаю тебе? – спросил он с ироничной улыбкой.
– Ну, что ты Артем, ты мне не мешаешь. Мы с Ларкой заранее договорились, что я дома остаюсь.
– Сообразительная ты девочка, только ведь нам еще рано оставаться вдвоем, – пошутил Вавилов.
– Ишь ты, как тебя растащило, – заулыбалась Элла, – правильно подумал, не то слово – рано. А вообще, я заметила, ты сдержанный, умеешь держать себя в руках.
– Ты намекаешь, что я не вьюсь вокруг тебя, как мартовский кот.
– Артем, не смеши меня, – ответила она с иронией, – просто о тебе ходят совершенно другие слухи, ты умеешь деликатно обходиться с дамами.
– Приятно слышать, я и в правду не терплю хамства к женщинам и братву свою поучаю, не дай боже услышу, что кто-то из них взял насильно, вставлю кол в задницу и разворочу все «дупло».
– В чем-то похожем я убедилась, помнишь, сходку в бане?
– Но и ты повела себя дерзко, – лукаво улыбнулся Артем.
– Я выравнивала положение, сносить презираю, когда сявки поднимают головы, – ответила она с серьезным видом.
Артем разлил в бокалы вино и предложил выпить. Элла чуть пригубила и заметила, что собеседник тоже не старается злоупотреблять спиртным. Посмотрев внимательно на девушку, спросил:
– Эль, а ты когда-нибудь влюблялась, ну, так, чтобы сердце на части разрывалось?
– Было дело, и очень сильно, но я старалась не выдавать свои чувства, мне тогда было семнадцать лет.
Салтыкова почему-то тяжело вздохнула.
– А он знал, что ты его любишь?
– Поначалу только догадывался, а потом мы оба признались.
– И чем закончился ваш роман?
– Для обоих – очень печально. Вскоре его посадили, а чуть позже и я залетела за ограбление инкассаторов.
– А потом, он нашел тебя?
– Нет, Артем, он погиб на лесоповале, его деревом придавило. В санчасти успел написать мне письмо. Через сутки его не стало.
– Прости, я не знал.
Элла кивнула, принимая сочувствие и, грустно улыбнувшись, предложила:
– Хочешь еще выпить, а то мы что-то загрустили…
– Нет, не хочется, я люблю ясную голову, а напиваться вдрызг, не в моей натуре.
– Как много в тебе хорошего. Скажу откровенно, среди вашего брата, это большая редкость.
– Спасибо за комплимент. Мне бы хотелось ответить тебе взаимностью…
– В каком смысле?
– Я слышал, как ты относишься к братве. Они больше считают тебя своей подругой, в хорошем смысле слова. Признаюсь, ничего плохого о тебе не слышал. Ты заслуживаешь уважения.
После взаимных комплементов, они все же допили вино из бокалов. Вавилов поднялся, давая понять, что засиделся в гостях и, проходя мимо тумбочки с телефоном, спросил:
– Номер прежний, не сменила?
– А зачем? Звони, если будет скучно, поговорим.
– И только? – Вавилов лукаво улыбнулся.
– Иди уже, кот мартовский, – Элла ответила улыбкой.
Она проводила Артема до дверей подъезда и, вернувшись, присела на диван. «Интересный он, такой вежливый и так красиво умеет говорить с женщинами, как будто не сидел в зоне. Значит, этот парень с умом и характер у него неплохой. Как мало их, справедливых, разборчивых, способных постоять за себя, за друзей и за женщин. Мне понравилось, как он сказал об ответственности. Я еще плохо его знаю, но вижу, парень он внимательный и чуткий».
Элла грустно улыбнулась, снова вспомнив свою первую юношескую любовь. Посмотрела на неубранный стол и решила, вернется Лариса, они вместе уберут посуду. Приподняв половинку дивана, достала подушку и, отвернувшись к спинке, постаралась заснуть.
