Тернистый путь к dolce vita

Год первый

«И все-таки в Москву за счастьем прутся толко полные дуры! Она и без того прямо-таки нашпигована провинциальными красотками, уверенными в своей неотразимости и в том, что именно их не хватает столичным толстосумам для полного счастья. Ага, как бы не так! В Москве на каждого богатенького Буратино приходится не одна сотня, если не тысяча, охотниц за тугими кошельками. Там не пробиться. Слава Богу, в России есть еще одна столица, да к тому же культурная. Олигархов там тоже хватает, а вот желающих заполучить их в мужья куда как меньше. А значит, и конкуренция среди нас, умниц и красавиц, не такая уж и жесткая. Впрочем, о чем это я? Я молода, хороша собой, да к тому же умна. С моими-то данными женить на себе сына олигарха особого труда не составит. А еще лучше – самого олигарха, причем чем старше он будет, тем больше у меня шансов остаться молодой богатой вдовой. Ох, и развернулась бы я тогда!» – так размышляла юная Маша, подъезжая к городу на Неве в плацкартном вагоне поезда, следовавшего по маршруту Ростов-на-Дону – Санкт Петербург.

***

После окончания школы она убедила родителей, что полученных ею на ЕГЭ баллов вполне достаточно для поступления в любое высшее учебное заведение. Но сама-то прекрасно знала, что ей не светит ни один провинциальный вуз, что уж говорить о столичных! Однако, положившись на русский авось и на свое неотразимое, как она считала, обаяние, Маша решила отправиться покорять Санкт-Петербург. Ну не могла она – первая поселковая красавица и умница – оставаться в этой дыре!

Деньги собирала, что называется, с миру по нитке. Клянчила у обеих бабушек, раскрутила не чаявшую в ней души бездетную тетку, вытрясла из родителей все их сбережения, но собрать нужную сумму ей так и не удалось. Даже добытые ценой потери девственности десять тысяч не спасали положения.

***

Все ее приятельницы, включая самых страшненьких, лет с пятнадцати хвастались своими сексуальными похождениями. Рассказы конопатой Аньки о том, как все одноклассники отымели ее в квартире у такого же, как она, рыжего Коновалова, были особенно колоритными и похабными. Причем каждый раз они обрастали все новыми и новыми пикантными подробностями, но девиц это ничуть не смущало, и они, затаив дыхание, с вожделением слушали рассказчицу, подначивая ее на изложение сальных подробностей. Никого из них не интересовало, правда это или плод ее ущербной фантазии, но популярности Аньке ее россказни явно прибавили, тем более что среди, как она выражалась, «жеребцов» якобы были и те, о ком другие девчонки тайно вздыхали.

Маша ни в коей мере не была сексуально озабочена. Для себя она твердо решила, что не станет швырять свою девственность под пьяненького подростка, а подарит тому единственному, который станет ее мужем, или уж в крайнем случае продаст подороже.

И вот он, этот крайний случай… Достаточную сумму для оплаты обучения Маша собрать так и не смогла, и тут она вспомнила о Степане – сыне бывшего председателя совхоза, давно и безнадежно в нее влюбленном.

***

В поселке, где жила Маша, находился мясокомбинат – единственное предприятие, куда местные могли устроиться на работу. Здешние жители, казалось, напрочь забыли исконное название своего поселка, теперь это был Мясокомбинат. В советские времена здесь процветал совхоз с садами, теплицами и полями, но в девяностые все пошло прахом. Земельные угодья и средства, вырученные от продажи оборудования и техники, поделили между сельчанами, которые, впрочем, вовсе не рвались заниматься земледелием. Позже неизвестные люди скупили землю и построили у реки коттеджный поселок. Вопреки замыслу застройщиков дома не продавались, и местные жители потихоньку их разобрали и растащили всё, вплоть до фундамента. От безделья и нищеты люди стали спиваться. Пили все, даже дети.

Между тем бывший председатель стал скупать у односельчан скот, который сам же и забивал, а мясо продавал на ростовском рынке. Пьющие по-черному мужики сбывали ему всю домашнюю живность. Бывало, притащит такой бедолага поросенка и сдаст за бесценок, лишь бы на опохмел хватило. Вслед за ним прибегает жена и с воем требует скотину обратно. Председатель возвращает ее, но уже по куда более высокой цене. Впрочем, через неделю-другую живность снова оказывается у него.

