Безоговорочная победа

История, произошедшая с Алёной и её мужем, подарила им популярность и всеобщее восхищение. Тем не менее, многое в ней оставалось загадкой. История могла стать отличным материалом для рассказа, но я никак не мог придумать, как вывести её участников на откровенный разговор. Со всеми я был знаком, но ни с кем не общался достаточно близко. Помогло мне то, что я вспомнил эпизод из мемуаров Фейнмана1, где тот недоумевал, как уговорить девушку позировать для картины обнажённой. «А вы пробовали попросить её об этом?» – предложил тогда его друг.

Так я и написал всем действующим лицам: хочу использовать ваши воспоминания для произведений. Главным действующим лицом, очевидно, была Алёна, и она долго сомневалась. Осознав, что мой основной информатор готов уйти в отказ, я пошёл на хитрость и заявил, что уже опросил всех остальных. Алёна должна была понимать, что в интерпретации других участников она могла выглядеть весьма неприглядно, и я рассчитывал, что это заденет её гордость. Так и вышло: Алёна согласилась на интервью.

– Но то, что я тебе расскажу – не для общего доступа, – заявила она.

– Хм… Как я и сказал, я использую истории из жизни, когда пишу. Но особенность художественных произведений в том, что в них можно написать что угодно, и никто не узнает, сколько процентов правды в этом тексте.

Алёна назначила встречу в ресторане во Владыкине. Я пешком дошёл от метро и ждал её у входа. Солнце припекало нешуточно. Алёна подъехала минут через пять на своём чёрном BMW представительского класса и уверенно вышла мне навстречу. На ней был узкий чёрный пиджак, стильные брюки в обтяжку, оставлявшие открытыми щиколотки, и кожаные ботинки на невысоком каблуке. Её тёмные волосы до плеч были идеально уложены. На лице – минимум косметики, но вся в тему. Стоя в футболке, джинсах и кедах, с рюкзаком за плечами, я улыбнулся.

Я знал Алёну достаточно давно и видел не только то, что она хотела показать, но и то, что она не могла полностью скрыть. Хоть она и научилась двигаться грациозно, тело её оставалось чересчур грузным. Щёки были широкими, нос – картошкой, а мощный подбородок с ямочкой больше подошёл бы крепкому мужчине, чем молодой девушке. Но стоило признать: она выглядела столь стильно и уверенно, что на недостатки внешности вряд ли кто-то обратил бы внимание, а если и обратил бы, то решил, что у него проблемы со вкусом – ведь всё поведение Алёны однозначно показывало, что внешность её безупречна.

Мы обнялись.

В ресторане и впрямь оказалось здорово: мягкие диваны, панорамные окна. Хотя здесь работал кондиционер и было довольно прохладно, я ещё не до конца остыл после улицы и заказал пиво. Принесли его быстро, и я с наслаждением пригубил. Высокий стакан запотел, и от моего прикосновения по его поверхности побежали капли. Я достал блокнот, включил диктофон и приготовился слушать.

2

Алёна родилась и выросла на востоке Москвы, в Гольянове. Родители её были людьми солидными и даже известными в определённых кругах. Отец работал крупным начальником в ФСО и сопровождал первых лиц страны: Путина, Медведева, Лаврова. Бабушка с дедушкой по маминой линии в советское время работали в государственном аппарате, и мама Алёны на полученные от них деньги основала в молодости бизнес, связанный с логистикой. За пятнадцать лет, прошедших с тех пор, бизнес вырос. Семья Алёны устроилась с комфортом, на Рублёвке. В деньгах они никогда не нуждались, но продолжали напряжённо работать: труд считался в их кругу целью и смыслом, а деньги и влияние – закономерной наградой. Отдых приветствовался только активный: поездки и спорт. Родители катались на горных лыжах и поставили на них и Алёну. А вот просто лениться и расслабляться было непозволительно: каждая минута, проведённая не в работе и не в активном отдыхе, считалась потраченной зря.

Алёна не замечала дефицита общения в семье, однако она привыкла, что общение это было жёстко структурировано. Раз в неделю проходил совместный ужин, на котором члены семьи делились новостями, а примерно раз в полгода они втроём выходили на какое-либо мероприятие: на вечеринку у друзей или коллег, в театр или оперу. Общались они между собой не так уж много, так что им всегда было чем поделиться, но все эти новости, как правило, касались работы.

