Переписать сценарий!
- -
- 100%
- +
– Да ну нафик, такое счастье, – возмутилась Симона, – стартовать с разборов полётов с обиженными и обманутыми. Лучше уж с нуля какую-нибудь инновацию зарядить…
– Вот, – перебил её Сценарист, – абсолютно правильно! Именно инновацию. А кредиторов и инвесторов я беру на себя. Как там в «Кавказской пленнице» – тот, кто нам мешает, нам и поможет!…
Бесшабашность Сценариста, прошедшего школу бизнеса на постсоветской территории в «бандитские девяностые», была частично погашена бдительностью Кевина и Симоны, а также наличием информации о всех предстоящих скандалах, традиционно сопровождающих процедуры банкротства.
В результате трёхдневного перелопачивания архивов биржевых сводок и новостей с 1903 по 1913 год с дежурными заходами на лотереи и тотализаторы под заклинания Сценариста: «Не чаще одного раза и не больше тысячи долларов!», «были выбраны сразу две лежащие на боку, но на данный момент ещё живые, компании, предполагаемые банкротства которых были связаны не с мошенничеством, а с явно завышенными ожиданиями организаторов к своим возможностям и проектам.
Одно из них – «Гальваническое товарищество на паях» – было зарегистрировано технарями-энтузиастами «буквально за углом», во Владивостоке, и привлекало таких же энтузиастов-инвесторов. Тема – передача изображений на расстояние – уже носилась в воздухе. (Немецкий изобретатель Артур Корн в 1902 году продемонстрировал первую фотоэлектрическую систему для передачи неподвижных изображений, названную им «Бильдтелеграф»).
Однако, обещание уже в 1903-м году представить прототип собственной разработки было явно невыполнимым, и теперь инженеры с тоской ждали нелицеприятного разговора на собрании кредиторов…
Предложение выкупить контрольный пакет за один рубль и перенять их обязательства инженеры восприняли как подарок небес, пообещали лично уладить все формальности и с энтузиазмом откликнулись на предложение вместе с инвесторами прибыть на презентацию технической новинки.
Вторую компанию путешественники подобрали на фондовой бирже Нью-Йорка. Амбициозный проект цветного синематогрофа готов был почить в бозе вместе с неудачливым организатором, собиравшимся уже застрелиться, если бы не полученное по телеграфу сообщение о готовности выкупить его компанию за один доллар и продемонстрировать кредиторам ожидаемый ими результат.
Локализация инноваций у чёрта на куличках – в корейском порту Инчхон – легко объяснялась необходимостью сохранения технических секретов от вездесущих конкурентов и восхитительно легендировалась таинственной корейской национальной технической школой, что грело мелкого беса тщеславия у Джонни и оригинальным образом восстанавливало справедливость, ибо техника, которую путешественники собирались демонстрировать инвесторам, почти полностью была южнокорейского производства.
За какие-то жалкие два подержанных велосипеда на целый год было взято в аренду бунгало, расположенное в ста шагах от отеля «Дайбуцу». Крышу бунгало украшала воздушная линия местного телеграфа, заинтересовавшая Сценариста едва ли не больше, чем сами помещения.
Ещё один велосипед «ушёл» в обмен на «евроремонт» силами местных шабашников, эскизы которого усердно рисовали все участники движения, сокрушаясь о крайне скромном наборе отделочных материалов. Единственное, что пришлось делать самим – прокладывать электропроводку с замаскированными адаптерами для зарядки компьютеров, сотовых телефонов и другой электронной мелочёвки из будущего.
– Боже мой, ну, почему тут нет никакой приличной кофейни типа «Старбакс»? Посидеть-отдохнуть негде – пряча кабель под плинтус, возмутилась Симона…
– Кстати, а действительно, почему? – поддержал её Джонни и по-хозяйски оглядел бунгало…
– Ты думаешь о том же, о чём и я? – проследил за его взглядом Кевин…
– Естественно, такие шикарные хоромы и только на одну презентацию…
– Так, что нам мешает?
– Раздвигаем границы, однако…
Накануне студенты существенно раздвинули границы собственных познаний в особенностях оборота ценных бумаг и биржевых торгов.