…Когда Элла Салтыкова прибыла в Новосибирск и постепенно вникала во все тонкости уголовной жизни некоторых групп, то решила не терять времени даром, а действовать практично. Понятно, что Адвокат ее проверял, выжидая, какие действия она предпримет, пока находится в «карантине». Тем временем Элла организовала небольшую группу из «домушников37 и «щипачей38» и, имея опыт, заведовала общей кассой. Вновь сколоченная шайка какое-то время «работала» без осложнений, воры еще не засветились перед «тихушниками», задействованными милицейскими оперативниками.
Уголовный розыск Железнодорожного райотдела, естественно старался контролировать криминальную обстановку, и начальник отдела майор Осипов фактически был осведомлен о существовании различных преступных групп. Его заместитель капитан Морозов, всегда имея свежую информацию, тщательно отслеживал шайки и, как только в районе появлялись «свежие» уголовники, их пускали в разработку. Спустя некоторое время одна или две такие группы прекращали свое существование, ее члены попадали в места не столь отдаленные.
Агенты-тихушники, прослышав о вновь появившейся группе воров, навели на них уголовный розыск, и однажды Салтыкова вместе с подельниками угодила в камеру предварительного заключения по подозрению в крупной краже.
Между тем, Морозова вызвали в областное управление МВД, его принял у себя начальник отдела угрозыска, подполковник Скурихин. Они поприветствовали друг друга, как старые знакомые. Скурихина год назад перевели из отдела Осипова в управление и по старой памяти они частенько встречались с Морозовым.
– Валерий, я тут сводки просматривал по райотделам, и наткнулся на информацию об одной особе. Ты не поверишь… – подполковник интригующе взглянул на капитана.
– Ладно бы особь мужского рода, а то женская особа, много ли их проходит через наши руки. И кто же она?
– Помнишь, Томск, дело Арбузова, нападение на сберкассу.
– Ну, конечно помню, я тогда еще «зелененьким» оперативником был, вам помогал. Неужели речь идет о…
– А-а, значит вспомнил. Салтыкова ее фамилия, которая шесть лет получила за попытку ограбить кассиров. Так вот, твои оперативники задержали ее с подельниками и отправили в КПЗ.
– Так это она?! – Удивился Морозов, – я еще не видел ее, хотел Семенову поручить, чтобы провел первый допрос.
– Займись ею сам, никому не доверяй.
– А если Осипов захочет поприсутствовать на допросе. А что за интерес к ней?
– Нам необходимо, чтобы Салтыкову выпустили. Есть сведения, что она прибыла в город по протекции важных уголовных авторитетов. Делай выводы, таких людей нужно аккуратно вести, а не утрамбовывать ими следственные изоляторы. Ну, как, поможешь, придумай что-нибудь, пусть Осипов сам ее освободит.
– Хорошо, Николай Викторович, попробую. Ты смотри, куда ее занесло. А ведь отчаянная была, дерзкая и не глупая.
На том бывшие сослуживцы расстались, пообещав, держать друг друга в курсе дела.
В этот же день Морозов подписал у Осипова разрешение на проведение допроса Салтыковой и ее доставили в райотдел из КПЗ.
– Итак, гражданочка, кто вы у нас по паспорту, – задал вопрос Морозов, устроившись в кабинете вместе с начальником отдела Осиповым.
– Веретенникова Анна Сергеевна. Товарищ начальник, я еще раз спрашиваю, на каком основании меня задержали?
– Вы задержаны по подозрению в крупной краже. Позавчера обокрали уважаемого человека, ветерана труда, директора крупного предприятия, – ответил Осипов, – двадцать восьмого сентября вы находились в квартире по адресу улица Дачная, в седьмом доме. Что вы там делали?
– Во-первых: к этой краже я никакого отношения не имею, а во-вторых: я пришла с закрытого предприятия НПО39 «Зонт», чтобы поинтересоваться, почему товарищ Меринков вот уже две недели не является на работу.