Когда в своем дворе бывшему председателю стало тесно, он выкупил близлежащие дома, а затем на краю поселка построил мясокомбинат с колбасным цехом, после чего односельчане стали величать его не иначе как хозяином. И мужик действительно чувствовал себя таковым: ведь все и всё в поселке принадлежало ему.

У хозяина был сын Степан, на год моложе Маши. Он разъезжал по поселку на «Мерседесе» и, как и его отец, чувствовал себя хозяином жизни. Все девицы мечтали о нем. Все, кроме Маши. А он был влюблен в нее еще с раннего детства и не скрывал своего к ней отношения. Если кто-то на поселковой дискотеке отваживался пригласить Машу на танец, то такого смельчака ждала незавидная участь: его жестоко избивали подручные маленького хозяина.

Мучительно размышляя, где взять недостающую на поездку сумму, девушка вспомнила о своем давнишнем воздыхателе. Подкараулив Степу на улице, она решительно шагнула ему навстречу и без всяких предисловий выпалила:

– Я согласна переспать с тобой, но имей в виду: это будет дорого тебе стоить.

– Сколько? – не растерявшись, деловито спросил Степа.

– Десять тысяч! Мне надо десять тысяч! – четко и вызывающе произнесла Маша, хотя внутри у нее все сжалось. Она боялась, что, услышав такую огромную, в ее представлении, сумму, Степан рассмеется ей в лицо и просто пошлет подальше. Но он молча кивнул.

– Так ты согласен? – растеряно спросила девушка.

– Встретимся завтра, красотка! – похотливо глядя на нее, ухмыльнулся Степа.

Вечером он стащил у отца деньги, пропажу которых тот и не заметил. Впрочем, подобное в их семье было не редкостью.

На следующий день Степан привез Машу в один из гостевых домиков отца на берегу Дона. Едва за ними захлопнулась дверь, он решительно привлек девушку к себе и попытался ее поцеловать.

– Вот только без этих телячьих нежностей! – категорично заявила она, ловко вывернувшись из его объятий, – надеюсь, ты не забыл презервативы? И деньги вперед!

Степан молча сунул ей в руку десять тысяч.

– Ну давай, – обреченно вздохнула Маша.

– Чего давай? – удивился парень.

– Ну делай свое дело.

– Так ты хотя бы разденься!

– Отвернись, – буркнула Маша и, сбросив с себя сарафан, юркнула в постель.

Степан долго возился с презервативом, а когда справился, подошел к кровати и сдернул одеяло.

– Нет, мы так не договаривались, – запротестовала она, вновь натягивая его на себя.

– Ну хоть трусы-то сними.

Парень громко сопел Маше в ухо и никак не мог попасть в вожделенное место. Наконец ему это удалось, и девушка сжалась в ожидании сильной боли, но Степа вдруг так вскрикнул, что от испуга она ничего не почувствовала.

– Все, что ли? – осторожно спросила Маша.

– Нет, это только начало, – зло буркнул Степан, уязвленный своей скорострельностью. Ведь он имел у местных девиц репутацию мачо, а тут такой конфуз… И перед кем – перед Машкой, о которой он грезил столько бессонных ночей!

– Ты чо, целочка, что ли?! – воскликнул он удивленно, встав с постели и разглядывая презерватив.

– А ты как думал, – буркнула Маша и поняла, что здорово продешевила, продав свою невинность за десять тысяч.

Словно прочитав ее мысли, Степан порылся в карманах, вынул оттуда пару помятых сотен, аккуратно разгладил и отдал ей.

Они еще несколько раз встречались в этом домике и после каждой встречи Маша клала в сумочку несколько приятно похрустывающих купюр. Провожая ее в Ростов, Степан сунул ей в руку деньги, за что удостоился нежного поцелуя.

– Заканчивай школу и приезжай в Питер, я буду тебя ждать, – тихо сказала Маша, глядя парню в глаза. «Ну прямо сцена из мыльной оперы», – усмехнулась она про себя.

***

Чем ближе подъезжали к Петербургу, тем тревожнее становилось у Маши на душе. Девушку пугала неопределенность, ожидавшая ее в большом незнакомом городе. Монотонный стук колес и резкий запах хлорки, исходивший из туалета, усиливали нахлынувшее беспокойство. По телу пробежала мелкая дрожь.

