Бесконечное движение к свету

БЕСКОНЕЧНОЕ ДВИЖЕНИЕ К СВЕТУ

И куда торопились мы так,

Напрягая последние силы,

Если тихо ползущий червяк

Всё ж догнал нас у самой могилы

Максим Богданович

СИГИНИЯ

– Сигиния…. Почему тебя так прозвали?

– Всё получилось случайно: в школе, я участвовала в олимпиаде по математике. Во время составления списков, мою фамилию написали неразборчиво и при всей аудитории зачитали как – Сигиния. С тех пор все меня стали так звать.

– Красиво…. Мне нравится…. В этом есть что-то колдовское. Ты и похожа на колдунью… Добрая, маленькая колдунья…. Ещё неделю назад я ничего не знал о твоём существовании, а сегодня – жить не могу без тебя. Что это, если не колдовство?

РДАКЦИЯ ГАЗЕТЫ

«ВЕЧЕРНИЙ КУРЬЕР»

– Ало! Здравствуйте! Это редакция? Я вчера видел НЛО! Я видел как…

– Тише, тише… Не так быстро и не всё сразу…

В помещении стояла сильная духота. Два больших окна с солнечной стороны были плотно зашторены, причем плотность соединения двух створок штор достигалась тем, что они в нескольких местах схватывались канцелярскими скрепкам. Закрытые наглухо окна и форточки воспрепятствовали проникновению горячего воздуха с улицы. Распахнутые настежь двери в коридор давали возможность более-менее прохладному воздушному потоку заходить в помещение. Но это не спасало.

В комнате находились пять письменных столов и одёжный шкаф. Три стола были свободны, а за двумя, расположенными напротив друг друга, сидели женщины. Та, которая постарше сильно страдала от жары: она обдувалась двумя вентиляторами, откинулась на спинку стула и неприлично задрала под столом юбку.

Неожиданно зазвонивший телефон только усилил её страдания: лицо исказилось, как от зубной боли, движение руки напоминало бросок кобры и телефонная трубка, как обречённая жертва, была схвачена мощной челюстью-пятернёй.

Женщина не успела произнести короткое "Да" как с другого конца провода хлынул поток привычных шаблонных слов. С первой фразы весь интерес женщины к дальнейшей информации пропал. Она лишь утробно выдавила – "Ага…".

– Я видел, как огромный, огненный шар поднялся из леса и улетел….

– Куда улетел? – женщина шарила глазами по столу, заявленному исписанными машинописными листами.

– Вверх улетел. В небо улетел – продолжал собеседник.

– Поподробнее, пожалуйста

– Значит, я вчера залез на крышу…

– Стоп! На какую крышу?

– На крышу дома, семиэтажки, что на Заполье в новом микрорайоне. И вот сижу там, вдруг вижу, из леса, со стороны Тяшанских болот, поднимается огромный огненный шар.

– По времени это во сколько было? – продолжая что-то искать глазами на столе, спросила женщина.

– Где-то половина двенадцатого.

– Днём?

– Нет, ночью. Где-то, приблизительно в 23,30 или 23,40.

– Скажите, как вас зовут? – женщина вдруг замерла взглядом.

– Станислав – растерянно ответил незнакомец.

– А сколько вам лет?

– Четырнадцать.

– Скажите Станислав, а что вы делали на крыше семиэтажки в половине двенадцатого ночи?

– Ну,… просто так…

– Что просто так? Родители знают, что вы там были? Ало… ало…. – женщина положила трубку на колени и, лениво глядя в сторону окна, вяло произнесла – От этой жары у людей уже начались галлюцинации. Если в ближайшее время не будет дождя, я сойду с ума…

Её коллега, сидевшая напротив, оторвалась от чтения и взглянула поверх очков.

– Кто это? – спросила она.

– Какой-то мальчишка, говорит, что вчера вечером видел огненный шар над Тяшанскими болотами – рассеянно произнесла женщина и вдруг, резко переведя взгляд на собеседницу, добавила – А знаешь, Ира, мы дома спим на полу. Так хоть немного прохладнее.

Тень задумчивости проскользнула по лицу Ирины, она переглянулась с портретом Леонида Ильича Брежнева, висевшего на зелёной, давно не крашеной стене и сказала – "Может и не галлюцинации. Вчера на Щеглининском полигоне проходили учение ракетных войск. И, между прочим, ночные стрельбы. Так что это, скорее всего, реальное событие".