– А кто такой Меринков? – спросил Морозов.
– Это тот парень, которого арестовали сотрудники милиции на квартире в доме по улице Дачной. Он работает в «Зонте» на токарном участке.
– А вы кем работаете на этом предприятии и почему именно вас послали за Меринковым? – задал вопрос Осипов.
– Я работаю лаборанткой, а явилась к Меренкову по весьма ясной причине, в цехе я значусь секретарем комсомольской организации. Вы можете все это проверить. Я одного не пойму, почему вы вчера этого не сделали?
Осипов недоуменно переглянулся с Морозовым и утвердительно кивнул, мол, нужно проверить информацию.
– Ладно, Морозов, заканчивай с этой гражданкой и отправляй ее в КПЗ, потом придешь ко мне.
– Товарищ начальник, не нужно меня в КПЗ, я ни в чем не виновата, это просто какое-то недоразумение. Учтите, я буду на вас жаловаться секретарю обкома комсомола.
– Жалуйтесь, это ваше право. Отпечатки пальцев уголовника Меренкова, который числится в нашей картотеке, найдены в квартире обворованного директора. Мы разберемся и если вы не причастны, вас отпустят.
Осипов вышел из кабинета и пошел к начальнику, судя по новым, появившимся данным, ему стоило немедленно подстраховаться.
Задав Салтыковой еще несколько вопросов, и получив утвердительные ответы, Морозов пообещал, что пока не отправит ее в КПЗ, и попросил некоторое время подождать в закрытом кабинете. Он сверит ее показания с данными руководителей предприятия, и если они подтвердятся, Морозов получит разрешение, чтобы ее освободить.
Салтыкова, слегка улыбаясь, поглядывала на симпатичного инспектора угрозыска и все думала, где же она могла его видеть. «Ну, конечно же, он похож на артиста кино, который играл роль инспектора Лосева. Как он на меня смотрит, может, я ему понравилась… Надо как-то с ним „подружиться“, мало ли что в жизни случается, мы можем быть друг другу полезны».
Тем же днем, ближе к вечеру, Морозов поговорил с майором Осиповым и предложил ему свой план. Он, конечно же, узнал, что Салтыкова действительно работает в «Зонте» и является комсомольским вожаком. Но, если она состоит в этой шайке, значит это хорошо продуманный ход уголовников и раскрыть ее по-настоящему можно будет только при одном условии, пустить за ней наружное наблюдение. Если Салтыкова в какой-то мере задействована в шайке или является чьей-то любовницей, то Морозов приложит все усилия, чтобы ее завербовать. А задержанных на квартире четверых подозреваемых необходимо отправить в изолятор и передать следователю. Осипов согласился с предложением капитана и подписал документ об освобождении Салтыковой. Морозов, отпуская Салтыкову, взял с нее обещание, что однажды они встретятся и познакомятся ближе.
Вечером, выходя из отделения, Элла догадывалась, что все происходящее с ней, не простое везение, а следствие работы ее мозга и, конечно же, помощь, оказанная ей инспектором УРГО.
Не веря в благородство милиции, она вскоре решилась на определенные шаги: сменила место жительства и «залегла на дно».
После задержания прошло ровно два месяца. На улице сильно похолодало и после затянувшейся осени, плотный снег укрыл замерзшую землю. Элла, сменив квартиру, сняла комнату в частном деревянном доме, недалеко от железнодорожного вокзала. Комната оказалась уютной, хоть и небольшой, но хорошо отапливаемой. Поздними вечерами, возвращаясь в дом, любила посидеть возле открытой духовки, отогревая озябшие руки. Согревшись, ужинала и, ложась на кровать, предавалась мечтам.
Через месяц Салтыкова осталась совершенно одна. Она предупредила знакомых парней, что за ней, возможно, следят оперативники из отдела угрозыска. Парни вынуждены были уехать из города. Что касалось подельников, обворовавших квартиру, их до суда разместили в следственном изоляторе.