Когда Алёна была маленькой, мама дарила ей тепло и заботу, но этот источник понемногу иссякал. Отец всегда говорил, что любовь выражается в делах, и родители всецело следовали этому принципу. Алёна взрослела и получала отличное воспитание и образование, всегда была одета, обута и здорова – а что же такое любовь, если не это?

Лет в пятнадцать Алёна впервые поняла, что не отличается красотой. Девочки рядом с ней могли быть в разы глупее, но мальчишки смотрели на них – просто из-за внешности. Смириться с этим поначалу было ох как непросто, и по ночам Алёна беззвучно (родители спали в соседней спальне, а мама всегда отличалась чутким слухом) кусала подушку от несправедливости. Уже потом она поняла, что никакой справедливости в принципе не существует – это понятие придумали обиженные люди. Что получаешь от рождения, с тем и работаешь – не покладая рук.

«Что ж, тем интереснее», – сказала себе Алёна. Неважно, насколько это было искренне: раз исходную предпосылку не изменить, оставалось только взглянуть на неё более позитивно. Алёна всё ещё могла выигрывать за счёт других преимуществ. У неё было безупречное чувство вкуса, а почти неограниченные финансы позволяли формировать великолепный стиль. Осторожно она нащупывала свой путь, и вскоре начала понимать, что именно нравится мужчинам, и как этого добиться.

* * *

Школьные годы прошли тяжело: Алёна занималась с репетиторами и уже с девятого класса целенаправленно готовилась к поступлению в МГИМО. Деньги родителей были использованы для подготовки, но не для «решения вопроса» напрямую. И Алёна справилась. Она поступила на факультет международных отношений – запредельная мечта для большинства московских школьников.

Антон учился с ней на одном курсе. Худой, с юным лицом, гладкой кожей и смешно растрёпанными русыми волосами – казалось, он совсем ещё мальчик, и ему не место среди «золотой молодёжи» Москвы. Его белые и голубые рубашки были ему явно велики и постоянно пузырились. Вёл он себя смущённо, а общаясь с преподавателями, иногда даже заикался. На их курсе в основном обитали дети депутатов и бизнесменов, привыкшие быть звёздами, и Антон, скромный победитель Всероссийской олимпиады по истории, на их фоне казался почти невинным.

Но слабаком он не был. На социологии и политологии преподаватели часто дополняли теорию собственными взглядами, и студенты предпочитали не спорить – независимо от того, что думали сами. Антон тоже не лез в спор, но если его вызывали отвечать, то он зачастую высказывал совершенно противоположные взгляды. Поначалу это неизменно вызывало удивлённые смешки однокурсников и недоумение преподавателей. Последние начинали строго расспрашивать Антона, разными способами подталкивая принять их точку зрения, но, как оказалось, это было бесполезно. Антон краснел, запинался, но от своих взглядов не отступал.

Алёна не ожидала, что он сам познакомится с ней, и привычно взяла дело в свои руки. Когда она впервые подошла к Антону, он вначале смотрел робко и вопросительно: всё ждал, когда она перейдёт к самой сути – вопросам по учёбе. Когда же он понял, что Алёна просто хотела пообщаться – его щёки порозовели от смущения.

В этот момент с Алёной произошла странная вещь. До сих пор она воспринимала внешнюю среду как враждебную. В ней были сложные экзамены, к которым нужно было усердно и тяжело готовиться; мужчины, которым нужно было нравиться, обходя конкуренток ценой больших усилий; родители, которые требовали от неё больших свершений. Она билась с этой средой и знала, что никогда не сдастся. И вдруг она почувствовала, что ей хочется просто подарить Антону своё тепло: взъерошить волосы, поцеловать его в щёки и лоб. Это чувство было для Алёны совершенно новым, она ощутила себя невероятно наполненной теплом и потребностью дарить его.

Алёна решила, что Антон на их курсе если не лучший, то уж, по крайней мере, единственный настоящий. Она уже не сомневалась, что они будут вместе.