Маша стащила с багажной полки большой чемодан и достала загодя подготовленные листки с планом города, где был указан маршрут от московского вокзала до технологического института.

– Поезд прибывает в конечный пункт, прошу подготовиться к выходу, – раздался зычный голос проводницы.

– Ну, здравствуй, город! – тихо сказала она, выйдя на перрон. – Надеюсь, мы с тобой подружимся…

***

Маша знала, что для поступления на бюджет баллов ей катастрофически не хватает и рассчитывать она может только на платное обучение. Но когда выяснилось, что там тоже существует конкурс, ее охватила паника. «А вдруг не пройду? – с ужасом думала она. – Не хватит баллов и придется возвращаться в эту дыру, из которой всю жизнь мечтала выбраться. Все и так считали мою поездку блажью и глупостью, а тут такой облом… Нет, возвращаться нельзя ни при каких обстоятельствах!» – твердо решила Маша.

В приемной комиссии ей подсказали, что если она внесет плату за обучение сразу, то гарантированно будет зачислена в первой волне, и если даже потом проходной балл окажется выше, она останется в списке поступивших. Маша так и сделала.

***

К счастью, платить надо было только за один семестр, а не за год, как думала Маша. Денег хватило и на оплату обучения, и на общежитие, да еще и на еду осталось. Сложившаяся ситуация создала иллюзию некоего постоянства, которое, впрочем, как и все в этой жизни, оказалось хрупким и недолговечным.

Первого августа Маша была зачислена в университет, и счастью ее не было предела. В «Одноклассниках» она направила подружкам торжественное сообщение:

«Всем, всем, всем! Теперь я типа студентка знаменитой Техноложки, где Менделеев изобрел водку, а я здесь буду бухать.

Мясокомбинат, ты можешь гордиться тем, что твоя бывшая жительница покоряет культурную столицу».

Девушка пребывала в полнейшей эйфории. Все складывалось наилучшим для нее образом. Парни наперебой приглашали Машку Зажигалку (так они ее прозвали) в ночные клубы. Однако она была разборчивой и выбирала только тех, у кого водились деньги, но и нищие, и богатые хотели одного – секса. Маша же с этим не спешила. «Какая слава пойдет обо мне в университете, переспи я хоть с одним из них», – рассуждала она. Уж в чем, в чем, а в неумении сильного пола держать язык за зубами и, более того, в его нечистоплотности и склонности выдавать желаемое за действительное Маша убедилась еще в школе, когда один из старшеклассников стал на каждом углу распространяться о якобы имевшем месте сексе с ее подружкой Алиной. Разумеется, ничего подобного не было, просто парень таким образом мстил ей за то, что она отвергла его ухаживания.

***

В группе, как и в классе, Маша оказалась самой красивой девушкой, но вот с интеллектом и манерами дела у нее обстояли далеко не лучшим образом. Матом изъяснялись многие, особенно иногородние, но Маша по этой части переплюнула всех. В особый раж она входила, общаясь с уроженками культурной столицы. В их присутствии у Маши возникал абсолютно не свойственный ей комплекс неполноценности. В этих девушках ее бесило абсолютно все: и их доброжелательность, и спокойная манера общения, и чувство собственного достоинства без малейшего намека на спесь, а больше всего – их умение выражать свои мысли лаконично, но при этом четко и ясно. Маша в их присутствии чувствовала себя абсолютно не в своей тарелке и материлась куда как больше обычного, что было своеобразной попыткой сохранить свой статус-кво. Впрочем, они редко оказывались в одной компании и до открытых конфликтов дело не доходило.

Однажды, когда Маша в перерыве между лекциями эмоционально рассказывала одногруппникам, как она отрывалась накануне в ночном клубе, по обыкновению используя ненормативную лексику в запредельном количестве, проходящий мимо преподаватель, обращаясь к окружившим ее парням, заметил:

– Имейте в виду, молодые люди, в своей семье эта особа будет общаться точно так же и с мужем, и с детьми, и со свекровью. Вас это устроит?