Элла с нетерпением ждала, когда Сергей Миронов, сын Адвоката, все-таки возьмет ее в свою группу, ведь его отец в уголовной среде города имел веское слово. Конечно, она хорошо знала Адвоката еще по Кемерово, когда бежала из Томска и скрывалась от милиции. Он же и рекомендовал Салтыкову своему сыну, как надежную в блатной среде и пронырливую Цыпочку40.
Почти полгода ее не подводили к основной группе, она так думала, что к ней присматриваются, проверяют, сверяются с информацией, насколько чист ее воровской путь.
И вот, наконец, она влилась в группу и после несколько удачных дел, проведенных совместно, успокоили главарей и с каждым разом они убеждались в ее надежности. Салтыковой стали доверять более серьезные дела, она обросла связями с нужными людьми, а после того, как Адвокат прощупал Эллу, дав подержать в руках неучтенную сумму, ее окончательно подтянули к «ядру» преступной группы. Деньги, между прочим, она вернула все до копеечки. Вот так она втянулась в воровское сообщество, постоянно подвергая себя опасности в хитросплетенных делах, проводимых между организованными группами Новосибирска.
Салтыкова, как и обещала, встретилась с Морозовым и, преследуя определенную цель, повела разговор в нужном для себя направлении.
Видимо, не случайно свела их судьба и дала каждому то, что они ожидали от знакомства. После нескольких общительных встреч, говорить о дружеских отношениях, было рано, они начали складываться, когда появился взаимный интерес к деловой информации. Салтыкова нуждалась в сведениях, касательно других групп, с которыми приходилось соперничать. Морозов делился дозировано, осторожно, чтобы сведения не могли навредить им обоим, главари могли их перепроверить. Салтыкова слышала и сама догадывалась, что Гебанидзе имеет своих людей среди высоких начальников милиции, потому пользовалась информацией очень аккуратно. Компрометирующие факты она передавала Мирону, а он, соответственно, Адвокату, так что Мераб получал от них сведения уже не точные, а со значительными изменениями. Конечно, Морозова интересовала связь Гебанидзе с уголовными авторитетами, она уходила за пределы Новосибирской области в Кузбасс и все сведения были настолько ценными, что иногда приходилось делиться с подполковником Скурихиным.
Салтыкова оставалась верна дружбе с Мироном и в какой-то степени уважала Адвоката и потому не считала зазорным, подставлять Мераба и его прихвостня Дикого под ощутимые удары Мироновской команды. Элла действительно была благодарна Морозову, она не считала его своим информатором, также, как не причисляла себя к категории осведомителей. Вот такие сложились у них отношения, чисто деловые и когда Осипов вспоминал о Салтыковой и спрашивал Морозова о ней, то Валерий, сочинив неплохую легенду, прикрывал Эллу.
Чем больше они встречались, тем очевиднее становилась привязанность Валерия к этой красивой девушке. Это чувство беспокоило его еще с семидесятых годов, когда впервые увидел ее в Томске. Она была подельницей рецидивиста Арбузова, и они вместе пошли на ограбление сберкассы. Морозов часто вспоминал эту необыкновенную девушку, и даже жалел, что все эти годы не мог ее видеть.
Что касалось Салтыковой, то во время встреч она стала ощущать на себе его пристальный взгляд, не тот деловой, казавшийся ей обычным, а испытывающий, нежный, очарованный. Она замечала, что Валерий питает к ней какие-то чувства, но всегда оставалась непоколебимой к его проявлениям. В последнее время они встречались редко, и только в тех случаях, когда была острая необходимость в передаче информации.
Напряжение между группой Мирона и бригадой Дикого, почувствовали многие, даже Мераб и Адвокат стали ощутимо отдаляться друг от друга. Но между ними всегда стояла Салтыкова, которой они дорожили. Ее упорству и умению собирать разные сведения, а потом делать из этого погоду, можно было только позавидовать.