ЗА12 ЧАСОВ ДО ЭТОГО

ЩЕГЛИНИНСКИЙ ПОЛИГОН

(ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КАМНДНЫЙ ПУНКТ)

– Разрешите, товарищ полковник?

Полковник выглядел уставшим. Его худое лицо, казалось, чересчур вытянутым, чётче обозначились мешки под глазами, уголки губ опустились и вид стал совсем угрюмым. Он хотел спать, много курил, да и возникшие проблемы, сказывались на его состоянии.

– Заходи Косарев, заходи – тихо произнёс он, облокотился правой рукой о стол и начал массажировать ладонью лоб.

– Касарав – поправил его вошедший молодой, высокий лейтенант с дерзким взглядом голубых глаз.

Полковник убрал руку со лба и, нахмурив брови, недоумённо посмотрел на вошедшего.

– Что?

– Я говорю моя фамилия Касарав. Всё через «а».

– Это не важно – полковник выпрямился, сжал кулаки и положил их на край стола – Слушаю тебя, лейтенант.

– Значит в 22 часа 43 минуты, был произведён запуск ракеты РБ-688 с четырнадцатой установки. На третьей секунде полёта ракета отклонилась на 47 градусов.

– Почему?

– Не могу знать, товарищ полковник. Параметры запуска в норме, никаких сбоев. Я думаю – дефект в самой ракете.

– Лейтенант, ты понимаешь, что РБ, это ракета боевая? Почему она отклонилась на 47 градусов? Почему она не отклонилась на 180 градусов? Красота бы была: боевой ракетой по пусковой установке! А ещё лучше по командному пункту! Мечта Пентагона я тебе скажу – голос полковника повышался, грубел, становился тверже, но до крика не дошёл. Видно сказалась усталость. – Что ещё? – совсем уже спокойно спросил он.

– Ракета улетела в сторону Тяшанских болот и упала, я так думаю, в 78-ом квадрате. Не взорвалась.

– Почему не взорвалась?

– Наблюдательный пункт не зафиксировал этот взрыв.

– Но здесь большое расстояние, а при отклонении оно увеличилось.

– Дело в том, что при взрыве, я так думаю, обязательно бы возникло возгорание леса.

– Ты думаешь? А ты, лейтенант, правильно думаешь. А что если в болото? Что если она упала в болото?

– При такой погоде от болота осталось только название.

– Да… – полковник задумался, глядя на угол стола – Да, но нам от этого не легче. Даже наоборот – только хуже. Эту же неразорвавшуюся ракету обязательно найдёт какой-нибудь грибник хренов.

– Мало вероятно товарищ полковник – осторожно возразил лейтенант – На Тяшанские болота не ходят за грибами. Это гиблое место даже в такую погоду.

– А вот по закону подлости, на нашу голову, какой-нибудь придурок, всё-таки, пойдёт туда и, по этому же закону, найдёт эту чёртову железяку и пнёт её ногой – говоря это, полковник легонько стучал двумя кулаками по краю стола и вдруг, остановившись, посмотрел на лейтенанта вупор – Ты представляешь, что будет?

– Я думою, товарищ полковник, этого не случится.

– Я тоже надеюсь. Я очень надеюсь, что эта чёртова железяка нашла какую-нибудь непроходимую топь и навеки увязла в ней. Ох, как меня достали эти дефектные ракеты! И заметь – это уже вторая из партии. Куда смотрят на заводе? У них там что, руки из жопы растут?

Лейтенант, под вопросительным взглядом полковника, молча пожал плечами.

– Завтра, подробный отчёт мне на стол. И вот ещё что – завтра, возьми двух бойцов, с радиостанцией, и полетай-ка над этим 78-ым квадратом. Вертолёт я закажу. Конечно, я понимаю, искать неразорвавшуюся ракету в тайге, тоже самое, что иголку в стоге сена. Но это больше для очистки совести. Мы все будем спать спокойнее.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

(район 78 квадрата)

Казалось, этот полёт не устраивал никого: пилота, хотя это были его прямые обязанности, лейтенанта, не выспавшегося после ночных стрельб, радиста, которого явно укачивало в вертолёте. Да и сама винтокрылая машина, казалось, что-то недовольно бурчала по этому поводу своим двигателям.

– Лейтенант, что будем делать? – спросил пилот через плечо.

– Не знаю… А мы весь район обследовали?