Этот инцидент подействовал на Машу отрезвляюще. И когда после случившегося ряды ее ухажеров заметно поубавились, она, будучи девушкой неглупой, поняла, что надо срочно менять свой имидж. Сложившийся образ провинциальной хабалки однозначно помешает воплощению ее заветной мечты. Несколько вечеров Маша провела в университетской библиотеке, усердно изучая книги по культуре речи. Но ее энтузиазма хватило ненадолго, и все вернулось на круги своя…

Училась Маша с удовольствием. Дисциплины по направлению «реклама и связи с общественностью» были интересными, а главное, не требовали приложения особых усилий в их изучении. Поэтому времени на развлечения у нее оставалось, как говорится, вагон и маленькая тележка, и все свободное время она проводила в клубах. Правда, когда парни поняли, что секс ни с одним из них не входит в планы девушки, они тут же перестали платить за нее. Пришлось Маше и входной билет в клуб, и выпивку покупать самой, в результате чего в ее бюджете образовалась изрядная брешь. Проще говоря, денег почти не осталось…

***

Маша шла по Невскому проспекту. С осеннего свинцового петербургского неба шел дождь со снегом. Мокрый снег под ногами пешеходов моментально превращался в грязное месиво. Фонари тоскливо освещали снежную жижу на сером асфальте. Ледяные капли дождя попадали за воротник и стекали по тонкой шее. Зябко поеживаясь, она впервые за все время с тоской вспоминала родной Мясокомбинат: там сейчас тепло и солнечно, цветы, фрукты… А здесь мрак, пронизывающий до костей ветер. Стылая масса хлюпала в сапогах, отдавая холодной дрожью во всем теле. Сапоги прохудились, а другой теплой обуви у нее не было.

Маша нашла в «Яндексе» мастерскую по ремонту обуви, располагавшуюся неподалеку в переулке, и теперь двигалась туда по навигатору.

– Э-э-э, так они у тебя совсем развалились, проще купить новые, чем чинить эти, – покачав головой сказал сапожник – крепко сбитый армянин с добрым улыбчивым лицом.

– А может быть, все-таки почините? – жалобно спросила Маша.

– Только для такой красавицы сделаю, но это ненадолго, здесь пришивать не к чему.

– Сколько возьмете? – обрадовалась Маша.

– Сделаю за полцены – шестьсот рублей.

У нее в кармане лежали последние пять сотен, и где взять деньги, она не имела ни малейшего представления. Недавно присланные родителями десять тысяч Маша раздала кредиторам, и на эти пятьсот рублей надо было жить целый месяц. Она встала и молча вышла из мастерской.

– Вот и правильно, купи новые, слушай, – душевно бросил ей вдогонку мастер.

День выдался напряженным, Маша очень устала, а до общаги в целях экономии предстояло добираться пешком. С самого утра она ничего не ела и под ложечкой отчаянно подсасывало. Маша вспомнила, что у нее есть еще полмешка присланной родителями картошки. «Попрошу у кого-нибудь из девчонок подсолнечного масла, нажарю картошечки и наемся от души», – мечтала девушка. Эта идея придала ей сил, и она ускорила шаг. Но когда Маша проходила мимо булочной, запах свежей выпечки притянул ее как магнитом. Она купила половинку батона и, стоя у магазина, жадно поедала хлеб.

– Ну что, красавица, проголодалась? А я как раз подыскиваю компанию для ужина. Пойдем со мной, не пожалеешь! – услышала Маша за спиной веселый голос.

Она оглянулась. Рядом стоял восточного типа мужчина средних лет.

– Вот, приехал из Турции по делам бизнеса. Весь день бродил по Петербургу, продрог и проголодался, пойдем поедим, – повторил он свое приглашение и без лишних церемоний подхватил девушку под руку.

Маша не стала отнекиваться – все-таки голод не тетка, а ресторан находился совсем рядом. Вскоре они уже сидели за столиком, заставленным разносолами. Ахмет, так звали нового знакомого, явно не был скупым человеком. Маша с жадностью поглощала одно блюдо за другим, ей было совершенно не до соблюдения приличий. Но Ахмета это совершенно не шокировало – он услужливо подвигал тарелки с едой поближе к девушке и смотрел на нее с явным одобрением. Сам же он ел мало, зато говорил без умолку: рассказывал о странах, в которых ему довелось побывать.

– Ты непременно должна увидеть эти сказочные красоты! – заявил Ахмет, когда сытая Маша в изнеможении откинулась на спинку стула. —Видеозаписи на флэшке, а флэшка в номере, – хитро улыбнувшись сказал он и повел ее в гостиницу.