Ибо приобретение двух полуживых компаний, торгующих своими ценными бумагами, не добавило понимания, откуда же возьмутся деньги.
– Ну, хорошо, ну, удивим мы инвесторов своими «чудесами» в виде цветного синематографа и «летающей» картинки. А, дальше-то что? Они свои деньги вложили и результат, обещанный, получили. Но их-то деньги уже потрачены. А, мы?
– А, мы должны будем монетизировать их подтверждение того, что обещание выполнено. Предполагаю, что даже сухой отчёт об успешном завершении проектно-конструкторских работ подстегнёт интерес и поднимет стоимость уже эмитированных акций и векселей. На этом основании можно будет проводить новую эмиссию.., но это долго и муторно. Поэтому, делаем проще.
Вот сейчас стоимость одной акции нашего «Синематографа ХХ век» составляет 1 цент. И все акции, весь капитал оценивается всего в 10 000 баксов. Завтра откроются торги, и кто-то купит у нас всего одну акцию, но уже за 2 цента. В сводках будет отмечено, что цена акций удвоилась и весь капитал переоценивается. Теперь он уже стоит 20 000 баксов.
На следующий день нарисуется ещё один покупатель и купит у нас ещё одну акцию – уже за 3 цента, и, по закрытию торгов, весь капитал будет оценён в 30 000 долларов… И где-то когда-то кто-то из спекулянтов, увидев столь интересную динамику, обязательно захочет погреть руки на росте наших акций. Ему и стоит их сбыть, ну, например, за миллион…
Сценарист обвёл глазами студентов, любуясь произведённым эффектом, и смущённо добавил: – Происходит, конечно, всё это не так беззаботно, но именно по такой схеме.
***
Презентация удалась. Да, и как могло быть по-другому, если на неё были брошены все технические достижения двадцать первого века и отточенный до совершенства опыт впаривания преподавательскому составу лабораторных и курсовых проектов, помноженный на методическое пособие «Визуальные комуникации» за первый курс факультета креативных технологий.
Когда представители инвесторов, щедро разбавленные журналистами газет и журналов, заняли места за свежепокрашенными столиками и пропустили по пинте местного дармового пива, плотные циновки упали на окна, освещение погасло, и одна из стен превратилась в экран, в который ударил луч проектора NEC NP-PH1000U 2017-го года выпуска, тщательно замаскированного под нечто деревянное-квадратно-гнездовое.
При первых же кадрах, снятых накануне в порту Инчхон на самый примитивный айфон, публика перестала жевать, а когда к изображению добавился звук, транслирующийся системой Bose Lifestyle 600, замаскированной под амбарные сундуки – даже дышать.
Но самый фурор начался, когда Джонни, попросив одного из присутствующих написать какое-нибудь пожелание всем участникам презентации, упаковал написанное в стоящий на столе сканер, превращённый стараниями студентов в какое-то подобие патефона, и в ту же минуту пожелание появилось на экране. Передача изображения на расстояние состоялась!
Шумные аплодисменты достались Джонни на правах единственного «местного», которому и пришлось отвечать на многочисленные вопросы пишущей братии:
– Столь оригинальное место вашей локализации связано с покровительством властей полуострова?
– Вы работаете под патронажем императора Кореи?
– В каком вы звании?
– Ваша разработка может быть использована как оружие?
И так далее, и тому подобное…
На следующий день, пользуясь бесконечным радушием местного банка и телеграфа, открывшего новую эру дистанционного бизнеса, Сценарист открыл онкольный счёт и заявил о желании купить ценные бумаги двух малоизвестных компаний.
Одновременно, такое же желание выразили ещё несколько брокерских контор, обслуживающих анонимных клиентов…
***
Следующий месяц прошёл хлопотно, но интересно.
Презентация «достижений народного хозяйства» выстрелила моментально и без всяких дополнительных стимулов в виде хитроумных биржевых комбинаций. Визуальные коммуникации рулят и в ХХI-м веке, а в начале ХХ-го они по убойной силе оказались оружием массового поражения. Однако, главным был не способ донесения, а сам факт существования работающих прототипов. Начало ХХ-го века было весьма богато на самые разнообразные прожекты. Беда была с их воплощением. А когда в наличии результата можно было убедиться визуально и тактильно, инновация и её авторы в глазах окружающих моментально переходили в высшую лигу.