– Ну, вот он, 78 квадрат, Тяшанские болота. Что мы вообще-то ищем?

– Дым… пожар… воронку… – растерянно произнёс лейтенант.

– Дыма и пожара, как видишь, нет. А воронку, с такой высоты, мы хрен заметим.

– Может ниже опуститься? – предложил лейтенант.

Это предложение у пилота вызвало бурную реакцию.

– Какое, нахрен, ниже! Если мы снизим высоту хотя бы на половину, знаешь, сколько понадобится топлива, чтобы обследовать весь квадрат? И вообще – у нас в распоряжении осталось, максимум, полчаса.

– Хорошо. Сейчас свяжусь с полковником – согласился лейтенант.

Вдруг один из солдат похлопал его по плечу и крикнул в самое ухо – "Там воронка! Я видел воронку!".

Лейтенант припал лицом к иллюминатору, вглядываясь в указанное направление. И хотя он ничего не заметил, в следующее мгновение обратился к пилоту – "Капитан, разверни влево!".

Сверху воронка была похожа на небольшую чёрную пуговицу на фоне тёмно-зелёной материи леса.

Лейтенант сразу начал докладывать начальнику.

– Мы нашли воронку! Всё-таки ракета взорвалась!

До того как выйти на связь, радист настраивал радиостанцию, а вертолёт, в это время, сделав круг, опустился на минимальную высоту.

Вдруг солдат снова похлопал командира по плечу.

– Там люди! – крикнул он в лицо лейтенанту.

Тот прямо в наушниках, снова припал к иллюминатору.

Три человека стояли на краю воронки и спокойно наблюдали за вертолётам.

– Товарищ полковник, здесь люди! – лейтенант одной рукой прижимал наушник, а другой держал микрофон и кричал в него – Люди, люди здесь… Не могу знать, товарищ полковник… Да, живые… Живые говорю! Не могу знать… Есть, товарищ полковник… Так точно… Есть десантироваться с личным составом… Есть допросить…

Лейтенант резко бросил в руки солдату наушники, микрофон и метнулся к пилоту.

– Полковник приказал десантироваться.

– Хорошо… – ответил тот, озабочено глядя вниз.

– Только где вы сядете?

– Сяду на сук, как ворона – капитан повернул голову к лейтенанту, одарил его снисходительной улыбкой и, снова глядя на верхушки деревьев, продолжал уже на полном серьёзе – Тросом будем опускать.

– А трос выдержит? – забеспокоился лейтенант.

– Этот трос танки выдерживал… Здесь дело вот в чём – внизу я вас не буду видеть…

Капитан долгое время молчал, глядя то на панель приборов, то за окно, потом вдруг громко запел – "Я ворона, я ворона…".

– Слышь, лейтенант, а если я вас опущу прямо в воронку? – задал он вопрос и тут же сам на его ответил – А что? Местность более-менее открытая, я смогу следить за спуском. Для вас, лейтенант, лучшего варианта не придумаешь.

Спуск прошёл легко и быстро, несмотря на то, что срочники эту процедуру проделывали впервые.

Когда вертолёт исчез из поля зрения, а вместе с ним прекратился рёв двигателей, лейтенант начал осматривать место, в котором они оказались.

– Товарищ лейтенант, а ведь это не наша воронка – вполголоса произнёс один из солдат – Что бы сделать такую воронку надо взорвать штук десять ракет РБ-688.

Лейтенант уже и сам это понял, но ему ещё очень хотелось, что бы это была всё-таки их воронка. Сверху она выглядела не такой огромной, а анализировать по поводу расстояния и масштабов, тогда не было времени. Но теперь факт несоответствия стал очевидным.

Три человека стояли на краю обрыва и молча смотрели вниз.

Снизу они казались неестественно высокими, похожими на изваяния.

– Эй! – запрокинув голову, крикнул лейтенант, и только теперь обратил внимание на почти отвесный склон ямы и на то, что земля, из которой состоял этот склон, была очень рыхлой. В этот момент он вдруг понял, что самостоятельно им отсюда не выбраться.

– Верёвка есть? – как бы в продолжение окрика спросил он, обращаясь к людям наверху.

Там стояли два парня и девушка. Парень, находившийся посредине, на какое-то время пропал из виду и появился снова уже с верёвкой в руках.

Лейтенант быстро взобрался по верёвке и, отказавшись у самого верха от предложенной помощи, самостоятельно поднялся на ноги. Здесь он снова осмотрелся.