Реализовать задуманное оказалось не так уж трудно. Алёна мягко подталкивала Антона к нужным действиям: пригласить её на кофе после института, пройтись вдоль Олимпийских прудов в окне между парами. Две недели спустя Алёна пришла на занятия печальной. Антон спросил, в чём дело, и она ответила, что готова рассказать об этом – но наедине. После учёбы они отправились в уютную кофейню, где укрылись в тёмном уголке. Здесь Алёна изложила нехитрую историю, как ей не хватает ласки и тепла. Антон смотрел широко открытыми глазами, но, кажется, уже уловил её мысль. Когда Алёна легонько приникла к нему, он практически самостоятельно поцеловал её.

Алёне доставляло почти осязаемое удовольствие заботиться об Антоне и помогать ему становиться мужественнее. Начала она с малого: купила ему стильные рубашки и брюки. Гораздо интереснее было учить его вести себя уверенно и отстаивать свою точку зрения без смущения, с достоинством. Антон старательно исполнял все уроки, и вскоре это стало давать видимый результат. Алёна теперь чувствовала не только нежность, но и гордость.

Впервые в её жизни появилось что-то, отодвинувшее на второй план учёбу. Это было столь необычно, что Алёна с интересом присматривалась к себе: всё ли с ней в порядке? А потом ей захотелось смеяться: и над этими сомнениями, и над неожиданным снегопадом, и над своей нелепой потерей равновесия на выходе из дома. Отношения с Антоном не приближали её к достижению долгосрочных целей, связанных с работой, но всё же благодаря Антону, а не своей напряжённой учёбе, она была счастлива.

* * *

Всё указывало на то, что родители в своём мировоззрении существенно ошибались. Важнее всего был не труд, а любовь. Именно это Алёна заявила Антону, когда они вместе стояли на смотровой площадке на Воробьёвых горах. В ответ он зарылся лицом в её волосы.

В семье Алёны все прекрасно знали, как опасно много болтать: чем больше ты открываешься человеку, тем более уязвим перед ним. Даже друг другу они не открывали всего, а уж знакомым и друзьям вовсе следовало выдавать лишь скупой набор фактов, направленный на достижение определённой цели. Алёна хотела встречаться с Антоном? Что ж, он должен был знать, что она завидная невеста, популярная у мужчин, отлично готовит и зарабатывает, прекрасна в постели. И совершенно ни к чему ему было знать, чего она стесняется и боится, чем дорожит больше всего на свете – такое знание давало власть. Теперь же, когда старая философия дала трещину, Алёна исполнилась вдохновения и лихой смелости. Ей хотелось крушить старые идеалы один за другим. Она открывала Антону душу, рассказывала о том, как душно было в её старой жизни, и каким глотком свежего воздуха стал он сам. С каждым днём она расцветала всё больше.

Родители давно собирались – и наконец подарили Алёне «двушку». Через несколько месяцев она пригласила Антона переехать к ней, и он согласился.

* * *

Спустя полтора года отношений Антон уже выглядел куда эффектнее: одевался стильно, бегал и занимался в зале, благодаря чему ещё и обзавёлся мускулами. Его уверенность в себе теперь была на высоте. Раньше он во всём слушался Алёны, теперь же легко мог сказать «нет» – спокойно и без стеснения. Если Алёна начинала нервничать, он мог даже слегка повысить голос – и она моментально успокаивалась. Отношений они не скрывали, и однокурсницы, вначале смотревшие на пару Алёна-Антон со снисходительной усмешкой, теперь удивлялись: как они раньше проглядели такого мужчину? Время от времени они даже пытались флиртовать с Антоном, и ему, похоже, это было приятно. Впрочем, Алёна была рядом, границ Антон не переходил, а внимание других девушек к её мужчине ей даже льстило.

* * *

Новый 2015-й год Алёна с Антоном отмечали с Гольяновской компанией. Дело происходило на даче одного из их друзей по стандартной программе: шашлыки, алкоголь, баня, прыжки в снег. Антон в этот день впервые познакомился с большинством Алёниных друзей, но без труда влился в компанию. Он остроумно шутил, ловко разливал шампанское и небрежно, не смотря на Алёну, обнимал её за талию. Ей оставалось только наслаждаться.

На той вечеринке Антон особенно сдружился с Игорем, и на его день рождения, отмечавшийся через месяц, собрался уже без Алёны.

– Ты не обидишься? – спросил он. – Там совсем мало народу будет.