К концу первой недели после фуррора в газетах и журналах, да ещё на фоне инсайдерских сообщений о том, что новой эмиссии не предвидится и, наоборот, инвесторы будут активно скупать уже эмитированные ценные бумаги, стоимость акций обеих компаний утроилась и бодро продолжила набирать в среднем 10% ежедневно, устраивая спурты после каждой новой заметки на тему корейского технологического чуда.
Теперь стоило опасаться не безденежного забвения, а наоборот, слишком пристального внимания со стороны биржевых спекулянтов и особо вёртких и неоднозначных инвесторов, наплыв которых прогнозировался через 2-3 месяца после презентации, и которые, наверняка удивятся нашим странным непрофильным вложениям, первым из которых было приобретение акций малоизвестной датской компании «Dansk Rekylriffel Syndikat» с контрактованием выпускаемой продукции на ближайшие два года и с выделением специального целевого гранта ещё менее известному датскому капитану артиллерии Мадсену
Вторым непонятным для окружающих, вложением был выкуп патента Ганса Геннинга (Hans Henning) на один из способов производства гексогена, который его взял, надеясь, что гексоген окажется ещё лучшим лекарством, чем уротропин, однако полностью провалился…
Зачем столь удачным бизнесменам производство нелепого ружья неизвестного капитана и уж тем более – производство неудачного медицинского препарата – гексогена, было абсолютно непонятно, а потому – почти сразу забыто.
Однако, даже с учётом вышеуказанных затрат, цели своей путешественники достигли, и, хотя, до обещанного сценаристом миллиона прибыли ещё было далеко, займы и кредитные линии на аналогичную сумму для дальнейшей разработки и продвижения перспективных технологий уже были вполне доступны. Теперь можно было “замахнуться и на Уильяма нашего, Шекспира”…
Кевин взял на себя строительство ловушки для молний, которую решил легендировать как экспериментальную антенну для прямой связи с американским континентом. Там как раз Никола Тесла воюет с кредиторами, вот мы с «другого берега» его, якобы, поддерживаем.
Сценарист, взвалил на себя обеспечение безопасности лаборатории, методично выстраивал вокруг неё кордоны из камер внешнего наблюдения, датчиков движения и всевозможных «сюрпризов» для непрошеных гостей – начиная с примитивных сирен и заканчивая химическими ловушками со слезоточивым хлорпикрином. С этим «чудо-газом», изобретённым ещё в 1848-м году, Сценарист познакомился в советской армии при проверке надёжности противогаза с изъятыми клапанами и с тех пор мечтал поделиться незабываемыми ощущениями с незваными гостями.
Окна и двери лаборатории теперь закрывали стальные ставни, доукомплектованные скрытно подведёнными электродами.
В качестве последнего «довода королей» на ближних подступах предполагалось использовать уже более серьёзные противопехотные мины, снаряжённые ещё не изобретённым гексалом, более известным в ХХI-м веке как «взрывчатое вещество A-IX-2», который можно выделить из мирного лекарства «уротропин» с добавлением алюминиевой пудры и воска.
Джонни, как единственный местный житель, взял на себя обязанности по раннему предупреждению и внешней разведке. С этой целью, в знакомом бунгало и ещё в одном припортовом кабачке он открыл сразу два ресторана – «McDonald's» и «Starbucks». Теперь, за счёт постоянного контакта с посетителями, он и его товарищи смогли получать бесценную оперативную информацию о текущих событиях и возможность самим распространять выгодные им слухи. Кроме того, оба заведения имели одно общую особеность. Именно по крыше этих зданий проходила воздушная линия телеграфа, работавшая теперь с такой удачной врезкой-прослушкой.
Симона с помощью сканера старательно обеспечивала всю эту авантюру необходимыми документами, а для изготовления необходимых печатей и штампов интенсивно работали «фотошоп» и 3-D принтер.