Адвокат замечал, как Мераб, постепенно обрывая с ним связь, старается перетянуть Салтыкову к себе, и потому, как мог, противился. У Кузбасского авторитета и грузинского вора не раз возникали спорные вопросы по поводу привязанности Салтыковой к Мироновской группе. Но Элла, чувствуя, как ее «раздирают» на части, указывала им на свою независимую позицию. Она не считала, что ее участие в той или иной группе должно быть обязательным, ведь все должно идти на полном доверии. Ее долг, бескорыстно помогать каждому, а не искать выгоду среди двух авторитетов. Подобное объяснение поднимало ее авторитет в глазах главарей и пока их это устраивало, но если им суждено будет разойтись, они оставляли выбор за Салтыковой. Элла вполне соглашалась с таким вариантом. Единственное, чему противились главари, так это ее лояльному отношению к Вавилову, который любыми способами доказывал свое независимое положение, что было не выгодно, как Мерабу, так и Адвокату.
Садовников поторапливал Гебанидзе и при каждой встрече напоминал о Салтыковой, она необходима им для разработок предстоящих дел, а как грамотно она все проворачивала, они уже убедились. Наиль устраивал Аркана, но он был исполнительным «тараном», а Садовникову необходим был человек здравомыслящий, умеющий решать проблемы последовательно и аккуратно, не надламывая ситуацию в худшую сторону. Таким человеком, когда-то был Крутов, но сейчас он был далеко и помогать Аркану, естественно не мог, а вот Салтыкова была рядом.
Недавно в Новосибирск приехал Мераб и сообщил Аркану приятное известие, Паша Громов поговорил на сходке с ворами, и они приняли решение простить Аркана за прошлые ошибки. Но весь цимус этой новости заключался в том, что теперь Аркана преследовать не будут, Громов отдал распоряжение своим людям, чтобы они прекратили поиск бывшего вора.
Теперь Садовников мог постепенно выйти из тени, но уже в качестве нового лидера, прозванного Диким. Для многих Аркан остался в прошлом, он не имел уже авторитета, тем более молодые члены группировок совершенно о нем не слышали. Гебанидзе наравне с первой новостью, привез еще две, первая почему-то обрадовала Садовникова: Громова за систематические и злостные нарушения режима содержания, а также неоднократные подстрекательства заключенных к бунту, отправили в закрытую тюрьму под названием «Белый лебедь». Но это еще не все, Громов подхватил туберкулез легких и, как только он подлечится, его сразу же переведут в спецтюрьму, где содержат воров-законников. Вторая новость ошеломила Садовникова: Сергей Крутов, отбыв установленный управлением УСОЛЬЛАГа срок в «Белом лебеде», был этапирован в спецзону и, прибыв на место сцепился с начальством лагеря, за что получил шесть месяцев ПКТ41. Потом выяснилось, что Крутов уже полгода болел туберкулезом легких. Начальство перевело его в Мошевскую больничную зону, где врачи сделали ему операцию на легких.
Разговаривая с Арканом, Мераб по секрету сообщил ему свой план: если у него получится договориться с начальством из управления УСОЛЬЛАГа, то возможно Крутова этапируют в Новосибирскую область. Недалеко от города расположена МОБ42для заключенных, где Сергея как следует, подлечат и они вместе с Арканом подумают, как помочь Крутову освободиться «условно-досрочно». Это предложение окрылило Садовникова, он был преисполнен надежды, что уже скоро встретится с разлученным корешем.