Разомлевшая от еды девушка покорно последовала за своим спасителем. Как только они оказались в номере, стало понятно, что Ахмет если и собирался что-то показать, то уж точно не видео с достопримечательностями. У Маши не было ни сил, ни желания сопротивляться. «От меня не убудет, – вяло подумала она, а он вроде бы собирается здесь задержаться… Может, составлю ему компанию… Кажется, не жадина, глядишь, и денег даст…»

Денег турок дал, но продолжить отношения не предложил. А позже Маша тысячу раз проклинала себя за легкомыслие. Ахмет действительно оказался «достойным похвалы» (так, по его словам, переводилось его имя): он наградил ее сифилисом, и ей долго, да еще при этом дорого пришлось лечиться.

После этой злополучной истории Маша отправила подругам сообщение в «Одноклассники»:

«Девчонки, вы достали меня своими вопросами, как стать такой же счастливой, как я? Слушайте и учитесь. Счастье – это ощущение полной свободы. Когда не надо заморачиваться на всяких запретах. Когда ты свободен от предрассудков, от комплексов, от страхов. Когда ты чувствуешь жизнь как ощущение полета. Даже в отношениях важно чувствовать себя свободной, потому что когда ты боишься потерять своего парня, терзаешься ревностью, ты не свободна. Не он, а ты. Отпустите свои мысли, дышите полной грудью! Говорите “да” новым людям, новым городам, новому ветру».

А в «Фейсбуке» поместила свой первый пост:

«Терзаюсь в сомнениях. Благодаря моему ангельскому характеру, красоте и природному обаянию я познакомилась со знойным турком. Встретились за обедом в “Европе”. Он так ласкал меня взглядом, что я млела от удовольствия. А потом подошел ко мне и, извинившись, заявил, что не может уйти, не вдохнув аромат моего тела. Я прямо-таки обомлела, никто и никогда мне такого не говорил. Он пригласил меня на ужин. Я, конечно, приоделась, и он весь вечер восхищался моим нарядом.

Потом он предложил прогуляться под Луной. Он так и сказал: “Я хотел бы прогуляться с одной красавицей под светом другой”. Ну и весь вечер бла-бла-бла… Словом, сама не заметила, как мы оказались в его номере. Он без конца ласкал меня и делал все, чтобы я достигла наивысшей точки наслаждения. У меня от удовольствия закружилась голова, и я забыла обо всех своих мужчинах.

Он предложил мне руку и сердце, а я вся в нерешительности. За мусульман выходить замуж страшновато: вдруг у него там, в Турции, уже целый гарем, все замотанные и я среди них.

А потом язык… Хоть он и хорошо знает русский, все же надо будет общаться с другими турками. Мне кажется, я никогда не выучу их тарабарский язык.

Все подруги говорят, что в Европе на нас женятся для налогового послабления, а за турком как за каменной стеной, всем обеспечит и работать не позволит. Красота! Ой, прямо не знаю, как быть. Жду, друзья, ваших советов».

На Машин пост поступило множество откликов, и со своими фантазиями она вскоре стала весьма популярной блогершей.

***

В группе уже не было ни одного человека, у кого Маша не одалживала бы деньги, она бегала от кредиторов, и положение становилось критическим.

– Послушай, – обратилась она к сокурснице, у которой всегда водились деньжата, – я уже должна тебе, но пока не могу вернуть, родители вот-вот пришлют, и я расплачусь, не могла бы ты одолжить еще пару тысяч.

– Денег я тебе больше не дам, но заработать помогу.

– Ой, правда?! – воодушевилась Маша. – Подсоби, век не забуду!

– Сегодня я как раз в запарке, а мне надо одной бабуле лекарство доставить. Съезди к ней, передай пакет, забери деньги за лекарство, и две тысячи твои.

Маша не верила своему счастью: вот так просто можно заработать две тысячи! Да ей хватит их до конца месяца! Грешным делом она боялась, что сокурсница предложит ей заняться проституцией, и вдруг такая лафа!

Так Маша оказалась в группе аферистов, занимавшихся распространением «чудодейственных» лекарств от рака.