Одновременно с работами по обеспечению безопасности разворачивалась деятельность по предотвращению или, хотя бы, уменьшению ужасов войны, которая неумолимо накатывала на многострадальный корейский полуостров. Джонни составил списки известных из классической истории корейских патриотов – руководителей восстаний против японской оккупации и планомерно налаживал с ними контакты.
Сценарист составлял другие списки – противников и сторонников войны в Японии и в России и удивлялся, сколько безумцев присутствовало с обеих сторон. Японские ястребы лезли в драку, даже не пытаясь составить калькуляцию предстоящих военных расходов и не пытаясь найти источники их финансирования, если не считать внешних займов. Русские даже не делали попыток сопоставить собственные и японские мобилизационные возможности и провести ревизию коммуникаций, плеча доставки войск и вооружений, необходимый транспорт и время развёртывания. А самое главное – ни те, ни другие не пытались составить хотя бы примерный среднесрочный прогноз на случай собственной победы – во что она обойдётся, какие дивиденды и какие дополнительные проблемы принесёт? Про просчитывание вариантов поражения речь вообще не шла – ни один стратег с обеих сторон даже рядом не стоял с такими прогнозами, ибо не патриотично. Анализ общей диспозиции на 1903 год был неутешительным – для предотвращения вооружённого конфликта время было упущено – слишком много как внутренних, так и внешних влиятельных сил желали «поиграть со спичками».
***
В это же время русский военный агент в Корее, подполковник российского Генерального штаба Алексей Степанович Потапов телеграфировал из Сеула: «В преддверии войны с Российской Империей, Императорской Японией в Корее предприняты следующие превентивные и, явно, враждебные в отношении России действия:
«1. В Сеул дополнительно прибыло 50 японских офицеров и 306 нижних чинов;
2. В северной Корее появились японские вооружённые разведочные и съёмочные партии;
3. В Чемульпо тайно доставлены боевые припасы;
4. Близ Кунзана устроены склады угля;
5. В Сеуле и Чемульпо созданы и заполнены склады продовольствия.
6. Численность японцев в городах Кореи заметно возросла…»
Военный агент сообщал также о возросшей активности “американцев”, коими он считал путешественников. По его данным, американцы восстановили заброшенную ранее геологическую экспедицию в Чемульпо и завозят туда грузы, явно выходящие за рамки геологических изысканий. В частности, оборудование для химической лаборатории и разнообразные химические компоненты, такие как азотная, уксусная и пикриновая кислота, аммиачная селитра, хлорная известь и многое другое, не установленное наружным наблюдением.
«Американцы приобрели 4 паровоза типа 2-3-0, производства «Baldwin Locomotive Works», и восемь вагонов, которые в настоящее время блиндируют. Объясняют это необходимостью обеспечивать безопасную инкассацию золота, добываемого на приисках Унсана американской компанией «Morse Townsend & Co.» Дж. Р. Морса, а также Восточной объединённой горнодобывающей компанией Х. Аллена и Дж. Фассета. Представители вышеупомянутых предпринимателей данный факт не подтверждают…»
Военный агент Генштаба России А. С. Потапов предлагал установить за американцами постоянное наблюдение, так как подозревал их в сговоре с японцами и тайном создании для них санитарной и госпитальной баз под прикрытием геологической партии.
Коллега подполковника Потапова, резидент Генерального штаба Японии, капитан Кавасаки Рёдзабуро, осевший в порту Инкоу под видом изучавшего русский язык отставного офицера японской армии, сообщал о действии русских стационеров в Чемульпо и других портах Китая и Кореи. Он же обращал внимание начальства на интенсивные переговоры российской миссии с корейским правителем и тоже упоминал возросшую активность «американцев» в районе их бывшей геологической экспедиции, подозревая их в сговоре с русскими. Во время визуального наблюдения за подозрительным закрытым американским объектом его агент случайно услышал русскую речь и бдительно сообщил об этом руководству…
Отсылая по телеграфу шифрованное послание в Токио, капитан Кавасаки Рёдзабуро многого ещё не знал. Не знал, что его бдительный агент добросовестно засветившийся на всех камерах внешнего наблюдения лаборатории, лежит с проломленным черепом у трактира, пав в неравной пьяной драке. Не знал о том, что два здоровяка-матроса с американского стационера уже получили вознаграждение за то, что утихомирили наглого туземца, посмевшего приставать к их очаровательной соотечественнице, имеющей несчастье жить в этой «заднице» мира…
Глава 15. Великий князь Александр Михайлович Романов
Бог дает каждому из нас шанс изменить этот мир, а нам бывает лень менять даже обои…
В течение всего лета 1903-го года Великий князь Александр Михайлович регулярно получал письма незнакомца, предсказавшего ему болезнь отца. Он заметил, что уже привык к этим анонимным посланиям и с нетерпением ожидал следующее письмо, каждый раз описывающее какое-то событие, которое должно будет случиться в ближайшем будущем.