Это был не обрыв. Это был бруствер, возвышающийся на высоту двух метров. Он состоял из торфа, мха, кореньев, пеньков, стволов деревьев, травы. Создавалось впечатление, что все они теперь находились на краю огромной кротовой норы.

Лейтенант внимательно осмотрел конец верёвки, прикрепленный за ветку кустарника, и дал команду подчиненным подниматься. Затем он стал внимательно рассматривать стоящих перед ним людей.

Все они были моложе его, хотя и не намного. Высокому, крепкому парню, смело глядевшему вупор, он отдал лидерство. Второй парнишка, чуть пониже, круглолицый, конопатый, в очках, имел какой-то беззащитный, испуганный вид. А девушка его поразила своей красотой. Она, в свою очередь, тоже внимательно изучала лейтенанта, скользя глазами по его фигуре вверх-вниз. И, конечно же, она не могла не отметить, что лейтенантик несколько раз, как бы мельком, стрельнул в неё глазами.

– Вы кто? – наконец спросил лейтенант у парня посредине.

– Люди… – спокойно ответил тот.

– Это я понял. Но как вы здесь оказались?

– В поход пошли.

У лейтенанта округлились глаза, и открылся рот.

– В поход? Сюда? На Тяшанские болота? Вы знаете, что это Тяшанские болота?

– Да – спокойно, без эмоций, даже с ухмылкой произнёс парень.

Лейтенант снова обвёл присутствующих удивлённым взглядом и, спустя какое-то время, растерянно спросил – "А вы откуда?"

– Из Жилонова – ответил парень.

– Из Жилонова? – громко переспросил лейтенант – Так и я из Жилонова.

Лейтенант обернулся и посмотрел на подчиненных: один уже выбрался наверх и теперь поднимал радиостанцию.

– И где вы там живёте? – прищурив глаза, снова задал вопрос офицер.

– На улице Каштановай – всё также бесстрастно ответил парень.

– Каштановские?… – на этот раз в голосе лейтенанта появились угрожающие нотки.

– Да… А что? – немного удивлённо поинтересовался собеседник.

Лейтенант расправил плечи и сунул руки в карманы.

– А я с улицы Кривой! – вызывающие сказал он.

– Кривые? – на этот раз сильно удивился незнакомец.

Северо-западный район города Жилонова разделяла небольшая узкая речушка. Один её берег был высокий, а второй низкий. В высокой части располагались административные здания, культурные учреждения, развлекательные заведения, школы, больницы и высотные жилые здания. Низина же была заселена в основном частными одноэтажными постройками. Главная улица верхнего района была широкая, асфальтированная, обсаженная, согласно названию, в основном каштанами. Улица в низменной части также соответствовала своему названию: была узкой, кривой и ухабистой.

С незапамятных времён эти два района враждовали. Вражда была не серьёзной, на уровне шпаны, но милиции доставляла немало хлопот. "Кривые" были многочисленнее, смелее, наглее и в стычках, почти всегда одерживали верх. Случалось, что "каштановские" давали достойный отпор, но дальше условных границ своей территории не заходили. "Кривые" же хотя и чувствовали своё превосходство, но в чужой район тоже особенно не лезли.

Так продолжалось до тех пор, пока на низменной части района не появились новостройки. Вскоре на пустыре возник целый жилой микрорайон под названием – "Заполье". "Кривые", естественно, взяли его под свой контроль. Но вдруг "Запольские" объединились с "Каштановскими" и власти "Кривых" пришёл конец. К тому же новый микрорайон начал интенсивно расширяться в сторону частного сектора, и уже "Заполье – 2" стало усиленно "пожирать" старый микрорайон.

Молодые люди стояли друг против друга, чуть выставив вперёд правый бок и были похожи на мартовских котов, готовых в любой момент броситься в драку. Причём эту позу они приняли инстинктивно, потому, как друг друга совершенно не знали и, на данный момент, у них отсутствовали все причины вести себя агрессивно.

Обстановку разредила девушка.

– А разве улицу Кривую ещё не снесли? – спросила она.

Лейтенант сразу же повернулся к ней, выпрямился и стал охотно отвечать на вопрос.

– Нет. Правда, её уже мало осталось. Но года два ещё протянет, пока молокозавод не уберут.

– Я в одном классе училась с Лидкой Цвейко с вашей улицы.

– С Лидкой Цвейко? – лейтенант сначала удивился, а потом обрадовался – Так это же моя родственница.