Разумеется, она понятия не имела, как работала вся цепочка. Вероятно, врачи сообщали организаторам аферы адреса одиноких стариков, больных раком в последней его стадии. Им звонили из якобы благотворительной организации и предлагали чудотворный израильский препарат, увы, не запатентованный в России, а потому запрещенный для продажи в этой стране. Цены были высокие, но в пределах двухсот-трехсот тысяч: как правило, именно такие суммы откладывали старики на похороны. Если те соглашались, их посещал курьер, передававший лекарство. По замыслу организаторов это должна была быть простоватая, миловидная девушка. И здесь в игру включалась Маша, которая рассказывала бедолагам пару-тройку историй чудесного исцеления и оставляла свой телефон на тот случай, если понадобится дополнительная доза. Система работала четко и безотказно. Весь фокус заключался в том, что старикам давали не пустышку, а дешевый наркотический препарат, облегчавший их страдания и таким образом создававший иллюзию излечения. Старики либо умирали, либо, что случалось реже, заказывали очередную порцию «лекарства».

– Не долечился, – сообщали они. – Требуется еще.

И здесь снова появлялась Маша. Дело было прибыльным для всех звеньев преступной цепочки. Практически не прилагая никаких усилий, она не только в кратчайший срок рассчиталась со всеми долгами, но и существенно обновила свой гардероб и даже смогла снять квартиру, съехав с ненавистной общаги.

Окрыленная своим успехом, Маша направила сообщение бывшим одноклассницам:

«Вика, Алина, Наташа, Оксана, Эля, Ленок, Зоя, Соня, Иришка, Яна и Лиля – мои дорогие, любимые подружки! Я сердечно поздравляю вас с Новым годом! Ночью я поздравить вас не смогу, так как буду со своим парнем в глухом лесу на даче крутого олигарха. Этот год был суперкрутым. У меня полным-полно радости, эмоций и замечательных людей. В универе я пользуюсь сногсшибательной популярностью. Желаю, чтобы следующий год и у вас был таким же насыщенным и крутым, как у меня. Обнимаю всех, ваша Маша».

***

Началась первая сессия, а тут еще и новогодние праздники… «Уж на троечки-то я экзамены как-нибудь сдам, а большего мне и не надо, когда такие деньжищи прут», – рассудила Маша и, арендовав такси, с утра до вечера развозила лекарства.

Но однажды при очередной передаче «волшебного снадобья» ее арестовали прямо в квартире старушки, степень поражения организма которой не была достаточно тщательно изучена и просчитана наводчиком. Пожилая женщина страшно мучилась, и даже дополнительная доза лекарств не помогла.

Перепуганная до смерти Маша почти не врала следователю, когда говорила о том, что занимается благим делом, обеспечивая лекарствами больных стариков.

Да, она не оформлялась официально на эту работу, потому что просто помогала подруге, которая числится в штате этой конторы.

– Вот, – говорила она, – у меня и накладные, и квитанции с печатями. И потом, зачем бы я давала им свой телефон, если хотя бы заподозрила что-то неладное. Просто у подруги было много адресов, она не успевала и часть своей работы передавала мне. Надо же было хоть копеечку заработать. К тому же я готова добровольно сдать деньги, хоть и честно их заработала.

Здесь Маша слукавила, указав мизерные суммы, которые сокурсница оставляла ей. Деньги оприходовали, и из подозреваемых Маша перешла в разряд свидетелей, но письмо в деканат по поводу подруг было все же отправлено. Учитывая то, что ее приятельница получила реальный срок, а также то, что во время следствия Маша не являлась на экзамены, декан предложил ей написать заявление на отчисление. Девушка не стала спорить. «Еще легко отделалась, – рассудила она, – могла бы сейчас вместе с Веркой нары греть. Ничего, поступлю на следующий год, а пока осмотрюсь, что к чему. Может, оно и к лучшему, а то я совсем забыла, зачем в Питер приехала… Олигархи, ау!»

***

И снова Маша оказалась без денег… Убедив двух своих приятельниц по клубным тусовкам уйти из дома, где, по их словам, бедолаг бесконечно доставали предки, и поселиться у нее, она их деньгами платила за квартиру. Родительской десятки ей на жизнь не хватало. Девушка устроилась в «Макдоналдс», но работа оказалась очень тяжелой, к тому же малооплачиваемой, и Маша стала искать другой источник дохода.