Алёна знала, что будет мало народу: Игорь всегда приглашал только самых близких друзей. Она в их число не входила, да и не стремилась. Алёнино самолюбие было слегка задето, но гордость помешала ей это показать.

– Иди, конечно! – она рассмеялась. – Только не пей много.

– Ты же меня знаешь. – Антон небрежно взъерошил волосы рукой.

Алёна действительно уже заметила: Антон никогда не напивался до потери контроля над собой. Об этом беспокоиться и впрямь не стоило. Но Алёна всё же беспокоилась – а об этом или нет, она сама не могла себе ответить. Она никак не могла уснуть и в итоге провалялась до самого возвращения Антона в три часа ночи.

Именно этот вечер заронил в сердце Алёны смутную тревогу. Ей вдруг стало казаться, что Антон проявляет небрежное отношение к ней не только на людях и в рамках игры «ты моя женщина, я твой мужчина», а и наедине. В его поведении порой стали проскальзывать раздражение и скука. А может, это бывало и раньше?.. Алёна не могла однозначно ответить на этот вопрос.

* * *

На четвёртом курсе МГИМО будущих выпускников уже старались разобрать работодатели. Антон собирался работать в посольстве и планомерно к этому готовился, Алёну же пригласила к себе крупная российская госкорпорация – на стажировку в отдел международных связей. Алёна подошла к трудоустройству крайне серьёзно и успешно прошла все этапы собеседования – кроме последнего. После беседы с генеральным директором она прождала ответа пять дней, после чего позвонила и получила отказ. Время было потрачено зря, и Алёна чувствовала себя разбитой. Разумеется, ей был известен рецепт на такие случаи: сжать зубы и действовать дальше, а наработки, полученные в ходе прохождения испытаний, использовать в дальнейшем. С этим Алёна могла справиться самостоятельно, но теперь ей хотелось кое-чего большего: чтобы её успокоили, поддержали, обняли и напомнили, что она – самая лучшая. С тем она и пришла к Антону.

Антон сидел на кухне, листая ленту новостей на планшете. Некоторое время Алёна просто молча наблюдала за ним. Его русые волосы, как обычно, небрежно торчали в разные стороны. Он был серьёзен, и на лбу пролегла морщинка. Вопреки собственной неудаче с работой Алёна почувствовала прилив нежности и спокойствия. Ей уже стало лучше.

– Любимый.

– М-м-м?

– Мне отказали.

– Кто?

Она назвала корпорацию. Антон слегка нахмурился, будто не совсем понимая, о чём идёт речь. Он дочитывал новость.

– Да, – он поднял глаза. – Отказали?

Алёна кивнула.

– Да уж, жаль. Предложение было неплохим.

«Не лучшие слова для утешения», – подумала Алёна.

– Милый… Мне хотелось, чтобы ты поддержал меня.

Антон внезапно расхохотался.

– Из-за работы?! Алён, не смеши меня. Или я тебя не знаю? Ты ж непробиваемая! – он шутливо погрозил пальцем и снова уткнулся в планшет.

Алёна молча смотрела на Антона. Она вдруг почувствовала со всей ясностью, что его равнодушие и показная бравада не были случайностью или её фантазией. Она всегда считала, что своими руками строит тихую гавань, где в будущем сможет укрыться от любых ветров. Но Антон, сидящий рядом с ней на кухне, не был такой гаванью. Алёне вдруг показалось, что она вовсе и не знает его. Она встала, на секунду нежно сжала рукой плечо Антона и вышла из кухни.

* * *

В ближайшие дни Алёна несколько раз пыталась обдумать ситуацию. Выходило не слишком удачно: от обиды она теряла самообладание и начинала злиться. Скоро она поняла, что нужно отбросить эмоции, иначе ничего путного не выйдет. После двух лет, проведённых рядом с Антоном, было не так просто принять тот факт, что ей снова придётся самой, без чьей-либо поддержки, справляться с проблемой. «Но талант ведь не пропьёшь», – горько усмехнулась она.

Итак, она могла попросту наскучить ему за два года. Да, когда-то она была для него идеалом, но время идёт, и многое меняется. Мысль эта принесла неожиданно острую боль, но Алёна немедленно подавила её. А если Антону наскучили их отношения, то не исключено, что у него могла быть другая девушка. Кто? Ну конечно же, Кристина.