– Серьёзно? – девушка игриво улыбнулась, чуть дёрнув бровями.

– Да, тесен мир – произнёс лейтенант "пожирая" глазами девушку.

Возня солдат заставила его обернуться.

– Всё подняли? – спросил он и, не дожидаясь ответа, приказал – "Скрутите и верните верёвку". Он снова повернулся к молодым людям с озабоченным выражением на лице.

– А что здесь произошло? Откуда эта яма?

– А мы сами не знаем – почти хором ответили молодые люди – Мы пришли, она здесь уже была – добавила девушка.

13 ЛЕТ СПУСТЯ

ЧЕЧНЯ

СЕЛЕНИЕ АШЕ-РУК

Сегодня, с самого утра, у Андрея было подавленное настроение. Он везде и всюду чувствовал какое-то невидимое сопротивление всем своим действиям. Казалось, что кто-то шептал ему в затылок – "Не ходи… не делай… оставь… вернись… остановись". Из-за этого у него буквально всё валилось из рук. Появилась какая-то тревога, предчувствия чего-то нехорошего, какой-то опасности. Хотя для военных опасность здесь была всегда. Но они уже привыкли, научились трезво оценивать обстановку, рассчитывать, предсказывать развитие предстоящих событий. И Андрей теперь не мог понять причину появления у него чувств апатии и тревоги. Проверка паспортного режима – дело привычное, накатанное, не сложное. Посёлок Аше-Рук не большой, дворов около пятидесяти, расположенный в равнинной местности. Население здесь относилось к военным если не дружелюбно, то лояльно уж точно.

Погода была хорошая: небо ясное, воздух чистый, безветренно. Зима здесь полная противоположность – слякоть, сырость, холод. Везде серость и уныние. Но зимой, всё-таки, как-то спокойнее.

Дом Ганкуева находился почти в центре селения.

БТР остановился у ворот. Выждав, пока осядет пыль, Андрей осмотрелся и дал команду личному составу «к машине».

Высокий кирпичный забор и массивные ворота свидетельсвовали о том, что глава этого семейства – хороший, преуспевающий хозяин. Это значит крепкий, здоровый мужчина. И возможно не один. А к здоровым, крепким мужикам здесь всегда надо было относиться с настороженностью.

Андрей посмотрел на другую сторону улицы. Там хозяйство выглядело намного скромнее: неровный забор из сетки-рябицы, простенькие ворота, сваренные из арматуры. Дом находился в глубине участка и почти полностью был скрыт деревьями и кустами. В просветах между ними виднелось невзрачное строение.

Вдруг Андрей заметил, как по этому участку пробежала женщина с ребёнком на руках. Причём, бежала от дома, в сторону небольшой хозяйственной постройки, расположенной в глубине сада. И это обстоятельство ему очень не понравилось.

– Внимание, Томский, Кубилин, Быков – остаются здесь. Рымс, Морозов, Чайковский, Токарев и Мальцев – контролируют двор. Со мной идут Попов и Степанов – давал указание Андрей.

Обычные команды, обычный расклад, обычные действия которые они проделывали много раз.

– Док, ты где? Мамедов?!

Андрей обернулся, ища глазами участкового милиционера. Тот должен был идти с ними и разговаривать с хозяевами.

– Здесь я – Мамедов вышел из-за БТРа, поправляя за спиной автомат. Андрею показалось, что лицо у него какое-то бледное.

– Ты здоров? Всё нормально?

– Да, всё хорошо.

И вдруг…

Всё произошло очень быстро – отрывисто зашуршали листья вверху, резко дёрнулась и сломалась ветка акации, послышалось несколько резких щелчков по броне, словно сухим горохом бросили в стекло. Эти звуки были знакомы каждому военному, хотя бы раз участвовавшему в боевых действиях. И говорили они только об одном – их сейчас обстреливают.

– К бою! – что есть силы крикнул Андрей, и прижавшись спиной к БТРу, добавил – Занять круговую оборону!

Токарев лежал, спрятавшись за колесо машины и матерился. Видно в него попала пуля. Автоматная пуля на большом расстоянии бронежилет не пробивает, однако, удар от неё очень болезненный.