Чтобы контролировать новые группировки, или по-иному, взять их под свою «крышу», Аркану понадобятся следующие действия: для начала убрать из города Мирона, а затем перекрыть Адвокату доступ в область, пусть себе хозяйничает в Кузбассе и, только после этого взяться за местных бандитов, заодно указать Вавилу и его дружкам должное место. Все это они сделают вместе с Мерабом. Аркан знал, что скоро состоится краевая сходка и воры все равно восстановят доброе имя грузинскому вору, а пока этого не произошло, Адвокат наглел с каждым днем, и принимал все решения самостоятельно, даже не советуясь с Мерабом. Но убрать Мироновых, отца и сына из города по их же согласию, не удастся. Значит, остаются два варианта: натравить на Мироновых ментов, имевших на погонах большие звезды или надеть на обоих «деревянные бушлаты43».
Сегодня Садовников приехал на важную встречу в клуб «Победа», где тайно собрались уважаемые люди, прибывшие в Новосибирск из Грузии. Это были братья Мераба из Кутаиси. Закрывшись в кабинете тренера, поначалу все стали обсуждать Кузбасский вопрос. В принципе, воры подняли тему довольно нешуточную: еще по весне в Новокузнецке состоялся первый съезд независимых рабочих движений. Шахтеры бастовали, требовали достойной зарплаты и чтобы в магазины постоянно завозили продукты. Мераб, зная не понаслышке об обстановке в Кузбассе, обратился к Кутаисским ворам с предложением.
– Гурам, у меня тут одна идейка возникла, надо бы нам ее обсудить. Шахтеры, люди простые, им нужно помочь.
– И чем, мы им поможем, Мамука? Если только лавровыми листьями завалим.
– Не смешно, брат, я дело предлагаю, надо нам сойтись с профсоюзом рабочих и оказать шахтерам помощь, уберечь их от бандитских наскоков. Я тут недавно тамошнего Адвоката прощупал, так его братва пытается влезть в угольные разрезы, то есть угольком поторговать.
– Э, нет, Мераб, им хвосты быстро прижмут, не дадут «черным золотишком» распоряжаться, – в разговор вступил Садовников.
– Брат-Аркан, откуда такая уверенность? – спросил Томаз.
– Я слышал, есть такой генерал КГБ Иванов, так вот он с шестой управой, как раз этим делом занимается. Нам туда не влезть, с «госконторой» шутки плохи. Хоть демократы и наступили им на хвост, но кагэбисты своего не отдадут.
– И где ты такое услышал? – спросил Мераб.
– Радио слушаю, телевизор смотрю, прессу читаю, – улыбнувшись, неопределенно ответил Аркан.
– Ладно, мы еще вернемся к этой теме, давайте о финансах поговорим, – предложил Гурам, – я недавно в Сухуми был, встретил там Ису-Чечена, вы его знаете, он помогал нам провернуть аферу с «Авизо». Так вот, надо бы нам в Новосибе создать несколько кооперативов и прогнать их под эту марку, глядишь, хорошо наварим. Иса обещал помочь.
– А что, вполне разумно, я накажу своим людям, пусть ищут побольше «сибирских валенок», каких-нибудь колхозников с паспортами, они возьмут кредиты для своих хозяйств, а мы это дело обыграем с банкирами, – предложил Аркан, – правда надо найти подход к шестому отделу, пусть Мераб этим займется, у него это здорово получается.
– Я в Кузбассе своим людям наказал, – продолжил Мераб, – скоро с завода в Кузбасс должны прийти машины шахтерам. Положение у них бедственное, братва по дешевке скупит у них машины, а ты Томаз, подготовь железнодорожные платформы, отправим «Жигули» на Кавказ, там они быстро разойдутся по нормальной цене. К тебе, Арканя, такое дело, надо прошерстить рынки, промацай у тамошней братвы, кто под кем ходит, особенно авторынки, нам надо свою нишу занимать. Если будут проблемы, сам знаешь, пошли Татарина, он быстро там шороху наведет.
– Завтра японцы приезжают, – предупредил Садовников, – остановятся в гостинице. Ким встретит команду, как полагается, сначала в кабаке посидим, а потом делом займемся. Гурам, и ты Томаз, подгребайте к обеду, познакомитесь с «Якудза».