И снова Алёна не могла толком объяснить, откуда взялась такая версия, но… она вспоминала их вечеринку на Новый год. Со всеми девушками Антон был мил, но, будучи милым, он в то же время любовался собой (Алёна снова поразилась: как она не замечала этого раньше?). А вот с Кристиной… он любовался ею.

Кристина появилась в их компании недавно – как девушка Вадима. Она училась в колледже туризма и мечтала стать моделью. До сих пор она не вызывала у Алёны ни малейшего интереса. Кристина казалась ей полнейшей посредственностью, но нельзя было не признать: она была сногсшибательно красива. Высокая, с шикарной спортивной фигурой, длинными волнистыми каштановыми волосами, острыми скулами и тёмно-синими глазами. В самый раз, чтобы цеплять взгляды мужчин.

С её парнем, Вадимом, Алёна была знакома уже давно – года четыре, не меньше. На вкус Алёны, он был простоват, но она всегда отмечала его доброту. Когда они познакомились, он смотрелся обыкновенным щупленьким мальчуганом, но с тех пор существенно изменился. Теперь это был высокий, крепкий, бородатый мужчина. Работал он веб-программистом в крупной компании и скоро должен был стать руководителем проектов. Алёна пару раз слышала, как он увлечённо обсуждал разработку с друзьями-программистами, и ей доставляло удовольствие слушать его горячую и взволнованную речь, даже несмотря на то, что она не понимала в том разговоре почти ничего. А вот что в Вадиме не изменилось, так это его улыбчивость и готовность помогать друзьям в любое время. По тому, как Вадим смотрел на Кристину, даже человеку постороннему было видно, что он по уши в неё влюблён.

Версия про Кристину оставалась всего лишь версией – к тому же, сделанной интуитивно. Несколько месяцев Алёна вела осторожные наблюдения. В разговорах с Антоном она вскользь упоминала мероприятия, на которых он бывал без неё (а особенно – те, где присутствовала Кристина), и следила за его реакцией. При общении с друзьями она также старалась как можно естественнее выйти на интересующие её темы, не обнаруживая своего намерения прямо. Полученную информацию она запоминала и сопоставляла – не ставя слова друзей под сомнение открыто. В итоге ни один из общих знакомых, которые могли быть свидетелями неверности Антона, не подтвердили её догадки явно, но у Алёны сложилось смутное ощущение, что некоторые из собеседников так или иначе старались уйти от темы.

Большие надежды Алёна возлагала на разговор со своим другом Вовой: он был известен своей честностью, да к тому же присутствовал на дне рождения Игоря и знал лично Вадима и Кристину. Алёна пригласила Вову пересечься, но долгое время им это не удавалось из-за разницы в графиках. Когда они наконец встретились, чтобы попить кофе, Алёна на протяжении всей встречи и близко не затрагивала волнующую её тему, болтая о всяких пустяках. Она подбросила Вову до дома на машине, и они ещё некоторое время разговаривали, сидя в салоне. Когда они уже почти прощались, Алёна огорошила Вову вопросом:

– У Антона с Кристиной что-то есть?

Она внимательно вглядывалась в его лицо, надеясь увидеть недоумение. Но увидела что-то другое, больше похожее на сожаление и неловкость. Некоторое время Вова молчал, но потом всё же спросил:

– С чего ты взяла?

– Вов, я просто хочу знать правду. Кроме тебя мне некому доверять.

Секунду он колебался.

– Прости, ничего не могу сказать. Это не моё дело.

Алёна кивнула:

– Спасибо.

– За что?

– За ответ. Можно тебя попросить? Не рассказывай никому о нашем разговоре. Вот вообще никому.

Вова молча смотрел на неё. Потом кивнул. На прощание они обнялись.

* * *

До разговора с Вовой Алёна надеялась, что ошибается. Антон был для неё больше, чем просто парнем: именно он преобразил её жизнь и наполнил её новым смыслом. С ним она научилась наслаждаться моментом и стала по-настоящему счастлива.

Боль ещё не прошла, а Алёной уже завладевала холодная ярость. Она ведь не просто открывала Антону душу. Буквально всеми своими успехами он был обязан ей: это она превратила его из нелепого мальчишки в мужчину. Чем он ответил? Скучно и безыдейно предал её, заведя интрижку с посредственной смазливой девочкой. Да ещё и с той, которая состояла в отношениях с его знакомым.