Незнакомый автор пока ещё ни разу не ошибся. Болезнь и кончина Папы Римского, Льва Восьмого, с последующим избранием на этот пост Джузеппе Сарто, принявшего имя Пия Десятого, предсказанная за неделю до указанных событий, навела Великого князя на мысль, что провидец является масоном одной из лож, имеющей своих людей в папской курии.
Следующие предсказания уже никакой инсайдерской информацией оправдать было невозможно. Буквально за пару дней до очередного наводнения в Петербурге, незнакомец сообщил, что вода поднимется в устье реки на 7 футов выше ординара, зальёт низкий берег гавани и часть проспекта, и сразу “успокаивал”, что это всё пустяки по сравнению с ноябрем 1903-го года, когда стихия поднимется уже на 269 см.
Предсказанная революция в Панаме, с последующим отсоединением её от Колумбии, Михаила Александровича уже не удивила. И только один вопрос мучил его, чем дальше, тем больше: “Зачем? Зачем незнакомец сообщает ему всю эту информацию? Что он от него хочет?”
Следующее письмо начиналось именно с этого вопроса:
“Ваше Высочество! Думаю, Вы обратили внимание, что я знаю чуть больше, чем окружающие Вас люди. Вам, наверное, будет любопытно узнать, откуда я черпаю эту информацию, и почему сообщаю её именно Вам? Поверьте, у меня есть для этого более чем веские причины, о которых я готов рассказать. Я могу передать Вам источник информации, содержащий и другие сведения, по сравнению с которыми всё, сообщенное мной ранее, покажется Вам сущей безделицей.
Если Вас заинтересовало вышеуказанное, буду ожидать Вас в течение месяца в отеле “Дайбуцу” в корейском порту Чемульпо в 30 верстах от Сеула. Если же данное предложение покажется Вам нескромным или не заслуживающим внимания, я больше не буду Вас беспокоить.
P.S. Независимо от того, примете Вы моё предложение или нет, прошу Вас принять участие в судьбе одного незаурядного человека, Сергея Васильевича Зубатова, который служит главой Особого отдела Департамента полиции. 29 августа сего года министр внутренних дел Плеве вызовет Зубатова “на ковёр”, со скандалом уволит и прикажет в 24 часа покинуть Петербург. Если это произойдёт, Россия потеряет редкого профессионала и настоящего патриота Отечества”.
Князь отложил письмо и задумался. Ему сделали предложение, от которого трудно было отказаться. Его минусами являлось абсолютно неплановое и неблизкое путешествие, а также необходимость беспокоиться о жандарме, связь с которым для него, морского офицера и аристократа, считалась порочной. С другой стороны, в случае отказа, он будет страдать от любопытства, и, возможно, сожалеть о своём бездействии.
Князь чувствовал себя мальчишкой, попавшим в заброшенное подземелье, из которого вёл в неизвестное таинственный подземный ход. Заново перечитав послание, он аккуратно положил его в бюро и вызвал адъютанта. Завтра он выезжает в Петербург, а оттуда, после аудиенции у министра внутренних дел – на Дальний Восток.
Глава 16. Для чего вообще нужны газеты?
Газеты всегда возбуждают любопытство и никогда его не оправдывают.