Первых выстрелов никто не слышал из-за работающего двигателя БТРа, поэтому определить, где противник, было невозможно. Вдруг крупнокалиберный пулемет, установленный на БТРе, дал очередь. Звуки его выстрелов похожи на тяжёлые, частые удары молота. По внутреннему каналу радиосвязи наводчик-оператор дал ориентиры – по ходу, вдоль улицы, справа кустарник. Андрей громко продублировал сообщение. Сразу же в указанном направлении заработало несколько автоматов. Их стрекотание слилось в один сплошной треск.

Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась.

Прошло около минуты без единого выстрела. У военных даже появилась надежда, что на этом всё закончится. Но вдруг снова начали стрелять одновременно с нескольких мест.

Степанов, укрывшийся за валуном, дал длинную очередь, после чего повернулся к Андрею.

– Их здесь как минимум человек десять! – крикнул он – Это засада!

Андрей понимал, что если это засада, то все они теперь находятся под прицелом. Значит, кто-то планировал это нападение, готовился, расчитывал. И сейчас, чтобы избежать напрасных жертв, им надо действовать очень осторожно, а повозможности – отойти. Но прежде чем отходить, Андрей связался с базой.

База находилась приблизительно в десяти километрах отсюда. Связь была хорошей. Ответили сразу.

Андрей не просил помощи. Он просто доложил обстановку. Но там решение приняли своё.

«Ждите хорошей погоды. Небо проясняется. Укажите путь дракону».

Эфир мог прослушиваться, поэтому информация кодировалась. Понимать это следовало так – ждите поддержку с воздуха. Учитывая расстояние, вертолёты могут быть здесь минут через пять. Значит им надо продержаться всего-то пять или десять минут. «Указать путь дракону» – означало скорректировать огонь, дать ориентиры.

Андрей достал планшетку с картой и развернул её.

И вдруг резкая, сильная боль в левом бедре, парализовало его сознание.

Так получилось, что за всю свою военную жизнь – служба в армии, учёба в Высшей школе милиции, работа в райотделе и полгода пребывание на Северном Кавказе – он ни разу не был ранен. У него даже не было серьёзных ушибов и ссадин. И теперь, когда пуля попала в ногу, адская боль, неведомая до этого, заставила его дико зареветь.

Он обеими руками схватился за рану, словно таким образом хотел остановить боль, и упал на правый бок.

Какое-то время он ничего не соображал. Потом, отдельные мысли начали постепенно проявляться в сознании и даже выстраиваться в логическую цепочку. «Это снайпер – подумал он – Но откуда? Где? Надо быстрее определить иначе он здесь всех положит»

Железные ворота высокие, сплошные, массивные. Такой же высоты калитка. Забор кирпичный, на полметра ниже ворот и тоже сплошной. Здесь личная жизнь была сугубо личной и надежно укрывалась от посторонних глаз.

Андрей был уверен, что стреляли в него сзади. Причём стреляли профессионально. Профессионалы бьют в незащищённые бронежилетом части тела.

Превозмогая боль, Андрей приподнялся на локте и посмотрел назад. В том месте, где заканчивался забор, у подножья ветвистой акации, рос густой кустарник. «Там – мелькнула мысль – Надо бы предупредить ребят». Он попытался отползти, но это было невозможно: от малейшего движения боль стократно усиливалась, затмевая глаза. Казалось, что гигантская пчела вонзала своё острое жала прямо в мозг.

– Как много крови.… Почему так много крови? Я же сейчас истеку кровью… – лихорадочно размышлял Андрей.

Вдруг над ним склонился Токарев.

– Жгут! – собрав последние силы, крикнул ему в лицо Андрей.

Адская боль и страх смерти…. Казалось, в мире больше ничего не существовало. Но случившиеся впоследствии событие, на короткое время заставило Андрея забыть и боль и страх.

Звук пролетевшей пули был резкий и короткий. Одновременно у Токарева под правым глазом появилось чёрное пятно, величиной с фасоль. Голова военного резко дернулась, раздался глухой, отрывистый треск и тут же колесо БТРа обильно окропилось густыми брызгами крови. Всё произошло за мгновение и представляло собой одно действие, неразличимое частями для человеческого глаза.

Токарев вскинул руки, словно хотел в воздухе что-то схватить, чуть привстал, замер на мгновение и всей массой тела рухнул на раненную ногу Андрея.

Огромная волна боли, исходящая от раны, смела всё на своём пути, безжалостно швырнув сознание в чёрную пропасть безпамятства. От этой боли, Андрей из последних сил издал дикий крик, который эхом полетел в ту же чёрную пустоту.