Больше всего на свете ей хотелось залепить Антону пощёчину и выгнать его из квартиры. Но какой эффект это произведёт? Антон поймёт, как был неправ, и принесёт искренние извинения? Будет страдать от того, что отношения разрушились? Да нет, вряд ли. Во всяком случае, не сразу. Вначале он разве что почувствует облегчение и пойдёт испытывать свою красоту и манеры на других девушках – уже не стеснённый никакими обязательствами. Алёна не хотела, чтобы её боль превратилась в удовольствие для Антона. Наоборот, ей хотелось вернуть ему эту боль сторицей. А раз так, нужно было терпеть: только в этом случае она смогла бы осуществить свой план.

* * *

Алёна не подавала виду, что что-то узнала. Напротив, она отыгрывала новый виток влюблённости и обращалась с Антоном особенно нежно и восхищённо. Он воспринимал это как должное.

Очень странно Алёна чувствовала себя в постели. Она уже знала об измене Антона, а иногда даже подозревала, что в этот самый день он уже был с Кристиной. И всё же… это не мешало ей получать удовольствие. Антон любил быть главным, и она подчинялась ему, отвечая на ласки и грубость сладкими стонами. И всё же теперь она как будто чувствовала своеобразное превосходство: она могла бросить Антона, но создала свою интригу, о которой тот не подозревал. Стало быть, она просто использовала Антона в своих целях – до поры до времени. Мысль об этом доставляла особо острое удовольствие, и она обеими руками вцеплялась в его волосы и целовала губы – те самые, которыми он за её спиной целовал другую.

Попутно Алёна потихоньку устанавливала связь с Вадимом – парнем Кристины. Вопреки обыкновению, он был замкнут и даже растерян. Алёна догадывалась о причине: отношения Антона и Кристины развивались, и Кристина постепенно отдалялась от Вадима. Как и Алёна, он больше не чувствовал поддержки и заинтересованности любимого человека, но, в отличие от Алёны, развернувшей детективную деятельность, просто-напросто замкнулся в себе.

Алёне самой не хватало тепла, но время для его получения ещё не настало: сначала нужно было отдавать. Очень мягко она расспрашивала Вадима о его переживаниях и старалась его поддержать – нежно и участливо.

Вадим потянулся к Алёне, как деревья тянутся к теплу и свету. Он и впрямь стал больше доверять ей и сам рассказал о том, что в отношениях с Кристиной не всё гладко – хотя и не смог сформулировать однозначно, в чём же состоит проблема. Спохватившись – вдруг перегнул палку с откровениями? – Вадим стал в ответ интересоваться жизнью Алёны. Та ответила, что ей также не хватает внимания и поддержки.

День шёл за днём, и Вадим стал меньше переживать из-за проблем с Кристиной: теперь у него появилась отдушина. Напряжённость в его отношениях с Кристиной спала: теперь их интерес друг к другу приблизительно уравнялся. Они по-прежнему встречались, но уже без особой страсти, а скорее по привычке. Алёна старалась тему их отношений с Кристиной напрямую не затрагивать, но своим поведением показывать контраст и давать Вадиму гораздо больше внимания и заботы, чем его девушка.

* * *

Приближался новый 2016-й год, и в Гольяново начались первые приготовления. Как всегда, планировалась вечеринка века. Антон вёл себя неуверенно и раздражительно и несколько раз как будто пытался создать ссору на пустом месте. Алёна до сих пор не знала, насколько серьёзны его отношения с Кристиной. Тем не менее, ей казалось, что Антон так или иначе хочет уйти: а из-за Кристины ли, или просто ему всё наскучило, – было теперь не так важно. Но время для этого ещё не настало, поэтому Алёна вела себя паинькой и на все закидоны Антона только смеялась и целовала его.

* * *

В этот раз никто не решился отдавать свою дачу на уничтожение, и Новый год отмечали в съёмном коттедже. Антон и Кристина теперь были вместе. Как оказалось, под Новый год две пары распались, чтобы образовать одну новую – для их близких друзей это не стало неожиданностью. Тем не менее, многие заметили немного странный эффект: став наконец официальной парой, Антон с Кристиной не выглядели счастливыми. Он казался раздражённым и раздосадованным, а она – как будто отстранённой от всего происходящего.