Главный редактор газеты “De Telegraaf”, издаваемой в Амстердаме, находился в состоянии эйфории. Вот уже месяц на него добровольно работал корреспондент, подписывающий свои статьи “Кевин ван дер Ведеринг”, предлагающий материалы, стабильно срывающие аплодисменты читателей и инвесторов. Берущие за душу истории только что закончившейся англо-бурской войны, в которой голландские колонисты героически сражались с британцами, чередовались с поразительными по красоте, лирическими этюдами на темы гармонии человека и природы. Дополнялось это горячими новостями со всей планеты, которые теперь попадали в редакцию “De Telegraaf” на день-два раньше, чем в другие издания.
Конкуренты зеленели от зависти и сочились ядом, но сделать ничего не могли – медлительность и малодоступность средств связи в начале ХХ-го столетия не могли соревноваться с простейшей комбинацией ХХI века – “CTRL+C/CTRL+V”, которой, формируя новостной контент, пользовался Кевин.
В этот раз он сообщал редактору “De Telegraaf”, что находится в далёкой Корее и будет освещать разворачивающийся конфликт между Россией и Японией, в котором участвуют, с разной степенью вовлеченности, США, Германия, Англия и Китай. Скромная, всего десять лет назад созданная газета, и мечтать не могла о наличии собственного корреспондента, да ещё в такой невообразимой дали, и редактор заранее предвкушал взрывной интерес к эксклюзивным материалам своего издания.
“De Telegraaf” была не единственным средством массовой информации, подсаженным путешественниками на “горячие” новостные инъекции. Предполагалось приручить более десятка различных изданий, чтобы те азартно, с удовольствием, «съедали» любую информацию, полученную из лаборатории. Поэтому предлагаемая информация должна быть исключительно достоверной, сенсационной, качественной. С этой целью компьютер усердно перемалывал столетний архив мировой прессы, старательно выбирая материалы с максимальным индексом цитирования, и предлагал Кевину те из них, которые могли пользоваться всеобщим оглушительным успехом.
“Война – это когда абсолютно незнакомые люди убивают друг друга во имя амбиций и прибыли других, которые друг друга очень хорошо знают и никогда убивать не будут”.
Призывают пострелять одни, а стреляют, обычно, другие. В ХХI-м веке мы уже хорошо знаем исторические причины возникновения войн вообще, и каждой конкретной из них, в частности. У любого кровопролития есть группа авторов с именами и фамилиями, которыми двигали не национальные или религиозные, а сугубо шкурные интересы, замаскированные национальными, либо религиозными. Требовалось сделать так, чтобы авторы и реальные причины войн были известны тем, кто идёт умирать и убивать. Если их это не остановит, то Сценарист не представлял, что вообще сможет их остановить.
Сказать следует так, чтобы тебя услышали и поверили. И вот здесь начинаются проблемы. Человек – существо консервативное, недоверчивое, закомплексованное, принимающее решение эмоционально, а не рационально, всё, выходящее за рамки его стереотипов, воспринимает в штыки. К любому серьёзному разговору собеседника следует тщательно готовить. Для восприятия нового человек должен созреть. Поэтому путешественники заходили издалека и очень аккуратно.
“В каждый момент времени некоторые идеи составляют действующую норму, образуя точку отсчёта, а остальные идеи могут либо входить в диапазон допустимых, либо нет”, – сказал в 1995-м году Джозеф Овертон. Братья Стругацкие в книге “Трудно быть Богом” выразились на эту тему длиннее, но гораздо образнее и доходчивее…
Глава 17. Главный сыщик Его Величества, его клиенты и коллеги
В каждой организации есть хотя бы один человек, который понимает, что происходит на самом деле. Вот его-то и следует уволить в первую очередь…
«Худой, тщедушный, невзрачного вида брюнет в форменном поношенном сюртуке и в чёрных очках Сергей Васильевич Зубатов начинал мелким чиновником, но обратил на себя внимание знанием революционного движения, умением подходить к людям и склонять членов революционных организаций к сотрудничеству – вспоминал его сменщик, новый глава московского охранного отделения Павел Павлович Заварзин. – Зубатов был фанатиком своего дела».
Сергей Васильевич поставил розыскное дело на мировой уровень, ввёл регистрацию подозреваемых, их стали фотографировать, наладил службу наружного наблюдения. Её агентов на французский лад именовали филёрами. «От филёров требовались: грамотность, трезвое поведение, невыдающаяся наружность, средний рост, хорошее зрение, сообразительность».